<<
>>

Глава 7 ОЙКУМЕНА В ПЛАМЕНИ ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН (111-79 ГГ. ДО Н. Э.)

Уже после заключения мира с побежденным Карфагеном в 201 г., согласно которому карфагенянам запрещалось иметь во­енные корабли, римляне могли с полным правом называть Внут­реннее море круга земель «нашим морем».

Положение Рима как владыки морей вскоре было подкреплено уничтожением воен­ных флотов Македонии и Сирии. Парадокс возникшей ситуации заключался в том, что сами римляне были континентальным на­родом, моря не любили и в своей политике полагались не на флот, а на мощь сухопутной армии. Ко времени Гракхов в Среди­земноморье не было ни одного враждебного Риму государства. Оставались лишь независимые племена в Галлии и Африке, за счет которых, как казалось, было нетрудно округлить свои вла­дения. И в этом популяры проявляли не меньшую активность, чем их противники из лагеря нобилей.

В 125 г., воспользовавшись конфликтом кельтского племени аллоброгов с давним союзником Рима фокейской колонией Mac- силией, сенат объявил аллоброгам войну. Полководцем был на­значен один из вождей популяров, Фульвий Флакк. Перейдя че­рез Альпы, уже никого в Италии не пугавшие, легионы вступили в земли кельтов, простиравшиеся до Океана. Аллоброги были разбиты в трех сражениях и обязались выплачивать греческой колонии Массилии дань. Близ Массилии в 122 г. была основана крепость Аквы Секстиевы, ставшая опорным пунктом римской экспансии в этом регионе. В 121 г. победы над галлами были отмечены триумфом. Перед триумфальной колесницей римско­го консула провели серебряную двуколку, на которой находился пленный царь варваров, поразивший римлян внешностью и блеском драгоценного оружия. Тогда же на местах сражений с аллоброгами были поставлены как памятные знаки побед камен­ные столбы. В 118 г. между Альпами и Пиренеями появилась но­вая римская провинция — Нарбонская Галлия.

Одновременно римлянами были завоеваны и находившиеся на отшибе Балеарские острова. Во главе направленного к ним флота стоял один из представителей могущественного тогда рода Цеци-

лиев Метеллов.

Бапеарцы выплыли навстречу римским триремам на грубо сколоченных плотах и засыпали чужеземцев градом кам­ней из пращей, разумеется, не причинив им сколь-либо значитель­ного вреда. Высадившиеся на берег легионеры поразили острови­тян дротиками и копьями и вынудили их отступить к холмам, где те скрылись в пещерах, служивших им жилищами. Победа над «пе­щерными людьми» была отмечена триумфом. Победитель получил прибавление к своему имени — титул «Балеарский».

Югуртинская война. Наиболее упорное сопротивление p∏lvic кая агрессия встретила в Африке. За год до разрушения Kapφareiia скончался нумидийский царь Масинисса, давний союзник Рима.

Чтобы ослабить усилившееся с их же помощью нумидийскОе царство, римляне разделили Нумидию между несколькими наслед­никами Масиниссы под предлогом их вражды друг с другом. Это вызвало ярость племянника Масиниссы Югурты, отважного воина и любимца придворных. В свое время Масинисса, опасаясь ЮгуртЬ1 отправил его на верную смерть под осажденную римлянами Нумаїь цию в лагерь Сципиона Эмилиана. Но юноша вернулся, завоевав к тому же симпатии римского полководца и познакомившись с римс­кими порядками.

В 117 г. подосланные Югуртой убийцы умертвили одного из сыно­вей Масиниссы в его собственном царстве, другой, вторгшийся во владения Югурты, был им разбит и бежал в Рим с жалобой на Югурту. Зная по опыту службы в римских легионах о продажности римлян, Югурта без труда подкупил сенаторов и при новом переделе царства получил самую населенную и богатую часть страны, граничащую с Мавританией. Во главе подкупленного римского посольства, осуще­ствлявшего передел, стоял Луций Опимий, убийца Гая Гракха и Флак- ка, поэтому весть о подкупе вызвала в Риме возмущение популяров.

Между тем Югурта, не удовлетворившись мирными «победами»- начал новую войну, чтобы стать правителем всей Нумидии. Он осадил Цирту, надеясь взять ее до того, как прибудет в Рим отправленное братом посольство.

Это ему не удалось. Но прибытие ответного римс* кого посольства с повелением прекратить военные действия ему не помешало, хотя на словах Югурта выразил послам глубочайшее ∏0'чтение и заявил о покорности сенату. Для правителя Цирты оставил^ единственный выход — бежать в Рим, но от этого его отговорили Ha'холившиеся в городе римские дельцы, обещавшие свою поддержи * конце концов Цирта была взята Югуртой, а все ее взрослое населен^ вместе с царем и римскими дельцами перебито.

