<<
>>

Глава 12 ЭПОХА ВЕЛИКИХ ВОЙН И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН (КОНЕЦ Vl - ПЕРВАЯ ЧЕТВЕРТЬ V BB. ДО Н. Э.)

Бывают такие времена, когда враждебные людям боги, слов­но обезумев, разбрасывают по миру факелы войны и пламя ох­ватывает не один или несколько островов, не отдельные, даже обширные земли, а весь мир.

Таким временем для Средиземно­морья стал конец Vl и первая четверть V в. до н. э.

Около 510 г. пожарище войны одновременно вспыхивает на Балканах и в землях скифов, на юге Италии и в центральной ее части, а затем распространяется на весь Апеннинский полуост­ров и прилегающую к нему Сицилию. В битвы народов были вов­лечены персы, скифы, многие народы Малой Азии, греки метро­полий и колоний, карфагеняне, этруски, римляне и другие наро­ды Италии...

Военная техника и дисциплина. К этому времени в распоря­жении полисов и племенных структур круга земель было уже накоп­лено смертоносное оружие и имелся опыт его использования в вой­нах. Железный век, представавший перед Гесиодом в образах эгоизма

Спартанские гоплиты

и раздора между близкими, нашел к концу VI в новое зримое воплощение в закованном в железо воинском строе. В VIII-VII вв. же­лезными доспехами могли обладать предста­вители родовой знати. В VI в. вследствие ус­пехов металлургии, пришедшей на смену до­машнему производству, и с появлением в по­лисах прослойки зажиточных граждан, способных приобрести себе доспехи, как в эллинских, так и в этрусских полисах появ­ляются отряды гоплитов. Железный шлем с накладками, защищавшими лицо и оставляв­шими щелочки лишь для глаз и рта, — таково было новое лицо Apeca, Мелькарта, Марса и иных богов беспощадной войны.

Железные доспехи гоплита изменили и тактику боя. Теперь требо­вались не удаль, а железная дисциплина, сплачивающая воинов, сто­явших плечом к плечу и слитых в единое целое. Сохранилось преда­ние о беседе персидского деспота Ксеркса со спартанским царем Де- маратом.

На похвальбу перса, уверявшего, что среди его телохраните­лей найдется немало таких, кто может потягаться силой с тремя эллинами одновременно, спартанец ответил: «Сила моих воинов, о царь, в единении. Закон повелевает им, не выходя из строя, вместе победить или вместе умереть». Противостояние полиса восточной мо­нархии было единоборством не только гражданской общины и ско­пища подданных, объединенных страхом перед кнутом, но также строя гоплитов и массы лучников, копейщиков и пращников, не зна­ющих, что такое воинской строй.

Богам войны было мало суши. Ареной сражений в VI-V вв. ста­новится водная стихия. Прежние пятидесятивесельные суда не под­ходили для морского боя, и было создано совершенное маневренное гребное судно с тремя рядами весел — триера. Создание триер припи­сывалось двум городам — финикийскому Сидону и эллинскому Ко­ринфу. Триеры были основной силой финикийского, афинского, эт­русского и карфагенского флота. Длина триеры — 40—50 метров, ши­рина — 5 метров. Команда состояла из двухсот человек, из них 170 сидели на веслах, а остальные были матросами и воинами — копей­щиками и лучниками. Успех в морском бою достигался маневрирова­нием и нанесением удара по кораблю противника укрепленным в под­водной части носа корабля металлическим стержнем, известным рим­лянам как ростр. Его изобретателем в древности считали тиррена (эт­руска) Пизея, само имя которого указывает на италийский город, и поныне носящий название Пиза.

Дарий в скифских степях. Нарушителем спокойствия на Вос­токе был персидский царь Дарий. C огромной армией, состоявшей не только из персов, но и насильственно набранных в персидское войс­ко лидийцев, фригийцев, эллинов, каппадокийцев, он, перейдя про­лив, по побережью, населенному фракийцами, двинулся на север, в нехоженые скифские степи.

Никогда еще реки Истр, Тирас, Борисфен и Гипанис не видели такой колоссальной армии. Но и эллины, воевавшие в составе пер­сидской армии, не представляли себе, насколько расточительны боги земли этих северных варваров, позволяющие рекам бессмысленно из­ливать в море огромные массы воды, насколько беспредельны порос­шие травами равнины, по которым можно идти много дней и ночей, не встретив живой души.

Впрочем, степи не были безлюдны. Просто их суровые обитатели отходили на восток, заманивая неприятеля в глубь страны. Когда же персидский царь решил войти в местность, где находились огромные царские гробницы, скифы собрали силы и дали Дарию бой, почти полностью уничтожив его войско.

