<<
>>

Глава 6 КЛИЕНТЫ СТАНОВЯТСЯ СВОБОДНЫМИ

Какой была клиентела вначале и как была преобразована

Это еще один переворот. Мы не знаем, когда он произошел, но он, безусловно, изменил строй семьи и самого общества. В древней семье под властью единого главы находились два неравных класса: младших членов семьи, то есть людей от рождения свободных, и слуг или клиентов, то есть людей более низкого происхождения, но связанных с главой семьи участием в домашнем культе.

Первый из этих двух классов, как мы уже знаем, вышел из подчиненного состояния; второй класс тоже стремился стать свободным. Со временем ему это удалось; клиентела подверглась изменениям и, наконец, окончательно исчезла.

Древние писатели ничего не сообщают нам об этой грандиозной перемене, точно так же, как летописцы Средневековья не сообщили нам ничего о том, как происходило постепенное преобразование сельского населения. В жизни человеческих обществ было множество переворотов, воспоминание о которых не сохранил ни один из дошедших до нас документов. Авторы не замечали их только потому, что они происходили постепенно, незаметно, без видимой борьбы; это были основательные, скрытые перевороты, которые раскачивали основы человеческого общества и оставались незаметными даже для тех, кто, сам не ведая, принимал в них участие. История может заметить перемены только спустя длительный промежуток времени после того, как они произошли, когда, сравнивая две эпохи в жизни какого‑то народа, она находит между ними серьезные различия, свидетельствующие о том, что они являются следствием грандиозного переворота.

Если мы поверим тому, как писатели изображают древнюю римскую клиентелу, то решим, что это был поистине институт золотого века. Кто мог быть человечнее патрона, защищавшего своего клиента перед судом, помогавшего, если клиент был беден, деньгами, заботившегося о воспитании и образовании детей клиента? Кто может быть трогательнее клиента, который, в свою очередь, поддерживает увязшего в долгах патрона, отдавая его долги и делая все возможное, чтобы заплатить выкуп? Но древние не испытывали таких сильных чувств.

Бескорыстная помощь и преданность никогда не были у них нормой поведения. Значит, нам следует составить себе иное представление относительно клиентелы и патроната.

Точно известно, что клиент не мог уйти от патрона, не мог сам выбрать патрона, он переходил от отца к сыну в пределах одной семьи. Если бы мы знали только это, то и этого было достаточно, чтобы составить себе представление о клиенте, положение которого было не слишком завидным. Добавим еще, что клиент не был собственником земли; земля принадлежала патрону, который, как глава домашнего культа, а кроме того, как член гражданской общины, только один имел право быть собственником земли. Если клиент и обрабатывал землю, то делал это от лица патрона и для его выгоды. У клиента не было ни личного имущества, ни денег, ни собственности (того, что в Риме носило название peculium). Доказательством является то, что патрон мог забрать все это у клиента для уплаты собственных долгов или выкупа. Таким образом, у клиента не было ничего своего. Правда, патрон предоставлял клиенту и его детям «крышу над головой и еду», а клиент, в свою очередь, был обязан работать на патрона. Нельзя сказать, что он был рабом в прямом смысле этого слова, но у него был господин, которому он принадлежал и чьей воле подчинялся абсолютно во всем. На протяжении всей жизни он был клиентом, и его сыновья вслед за ним становились клиентами.

Есть некоторое сходство между клиентом древних времен и рабом Средневековья. В сущности, их повиновение имело под собой разную основу. Что касается раба, то это было право собственности одновременно и на землю, и на человека; в отношении клиента это был домашний культ, с которым клиент был связан, находясь под властью патрона, являвшегося жрецом этого культа. Во всем остальном подчиненное положение клиента и раба ничем не отличалось; клиент был связан со своим патроном, как раб со своим господином; клиент точно так же не мог покинуть семью, как крепостной – участок земли. Клиент и его дети, как и крепостной с детьми, принадлежали патрону.

Одно место в тексте «История Рима» Тита Ливия заставляет предположить, что клиенту запрещалось жениться на женщине из другого рода, как запрещалось крепостному жениться на женщине из другой деревни. Но точно известно, что клиент не мог жениться, не получив разрешения своего патрона. Патрон мог отобрать землю, которую обрабатывал клиент, и забрать у клиента деньги, как мог это сделать господин в отношении своего раба. Если клиент умирал, то все, что он имел, переходило патрону так же, как переходило господину все имущество умершего раба.

