<<
>>

ГРЕЦИЯ «АРИСТОТЕЛЕВА» «ЭКОНОМИКА»

13

Акад, С. А. Жебелев

В дошедших от древности перечнях сочинений, усвояемых Ари­стотелю, Диогена Лаертия и Гесихия (они помещены, между про­чим, в начале издания В. Розе фрагментов Аристотеля) значится трактат Οίχονομικός (подраз.

λόγος), в одной книге. Имелся ли в виду здесь тот трактат об экономике, їй II книги которого дошли в поздних (XIV и XV вв.) греческих рукописях, а третья—в латинском переводе 1295 г., мы не знаем: надо иметь в виду, что в упо­мянутые перечни могли попасть и, отчасти, действительно попали сочинения, лишь приписываемые Аристотелю. Но мы теперь твердо знаем, что дошедший до нас в упомянутых рукописях под именем Аристотеля небольшой трактат Οικονομικό; (или Οικονομικά;) ему не принадлежит. На это указал впервые еще в 1506 г. ученый Jakobus Faber Stapuliensis (в издании трактата у Анри Этьенна в Париже), а доказал, в 1548 г., ученый Hieronymus Gemusaens (в издании трак­тата, напечатанном в Базеле). Теперь к вопросу о том, что эта «Эко­номика» Аристотелю не принадлежит, возвращаться не стоит. Но что этот трактат все же имеет право на некоторую связь с именем Аристо­теля, по крайней мере, его школы, будет видно из дальнейшего. Пока достаточно будет сказать, что хотя трактат Аристотелю и не принад­лежит и с историко-литературной точки зрения представляет произ­ведение более чем заурядное, тем не менее он, в особенности его вто­рая глава второй книги, является ценным историческим источником для уяснения экономической истории эллинского мира в IV в. до н. э. Если теоретическая часть трактата не представляет для историка какого-либо особенного интереса, то фактический материал, заклю­чающийся в нем, привлекался в научный обиход в подлежащих слу­чаях.
Впрочем, надо сказать, что вообще и заграничная литература, посвященная трактату, очень не велика. Что же касается нашей на­учной литературы, то мне неизвестно даже какой-либо мелкой заметки, связанной с «аристотелевой» «Экономикой».

14

Трактат, как уже сказано, состоит на трех книг. Первая посвящен д вопросам, связанным исключительно с домашней экономикой. В этом отношении первая книга напоминает по сюжету «Домострой» (Οικο­νομικός) Ксенофонта, будучи, впрочем, значительно короче этого сочинения и далеко уступая ему в литературном отношении1. Чита­тель «Домостроя» Ксенофонта, при сличении его с первой книгой «аристотелевой» «Экономики»), легко убедится в том, что ее автор был знаком с «Домостроем» и кое-что позаимствовал из него. Равным образом нетрудно было бы установить некоторую связь первой книги трактата п с некоторыми основными положениями, развиваемыми в первой книге «Политики» Аристотеля. Ученик эпикурейца Зенона. Филодем, живший в Риме во время Цицерона, в своем сочинении об «экономии» (Περί olκovoμiaζ), дошедшем до нас в одном из Герку- ланских папирусов, приводит дословные цитаты из первой книги трактата, что должно свидетельствовать, до известной степени, о его популярности2. Кто был автором первой книги «аристотелевой» «Эко­номики», установить не удалось3.

Вторая книга «аристотелевой» «Экономики») составлена, очевидно, не тем ?ке автором, каким составлена первая книга. За это говорит и коренное различие в стиле и в содержании. В свою очередь, и вторая книга состоит из двух совершенно различных частей. Глава первая второй книги—теоретическая. В качестве как бы вступления гово­рится, с чем нужно считаться человеку, собирающемуся οίκονομεϊν, т. е. заниматься «хозяйством», а ватем устанавливаются четыре вида «экономии» с характеризующими их общими чертами: экономия цар­ская, точнее сказать, такая экономия, которая находится в ведении одного лица, безразлично, будет ли это царь или тиран; экономия сатрапская, которой распоряжается также одно лицо, но зависящее от «монарха».