Только после этого кампания против Югурты вылилась в нас^ щую войну. Первоначально действия римлян были неудачны: KWf

подкупал одного римского полководца за другим. Тогда сенат отпра­вил в Африку Квинта Цецилия Метелла, известного безупречной чес­тностью. Метелл применил тактику «выжженной земли», опустошая все на своем пути. В пустыне он захватил крепость Фалу — арсенал Югурты и место хранения царских сокровищ. Но сам Югурта ловко уходил от сражения, и война, вызывавшая в Риме все возраставшее раздражение, продолжалась.

ли, чье имущество создавалось трудом их рук, бросив свои занятия, толпами сопровождали Мария, ставя его избрание выше собственно­

Гай Марий. В этой достаточно сложной внутренней и внешней ситуации приверженцы политической линии Гракхов обретают вож­дя. Им стал Гай Марий. Сын римского всадника из Арпина (в Лации), необразованный, хотя уже в юности проявивший военный талант, он был обречен на вторые роли в обществе, где его презрительно называ­ли выскочкой. Его политической карьере способствовали влиятель­ные Цецилии Метеллы. В 119 г. Марий — трибун, в 115 г. — претор, затем — проконсул Испании, легат Метелла в Нумидии (109 г.). Но консульство Марию было закрыто, как и объявил ему без обиняков его начальник и покровитель Метелл. Однако Марий отправился в Рим, куда его настойчиво призывали приверженцы Гракхов, не уста­вавшие на народных сходках обличать продажность патрициев и про­славлять ясный ум и упорство простолюдина Мария, обязанного воз­вышением себе самому.

По словам древнего историка, римские низы были в таком возбуждении, что «все ремесленники и сельские жите­го благосостояния». Так, вопреки Метел - лу, впервые за долгие годы консульская власть была доверена «новому человеку» (107 г.). Бесконтрольному правлению зна­ти пришел конец.

Первое консульство Мария было озна­меновано изменением состава римской армии и укреплением ее боевой мощи. До этого обязательную воинскую службу в ле­гионах несли лишь те граждане, которые были способны вооружиться на собствен­ный счет. По новому закону оружием ста­ло снабжать государство, а обязательная военная служба заменялась добровольным набором, производимым самим полковод­цем, который должен был выплачивать во­инам жалованье и по окончании службы заботиться о наделении воинов участком

Воин Мария в походе

земли. Это открывало путь в армию имущим, пролетариям.

Согласно другой реформе, провЄд ной Марием несколько позднее, огір^*1'лялся шестнадцатилетний срок воинс^е' службы. На протяжении последнего i, летия Римской республики OH дОст4 двадцати пяти лет. Легион, доведен^ до 6200 воинов, отныне делился не толь ко на манипулы, но и на когорты (κ0r0 та состояла из трех манипулов и 6hji способна выполнять самостоятельны^ боевые задачи).

полководцу, и только от него воины получали во время службы жало­

Реформы Мария привели к замеце гражданского ополчения професор нальной армией. Между полководцем il новым войском складывались отноше. ния, создававшие угрозу стабильности общества: отныне армия служила лично ванье и награды, а после ее окончания — земельные наделы.

Воины фактически переставали быть гражданами, тогда как роль армии, дей­ствующей в интересах ее командующего, могла стать решающей в судьбах гражданского коллектива.

Нумидия, где Гай Марий появился в том же 107 г., была не лучшим местом для испытания реорганизованного войска. Югурта, верный своей тактике, ускользал от лобовых столкновений, сливался с под­держивающим его местным населением, нанося короткие и чувстви­тельные удары там, где его не ожидали.

И все же легионы, в которых Марию удалось укрепить дисциплИ' ну, начали одерживать первые победы. Однако война была окончен3 лишь с помощью непревзойденного римского коварства: Югурта бь^ захвачен, находясь на нейтральной территории, в гостях у своего τec тя — царя мавров. Осуществил эту опасную операцию выходец из il° билитета, человек с железными нервами Луций Корнелий Сулла, ∙πera Гая Мария, в будущем его заклятый враг.

После того как Югурту в цепях показали римлянам во время TP умфальной процессии, он был казнен в находившейся на φopy**e мертинской тюрьме 1 января 104 г. Таков был новогодний подар0* ∣Мария римскому народу. Триумф над Югуртой был также и триУм^г популяров над нобилитетом, хотя и несколько омраченным ∏Ppi*i ностью Суллы к захвату Югурты.