Патрон был не только господином, но и судьей; он мог осудить клиента на смерть. Кроме того, он был главой культа. Клиент согнулся под этой властью, физической и духовной, которая овладела и его душой, и его телом. Религия, надо отметить, налагала обязанности и на патрона, но он сам и оценивал выполнение этих обязанностей и, кроме того, за них законом не предусматривалась мера наказания. Клиент был полностью беззащитен; он не был гражданином, если он хотел предстать перед судом города, то туда его приводил и говорил за него патрон. Мог ли клиент искать защиту у закона? Он не знал священных формул, а если бы и знал, то основной закон гласил: никогда не свидетельствовать и не выступать против патрона. Без патрона – нет правосудия; против патрона – нет защиты.

Клиенты были не только в Риме, но и у сабинян и этрусков. Клиенты были в древнем эллинском роду и в италийском. Однако не следует искать их в дорийских городах, где рано исчез родовой строй и побежденные были связаны не с господином, а с участком земли. Клиентов мы находим в Афинах и в ионийских и эолийских городах под названием феты или пелаты[154].

В период господства аристократии пелаты не входили в гражданскую общину. Ограниченные семьей, которую не могли покинуть, пелаты подчинялись эвпатридам, обладавшим такой же властью, как и римские патроны.

Вполне можно предположить, что очень быстро между патроном и клиентом возникла ненависть. Легко представить, какой была жизнь в семье, где один был полновластным хозяином, а другой не имел никаких прав; где повиновение, безоговорочное и безнадежное, соседствовало с неограниченной властью; где у самого лучшего господина бывали приступы плохого настроения, а у самого покорного слуги приступы горечи и гнева.

Одиссей был добрым господином; посмотрите, с какой отеческой нежностью он относится к Эвмею и Филетию. Однако именно он приказывает предать смерти слугу, который, не узнав Одиссея, оскорбил его, и неверных служанок, запятнавших себя в его отсутствие. За смерть женихов Одиссей отвечает перед городом, но никто не спрашивает с него за смерть слуг.

Клиентела возникла и сохранялась в том состоянии обособленности, в котором семья жила долгое время. Домашняя религия была всемогущей. Человек, который по праву наследования был жрецом этой религии, казался низшим классам священной личностью. Он был больше чем человеком, он был посредником между людьми и Богом. Его уста произносили могущественные молитвы, священные формулы, которые вызывали благосклонность или навлекали гнев божества. Перед подобной силой следовало преклоняться; повиновение предписывалось верой и религией, и, кроме того, что могло подтолкнуть клиента к мысли об освобождении? Его мир ограничивался семьей, частью которой он являлся. В ней одной ему была гарантирована спокойная жизнь и пропитание; в ней одной у него хотя был и господин, но был и защитник; в ней одной у него был алтарь, к которому он мог подходить, и боги, которым ему разрешали молиться. Покинуть семью означало оказаться вне общественной организации и вне закона, а значит, потерять богов и отказаться от права возносить молитву.

Но после основания города клиенты из разных семей могли видеться друг с другом, советоваться, обмениваться желаниями, рассказывать об обидах, обсуждать своих господ, сравнивать их и задумываться о лучшей доле. Их кругозор постепенно расширялся, простираясь за пределы семьи. Они видели, что и вне семьи существует общество, правила, законы, алтари, храмы, боги. Теперь уже уход из семьи не казался им непоправимым горем. Искушение становилось день ото дня все сильнее; собственное положение представлялось все более и более тяжелым, и они перестали верить в то, что власть господина является законной и священной. Тогда‑то в сердцах этих людей возникло страстное желание стать свободными.

Правда, ни в одной истории города мы не нашли упоминаний об общем восстании клиентов. Если где‑нибудь и была вооруженная борьба, то она происходила внутри семьи и была тщательно скрыта от посторонних глаз. Не одно поколение увидело предпринимаемые одной стороной энергичные попытки обрести независимость, и безжалостное подавление этих усилий другой стороной. В каждом доме разыгрывалась многоактная драма, восстановить которую не представляется возможным. Ясно одно: усилия низших классов не пропали даром. Неотложная необходимость постепенно заставила господ несколько ослабить свою власть. Когда власть перестает казаться подчиненным справедливой, требуется время, чтобы она перестала казаться такой и господам. Но проходит время, и господин, который больше не верит в законность своей власти, не старается защитить ее и, наконец, отказывается от нее. Вдобавок к тому, этот низший класс приносил пользу; обрабатывая землю, клиенты накапливали богатство своего патрона, с оружием в руках они участвовали в борьбе между соперничающими семьями. Следовательно, было разумно удовлетворить требования клиентов и пойти на уступки.