Восстание Милета. Неудача персов в стране скифов поколеба­ла персидское владычество в Малой Азии. C 546 г. ионийцы, оказав­шиеся под гнетом поработителей, страдали от обременительных на­логов и поборов, постоев, трудовой повинности, принудительного участия в военных походах персидских царей и их сатрапов. Затронул их и поход Дария, двигавшегося через подвластные Персии милетс­кие колонии вдоль фракийского побережья. Помимо того, Дарий от­крывал проливы и Понт Эвксинский финикийским кораблям, затра­гивая не только самолюбие милетян, но и их торговые интересы.

В 500 г. в Милете вспыхнуло восстание, поддержанное другими ионийскими полисами Малой Азии. Повсеместно изгонялись пер­сидские ставленники и утверждались республиканские порядки. Восставшие создали общую администрацию и единое военное ко­мандование.

Весной 498 г. был совершен поход на столицу персидской сатра­пии Сарды. Не выдержав натиска, персидский гарнизон заперся в крепости. Город был предан огню, что, подобно факелу, способство­вало расширению восстания, охватившего всю Малую Азию. К ионийцам присоединились эллины, жившие на Геллеспонте и Кипре.

В эллинские материковые и островные полисы были направлены милетские гонцы с просьбой о помощи. Наибольшие надежды возла­гались на Спарту с ее сильной армией, но она ответила отказом. Из крупных государств только афиняне отважились направить двадцать кораблей (эта была почти половина еще небольшого, всего в 50 ко­раблей, афинского флота).

Лишенные серьезной поддержки европейских эллинов, восстав шие были обречены. Все наличные персидские силы в Малой Азцц вместе с присланными Дарием пополнениями были объединены в дВе крупные армии, взявшие мятежников в кольцо.

В действие пришли И «золотые стрелки» царя — монеты с изображением лучника. Они сло­мили многих нестойких духом и падких на золото. На суше персы одержали победу неподалеку от Эфеса. На море решающее сражение произошло близ островка Лада на виду у Милета. Огромный перейде- кий флот из шестисот присланных финикийцами кораблей разгро­мил ничтожные по численности морские силы восставших (494 г.). Один из богатейших эллинских городов, центр науки и образованно­сти, был разрушен до основания, население продано в рабство или депортировано, а на руинах поселены карийцы и персы.

Марафонская битва. Помощь восставшим, сколь незначи­тельна и неэффективна она ни была, дала, однако, царю Дарию по­вод для вторжения в Элладу. Маленькая, раздробленная на отдель­ные, подчас враждующие между собой государства, она казалась царю и его советникам легкой добычей. К эллинам были отправле­ны послы с требованием «земли и воды», что по персидскому обы­чаю означало изъявление покорности. Страх перед персидским на­шествием был так велик, что большинство эллинских полисов вы­полнило это требование. Отказом ответили лишь Спарта (где послов бросили в колодец со словами, что там они найдут сколько угодно и земли, и воды) и Афины.

Осуществление карательной экспедиции было поручено зятю и племяннику Дария Мардонию. В 494 г. его армия переправилась через Геллеспонт и двинулась к землям эллинов. Параллельно ей морем плыл флот. Поднявшаяся буря уничтожила большую часть персидс­ких кораблей, и Мардонию пришлось вернуться в Азию.

Уже с самого начала войны Греция дала героев в современном смысле этого слова. Ныряльщик за губками Скиллий из городка Скион вместе со своей дочерью Гидной начал войну с захватчиками в морских глубинах. Спускаясь на дно, отец и дочь во время бури стали срезать якоря персидских кораблей, и суда выбрасывало на скалистый берег Эвбеи. Отец и дочь погибли, но нашлись художни­ки, которые изваяли статуи этих людей. Статую Гидны много столе­тий спустя увез в Рим император Нерон (исследователи видят в од­ной из статуй, найденных во время раскопок на Эсквилине, копию статуи Гидны).

В 490 г. персами был организован новый поход. На этот раз все войско было погружено на суда и высажено на Марафонской равнине, к северу от Афин. Во главе небольшого афинского войска был постав-

План расположения войск в Марафонском сражении

лен Мильтиад, долгое время живший в царских владениях и хорошо знавший сильные и слабые стороны противника.

Персидские полководцы ночью погрузили часть конницы на ко­рабли, рассчитывая переправить ее в Афины.

Мильтиад занял с девятью тысячами гоплитов западную часть Ма­рафонской равнины, прикрывая путь в Афины. Некоторое время пер­сы медлили. Не торопились и афиняне, ожидая подхода спартанских союзников.

Наконец, битва началась. Построив отряд таким образом, чтобы его фланги превосходили глубиной центр, Мильтиад двинулся на вра­га. Персы решили, что справиться с кучкой врагов, напоминающих скорее посольство, чем войско, можно будет без конницы и лучни­ков. Но, прорвав жидкий центр наступающих, они заметили, что их охватывают с флангов, и бросились в беспорядочное бегство — кто к ближайшему болоту, кто к кораблям. В сражении, если верить древ­ним историкам, пало 6 400 персов и лишь 192 афинянина.