Вторжение варваров. В разгаре событий, обеспечивших три­умф Марию, из Трансальпийской Галлии, южная часть которой, как уже говорилось, стала в 113 г. римской провинцией, пришла весть о вторжении туда варварских орд кимвров и тевтонов, покинувших ме­ста первоначального обитания где-то на берегах Балтики из-за при­родной катастрофы. Варвары двигались со своими семьями на боль­ших крытых повозках, использовавшихся в случае нападения врага как укрытия. Их пешие отряды имели тяжелое металлическое воору­жение. Располагали они и конницей. Однако главной устрашающей силой была их отвага.

К тому же наступление они сопровождали леде­нящим слух боевым кличем, напоминавшим рев диких зверей. Каза­лось, они не спасались от смерти, а искали ее, ибо павший в бою, по их поверьям, удостаивался наивысших благ и почестей в мире героев. Один вид варваров повергал римских легионеров в ужас, лишая их воли к сопротивлению, и они бежали, устилая поля трупами. В пер­вом же сражении в 105 г. были разбиты две римские армии, которыми командовал нобиль, консул 106 г.

И тогда взоры римлян вновь обратились к победителю Югурты. Вопреки закону, запрещавшему два года подряд занимать государ­ственную должность, Марий был избран, и притом заочно, консу­лом — сначала на 103-й, а затем и на 102 г.

В 102 г. в битве при Аквах Секстиевых, на слиянии Исара с Рода- ном, Марий разгромил тевтонов, отделившихся от кимвров, кото­рые двинулись в Испанию. Зимой 101 г., когда Альпы стали трудно­проходимыми, из Испании в Италию перешли и кимвры. Здесь они обосновались на побережье Адриатического моря, возле Верцелл, в мягчайшей по климату области венетов. Марий подвел туда свои ле­гионы, и варвары предложили ему сразиться в любой из угодных ему дней. Марий избрал туманный и ветреный день и так расположил войско на широкой равнине, чтобы ветер дул кимврам в лицо, а блеск римского оружия и доспехов слепил им глаза. В битве пало 60 000 кимвров и столько же было взято в плен. Пленными оказа­лись одни мужчины — их жены, матери, дочери, поставив телеги в круг, долгое время бились с легионерами топорами и пиками, а за­тем задушили или разорвали на части своих детей, сами же наноси­ли друг другу смертельные удары.

Второе восстание рабов в Сицилии. Одновременно римля­нам пришлось столкнуться с новым восстанием рабов. Начавшись в 104 г. близ Капуи, оно перекинулось в Сицилию и охватило остров. Восставшие провозгласили царем сирийца Сальвия, пользовавшего­ся славой опытного гадателя. Одновременно с отрядами Сальвия,

провозгласившего себя Трифоном, в западной части острова действо- вала другая армия рабов с киликийцем Афинионом во главе. Обе ар­мии объединились. Но вскоре Трифон погиб. Афинион стал едино­личным правителем. Появляясь перед воинами в пурпурном одеянии и золотой короне, с серебряным жезлом в руке, он призывал их мстить за гибель Трифона и обрушивал ярость на тех рабов, которые медлили к нему присоединиться.

Дважды удалось Афиниону одержать победу над римскими легио­нами. Но в 101 г. римский консул вызвал царя рабов на поединок и победил его. Вскоре после этого пало последнее укрепленное убежи­ще рабов. Рабам Сицилии под страхом смерти было запрещено но­сить оружие и пользоваться им даже для защиты стад от волков.

Беспорядки в Риме. В это время выделились как вожаки плеб­са народные трибуны Луций Аппулей Сатурнин и Гай Сервилий Главция. В 100 г. Сатурнин пытался провести через народное собрание закон снижающий цену продаваемого городскому люду хлеба до минимума. Противники этого на самом деле опасного для государства закона раз­рушили мостики, по которым проходили голосующие, разбросали урны. Закон не прошел. Но было принято второе предложение Сатур- нина — о наделении ветеранов Мария землей в Африке и о переделе земель, отвоеванных у кимвров. В принятии этого закона был заинте­ресован сам Марий. Согласно постановлению сенаторы обязаны были поклясться, что не будут его опротестовывать. Клятву принесли все кроме бывшего патрона Мария Метелла Нумидийского, удалившего­ся в изгнание.

Политическая борьба обострялась. На народных собраниях сто­ронники Сатурнина и Главции добивались перевеса в голосовании с помощью дубин и устраняли своих противников, используя кинжа­лы. После одного из таких скандалов сенат объявил чрезвычайное по­ложение. Сатурнин, Главция и их сторонники заперлись в храме на Капитолии. Расправиться с ними было поручено консулу Марию, ко­торый осадил захваченное своими сторонниками здание в надежде сохранить им жизнь. Но оптиматы взобрались на кровлю и перебили безоружных противников черепицами.