Положение клиентов постепенно улучшалось. Вначале они жили в доме господина и вместе обрабатывали общее поле. Затем каждому из них выделили отдельный участок земли. Клиент, вероятно, почувствовал себя более счастливым. Он все еще работал на своего господина; земля еще не принадлежала ему; скорее, он принадлежал земле. Тем не менее он долгие годы возделывал ее, и он любил эту землю. Между землей и клиентом установилась связь, не та связь, которую религия установила между собственностью и собственником, а другая, которую труд и даже страдания могут установить между человеком, отдающим свои силы земле, и землей, отдающей человеку свои плоды.

Затем новое улучшение. Клиент возделывает землю уже не для господина, а для себя. Работая на условиях выплаты арендной платы, размер которой вначале, возможно, изменялся, но затем стал фиксированным, клиент стал пользоваться плодами своего труда.

Его тяжелый труд стал до некоторой степени вознаграждаться, и он почувствовал себя более свободным и независимым. По словам римского историка Феста, patres выделяли участки земли приписанным (клиентам), словно те были их собственными детьми. Обратимся к Одиссее. Одиссей говорит Эвмею и Филетию: «Вам обоим я дам спутницу брачного ложа, именье. Вам отпущу и дома по соседству с собою». Клиент не имел права жениться без согласия господина, поэтому господин выбирал ему подругу, «спутницу брачного ложа».

Но этот участок земли, где теперь протекала его жизнь, где сосредоточились все его усилия, приносящие удовольствие, еще не был его собственностью, поскольку клиент не имел тех священных прав, которые позволяли ему стать собственником земли. Занятый им участок ограничивали священные межевые знаки бога Терма, которые некогда установила семья его господина. Эти неприкосновенные священные границы свидетельствовали о том, что поле связано с семьей господина священными узами и никогда не сможет стать собственностью освобожденного клиента. В Риме поле и дом с очагом, который занимал villicus (вилик – управляющий имением) – клиент патрона, охранял Lar familiaris (домашний лар), но он принадлежал не земледельцу, а его господину. Это одновременно устанавливало право на собственность патрона и религиозную подчиненность клиента, который до тех пор, пока принадлежал патрону, продолжал соблюдать его культ.

Клиент, получивший землю в свое владение, страдал оттого, что не мог быть собственником земли и стремился стать им. Он хотел во что бы то ни стало избавиться от тех священных границ, делавших его поле, которое, казалось, должно было принадлежать ему по праву, вечной собственностью бывшего господина.

Мы точно знаем, что в Греции клиенты добились поставленной цели, но нам неизвестно, какими средствами.

Мы можем только предполагать, сколько потребовалось для этого времени и усилий. Возможно, те же социальные перемены, имевшие место в древности, произошли в средневековой Европе, когда рабы в сельской местности сделались крепостными с выделенными им участками земли, с произвольно назначаемыми им размерами оброка, затем крепостными, выплачивающими фиксированный оброк, и, наконец, крестьянами‑собственниками.

В Афинах исчезает клиентела. Деятельность Солона

Подобного рода переворот оставил четкий след в истории Афин. Ниспровержение царской власти привело к возрождению родового строя; семьи вернулись к обособленной жизни, и каждая семья приступила к образованию маленького государства во главе с эвпатридом и множеством клиентов в качестве подданных. Судя по всему, эти перемены привели к тяжелым последствиям, поскольку население Афин сохранило об этом периоде неприятные воспоминания. Народ чувствовал себя настолько несчастным, что предшествующий период казался чуть ли не золотым веком. Люди с сожалением вспоминали своих царей, начали выдумывать, что при монархии они были счастливы и свободны, обладали равными правами, и только после того, как свергли царей, появилось неравенство и начались страдания.