Будучи уверен, что персидские корабли будут отправлены в обход Аттики для овладения афинской гаванью Фалероном, Мильтиад не­медленно послал в Афины скорохода с вестью о победе и предупреж­дением о грозящей опасности. Тот добежал до агоры, но рухнул на землю, едва успев воскликнуть: «Мы победили!» ( в новое время в

память об этом на возобновленных Олимпийских играх была уста­новлена марафонская дистанция в 42 км 192 м — расстояние от Мара­фона до афинской агоры).

Незначительная по масштабам, битва при Марафоне имела ог­ромное морально-политическое значение: превосходство греческой военной организации было не только продемонстрировано, но и до­казало, что даже с таким гигантом, как Персия, можно сражаться и побеждать.

Персы, понявшие, что с ходу Грецию не покорить, при­ступили к подготовке мощного удара.

Фемистокл и Аристид. Вскоре после Марафона победитель пер­сов Мильтиад предпринял безуспешную попытку овладеть островом Паросом. Присужденный за неудачу к большому штрафу, он умер в изгнании. На первый план политической жизни Афин выдвинулся Фе­мистокл. Сын знатного афинянина и фракиянки (или кариянки), он не мог заниматься гимнастическими упражнениями вместе с чистокров­ными афинянами и эту ущемленность старался компенсировать в юно­сти изучением искусств и музыки, а в зрелости — политической дея­тельностью, удовлетворявшей его честолюбие и вскоре обеспечившей ему популярность, какой не пользовался ни один из аристократов. Фе­мистокл возглавил всех, кто стоял в свое время за поддержку ионийс­кого восстания и войну с персами. При этом спасение Афин он видел во флоте, хотя после успехов в пешем бою в Афинах господствовало мнение о необходимости укрепления сухопутного войска. Избранный в 493 г. стратегом, он предложил заменить небольшую Фалерскую гавань, которой пользовались афиняне, обширной бухтой Пирея, могущей вместить большой флот, а десять лет спустя, когда в районе Лавриона была открыта новая богатая серебром жила, добился решения народа о сооружении на добытое серебро флота из двухсот триер.

Строительство флота, усиливая роль демократических элементов в обществе, встретило резкое сопротивление землевладельцев, возглавля­емых Аристидом. После смерти Клисфена, другом которого он был, Ари­стид заправлял государственными делами вплоть до года Марафонского сражения. Это он добился того, чтобы войском командовал Мильтиад, и сам сражался под его началом. Обладая репутацией безупречно честного и справедливого человека, он пользовался популярностью не только сре­ди крупных землевладельцев, но и у горожан. Поэтому его противодей­ствие планам Фемистокла было очень серьезным. Судьбу Аристида ре­шил введенный Клисфеном остракизм. Против него подали голоса мел­кие земледельцы; один из них, как рассказывают, не зная Аристида в лицо, обратился к нему с просьбой помочь написать на черепке имя Ари­стида. На вопрос удивленного Аристида, чем ему насолил этот человек, тот ответил: «О нем слишком много говорят».

Поход Ксеркса. Между тем сменивший Дария персидский царь Ксеркс решил, что пора наказать непокорных эллинов, и начал подго­товку к новому походу. На фракийском побережье по его приказу раз­местили пять продовольственных складов для снабжения армии. Был осуществлен набор войска со всех сатрапий огромной державы, завер­шено строительство и оснащение флота, насчитывавшего 1500 боевых единиц с командами из финикийцев и малоазийских эллинов. Персид­ской дипломатии удалось обеспечить нейтралитет или вынужденное бездействие ряда государств, которые могли оказать помощь Афинам и Спарте, а именно их царь считал главными своими противниками.

Фермопилы. Наступление огромной армии, сопровождаемой мощным флотом, началось в 480 г. Покинув весной Сарды, столицу сат­рапии, Ксеркс перевел свое войско по кораблям, заменявшим мосты, через Геллеспонт и, не встречая сопротивления, двинулся к Афинам.

Первая попытка задержать движение персов была предпринята в узком Фермопильском ущелье. Отыскав с помощью предателя доро­гу, обходящую ущелье, Ксеркс мог окружить в Фермопилах все эл­линское войско. Тогда спартанский царь Леонид отпустил всех вои­нов и остался с тремя сотнями спартанцев и небольшими отрядами фиванцев и феспийцев. Здесь они все погибли. Впоследствии от име­ни павших поэт Симонид составил стихотворную эпитафию:

Путник! В Спарту иди и скажи, что здесь мы остались, Данной клятве верны, легши в землю костьми.

Битва при Сапамине. Еще до прорыва персов через Фермопи­лы Фемистоклу удалось переправить небоеспособное население Ат­тики морем на остров Саламин и в Трезену (Пелопоннес). После этого на кораблях остались только те, кто мог грести и сражаться. Персы вступили на обезлюдевшую территорию, захватили Афины. Дома, кроме служивших для постоя, были ими разрушены, храмы акрополя сожжены. Теперь Фемистокл мог приступить к осуществ­лению давно вынашиваемого им плана разгрома персидского флота.