На третьем месте стоит экономия полиса, на четвертом— частного человека. В заключение указываются те практические выво­ды, которые могут пригодиться на основании изложенной теории для того, кто будет призван управлять сатрапией или полисом, а в качестве могущих пригодиться примеров излагаются те финансовые мероприятия, которые были придуманы теми или иными лицами, когда они сами или подвластные им государства испытывали нужду в денежных средствах. Эти примеры занимают значительно большую часть второй книги по сравнению с ее теоретическим отделом; они изложены с соблюдением, в общем, хронологической последователь­ности и относятся преимущественно к IV в. На V в. приходятся два примера; они касаются афинян, проживавших во время Пелопоннес-

*

1 Перевод «Домострот Ксенофонта, исполненный С. И. Соболевским для издательства «Academia», вышел в свет в 1935 г. (К с е н о ф о н т афин­ски й—Сократические сочинения).

aМеста «Экономики», цитируемые Филодемом, отмечены издателем его трак­тата, Chr. JensenoM1 Lipsiae, 1906.

3 W. Кгатегв гиссенской диссертации 1910 г. «De Aristotelis qui fertur Oekonomicorum Iibro primo», основываясь на том, что в трактате Филодема два­жды имеются ссылки на ученика Аристотеля, Феофраста, склонен усвоивать последнему первую книгу «Экономики». Для доказательства этого мы не распо­лагаем, однако, конкретными данными.

ской войны в Потидее, и граждан Лампсака; на VI в. приходятся три примера, относящиеся к наксосскому тирану Лигдамису, Гиппию афинскому и к гражданам Византия; к VII в. относится один пример, касающийся коринфского тирана Кипила. В конце сборника этих примеров, достигающих в общей сложности цифры 72, имеется неболь­шое дополнение—5 примеров, касающихся некоторых лиц, относя­щихся также к IV в. и уже упомянутых автором в предыдущем изложении.

15

Третья книга трактата известна только в латинском переводе, исполненном в 1295 г. некиим Durand de Alvernia, недостаточно знав­шим греческий язык и потому обратившимся ва помощью к двум духовным лицам.

Третья книга состоит из общей части, где говорится о доме и домочадцах, об отце семейства, о предметах домового хозяй­ства; в специальной части идет речь о хозяйке дома, о рабах и о прочих предметах домовладения. До известной степени содержание третьей книги соприкасается с содержанием первой, в особенности с ее третьей, четвертой и пятой главами. Кому греческий оригинал третьей книги принадлежит, когда она возникла, остается неиз­вестным1.

В том виде, в каком «аристотелева» «Экономика» дошла до нас, она в полном смысле является mixtum Compositum. Когда, кем, при каких обстоятельствах отдельные части этого mixti Compositi были объеди­нены в одно целое, мы гадать не беремся. Да это и не имеет суще­ственного значения, поскольку весь трактат в его теперешнем виде Аристотелю, во всяком случае, принадлежать не может. Важнее уяс­нить себе, имел ли какое-либо основание аноним, сливший в одно целое отдельные части трактата, приписать авторство его Аристо­телю?

До известной степени, повидимому, имел. И не только вследствие того, что в древности было неизвестно понятие литературной соб­ственности[14][15], но и потому, что мы имеем свидетельство самого Ари­стотеля в его «Риторике» (I, 4, 1359 b 24), из которого видно, какое важное значение он придавал «политической» экономии. «Должно,— говорит Аристотель,—иметь сведения о доходных статьях государ­ства, каковы они и сколько их, чтобы присоединить к ним те, какие упущены, а если какая-либо из доходных статей является слишком не­значительной, чтобы ее увеличить. Нужно иметь также сведения и о всех расходных статьях государства, чтобы излишние из них изъять, а слишком крупные расходные статьи сократить. Ведь богатеют не только тогда, когда прибавляют что-либо к уже имеющемуся, ио и тогда, когда сокращают расходы. Все это можно постигнуть не только

16

на основании личного опыта, необходимо также прибегать здесь к совету и к ознакомлению с тем, что можно почерпнуть у всех других лиц, изобревших(что-либо в этом направлении)».

Из этого свидетель­ства ясно видно, что у Аристотеля была, по крайней мере, мысль на­писать специальное сочинение об экономике полиса, и притом дать в нем не только теорию, но и практику, в виде собрания примеров, почерпнутых из исторической действительности. Осуществил ли Аристотель свою мысль в том трактате Οικονομικός, который зна­чится в списке его сочинений и который не дошел до нас, или же Аристотель не успел привести в исполнение задуманную мысль, мы сказать не беремся.