Люди частенько предаются подобного рода иллюзиям. Народное предание отнесло появление неравенства к тому времени, когда люди почувствовали к нему ненависть. Клиентела, один из видов рабства, была таким же древним институтом, как и семья, но ее отнесли к той эпохе, когда люди впервые ощутили бремя и поняли несправедливость этого института. Можно с уверенностью сказать, что эвпатриды установили суровые законы клиентелы не в VII веке. Они их всего лишь сохранили, и вина их только в этом. Они сохраняли эти законы до тех пор, пока народ принимал их безропотно, и соблюдали их вопреки желанию народа. Эвпатриды этой эпохи были, возможно, более мягкими господами, чем их предки, тем не менее их ненавидели гораздо сильнее.

Похоже, что при господстве этой аристократии улучшились условия существования низшего класса, поскольку именно тогда он получил во владение участки земли на условии выплаты натуральной арендной платы, составлявшей одну шестую часть урожая. Таким образом, эти люди стали почти свободными; имея свой дом, выйдя из‑под надзора господина, они смогли свободнее дышать и работать ради собственной выгоды.

Тем не менее эти люди, по мере того как улучшались условия их жизни, все острее чувствовали неравенство. Такова человеческая натура! Их мало беспокоило, что они не являлись гражданами и не имели права участвовать в управлении городом, а вот то, что они не могут стать собственниками земли, на которой рождались и умирали, задевало их значительно сильнее. Добавим к этому, что их вполне терпимому положению недоставало надежности, поскольку хотя они и были владельцами земли, но не было никакого закона, который бы официально подтверждал их право на эту землю и, как следствие, на независимость. У Плутарха мы находим, что бывший патрон мог предъявить права на бывшего слугу, если не была уплачена годовая арендная плата, или по какой‑то другой причине, и этот человек мог снова попасть в положение сродни рабству.

Таким образом, на протяжении четырех или пяти поколений в Аттике решались серьезные проблемы. Вряд ли люди из низших классов могли оставаться в том неустойчивом и неопределенном положении, в котором они оказались благодаря незаметным переменам. Должно было произойти одно из двух: либо низшие классы, утратив это положение, должны были вновь связать себя с ненавистной клиентелой, либо, двигаясь вперед, окончательно освободиться и перейти в разряд землевладельцев и свободных людей.

Можно представить, сколько было предпринято усилий со стороны земледельцев, бывших клиентов, и какое было оказано сопротивление со стороны собственников, бывших патронов. Это не было гражданской войной, поэтому‑то в афинских летописях нет упоминаний о борьбе. Это была внутренняя война, которая шла в каждом селении, в каждом доме; война наследственная, от отца к сыну.

Эта борьба в разных частях Аттики, похоже, имела разный исход в зависимости от качества почвы. На равнине, где у эвпатридов были основные владения и где они сами постоянно находились, их власть над небольшой группой слуг, которые всегда были у них на глазах, сохранилась практически в полной неприкосновенности; таким образом, жители равнин – педиеи – показали себя приверженцами прежнего строя. Но диакрии – те, кто тяжким трудом обрабатывал землю в гористой местности вдали от своих господ, больше привыкшие к независимой жизни, более выносливые и смелые, затаили в сердце жгучую ненависть к эвпатридам и приняли твердое решение добиться свободы. Этих людей особенно возмущало то, что на их полях остались «священные границы», и они считали, что «их земля находится в рабстве». Что касается жителей приморской области, паралиев, то их не особенно привлекала возможность стать собственниками земли; у них было море, а значит, возможность завязывать отношения и торговые связи. Некоторые из них разбогатели и стали почти свободными, а потому не разделяли жгучих желаний диакриев и не испытывали особой ненависти к эвпатридам. В то же время у них не было бессильной покорности педиеев; они требовали более стабильного положения и гарантированных прав.

Солон, насколько было возможно, удовлетворил эти требования. Одна часть работы этого законодателя, которую древние писатели практически не донесли до нас, представляется наиболее важной. До Солона большая часть жителей Аттики владела землей, но положение земледельцев было шатким, и в любой момент они могли попасть в рабство. После Солона мы уже не находим этого класса земледельцев; право собственности доступно для всех; нет рабства; семьи низших классов навсегда освобождены из‑под власти эвпатридов. Автором этих глобальных перемен был не кто иной, как Солон.