Политическая борьба в середине 90-х гг. В середине 90-х гг. после недолгого затишья нарушается политическое равновесие меж­ду двумя господствующими сословиями Рима — сенаторами и всад­никами (то, что в Риме называли «согласием сословий»). Сенаторы и всадники были солидарны по многим вопросам внутренней поли­тики (например, они в равной мере противостояли аграрным и ДЄ'

мократическим реформам). Однако в провинциях, где они выступа­ли как конкуренты в ограблении местного населения, их интересы сталкивались. Этим нередко пользовались демократически настро­енные политические деятели, вбивавшие клин между всадниками и сенаторами.

В конце 90-х гг. всадники, обеспокоенные действиями группы сенаторов, стремившихся положить конец злоупотреблениям откуп­щиков налогов в провинциях, стали использовать против своих про­тивников могучее оружие, которое им в свое время передал Гай Гракх, — суд. В 94 г. в Азию, эту житницу публиканов, были направ­лены в качестве проконсула Квинт Муций Сцевола и в должности легата Публий Рутилий Руф. В отличие от большинства магистра­тов, лебезивших перед публиканами, они показали себя честными людьми и, пользуясь своей властью, защищали жизнь и собствен­ность провинциалов, расправляясь с агентами публиканов. В резуль­тате Сцевола подвергся со стороны всадников грубым и оскорби­тельным нападкам, а Рутилий Руф был привлечен к всадническому суду по статье «взяточничество» и, приговоренный к непосильному штрафу, вынужден был отправиться в изгнание. Таким же образом были осуждены и многие другие честные сенаторы, не нашедшие общего языка со всадниками.

Ливий Друз. К 90-м гг. обстановка в Италии становится все бо­лее напряженной. Заметно обостряются отношения между всадника­ми и сенаторами, в борьбе с которыми всадники все более решитель­но используют суд. Уменьшается число граждан, обладающих земель­ной собственностью и жаждущих передела. Но особенно остро встает союзнический вопрос. Давно уже экономическое развитие Италии, приводившее к смешению римлян и италиков, требовало их уравне­ния в политических правах. Между тем положение союзников остава­лось таким же неравноправным, каким оно было еще до Пунических войн — уже не говоря о том, что у них отбирались лучшие земли, они выплачивали военный налог, поставляли вспомогательные войска, получая при дележе добычи мизерную долю, и полностью зависели от произвола римских властей, не имея никаких политических прав. К 90-м гг. глухое волнение грозит перерасти во взрыв.

Именно в это время на политической арене появляется народный трибун Ливий Друз, сын того Друза, который был противником Грак- хов. Словно бы стремясь загладить семейную вину перед народом, он становится подлинным его защитником. Призывая к открытости в политике, он и дом свой приказал построить таким образом, чтобы все происходящее внутри было видно с улицы и из соседних домов.

Избранный в 92 г. народным трибуном, он предлагает целую програм­му преобразований, в центре которой стоял аграрный и ставший не­отделимым от него союзнический вопрос.

Начал Друз с того, что, идя навстречу италикам, обещал провести законы о даровании им гражданских прав и о выведении для новых граждан в Италии и Сицилии множества колоний. Сенаторы предло­жили Ливию Друзу компромисс — удовлетворить его обещания в об­мен на лишение всадников судебной власти. Новый судебный закон, предложенный на одобрение народному собранию, предусматривал увеличение численности сената вдвое, до шестисот человек, за счет включения в его состав всадников и передачу сенату нового состава судебной власти с правом расследования дел о коррупции. К этому законопроекту он присоединил предложение о раздаче хлеба неиму­щим гражданам и выведении колоний на государственные земли. «После меня, — говорил трибун, — останется неподеленным только неба свод да топь болот». В результате законом были недовольны и всадники и сенаторы.

Предложение о даровании италикам прав римского гражданства Ливий Друз вносить не торопился, видимо, откладывая его на буду­щее. Но о том, что он не собирался отказываться от своих намерений, свидетельствуют его контакты с возникшими в Италии тайными об­ществами союзников, которые связывали с именем Друза мирное уравнивание в правах с римлянами. Это явствует из дошедшего до нас текста их присяги: «Клянусь Юпитером Капитолийским, римской Вестой и отцом моего государства Марсом. Клянусь животворящим солнцем и землею, кормящей животных и растения. Клянусь богами, основавшими Рим, и героями, распространившими его могущество. Клянусь, что друзья и недруги Ливия Друза будут моими друзьями и недругами... Если я по закону Ливия Друза приобрету римское граж­данство, я буду считать Рим своим отечеством, а Друза — своим вели­ким благодетелем».