У з е н е р в своей замечательной статье об организации науч­ной работы в древности[16], характеризуя работы самого Аристотеля и созданного им Ликея, говорит, что за решение какой бы проблемы Аристотель ни брался, он всегда стремился к возможно более проч­ному и точному установлению фактов и к их исчерпывающему собра­нию: факты были основой, на которой он строил свою теорию (стр. 91). Таковым бил тот фактический материал, который содержал­ся в 158 «политиях», т. е. конституциях 158 греческих полисов, и к которому, в виде дополнения, присоединялись 4 книги «Варварских законоположений» (!Νόμιμα βαρβαοικά), содержавшие сведения о не­греческих государствах. На основе этих материалов возникла, как известно, «Политика». Быть может, Аристотелем же было положено начало собиранию соответствующих материалов и для «Экономики». Ближайший ученик Аристотеля и преемник его по руководству Лп- кеем, Феофрает, в 24 книгах своих «Законов» (сочинение утрачено) трактовал о всех областях законодательной деятельности таким обра­зом, что в каждом отдельном случае сопоставлял законы и правовые обычаи всех греческих государств, пользуясь, преимущественно, материалом, находившимся в аристотелевых «Политиях». Тому же Феофрасту принадлежало пользовавшееся в древности большой попу­лярностью, но до нас также не дошедшее сочинение, изобиловавшее всякого рода пикантными подробностями, πολιτικά τά προς καιρούς, как переводит это Узенер (стр.

98). В этом сочинении, примыкавшем к указаниям, данным Аристотелем в V книге его «Политики» (о госу­дарственных переворотах), разбирались рассчитанные на случайные обстоятельства (καιροί) мероприятия государственных деятелей, помо­гавшие им в трудные минуты их политической карьеры. Все это при­водится к тому, чтобы показать, что в распоряжении Ликея мог быть, хотя бы отчасти, и тот фактический материал, те примеры, которые занимают такое значительное место в «аристотелевой» «Экономике» и которые, строго говоря, придают ей специфический интерес.

Последний издатель второй книги трактата голландский ученый Гронинген2 стремится—на мой взгляд, напрасно—доказать во что бы то ни стало «единство» обеих глав Il книги. Он опирается,

главным образом, на внешнюю форму ее, хотя и соглашается с тем, что обе главы, по своему характеру, сильно различаются одна от другой. Имеется много примеров, говорит Гронинген, в сочинениях перипатетической школы соединения теории и практики, «рассужде­ния и истории»; он ссылается на сочинение неизвестного нам фило­софа второй половины III d.до н. э., сохранившееся отчасти в X книге трактата упомянутого Филодема «О пороках», где говорится сначала о борьбе с гордостью, а далее дается описание различных «гордели­вых» характеров. Но в жалких остатках Геркуланского папируса, сохранивших X книгу «О пороках» Филодема[17], имеется, как-никак, «рассуждение», тогда как к первой главе II книги «аристотелевой» «Экономики» такая квалификация едва ли приложима. Это—не рас­суждение, а своего рода программа или краткий конспект того «рас­суждения», которое должно было бы предварять историческую часть. Последняя представляет собой ряд отдельных примеров, располо­женных, как сказано, в относительно точном хронологическом по­рядке, но без всякой системы по их содержанию, если не считать не­которой систематизации в том, что примеры, связанные с той или иной личностью, приводятся не врассыпную, а под одной рубрикой* Не берусь доказать, но решаюсь высказать предположение, что при­меры эти были заимствованы из тех «схед», из того собрания материа­лов, которые имелись в архиве, правильнее сказать, библиотеке перипатетической школы и которые представляли собой выдержки из различного рода сочинений, делаемые по почину самого Аристотеля или его преемников по руководству Ликеем. Выдержки эти были до известной степени «стилизованы» тем лицом, которое занималось их выбором, по и эта работа была произведена им как-то наспех, не­брежно. Получается такое впечатление, что составитель эксцерптов произвел свою работу лишь вчерне, не заботясь, во всяком случае, о придании ей более или менее литературной обработки. В этом отно­шении «стиль» первой главы II книги куда более выдержан, но она составлена ad hoc—служить как бы теоретическим введением ко вто­рой главе, как это видно из заключительных строк первой главы, связывающих ее со второй: «Каких результатов достигли некоторые из ранее живших деятелей при добывании денежных средств и на­сколько удачно они в этом направлении действовали,—об этом мы сопоставим в дальнейшем наиболее замечательные, по нашему мне­нию, примеры. Повествование об этом представляется нам небеспо­лезным. Быть может, тот или иной из этих примеров пригодится, когда читателю придется столкнуться с вопросами, касающимися экономики вообще». Не исключена, конечно, возможность, что обе главы II книги написаны и одним лицом; но в таком случае нужно предположить, что ранее им были подобраны примеры, и уже затем было составлено теоретическое к ним введение.