Согласно Плутарху, Солон всего лишь смягчил жестокий закон относительно долгов, отменив право кредитора обращать в рабство несостоятельного должника. Но давайте обратимся к сочинению писателя, жившего значительно позже этой эпохи, и внимательно ознакомимся с тем, что он пишет о долгах, которые приводили в расстройство не только Афины, но и другие города Греции и Италии. Трудно поверить, что во времена, предшествовавшие появлению Солона, в обороте был значительный объем денежных средств, вызвавший появление большого числа кредиторов и должников. В те времена торговля была развита слабо, никто не знал о долговых обязательствах и кредиты, скорее всего, были редким явлением. Что мог предложить в качестве залога человек, ничем не владеющий? Ни в одном обществе не принято давать в долг без залога. Правда, существует мнение, основанное на доверии к переводчику Плутарха, что заемщик закладывал свою землю, но, даже допустив, что земля была его собственностью, он не мог этого сделать по той простой причине, что в то время залог недвижимости еще не был известен и, кроме того, противоречил самой природе права собственности. В должниках, о которых говорит Плутарх, следует видеть бывших клиентов, в их долгах – ежегодную арендную плату, которую они были обязаны платить своим бывшим господам, а под рабством, в которое они попадали, если не могли заплатить арендную плату, надо понимать клиентелу.

Возможно, Солон отменил арендную плату или, что более вероятно, значительно снизил ее. Кроме того, он ликвидировал долговое рабство и приказал снять все долговые камни, которые устанавливались ранее на земле должника. Крестьян, проданных за долги в рабство за границу, он велел разыскать и выкупить за государственный счет.

Но Солон на этом не остановился. До него бывшие клиенты, войдя во владение землей, не могли стать ее собственниками, поскольку на их полях продолжали возвышаться священные и неприкосновенные межевые знаки их бывших патронов. Для превращения арендной земли в собственную требовалось уничтожить эти знаки. Солон упразднил их. Свидетельством этой грандиозной реформы являются стихи самого Солона: «Это деяние превзошло все надежды, я сделал это с помощью богов. Я призываю в свидетельницы богиню‑мать, черную землю, из которой я вырвал межевые знаки, ту землю, которая была рабыней, а стала свободной». Солон произвел серьезный переворот. Он отказался от древней религии, которая во имя непоколебимого бога Терма удерживала землю в руках небольшого числа людей. Он отобрал землю у религии и передал ее тем, кто работал на ней. Он уничтожил вместе с властью эвпатридов на землю их власть над людьми и потому смог сказать в своих стихах: «Я сделал свободными тех, кто на этой земле терпел жестокое рабство и трепетал перед господином». Вероятно, это освобождение современники Солона назвали «избавлением от бремени». Последующие поколения, уже привыкшие к свободе, не хотели или не могли поверить, что их предки были рабами, и объясняли, что выражение «избавление от бремени» всего‑навсего означает отмену долгов. Позвольте добавить еще одну фразу Аристотеля, который, не сообщая подробностей о деяниях Солона, просто говорит: «Он уничтожил рабство».

Преобразование клиентелы в Риме

Долгий период римской истории тоже был заполнен борьбой между клиентами и патронами. Правда, Тит Ливий ничего не сообщает об этой борьбе, поскольку не имел привычки внимательно отслеживать изменения в различных институтах; кроме того, летописи жрецов и подобные им документы, откуда черпали сведения древние историки, а уже от них Тит Ливий, возможно, ничего не сообщали об этой внутренней борьбе.

Но, по крайней мере, точно известно, что в Риме в самом начале были клиенты; у нас есть абсолютно достоверное свидетельство той зависимости, в которой патроны держали своих клиентов. Если спустя несколько столетий мы попробуем отыскать этих клиентов, то уже не найдем их. Название еще существует, но самой клиентелы уже нет. Совсем не похожи на древних клиентов плебеи времен Цицерона, которые называли себя клиентами богатых людей только для того, чтобы иметь право на sportula – подарки, или, точнее, подачки от них.

Намного больше напоминают древних клиентов вольноотпущенники. В период поздней республики, как и в ранний период истории Рима, человек, освобожденный от рабства, не становился сразу свободным и гражданином; он оставался в подчинении у господина. Раньше его называли клиентом, теперь стали называть вольноотпущенником; изменилось только название. Что касается господина, то не изменилось даже название; как прежде его называли патроном, так и продолжали называть. Вольноотпущенник, как некогда клиент, по‑прежнему связан с семьей; он носит ее имя, как носил его клиент. Он зависит от своего патрона; он обязан выказывать ему не только признательность, но и верно служить. Патрон имеет право вершить суд над вольноотпущенником, как раньше над клиентом; за неблагодарность, приравненную к преступлению, он может снова обратить его в рабство. Так что вольноотпущенник очень напоминает древнего клиента. Между ними единственная разница: клиентела была наследственной, от отца к сыну, а зависимость вольноотпущенника заканчивалась во втором, самое большее, в третьем поколении. Клиентела еще не исчезла; она захватывает человека в тот момент, когда он освобождается от рабства, но только клиентела уже не является наследственной. Уже одно это являлось значительной переменой, но мы не можем сказать, когда это произошло.