Рассказывают, что Фемистокл, опасаясь, как бы греки из осто­рожности не отказались от боя с намного превосходящими персидс­кими силами, послал к Ксерксу раба с сообщением, будто бы в страхе перед персами корабли собираются покинуть бухту, и с советом на­пасть на объединенный эллинский флот прежде, чем суда рассеются по государствам, их приславшим. Ксеркс именно так и поступил, пос­ле чего занял место на возвышении, чтобы усладить себя зрелищем мести. Зрелище, представшее царю, поначалу было захватывающим. Ксеркс увидел, как под натиском его массивных кораблей греческие мелкие суденышки в беспорядке движутся в бухту, откуда нет выхода.

Схема Саламинского сражения

Это напоминало вспугнутую стайку голубей, в страхе ищущих спасе­ния от соблюдающих строй царственных орлов. «Голуби» скрылись за горой и на время исчезли из виду, а «орлы» вошли в узкий пролив, отделяющий остров от материка. Сейчас, сейчас они настигнут бегле­цов! Но, войдя в пролив, «орлы» закупорили его, а другие, летящие сзади, не ожидая этого, натолкнулись на них. И в это время «голуби» появились из-за горы и двинулись навстречу нападавшим. «Орлы» стали терять «перья» — мачты с парусами и весла. «Голуби» наносили им своими клювиками меткие удары, а у «орлов» не было сил на них ответить. Флот Ксеркса шел ко дну...

C какого-то из греческих кораблей наблюдал за этим зрелищем один из участников сражения, афинянин Эсхил. Через несколько лет он напишет и поставит в театре под отстроенным акрополем траге­дию «Персы». Свои наблюдения и чувства он вложит в уста актера, исполняющего роль персидского вестника:

Сначала удавалось персам сдерживать Напор, когда же в узком месте множество Судов скопилось, никому никто помочь Не мог, и клювы направляли медные Свои в своих же, весла и гребцов круша.

...моря видно не было

Из-за обломков, из-за опрокинутых Судов и бездыханных тел.

Найти спасенье в бегстве беспорядочном Весь уцелевший варварский пытался флот, Но персов били эллины, как рыбаки тунцов, — Кто чем попало: досками, обломками.

Победа у Саламина была торжеством военного и политического гения Фемистокла, удостоившегося необыкновенных почестей даже во враждебной Афинам Спарте.

Битва при Платеях. Потерпев поражение, персидский флот вместе с Ксерксом покинул Аттику. Сухопутная армия во главе с Map- донием ушла на север. В 479 г. Мардоний вновь вторгся в Аттику и опустошил ее. Решающая битва состоялась в 479 г. близ Платей, на границе между Аттикой и Беотией.

Общеэллинское войско возглавил талантливый военачальник спартанский царь Павсаний. В ходе ожесточенного сражения трех­соттысячная персидская армия была разгромлена. Победителям дос­талась огромная добыча — шатры, полные золота, серебра, утвари, женщины царского гарема, — и все это производило впечатление не меньшее, чем сам разгром. Часть захваченных богатств была передана в храмы. Свою долю получил и Аполлон Дельфийский, хотя его жре­цы оказывали поддержку персам.

479 год фактически завершил греко-персидские войны, хотя не­значительные военные действия продолжались еще три десятилетия вплоть до заключения в 449 г. Каллиева мира. Эллада выстояла, выдер­жав удар неизмеримо более сильного противника.

После 479 г. война почти не затрагивала Элладу: военные действия велись в персидских водах и на персидской территории.

«Длинные стены». Победа при Платеях окончательно освобо­дила Аттику от персидской угрозы, и афиняне смогли возвратиться в свой обезображенный город, в свои разрушенные дома. И сразу же

встал вопрос о восстановлении городской фортификации. Была еще свежа память о Саламине, и поэтому, когда на народном собрании Фемистокл предложил построить городскую стену таким образом чтобы она охватила также укрепленный еще раньше Пирей, его пред^ ложение было горячо поддержано. Но на пути осуществления этого плана афиняне натолкнулись на недовольство спартанцев, живших в неукрепленном городе. Начались длительные переговоры, не имев- шие никаких видимых перспектив. Тем временем сооружение стен продвигалось под руководством Фемистокла с наивозможнейшей бы­стротой, причем для этого пришлось даже пойти на кощунство употребить в качестве строительного материала погребальные плиты. Но стены были построены, и Спарта поставлена перед свершившим­ся фактом. Эти стены, получившие название «Длинных», уравнове­шивали силы Спарты и Афин, компенсируя последним слабость их сухопутного войска.

Афинский морской союз. В 478 г. командование общеэллин­ским флотом перешло к победителю при Платеях спартанскому царю Павсанию. Завоеванный авторитет позволил ему ослабить все­властие эфоров. В его планы входило полное уничтожение эфората и установление неограниченной власти рода Агиадов. После успеш­ных операций у берегов Малой Азии, освобождения от персидского владычества греческих городов, а затем захвата и разграбления Ви­зантии, он окружил себя стражей из египтян и персов и действовал как деспот, не считаясь с союзными государствами. Возмущенные подобным поведением союзника ионийцы после неоднократных и бесполезных жалоб на Павсания пришли к решению о передаче ко­мандования своим флотом афинянам и объединению в союз во гла­ве с Афинами.