17

Что касается первой книги «Экономики», то ее приходится рас­сматривать, как совершенно самостоятельное произведение, по содер­жанию своему и по манере изложения вовсе не связанное или, во

18

всяком случае, очень отдаленно связанное со второй книгой. Общий тон первой книги подходит к перипатетической школе, в недрах кото­рой, надо полагать, она и возникла. Во всяком случае удельный вес первой и второй книги далеко не одинаков. Гораздо большее значе­ние имеет бесспорно вторая книга, особенно ее вторая глава, содер­жащая сборник примеров. Поэтому и неудивительно, что ею по пре­имуществу и интересовались ученые исследователи.

Во главу угла здесь должно быть поставлено имя Нибура1. Недопустимо, писал он, чтобы были зафиксированы в письменной форме те «восточные» вымогательства и мошенничества, о которых рассказывается во второй главе II книги, в то время, когда ответ­ственные за них лица были еще в живых. Так как, с другой стороны, книга имеет в виду, главным образом, сатрапов, и так как единственно в царстве Селевкидов сохранились сатрапии до 189 г., то, по заключе­нию Нибура, автор второй главы II книги жил в Сирии и составил свой труд в половине III в. до н. э.

Мнение Нибура принято было, с некоторыми отклонениями, изда­телем «Экономики» Шнейдером, приурочивавшим, однако, появление трактата еще к IV в.[18][19], Г ё т л и п г о м, по мнению которого обе главы второй квиги не стоят между собой в каком-либо отношении[20], З у з е м и л е м[21]. Мнение Нибура разделял также известный исто­рик греческой философии Ц е л л е р, по словам которого, «основное содержание второй книги составляет собрание анекдотического ха­рактера примеров, служащих пояснением аристотелевского положе­ния» (высказано в «Политике», I, И, 1259 а 3: нужно собирать рассеян­ные спорадически примеры того, каким образом некоторым удалось обогатиться[22]).

Появившаяся в 1901 г. статья Виль к єна принесла много нового для уяснения II книги[23]. Он первый установил, что содержа­щееся в ней собрание примеров расположено в хронологическом по­рядке, и что пи один из них не может быть отнесен ко времени после смерти Александра Македонского, т. е. после 323 г. Первая* глава II книги возникла позднее, например около 250 г. История возник­новения II книги может быть восстановлена, по мнению Вилькена, так: один из учеников Ликея, вдохновившись указанием Аристотеля „ (в «Политике», см. выше), подобрал примеры, содержащиеся во вто­рой главе; в течение IIl в. сборник этих примеров попал в руки одного из перипатетиков, который присоединил к нему первую главу.

Отправляясь от точки зрения Вилькена, P и ц л е р1 рассуждал так: первая глава II книги—отрывочна и неполна; она представляет собой извлечение из более обширного сочинения. Вторая глава II книги с самого начала была практическим сборником примеров, предназначенных для специалистов по финансовым вопросам; это смесь анекдотического с серьезным. Позднее из этого сборника кем-то было сделано резюме. Обе главы II книги с самого начала образовы­вали одно целое, и сокращенное изложение их принадлежит одному и тому же автору.

19

П. Шнейдер[24][25], придавая важное значение тому, что «Экономи­ка» была приписана Аристотелю, относительно первой главы II книги иримыкает к мнению Ряцлера, что опа—резюме обширного сочине­ния, в котором представлено было состояние экономической науки во времена Аристотеля и его ближайших учеников. Вторая глава II книги—собрание примеров—возникла сама по себе; если в ней вся­кого рода пикантные подробности занимают иногда слишком большое место, то это нужно объяснять стремлением приукрасить и оживить рассказ. Вторая глава возникла около 300 г. и представляла собой простое собрание заметок, предназначенное к тому, чтобы впослед­ствии быть расшпрениым. Это намерение не было осуществлено авто­ром. Его незаконченная работа позднее была кем-то найдена; к ней прибавлена была глава первая, и все сочинение было приписано Аристотелю.