Мы можем легко найти улучшения, постепенно происходившие в положении клиента, и этапы на пути к обретению им права собственности. Сначала глава рода выделял клиенту участок земли для обработки. Затем клиент становился временным владельцем участка при условии, что он принимает участие во всех расходах своего бывшего господина. Суровость древнего закона, обязывающего клиента платить выкуп за патрона, помогать деньгами при наделении дочери патрона приданым, при расходах на общественные потребности, оплачивать наложенные на патрона судом штрафы, доказывает, что в те времена, когда был издан этот закон, клиент уже был временным владельцем земельного участка. Затем клиент делает следующий шаг: после его смерти его сын имел право вступить во владение землей; если у клиента не было сына, то после смерти клиента земля возвращалась патрону. Затем следующий шаг: клиент, не имеющий сына, получает право составить духовное завещание. Но тут нет однозначного решения. В отдельных случаях патрон забирает себе половину имущества, иногда воля завещателя выполняется полностью. В любом случае завещание имеет силу. Таким образом, клиент если еще не может назвать себя собственником, но, по крайней мере, обладает правом довольно широко, насколько возможно, пользоваться собственностью.

Но это еще не полное освобождение. Нет никаких свидетельств, дающих возможность установить эпоху, когда клиенты окончательно отделились от семей патрициев. В «Истории» Тита Ливия есть место (книга II, 16), в котором говорится, если понимать его буквально, что в ранние годы республики клиенты были гражданами. Весьма вероятно, что они уже были гражданами во времена царя Сервия Туллия; возможно, они даже голосовали в куриальных комициях с раннего периода истории Рима. Однако из этого вовсе не следует, что они были абсолютно свободными людьми, так как возможно, что патриции нашли выгодным для себя дать клиентам политические права, но отказав им в гражданских правах.

В Риме, похоже, не было переворота, который сразу освободил клиентов, как это было в Афинах. Все происходило крайне медленно и незаметно и не нашло никакого отражения в официальных законах. Клиентела постепенно ослабила хватку, и клиент незаметно отделился от патрона.

Царь Сервий Туллий провел реформу в пользу клиентов: он изменил устройство войска. До Сервия войско делилось на трибы, курии и роды; это было патрицианское войско, в котором каждый родоначальник командовал своими клиентами.

Сервий разделил войско на центурии; все население Рима на классы, или разряды, по имущественному цензу; теперь каждый занимал место согласно своему разряду. В результате клиент уже не сражался бок о бок с патроном; патрон перестал быть для клиента военачальником, и клиент стал привыкать к независимости.

Это изменение привело к изменению структуры комиций. Раньше собрание делилось на курии и роды, и клиент голосовал, если он вообще голосовал, под надзором своего господина. Теперь в комициях, как и в войске, было деление на центурии, и клиент уже не находился в одной центурии с патроном. Правда, древний закон приказывал, чтобы он голосовал точно так же, как его патрон, но разве можно было проверить, за что он голосовал?

Решение отделить клиента от патрона в самые важные минуты жизни, во время боя или когда шло голосование – это был серьезный шаг, значительно ослабивший власть патрона, а то, что осталось от его власти, постоянно оспаривалось. Как только клиент почувствовал вкус свободы, он захотел полностью насладиться ею. Он стремился отделиться от рода и присоединиться к плебеям, которые были свободными людьми. Сколько ему представлялось случаев! При царях он был уверен, что найдет в их лице помощников, поскольку у них не было иной цели, как ослабить роды. Во времена республики он нашел покровительство у плебеев и трибунов. Тогда очень многие клиенты получили свободу, и роды не смогли их вернуть. В 472 году до н. э. было еще очень много клиентов, поскольку плебеи жаловались, что их голоса в центуриатных комициях дают возможность чаше весов склоняться в пользу патрициев. «Волерон… предложил народу закон о том, чтобы плебейские должностные лица избирались в собраниях по трибам. В безобидном на первый взгляд предложении речь шла о предмете отнюдь не малозначительном; но о том, чтобы отобрать у патрициев возможность через посредство своих клиентов добиваться избирать угодных себе трибунов»[155].