В день народного собрания, на котором предстояло провести за­конопроект Друза, нахлынуло столько народу, что, по словам Флора, «казалось, что город осажден неприятельской армией». Собрание про­ходило бурно, не обошлось даже без ареста одного из консулов, кото­рого Друз при ободрительных криках собравшихся отправил в тюрь­му. Законопроекты были приняты и переданы в соответствии с суще­ствующими порядками на утверждение сената. Не в состоянии найти убедительных оснований для отклонения, сенат отверг их под пред­логом несоблюдения мелких формальностей.

Готовилось новое собрание. Но накануне его на пороге соб­ственного дома жизнь народного трибуна оборвал кинжал наемно­го убийцы.

Союзническая война. Устранение влиятельного народного три­буна и угроза расправы над его сторонниками вызвали вооруженное восстание римских союзников, известное в древности как Союзничес­кая война (90—88 гг.).

Над Римом нависла страшная опасность. По численности союз­ники превосходили римлян и не уступали им в военной организации. К восставшим примкнули портовые города Италии, а именно через них Рим поддерживал связь с провинциями, от доходов которых и от торговли с которыми он в то время уже зависел.

Восставшие действовали отдельными крупными отрядами, объе­диненными затем в две армии во главе с двумя военачальниками (по образцу консулов). Они создали сенат, созывавшийся в городке Kop- финии, столице вновь образованного италийского государства, че­канили золотую монету, на которой был изображен символ Италии бык (считалось, что само слово «Италия» происходит от «вител- лус» — бычок), прижавший рогами к земле извивающуюся римскую волчицу. Положение Рима становилось все более угрожающим. По словам римского историка, «тога мирного времени сменилась воен­ным плащом».

Против италиков были посланы лучшие полководцы — Марий и Сулла, но и им не удалось добиться перевеса на полях сражений. Не раз италики одерживали победы над римскими легионами. К тому же ухудшение продовольственного положения из-за прекращения тор­говли грозило голодными бунтами. В этих условиях сенат был вынуж­ден в 88 г. издать закон о предоставлении римского гражданства тем из союзников, которые не приняли участия в восстании, а затем было объявлено, что римское гражданство получат и те, кто сложит оружие в течение шестидесяти дней. Ббльшая часть италиков воспользова­лась предоставленной им возможностью выйти из войны, но некото­рые обитатели горных районов продолжали сражаться еще несколько лет. Уступка Рима италикам, вырванная ими героической борьбой, в значительной степени обесценивалась тем, что новых граждан, пре­восходящих по численности старых, включили в десять вновь создан­ных триб. При голосовании в собраниях по трибам (трибутным коми- циям) это давало им всего десять голосов, тогда как старые граждане

обладали тридцатью пятью голосами.

Монета восставших италиков

Распространение прав римского гражданства на италиков имело далеко идущие последствия. Из города-госу­дарства Рим начинал превращаться в го­сударство общеиталийское. Все его сво­бодное население становилось римски­

ми гражданами и могло оказывать влияние на решение политических вопросов.

Непосредственным результатом распространения римского граж. данства на италиков было изменение самого состава римских легио­нов, которые отныне в большей своей части стали комплектоваться из италиков. C одной стороны, это увеличивало боеспособность ар­мии, с другой — определило характер тех будущих социальных пере­мен, которые в конечном счете сделали неизбежным падение Римс­кой республики.

Восточная угроза. Готовность идти на уступки восставшим была ускорена новой угрозой с Востока, исходившей от Митридата Евпатора. У римлян были основания подозревать, что союзники чека­нили монету из его золота. Но еще опаснее была лютая ненависть к Риму населения восточных провинций, готового оказать поддержку царю Понта людьми и ресурсами.

Приняв позу освободителя, как за столетие до него Рим, пон­тийский царь начал действовать в римских провинциях. Он разос­лал по всем городам письма с приказом перебить у себя всех римлян и обещанием свободы. Открыть эти письма надлежало в один и тот же день. И жители провинций истребили за один этот день до вось­мидесяти или, по сведениям некоторых авторов, даже до ста пятиде­сяти тысяч граждан, обосновавшихся здесь как землевладельцы, от­купщики, ростовщики, торговцы. Цифра погибших граждан, воз­можно, преувеличена. Не исключено, что в нее включены и оказав­шиеся в Малой Азии жители Италии, носившие римскую одежду. Но, во всяком случае, погибли тысячи откупщиков и их агентов, было захвачено все принадлежавшее им имущество, разбежались их рабы, прекратился сбор налогов с богатейшей римской провинции. И это было самым опасным для государства, разоренного Союзни­ческой войной.