Шлегель[26] также согласен с тем, что вторая глава II книги— извлечение из большого собрания примеров, что она с самого начала составляла одно целое с первой главой, которая не должна была воз­никнуть обязательно в конце IV в. Подобно тому, как Полиен, пи­сатель последней четверти II в. н. э., не спускается в своих «Стратеге- мах», заимствованных им из бывших у него в распоряжении источни­ков, ниже 44 г. до н. э., так и автор II книги «Экономики», писавший, согласно мнению Нибура, до 188 г., пользовался таким источником, который останавливался на эпохе Александра Македонского.

В последние годы высказался по поводу II книги «Экономики» не­давно скончавшийся автор «Истории эллинской политической эконо­мии», греческий ученый Андреадис (его сочинение, в оригинале написанное по-гречески, имеется теперь в немецком переводе 1931 г.). По мнению Андреадиса, никакой связи между первой и второй гла­вами II книги не имеется: первая глава—научного, теоретиче­ского значения, вторая—имеет своей задачей лишь дать увлекатель­ное чтение. Первая глава дошла в неполном виде: написана она в кон­це IV в. Вторая глава—сокращенное изложение «финансовой стра­тегии»—прибавлена к первой в том виде, в каком она существовала

20

в конце III в., вероятно, с единственной целью заполнить утрачен­ную часть первой главы. Гронинген, давший недавно прекрасное издание II книги трактата, в результате внимательного изучения литературы, посвященной II книге, и всестороннего исследования последней в реальном и формальном отношениях, приходит к таким общим выводам: II книга представляет собой скорее оригинальное произведение, нежели сокращенное изложение какого-то иного, более обширного труда: обе главы II книги, и теоретическая и исто­рическая, возникли одновременно в последней четверти IV в. и при­надлежат одному лицу. Это был последователь перипатетической школы, который, вдохновившись намерением ее основателя дать особый трактат об экономике, где теория сочеталась бы с практикой, обратился к исследованию науки о финансах. Начал он с квалифика­ции существующих «экономий» и дал пх краткую характеристику. Считаясь с духом этой эпохи, когда он жил, эпохи, открывавшей ши­рокое поприще для лиц, обладавших инициативой, автор присоеди­нил к теоретической части ряд практических правил для разумного упорядочения вопросов, касавшихся государственного бюджета. Со­ставленный им трактат, остающийся анонимным, вскоре же после его появления включен был, подобно многим другим произведениям, в число произведений Аристотеля.

Приведенный обзор взглядов, высказанных относительно «ари­стотелевой» «Экономики», заставляет лишний раз вспомнить изрече­ние: сколько голов, столько умов. И это неудивительно: имея дело с таким произведением, каким является «аристотелева» «Экономика», для суждения о которой мы не располагаем сколько-нибудь объектив­ными конкретными даннымп в виде хотя бы свидетельских показаний о ней, приходится невольно опираться на всегда зыбкую почву субъ­ективного суждения. Даже такой, казалось бы, объективный признак, какой можно было' бы извлечь из данных, доставляемых наблюдением над языком и стилем трактата, не помогает делу. В общем, словарь второй главы 11 книги—достаточно богатый и скорее индивидуаль­ный, что зависит от разнообразия источников, бывших в распоряже­нии автора. Что касается стиля, то автор II книги не хотел привлечь внимание читателя стилем, выработанным с литературной точки зрения; единственно, о чем он заботился—это писать удобопонятно; его интересовала не форма, а содержание.

Мне процесс возникновения «аристотелевой» «Экономики» на от­дельных этапах его развития представляется в следующем виде. Ядром, из которого она возникла, было то собрание примеров «фи­нансовых стратегом», которое занимает теперь вторую главу II книги. Были лп эти примеры лишь эксцерптом из более обширного сочине­ния или же они были выбраны ad hoc, сказать с уверенностью трудно. На наш взгляд, последнее более вероятно, если присмотреться к со- дзржаншо самих примеров.