Так в 478 г. возник Афинский морской союз, куда вошли около двух­сот греческих городов Малой Азии, Киклад, Эвбеи, Халкидики, пре­имущественно ионийцы. Афинам было передано руководство войной с правом осуществления набора воинских контингентов, команд для триер и размещения гарнизонов в наиболее уязвимых местах. Совет входящих в этот союз государств собирался на Делосе (откуда его офи­циальное название — Делосский военный союз), но при множестве его участников и незначительности их ресурсов решающим на нем было слово Афин, чей флот к этому времени насчитывал три сотни триер и был сильнее флотилий остальных городов, вместе взятых. Афиняне не настаивали на том, чтобы союзники сами строили корабли, до­вольствуясь внесением средств для этого в союзную казну, возглавля­емую десятью афинскими казначеями. Не сразу поняли союзники, что, не создавая собственных военных сил и укрепляя Афины ежегод­

ными взносами (форосом), они обрекали себя на почти полную поте­рю независимости. Впрочем, для основной массы вошедших в союз полисов это компенсировалось поддержкой, которую Афины оказы­вали демосу в его противостоянии аристократии.

Война Сибариса и Кротона. В те же годы, когда войско Дария находилось в скифских степях, на самом юге Апеннинского полуост­рова вспыхивает война между двумя давно враждовавшими эллинс­кими полисами — Кротоном и Сибарисом. Богатство Сибариса из­давна внушало зависть кротонцам, но сами одолеть соседа, обладаю­щего сильной наемной конницей, они не могли. Пришлось обратить­ся за помощью к спартанцу Дориею, брату будущего героя Фермопил царя Леонида. Вследствие интриг Дориею не достался престол Спар­ты; в гневе покинув родину, вместе с группой приверженцев он пере­селился в Ливию, но и там ему не дали обосноваться ливийцы и кар­фагеняне, и он вернулся на Пелопоннес, где его и отыскали кротон- цы. Соблазнив Дориея богатствами Сибариса, кротонцы получили в его лице смелого и решительного военачальника, ни перед кем не от­читывавшегося и действовавшего на свой страх и риск.

Численное превосходство было на стороне Сибариса, обладавше­го стотысячным войском. Но город был поражен раздорами, особен­но усилившимися после прихода к власти тирана Телиса (судя по име­ни, италийца). Часть аристократов перебежала в Кротон, выразив же­лание сражаться на его стороне. Видимо, и наемное войско Сибариса оказалось не на высоте. Во всяком случае, после военных действий, длившихся семьдесят дней, кротонцы одержали победу. Впоследствии за оказанную помощь в сокрушении Сибариса Дорией воздвиг храм богине Афине в старом устье реки Кратиса. Чем помогла Афина Кро­тону и Дориею, древним авторам неизвестно. Но поскольку воды Кра­тиса, а не какой-либо другой реки, были направлены на Сибарис и затопили его, можно думать, что помощь богини мыслилась в преодо­лении технических трудностей при прорытии канала, направившего реку в нужное русло.

Разрушение Сибариса (510 г.) имело важное значение для судеб Италии. Вместе с исчезновением города (а факт этот удостоверен ар­хеологией) рухнуло мощное объединение племен и городов эллинс­кого юга. Сибарис был главным союзником этрусков, владения кото­рых простирались тогда на Кампанию, подступ к ней защищал этрус­ский флот в Мессинском проливе. Этрусское морское могущество претерпело сокрушительный удар. В Милете, который был, наряду с Карфагеном, одним из главных торговых партнеров Сибариса, весть о разрушении великого города была отмечена глубоким трауром. Это случилось за 16 лет до гибели самого Милета.

Изгнание Тарквиниев. Ослабление позиций этрусков, бывщцх в конце VI в. основной военной и политической силой Италии, стало одной из причин восстания в Риме — городе, населенном латинами и сабинами, но входившим в VI в. в этрусское двенадцатиградье и y∏. равлявшимся этрусскими правителями.

C изгнанием Тарквиниев рухнуло господство Рима над Лацием, которого силой и дипломатией добились этрусские правители. Латин­ские города, разорвав прежние связи с Римом, стали союзниками гре­ческих Кум, во главе которых стоял тогда тиран Аристодем. Это со­здало угрозу и для этрусков, поскольку путь в колонизованную ими Кампанию проходил через Рим и Лаций. Этрусское двенадцатиградье направило против мятежного Рима войско, во главе которого был по­ставлен царь города Клузия Порсенна. Рим был осажден.