Примерно в то же время, когда плебеи отказались вступать в ряды войска, патриции были в состоянии сформировать войско из своих клиентов. Однако похоже, что клиентов было недостаточно для возделывания патрицианских земель, и патрициям приходилось заимствовать рабочую силу из плебейской среды. Вполне возможно, что создание института трибунов, обеспечив клиентам защиту от бывших патронов и упрочив положение плебеев, ускорило процесс освобождения клиентов. В 372 году уже не было никаких клиентов, и Манлий мог сказать плебеям: «Сколько было вас, клиентов, вокруг одного патрона, столько же будет теперь против одного врага»[156].

С тех пор мы больше не встречаем в истории Рима древних клиентов, людей, наследственно связанных с родом. Древняя клиентела уступила место клиентеле нового типа, добровольной, практически фиктивной связи, которая уже не влекла за собой тех обязательств, что были раньше. Мы уже не находим в Риме трех классов – патрициев, клиентов и плебеев. Остались только два; клиенты слились с плебеями.

Ветвью, выделившейся из рода Клавдиев, были Марцеллы. Они носили имя Клавдии, но поскольку не были патрициями, то могли входить в состав рода только в качестве клиентов. Они очень рано получили свободу и обогатились; нам неизвестно, как им удалось сначала добиться высоких плебейских должностей, а затем занять высокие должности в городе. В течение нескольких веков род Клавдиев, похоже, не вспоминал об имеющихся у них древних правах на эту ветвь. Но во времена Цицерона Клавдии неожиданно вспомнили о них. Вольноотпущенник или клиент Марцеллов умер, оставив собственность, которая, согласно закону, должна была вернуться к патрону. Патриции Клавдии утверждали, что Марцеллы, сами клиенты, не могли иметь своих клиентов, а их вольноотпущенники и их собственность должны перейти главе патрицианского рода, тому единственному, кто имеет права на патронат. Это заявление вызвало удивление общественности и привело в замешательство юристов; даже Цицерон считал вопрос очень непростым. Четыре века назад такой вопрос не вызвал бы никакого удивления, и Клавдии выиграли бы процесс. Но во времена Цицерона законы, на которые они ссылались, выдвигая требования, были настолько древними, что о них успели забыть, и суд, не колеблясь, вынес решение в пользу Марцеллов. Древней клиентелы больше не существовало.

<< | >>
Источник: Фюстель де Куланж. Древний город. Религия, законы, институты Греции и Рима.

Еще по теме Глава 6 КЛИЕНТЫ СТАНОВЯТСЯ СВОБОДНЫМИ:

  1. Глава 1 ПАТРИЦИИ И КЛИЕНТЫ
  2. § 3. Римский род. Патриции и клиенты. Плебеи.
  3. Труд свободных
  4. § 6. Классовое деление свободного населения.
  5. ВЛИЯНИЕ РАБСТВА НА ПОРАБОЩЕННЫХ И НА СВОБОДНЫХ
  6. ВЛИЯНИЕ РАБСТВА НА СВОБОДНЫХ
  7. СВОБОДНОЕ МЕСТО
  8. Положение рабов и рядовых свободных
  9. СВОБОДНЫЙ ТРУД В ГРЕЦИИ И В ЧАСТНОСТИ В АФИНАХ
  10. СВОБОДНЫЙ ТРУД И РАБСТВО В ПЕРВЫЕ ВЕКА РИМА
  11. № 19. ПРОДАЖА СВОБОДНЫХ ЛЮДЕЙ В РАБСТВО (Илиада, XXI, 441—457)
  12. Глава 2 ПЛЕБЕИ
  13. Глава 3 ПЕРВЫЙ ПЕРЕВОРОТ
  14. Глава XI • РЕМЕСЛО
  15. Глава 5 НА СТЫКЕ КУЛЬТУР (Ill-Il BB. ДО Н. Э.)
  16. Глава 4 АРИСТОКРАТИЯ УПРАВЛЯЕТ ГОРОДАМИ
  17. Глава 4. Нововавилонское царство