Но, вероятно, в том и в другом случае примеры были взяты из того богатого запаса фактического материала, который, в виде ли выпи­сок из опубликованных уже сочинений, или заметок, составленных на основании устной традиции, или, наконец, специально сделанных

справок на местах, находился в библиотеке Ликея и был к услугам перипатетиков, желавших им воспользоваться для своих научных за­нятий. В качестве введения к сборнику примеров лицом, составившим его, могла быть написана и первая глава; ее квалификация, как тео­ретического рассуждения, может быть принята с значительной дозой ограничения. Время возникновения II книги в ее теперешнем виде— круглым счетом конец IV—III в. до н. э.; приурочивать обязательно II книгу к последней четверти IV в.—на.мой взгляд—нет оснований: упадок научной деятельности перипатетической школы начался лишь в 20-х годах III в. до и. з. iItoкасается I книги «аристо­телевой» «Экономики», то это—самостоятельное произведение, очень связанное со Il книгой, Как указано выше, I книга была в ходу еще в I в. до п. э. Когда она возникла, сказать нельзя, может быть, одновременно или в близкое время ко II книге, но неза­висимо от нее. Наконец, время возникновения III книги также не может быть определено. Она, как сказано, является дополнением к первой и не имеет никакой связи со второй. Из всех трех книг «ари­стотелевой» «Экономики» наиболее вале ное значение, по количеству и разнообразию собранного в ней фактического материала, имеет бесспорно II книга, особенно ее вторая глава, содержащая сборник примеров «финансовых стратегем».

21

Это, действительно, стратагемы, поскольку в них идет речь о «хитростях» экономического порядка. В этом отношении «финансо­вые стратегемы» в трактате, mutatis mutandis, очень напоминают «стратегемы» Полиена пз области военного искусства, который со­ставил свой сборник, посвященный им Марку Аврелию и Луцию Веру, как «подспорье» (εφόδια) для военачальников различных ран* гов, чтобы они учились «доблести и искусству», проявленным древ­ними военачальниками в их удачных предприятиях. Многие черты, свойственные Полиену, роднят его с автором сборника примеров в «аристотелевой» «Экономике». Правда, четыре столетия их отделяют, и того риторического привкуса, который дает себя знать в «Страте- гемах» Полиена, совершенно нет, да и не могло быть, у автора второй главы II книги. По если Полиен не был ни историком-критиком, ни опытным военным человеком, то и наш автор не был ни историком, ни финансистом или экономистом. Первый сопоставил девять сотен «военных хитростей», второй ограничился всего 76 «финансовыми стратегемами». Полиен пишет, как и подобает ритору эпохи импе­рии, вычурно; наш автор, прошедший как-никак чрез школу Ликея— свободен от этого недостатка. Но как Полиен, так и наш автор по­дают сообщаемые нам примеры, не руководствуясь какой-либо систе­мой, но более или менее случайно. Полиен предпочтительно приводит примеры из греческой истории, наш автор сосредоточивает свое внимание почти исключительно на IV в. У Полиена при сопостав­лении огромного собранного им материала нет никакого плана; прав­да, сначала он, повидимому, старался придерживаться хронологи­ческой последовательности, по затем совершенно оставил ее. К чести нашего автора нужно отнести то, что хронологическая канва им более или менее выдержана, хотя мы предпочли бы здесь хронологии

22

известную систематику в подборе материала. Но эта задача или была не по плечу автору, или не осознавалась им. Наряду с более или менее серьезными финансовыми предприятиями немалое место уделено, дей­ствительно, тем «мошенничествам», о которых говорил Нибур», а та’ кие мероприятия,—их, впрочем, немного,—как те, что изложены в § 9, 14b, 14d, ЗЗЬ, смахивают и на анекдоты[27]. В общем же нужно ска­зать и об авторе второй главы II книги «аристотелевой» «Экономики» то же, что сказал Нибур (KL Schr. I, 454) о Полиене: собранные им стратегемы заключают в себе сокровищницу важных известий, но последние всегда требуют при пользовании ими строгого разбора и проверки.

Последняя была бы существенно облегчена, если бы можно было установить те источники, которыми пользовался автор II книги. Но вопрос об источниках здесь столь же безнадежен, как и вопрос об источниках Полиена, с которым у автора нашего трактата в некоторых случаях имеются точки соприкосновения в сообщении тех или иных фактических данных. Гронинген, уделивший в своем комментарии большое внимание вопросу об источниках автора II книги, перебрав­ший всевозможные решения, должен был прийти в результате к не­утешительному ignoramus: «Мы не знаем источников автора,—говорит он,—мы утверждаем, что, в общем, он следует хронологическому порядку; мы не можем предполагать, что последовательность порядка исчерпанных им авторов оказала свое влияние на расположение от­дельных параграфов, нарушающих этот порядок. Но все это не может быть уточнено; гипотезы продолжают оставаться недоказанными» (стр. 53). Гронинген справедливо указывает на большую продуктив­ность исторической литературы IV в., росшей из года в год. Мы зна­комы лишь с очень незначительной ее частью, а в большинстве слу­чаев знаем лишь имена писателей.