Об этой, бесспорно, исторической войне сложилось немало ле­генд. Их герои — юные римские воины Гораций Коклес, Муций Сце- вола и римлянка Клелия. Первый во время наступления этрусков сдерживал врагов, защищая мост, а после разрушения моста бросился в Тибр с оружием и его переплыл. Второй совершил нападение на Порсенну в его же собственном лагере, но по ошибке сразил не царя, а его казначея. Взятый в плен, он положил руку в пылающую жаро­вню, показав свое бесстрашие и удвоив эффект ложным заявлением, будто в этрусском лагере еще триста таких же, как он, римских храб­рецов. Третья, будучи одной из выданных римлянами Порсенне за­ложниц, обманув стражу, перебралась на коне через родную реку.

Целью подобных легенд было возвеличение героизма защитников города, будто бы заставивших этрусского предводителя заключить с римлянами мир на почетных для них условиях. Но надежные источ­ники свидетельствуют, что Порсенна взял Рим и заставил римлян под­писать договор, согласно которому, в частности, запрещалось исполь­зовать железо для изготовления оружия. Таково было начало военной истории города, который три столетия спустя покорил весь мир огнем и железом.

Латинская война. C осадой Рима Порсенной и изгнанием ца­рей римляне связывали конфликт с племенем латинов. Против Рима выступили латинские города, входившие в священный союз тридца­ти, участником которого был и Рим. Изгнание царей и установление в Риме республики рассматривалось как нарушение принятых Римом обязательств. Латинскую коалицию возглавили город Тускул, прави­телем которого был зять Тарквиния, и Ариция, где находилась свя­щенная роща Дианы, место собрания членов Латинского союза.

Римляне и родственные им латиняне будто бы сошлись в битве У Регильского озера в 499 или 496 г. Под натиском неприятеля римляне

отступили, и тогда их предводитель бросил во вражеские ряды знамя. Чтобы его вернуть, отступавшие перешли в наступление и одолели латинян с помощью появившихся неведомо откуда юношей на белых конях, в которых признали богов Кастора и Поллукса.

Победители и побежденные заключили мирный договор, текст ко­торого сохранил поздний греческий историк: «Да будет мир между римлянами и латинскими городами, пока не сдвинутся с места земля и небо. И они не должны вести друг против друга войны, не пропус­кать через свои земли врагов, но в случае войны обеспечивать безо­пасный проход, помогать друг другу всеми имеющимися силами и иметь равную долю в добыче».

Войны в Сицилии. Не оставили в покое боги войны и благодат­ную Сицилию, считавшуюся родиной и излюбленным владением чуждой кровавым браням богини плодородия Деметры. Обосновав­шиеся на побережье острова греческие колонисты постоянно воевали с обитавшими на его внутренних территориях сикелами (сикулами), превращая их в крепостных, наподобие спартанских илотов. В войнах с сикелами выделился Гиппократ — военачальник греческой колонии Гелы, покоривший несколько сикелийских городов и присоединив­ший к ним колонии халкидян Наксос, Катану, Леонтины. Так в Вос­точной Сицилии рядом с Сиракузами возникло объединение городов под правлением Гиппократа, ставшего тираном (505 г.).

В 491 г. Гиппократ погиб во время нового похода на сикелов, и власть перешла к его телохранителю, сиракузянину Гелону, объеди­нившему владения Гиппократа и Сиракузы и сделавшему свой род­ной город столицей. Впервые вся восточная Сицилия попала под власть Сиракуз.

Незадолго до похода Ксеркса на Элладу к Гелону явились послы Афин и Спарты с просьбой оказать помощь в войне с варварами. Гелон вызвался снарядить 200 триер и 20 000 гоплитов при условии признания его предводителем всех эллинов. В этом тирану было от­казано, но он внимательно следил за событиями в Элладе и даже отправил туда три корабля с сокровищами, намереваясь в случае по­беды Ксеркса передать ему эти корабли вместе с изъявлением пол­ной покорности.

И вот этот наглый и раболепный тиран по воле случая добился в глазах современников и потомков едва ли не той же славы, что и Фе- мистокл. Дело в том, что тиран города Гимеры (на западном побере­жье острова), лишенный власти тираном Акраганта, находящегося на том же острове, бежал и объявился с немалым войском в Карфагене. Объединив свои силы с огромным карфагенским войском, изгнанник вместе с карфагенским полководцем, погрузив на корабли до 300 000 на­

емников, двинулся к берегам Сицилии. Во время высадки внезапно появившаяся конница Гелона сбросила пеших воинов в море, а ко­рабли были сожжены. Карфагенский полководец бросился в огонь, принеся себя в жертву подземным богам.

Через два года после кончины Гелона, оплаканного всеми сици­лийскими эллинами, власть в Сиракузах перешла к его брату Гиерону. В 474 г., явившись на помощь древнейшей греческой колонии в Ита­лии — Кумам, Гиерон разбил в близлежащих к ней водах флот союз­ника карфагенян этрусков. Помимо литературных источников об этой победе сообщает надпись на шлеме, найденном в Олимпии: «Гиерон, сын Диномена, и сиракузяне Зевсу за победу над тирренами». Так в правление обоих братьев Сиракузы превратились в самое богатое и могущественное государство эллинского запада. Сиракузские тираны величали себя «архонтами Сиции», простирая жадные руки к Мес­синскому проливу и даже пытаясь обосноваться на островке Питекус- сы в Неаполитанском заливе.