Марий или Сулла? Рим больше не мог бездействовать. Вражду­ющие политические группировки, имевшие своих представителей в сенате, были едины в том, что надо воевать с Митридатом и вернуть оказавшуюся в его руках провинцию Азию. Расходились они лишь в том, кто должен возглавить войско — любимец нобилей Луций Кор­нелий Сулла или престарелый Гай Марий, глава популяров и кумир всадников. После долгих дискуссий полководцем был назначен Сул- ла, который и поспешил двинуться к переправе. Между тем Мари*1 привел в действие народный трибунат. Красноречивый и энергичный народный трибун Сульпиций Руф провел через народное co6pa∏∏e

ряд мер, выгодных плебсу, италикам и прежде всего Марию: уравне­ние в правах старых и новых граждан, амнистию и передачу командо­вания над восточной армией Марию.

В Нолу (Кампания), где стояли готовые к посадке на суда легионы Суллы, прибыли воинские трибуны, чтобы принять войско и пере­дать его Марию. Однако Сулле не стоило больших трудов объяснить легионерам, что выполнение решения народного собрания означает направление на Восток других легионов, которым и достанется добы­ча. Посланцы народа были побиты камнями, и войско потребовало от Суллы вести его на Рим. Так впервые вступил в действие механизм, в создании которого решающая роль принадлежала Марию: професси­ональная армия, преданная полководцу, сводит на нет итоги любого голосования. И теперь этот механизм оказался направленным против Мария и поддерживавших его популяров. Многие сторонники Мария погибли. Отрубленную голову Сульпиция Руфа выставили на рострах как трофей победителей и предвестие грядущих расправ. Гаю Марию удалось бежать в Африку и укрыться в руинах Карфагена. Римский историк Д>лор писал: «Марий, взирающий на Карфаген, и Карфаген, видящий Мария, могли служить друг другу утешением».

Первая война против Митридата. Тем временем Митридат, изгнав из Малой Азии верных Риму царей Вифинии и Каппадокии и разбив стоявшие на его пути римские войска, переправился с трех­соттысячным войском, ста тридцатью боевыми колесницами и тремя сотнями кораблей на Балканский полуостров. При его поддержке в Афинах захватил власть философ Аристион, осуществивший ради­кальные демократические преобразования.

Но успехи Митридата оказались непрочными. В 87 г. Сулла с вой­ском высадился в Эпире и, двинувшись в Беотию, нанес в жестокой битве при Орхомене поражение полководцу Митридата Архелаю. За­тем началась длившаяся несколько месяцев осада Афин. На изготов­ление катапульт и баллист пошли знаменитые рощи Ликея и Акаде­мии. В ночь на 1 марта 87 г., когда узкий свет луны почти не давал света, Афины погрузились в полный мрак. В городе не горел ни один светильник — масло было съедено голодающими. Так что не было воз­можности даже совершить в храме обряды умилостивления богов, ко­торые полторы тысячи лет назад, в мифические времена Девкалиона, в такое же новолуние обрушили на город потоки воды, залившие всю Аттику.

И именно тогда Сулла ворвался в город под рев труб и улюлюка­нье солдат. Им было разрешено все, и они носились по улицам, уби­вая всех встречных, врывались в дома. Кровью была залита вся агора,

и ее потоки текли под уклон к Керамику и даже проникли за Священ, ные ворота. Это был новый, на этот раз кровавый потоп.

Кровь оставляет следы только в людской памяти, следы разру. шений остаются на века. В ходе раскопок агоры удалось точно выяс­нить, какой ущерб был нанесен общественному хозяйству Афин. Акрополь, к счастью, не пострадал. Аристион сдал его, не вынеся мук жажды. И в те мгновения, когда пленника вели вниз, с чистого неба хлынул дождь — словно знамение завершения трагедии вели­кого города.

Между тем свежее войско Митридата вступило в Македонию и соединилось с остатками войска Архелая. В решающей битве при Xe- ронее (86 г.) Сулла одержал победу, и Митридату пришлось оставить Грецию.

Господство марианцев. В Италии тем временем к власти при­шли сторонники Мария. Сразу же после ухода Суллы консул Луций Корнелий Цинна через народное собрание отменил его законодатель­ные акты. Был принят закон о распределении новых граждан по всем трибам и объявлено о возвращении изгнанников. Но в народном со­брании вскоре взяли верх сулланцы. Под страхом смерти Цинна и его сторонники покинули Рим и стали собирать войско.