В IV в. Греция вступает в полосу экономического кризиса, что должно было вызвать интерес к вопросам, связанным с финансами, с государственным бюджетом. Ксенофонт, с его практическим скла­дом ума, отозвался на волновавшие государственных деятелей вопро­сы и составил трактат «Пора ή περί προαοόων» строго практического характера на тему, как можно было бы упорядочить афинские фи­нансы. Следов знакомства автора «аристотелевой» «Экономики» с этим произведением Ксенофонта установить нельзя. В своем «Домострое» Ксенцфонт набросал свой идеал благоустроенного до­машнего хозяйства. Аристотель, как указано выше, изложил свои экономические идеи в первой книге «Политики». Но в ней нет речи о том, что можно было бы назвать политической экономией. Для Аристотеля политика и экономика стоят в таком же соотношении, в каком находятся πόλις и cικoς. IIa той же точке зрения стоит автор I книги «аристотелевой» «Экономики», проводящий разли­чие между οικονομική и πoλtτκηη. Не то мы-видим в первой главе II книги. При всей конспективности ее содержания различие с прежней установкой чувствуется осязательно. Автор стоит на

той точке зрепия, что политика и экономика не являются про­тиворечивыми элементами. И монарх, будет ли это царь или сатрап, и полис, п частные лица—все должны уметь управлять тем, что им принадлежит, должны урегулировать статьи дохода и расхода, должны соблюдать равновесие бюджета. Роль денег в эко­номической жизни не отодвигается на второй план, как то было раньше. Андреадис1 увлекается, усматривая во второй главе I книги «аристотелевой» «Экономики» первый трактат, посвященный науке о финансах, где дается подразделение экономии в соответствии с фор­мами государственного строя, разграничение статей дохода и расхо­да, уточнение различных возможностей эксплоатировать страну и ее население. Изложение автора, к сожалению, слишком кратко, чтобы мо?кно было по достоинству оценить все же любопытный опыт набро­сать как бы схему экономической науки, как она сложилась после Аристотеля в недрах основанной им школы.

23

Исследователи втором главы II книги[28][29] обратили уже внимание па характер примеров, приводимых в ней. Автор уделил очень мало внимания V в.; он не приводит ни одного примера из деятельности таких афинских финансистов IV в., какими были Навсиник, Евбул, Ликург. Место действия, к которому приурочиваются приводною автором примеры, несобственно Греция, но по большей части Малая Азия и прилегающие к ней острова, Египет, Сицилия. На основапли этого высказывают даже предположения о том месте, где трактат мог возникнуть. Но это неосновательно уже по одному тому сообра­жению, что автор черпал приводимые им примеры из бывших в его распоряжении источников, а достаточный запас их он мог найти в то время, когда он работал над своим сочинением, только в Афинах, точнее в Л иксе. Затем нужно обратить внимание и на то, что приводи­мые автором примеры касаются тех мероприятий финансового харак­тера, которые связаны с исключительными обстоятельствами, их вызвавшими. Автор говорит именно об отдельных фактах; он не ка­сается больших исторических периодов, не говорит о полисах при нормальной их обстановке в ту пору, когда финансами их заведьтвали такие деятели-реформаторы, какими были, скажем, например, упо­мянутые Навсиник, Евбул, Ликург в Афинах. Сборник подобранных автором примеров, при кажущейся их разбросанности, однако, очень характерен именно для истории Греции в IV в. Автор сосредоточивает свое внимание на тех местностях и городах, которые в тот или иной момент играют важную роль в истории IV в. Не менее характерно и то, что в подобранных автором примерах в 14 случаях действующими лицами являются полисы, а в 22 случаях—те или иные лица, стоявшие во главе порученных их управлению областей-сатрапий. Из числа полисов 4 примера уделено Византию; вряд ли это случайность, если вспомнить, какую роль играл Византий, как город, связывавший

24

Черное море с Эгейским, город, через который шла оживленная тор­говля Причерноморья с Эгеидой. Из числа отдельных лиц предпочти­тельное внимание уделено мероприятиям Дионисия Младшего (9 примеров) и Клеомена египетского (7 примеров). И это также вряд ли случайно, если принять в расчет то значение в общей ситуацииіУ в., какое имели и Сицилия, и Египет. Наконец, разве не знаменательно то, что автор отметил финансовые мероприятия таких афинских пол- ководцев-кондотьери, как Хабрий (3 примера) и Тимофей (4 примера), или родосских кондотьєри Ментора и Мемнона (4 примера) и т. д.