Экспедиция Ганнона. Разгром армии Гамилькара и его гибель пополнили ряд военных неудач Карфагена в сражениях с воинствен­ными ливийскими племенами. В этих условиях возник дерзкий план — вывести карфагенские колонии на западный берег океана. Во главе экспедиции был поставлен Ганнон, возможно, сын Гамиль­кара.

Кажется, вскоре после этой неудачи из Карфагена двинулась эс­кадра из 60 крупных кораблей, трюмы и палубы которых заполнили 30 000 будущих колонистов. Выйдя за Столпы Мелькарта, карфаге­няне основали на океанском берегу Ливии, южнее древней фини­кийской колонии Лике, несколько карфагенских поселений. Плывя далее на юг, они достигли островка Керн в заливе, ныне именуемом Рио-де-Оро, затем, еще южнее, попали в реку, полную крокодилов и гиппопотамов (видимо, в Сенегал), вошли в Гвинейский залив и, огибая его, достигли «горы Колесницы богов, заполненной огнем» (вулкан Камерун). Среди приключений путешественников особо была отмечена встреча с поросшими шерстью «дикими людьми», которых переводчики назвали гориллами. Их шкуры были доставле­ны в Карфаген.

Сообщение о плавании Ганнона, в виде отчета «царя карфаге­нян», было выставлено для всеобщего обозрения в храме Ваал-Хам- мона в Карфагене, видимо, вместе со шкурами горилл. О результа­тах экспедиции уже в IV в. до н.э. знали греки, а в середине II в. до н.э., сразу после разрушения Карфагена, по следам древних мореп­лавателей была отправлена римская флотилия во главе с историком Полибием.

Выходу карфагенян в Океан предшествовали плавания финикий­цев вокруг Африки (610 и 595 гг.). Но только описание Ганнона пред­ставляет собой научный документ, отмечающий расстояния в днях пути, характер береговой линии, природные особенности. Финикий­цы и карфагеняне первыми открыли дорогу в Океан и расширили представления об окружающем мире.

Скифская экспансия и образование Боспорского царства. В те же самые годы, когда греки Сицилии и юга Италии воевали то друг против друга, то против этрусков и карфагенян, а балканские греки вели освободительную войну против Персидской державы, скифы, не­задолго до того успешно отразившие персов, начали наступление на греческие колонии, став невольными союзниками персидского царя. Резко сокращается сельская территория Ольвии, что позволяет пред­положить установление скифского владычества над этим ранее могу­щественным полисом. Видимо, участь Ольвии разделили греческие по­лисы западного побережья Понта Эвксинского, ибо скифский царь че­рез их головы в 496 г. заключает союз с царем одного из фракийских племен Тересом и женится на его дочери.

Закрепив влияние по юго-западной границе, скифы обращаются к Таврике (Крыму) и занимают ее центральную и восточную части, откуда по льду Боспора Киммерийского совершают набеги на земли обитателей Таманского полуострова — меотов. Скифская угроза спо­собствует объединению греческих полисов Восточной Таврики — кое-где добровольному, кое-где насильственному — под властью пра­вителей Пантикапея. Во главе объединения с 480 г. (год битвы при Саламине и при Тимере) становится аристократический род Apxea- нактидов, а с 438 г. — Спартокидов. Не исключено, что власть была захвачена предводителем фракийских наемников и стала наследствен­ной. Скорее всего, только со времени Спартокидов можно говорить о Боспорском царстве, тогда как Археанактиды были тиранами.

Отбросив скифов и укрепившись на восточном побережье Бос­пора Киммерийского с его многочисленными греческими колония­ми, цари Боспора начали агрессию в западном и восточном направле­ниях. После упорного сопротивления пала колония Милета Феодо­сия на южном побережье Таврики, затем, перейдя пролив, боспорцы присоединили расположенную на Таманском полуострове милетскую колонию Фанагорию и начали наступление против синдов и других племен в низовьях Гипаниса (Кубани).

Так в ходе войн V в. складывается могущественная Скифская держава, установившая протекторат над рядом греческих полисов, и возникает Боспорское царство, охватившее восточную Таврику и Та­манский полуостров. Располагая обширными плодородными земля-

ми, Боспор производил и экспортировал много хлеба в города Kja лой Азии и Греции. Боспорские цари поддерживали дружеские ок ношения со скифами Таврики, которые вели торговлю с Пантикац^ ем. В столице Боспорского царства и других его городах жило He∏a^ ло скифов.