Вскоре Рим оказался в осаде отрядов Цинны и вернувшегося из Африки беглеца Гая Мария. К Цинне и Марию примкнуло много ита­ликов. Город страдал от голода и вспыхнувшей эпидемии. Массами к осаждающим стали перебегать рабы, которым Цинна обещал свободу и земельные наделы, а также и рядовые воины. Сенат был вынужден открыть консулу городские ворота. Вслед за Цинной в Рим вступил Марий. Пять дней длилась расправа над политическими противника­ми. «При виде разбросанных по улицам и попираемых ногами обезг­лавленных трупов никто уже не испытывал жалости, а лишь страх и трепет», — писал впоследствии Плутарх.

Консулами на новый год были избраны Цинна и Марий (в седь­мой раз). Через несколько дней после избрания Марий умер, и на его место был избран Валерий Флакк, который, проведя закон о ли­шении Суллы полномочий командующего, во главе нового войска выступил на Восток. Цинна оставался в Риме фактически на поло­жении диктатора, но, кроме захвата имущества сулланцев, ничем не занимался.

Завершение войны с Митридатом. Сулла продолжал войн) против Митридата, не получая из Рима никакой поддержки и ни IK'ред кем не отчитываясь. Недостаток финансов и Сулла, и МитриДО1

восполняли, беспощадно грабя население. На остров Хиос полково­дец Митридата наложил контрибуцию в 2000 талантов, а когда эту сумму внесли не полностью, население было обращено в рабство и выселено в Колхиду. Сходным образом действовал и высадившийся в Греции со своим войском Валерий Флакк. Поскольку многие воины марианской армии перебежали к Сулле, полководец не решился всту­пить с ним в сражение, да и с Митридатом не рискнул искать встречи на Балканах, а поторопился перебраться через Македонию на терри­торию Малой Азии. Там в его войске вспыхнул мятеж. Флакк был убит. Новый командующий Гай Флавий Фимбрия разбил Митридата у Пропонтиды и передвинулся на территорию римской провинции Азии.

Потерпевший поражение в двух битвах и напуганный назревав­шим в греческих городах недовольством его властью Митридат обра­щается к Сулле с предложением мира. Желание поскорее вернуть себе захваченную марианцами Италию побудило Суллу это предложение принять. Осенью 85 г. Сулла и Митридат встретились в городе Дарда- не и договорились о прекращении военных действий. Митридат обя­зывался очистить все захваченные им территории, уплатить контри­буцию в три тысячи талантов, передать римлянам часть флота и воз­вратить на родину хиосцев, угнанных им после подавления восстания на Хиосе в Колхиду.

Вслед за тем близ Пергама выстроились друг против друга два рим­ских войска. Воины Фимбрии без боя перешли на сторону Суллы. Фимбрия бросился на свой меч.

Гражданская война в Италии. Собрав с провинившейся про­винции Азии контрибуцию, всемеро превышавшую ту, что была упла­чена Митридатом, Сулла разместил своих солдат на постои в городах этой богатой провинции, чтобы дать армии обогатиться и отдохнуть перед решающей схваткой за власть в Риме.

Весной 83 г. он высадился с 40-тысячным войском в Брунди- зии. Здесь к нему примкнул юный Гней Помпей с двумя набранны­ми во владениях отца легионами. У марианцев была армия, намно­го ббльшая по численности, но им не хватало авторитетного руко­водителя — Цинна к тому времени был убит взбунтовавшимися ле­гионерами. По пути к Риму сулланское войско постоянно пополнялось. Владельцы поместий, разоренные бегством рабов, встречали Суллу как освободителя. В его руках было боеспособное войско, движимое ненавистью к италикам, жаждой мести за кон­фискованное имущество, стремлением поскорее закончить войну и получить земельные наделы.

Сторонники Мария попытались организовать сопротивление, β самом Риме начались жестокие расправы над сулланцами. Но на по. лях сражений удача не сопутствовала марианцам. В Северной Италии они были разбиты.

Между тем к Риму подошли полчища самнитов, не примкнувшие ни к Сулле, ни к Марию. Их вождь Понций Телезин, объезжая ца коне свои отряды, кричал, что пришла пора разрушить ненавистный город — «этот лес, в котором скрываются волки, расхитители свободы Италии». Сулла одержал над самнитами победу и вступил в Рим. Од. новременно полководцы Суллы подчинили его власти западные рим­ские провинции: Помпей очистил от марианцев Сицилию и Африку, за что получил от Суллы триумф и почетный титул «Великий». Были отвоеваны и обе испанские провинции, откуда вытеснен в Маврита­нию марианский командующий Квинт Серторий.