Какой исторический урок можно извлечь из примеров, сопоста­вленных во второй главе II книги? На этот счет высказаны были два противоположных мнения. Рицлер (ук. соч., стр. 39) утверждает, что факты, сообщаемые в сборнике, должны служить основой для нашего суждения об экономике греческого полиса, и приходит к то­му выводу, что она представляет собой сочетание ошибок, произвола и насилия. Штерн (ук. ст., 424) протестует против такого заклю­чения, указывая основательно на то, что наибольшая часть собранных примеров не относится к полисам, что в приведенных примерах идет речь не о нормальном положении вещей, а об исключительном; что приведенные примеры характерны для небольшой части эллинского мира и притом в сравнительно ограниченный период времени, охва­тывающий круглым счетом даже не вполне IV в. На мой взгляд, однако, мы не должны искать на фоне примеров, сопоставленных во второй главе II книги, каких-либо «исторических уроков». Да на это вряд ли и претендовал ее автор. Его заслуга заключается в том, что он, не будучи ни историком, ни экономистом, написал небольшую книгу, интересную по собранным в ней фактам, пусть случайным и несистематизированным, из такой области греческой истории, кото­рая мало привлекала к себе внимание корифеев греческой историо­графии. Эти факты наш автор изложил без всяких мудрствований, такими, какими он нашел их в использованных им источниках, для нас утраченных. Последнее обстоятельство налагает на всякого иссле­дователя, который этими фактами будет пользоваться для своих исто- рико-экономическпх построений, сложную и ответственную задачу: проверять каждый раз достоверность сообщаемых фактпв, сопостав­лять их, где возможно это, с показаниями других источников, с трез­вой критикой относиться к показаниям как тех, так и других, счи­таться, наконец, с общей экономической ситуацией эллинского мира в преддверии окончательного перехода его в мир эллинистический.

Рассматриваемая под таким углом зрения «аристотелева» «Эко­номика» представляет для исследователя еще невозделанное поле.

<< | >>
Источник: ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ ИЗ ЖУРНАЛА. ВЕСТНИК ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ - 1937-1997. 1997

Еще по теме ГРЕЦИЯ «АРИСТОТЕЛЕВА» «ЭКОНОМИКА»:

  1. II ГРЕЦИЯ
  2. Лекция 12 ПРЕДЭЛЛИНИЗМ НА ЗАПАДЕ: ГРЕЦИЯ И МАКЕДОНИЯ В IV В. ДО Н. Э.
  3. ГОМЕРОВСКАЯ ГРЕЦИЯ
  4. Глава 10. Греция XI–IX вв. до н. э
  5. АРХАИЧЕСКАЯ ГРЕЦИЯ
  6. ГРЕЦИЯ В 490-480 ГГ. ДО Н. Э.
  7. АРХАИЧЕСКАЯ И КЛАССИЧЕСКАЯ ГРЕЦИЯ
  8. ГРЕЦИЯ В IV в. до н.э. и ЗАВОЕВАНИЯ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО
  9. ГРЕЦИЯ В АРХАИЧЕСКИЙ ПЕРИОД х И СОЗДАНИЕ КЛАССИЧЕСКОГО ГРЕЧЕСКОГО ПОЛИСА
  10. § 1. Греция после победы над персами.
  11. Лекция 16: Греция в ХІ-ІХ вв. до н.э. по данным гомеровского эпоса.
  12. ГЛАВА XXXIII ГРЕЦИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ IV в. до н. э.
  13. Глава 4 ПЕЛАСГИЯ, АХЕЙСКАЯ ГРЕЦИЯ, ТРОЯ
  14. Македония и Греция накануне войны с Персидской империей
  15. Глава 11. Греция в VIII–VI вв. до н. э. Формирование рабовладельческих государств (полисов)
  16. Лекция 18 МАКЕДОНИЯ, ГРЕЦИЯ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В ПЕРИОД ЭЛЛИНИЗМА
  17. МАКЕДОНИЯ И ГРЕЦИЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ АЛЕКСАНДРА. (323-168 г. Р. X.)