ΓΞ1 Источники. Свидетельства о греко-персидских войнах сохранили нам II— современники —Эсхил, сам участвовавший в Саламинском сражении и передавший общую картину сражения в трагедии «Персы», и Геродот, посвя- тивший истории греко-персидских войн свой знаменитый труд, вернее, пять из девяти его книг. Но Геродот в своем стремлении к художественности рас- сказа не стремился к документально точному описанию событий, и по его тексту военный историк не смог бы восстановить диспозицию и ход боя. у Фукидида греко-персидские войны изложены в кратком обзоре историй, предшествующей главной теме его труда, но стремление к точности, харак­терное для этого историка, делает этот краткий рассказ ценнее подробного повествования его предшественника.

Из более поздних источников особенное значение имеют труды Диодора и Плутарха. В основе греческой части «Исторической библиотеки»» Диодора лежит главным образом «Всеобщая история» Эфора, так что фактическая сто­рона военных событий раскрывается достаточно подробно. Внимание Плу­тарха, напротив, сосредоточено на личностях, а не на ходе сражений, и для современного историка его труд незаменим при воссоздании образов полко­водцев, которым Эллада была обязана своими победами над персидскими полчищами, — Мильтиада и Фемистокла.

Археология дала небольшой, но ценный материал, дополняющий наши сведения о греко-персидской эпопее. Это прежде всего следы персидских бесчинств на афинском Акрополе, о которых постоянно говорят древние ав­торы, и исключительно интересные эпиграфические находки, среди кото­рых — постановление афинского народного собрания о переправе на о. Ca- ламин женщин, стариков и детей и надпись на треножнике, отправленном греками в Дельфы Аполлону в благодарность за победу, одержанную при Пла- теях. Чрезвычайно интересны обнаруженные на афинской агоре остраконы, свидетельствующие о напряженности борьбы, развернувшейся между воз­главленной Фемистоклом морской и аристократической сухопутной партия­ми в промежутке между Марафоном и Саламином.

Источники по войне этрусков и Рима неизмеримо беднее и к тому же не всегда могут быть приняты безоговорочно. Наиболее достоверную информа­цию о характере взаимоотношений обоих народов мы имеем благодаря «Все­общей истории» Полибия (именно он сообщает о запрете на употребление римлянами железа).

Сицилийские события также освещаются дошедшими до нас авторами скудно — отдельные упоминания о деятельности тирана Гиппократа име­ются у Геродота, о столкновении Кротона и Сибариса и гибели последнего наиболее подробный рассказ сохранился у Диодора Сицилийского, кото­рый мог пользоваться не дошедшим до нас историческим трудом Тимея,

полностью посвященным Сицилии; версия Диодора не расходится с крат­ким экскурсом Страбона. Ведущиеся в настоящее время на территории Си- бариса раскопки подтвердили сообщение о способе уничтожения города, выявив многометровый слой речного ила, покрывающего строения, и сле­ды сильного пожара.

О плавании Ганнона мы узнаем из составленного им самим перипла, пе­реведенного на греческий язык и сохранившегося в этом переводе в труде одного из греческих историков.

Скифская экспансия и взаимоотношения скифов с греческими колонис­тами лучше всего документированы археологическим материалом, свидетель­ствующим о значительном размахе торговли городов Боспорского царства со скифами и наличии в городах скифского элемента, о котором можно судить по надгробным надписям, содержащим скифские имена. Для изучения Бос­порского царства, в истории которого литературные источники оставляют немало белых пятен, современные исследователи широко привлекают эпиг­рафический и нумизматический материал — по надписям устанавливаются его границы, а преобладание пантикапейской монеты во входящих в него городах говорит о несомненной централизации.

<< | >>
Источник: Немировский, А. И.. История древнего мира: Античность: учеб, для студ. высш, учебн. заведений. / А. И. Немировский. — 2-е изд. перераб. и доп. — M.: Русь-Олимп,2007. — 927, [1] с.. 2007

Еще по теме Глава 12 ЭПОХА ВЕЛИКИХ ВОЙН И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН (КОНЕЦ Vl - ПЕРВАЯ ЧЕТВЕРТЬ V BB. ДО Н. Э.):

  1. Глава 14 ЭПОХА ВЕЛИКОГО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ
  2. 18. Дискуссионные вопросы начала Второй мировой и Великой Отечественной войн
  3. Эпоха великих реформ (60-70-х гг. XIX в.)
  4. 32. Образование политических партий в России (конец XIX—начало XX в.)
  5. Глава 7 ОЙКУМЕНА В ПЛАМЕНИ ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН (111-79 ГГ. ДО Н. Э.)
  6. Завершение политического объединения русских земель вокруг Москевы. Конец Ордынского владычества. Внешняя политика Москвы в конце XV - начале XVI в.
  7. Глава четвертая
  8. Глава четвертая
  9. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В РОССИИ И ВЫХОД ЕЕ ИЗ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.
  10. Глава XI КОНЕЦ ЛЕСНЫХ КУЛЬТУР
  11. Глава первая
  12. Глава первая
  13. Глава первая