«Таблицы мертвых». Учредив в Риме игры по случаю победы над самнитами и расправившись с пленниками, Сулла впервые в Риме (и, кажется, в истории) приступил к уничтожению политических про­тивников по заранее составленному списку (это новшество получило название проскрипции от глагола proscribere — провозглашать). Дере­вянные доски с начертанными на них именами лиц, объявленных вне закона, выставлялись на форуме — их стали называть «таблицами мертвых». Каждый мог убить внесенного в список и получить за это огромную награду — два таланта. Всякий скрывший осужденного под­вергался казни. Всего было истреблено 90 сенаторов и 2600 всадни­ков, но, и кроме того, немало других людей, чье богатство внушало зависть и вожделение. На проскрипциях разбогатели многие прибли­женные Суллы и его вольноотпущенники. Именно тогда заложил ос­нову своего богатства представитель одного из древнейших родов Публий Лициний Красс.

Дети и внуки проскрибированных лишались прав гражданства и имущества, их рабы получали свободу и вводились в число граждан, чтобы оказывать Сулле поддержку в народном собрании. Эти новые граждане назывались корнелиями (по родовому имени Суллы). И, ко­нечно же, в первую очередь были вознаграждены ветераны Суллы. Не менее 100 000 из них получили земли. Свободных земель в Италии не было, и пришлось пустить на раздачу не только имения проскрибирО' ванных, но и земельные владения городов, оказывавших поддержи марианцам или в этом подозреваемых. Земля городов Пренесте, Фло' ренции, Сульмона была целиком передана ветеранам.

Всегда любившие порядок римляне не просто грабили вражески’ города: чтобы исключить риск что-либо упустить, не заметить, Oilli

опустошали их планомерно. Теперь же был создан механизм расправ не над чужеземцами, а над собственными гражданами. C помощью этого механизма укреплялось положение господствующей политичес­кой партии. Разумеется, в древности не было ни партийных съездов, ни партийных билетов. Но было придумано то, что скрепляло сторон­ников партий: конфискованное имущество политических противни­ков или просто богатых людей отходило организаторам политических репрессий. В «таблицах мертвых» Суллы преобладали люди богатые — римские всадники, крупные землевладельцы, дельцы.

Диктатура Суллы. Расправившись с врагами и вознаградив сто­ронников, Сулла получил права диктатора без указания срока полно­мочий. Раньше диктаторы выбирались в Риме в момент грозящей го­сударству опасности на шесть месяцев. Теперь же Риму не угрожало ничто. И тем не менее Сулле предоставлялась неограниченная власть для издания законов и обустройства государства, и он воспользовался ею, чтобы устранить из римской конституции малейшие элементы де­мократии.

Были ограничены полномочия народных трибунов, главных про­водников интересов малоимущего римского гражданства. Отныне на­родные трибуны могли вносить в народное собрание лишь законо­проекты, одобренные сенатом. Право вето уничтожалось. Власть на­родных трибунов становилась формальной. Были отменены хлебные раздачи. Народным собраниям надлежало безоговорочно принимать корнелиевы законы, проводившиеся в интересах нобилитета и Сул­лы. Сенат, согласно этим законам, превращался в высший админист­ративный орган и судебную инстанцию. Число сенаторов было удвое­но (до 600 членов), но оставались в сенате лишь те, кто поддерживал Суллу. Ограничивалась власть консулов. Отныне она распространя­лась лишь на Италию и ближайшие к ней провинции. Фактически была уничтожена должность цензоров. Судебная власть, отнятая у всадников, переходила к сенаторам. Всадникам было также отказано в сборе откупов с провинции Азии.

Будучи первым римским военачальником, пришедшим к власти с помощью армии, Сулла оказался первым, кто добровольно сложил с себя добытые таким путем полномочия. В 79 г. он явился на форум, снял с себя знаки отличия, отпустил ликторов и, объявив о своем от­речении от власти, обратился к удивленным гражданам с вопросом: нет ли у кого-либо к нему претензий? И, странное дело, во всем горо­де, где едва ли была семья, в которой бы не оплакивали близких, по­гибших от руки Суллы или его клевретов, нашелся лишь один чело­век, который дерзнул бросить обвинение в лицо Суллы. Остальной народ безмолствовал.

Луций Корнелий Сулла

Отказавшись от власти, Сулла ушел в част­ную жизнь, занявшись написанием «Воспоми­наний». От этого труда сохранилось несколько высказываний Суллы, процитированных его древними биографами. Одно из них: «Никто на свете не сделал так много добра своим дру­зьям и так много зла своим врагам». Что каса­ется зла, то Сулла и в самом деле превзошел жестокостью всех известных нам политичес­ких деятелей древности. Это потоки крови в Афинах, проскрипции в Риме и Италии. Но и добро Суллы — его щедрость по отношению к своим сторонникам за счет имущества поли­тических противников и просто богатых лю­дей — обернулось для Римской республики ве­личайшим злом, став дурным примером для последующих политиков и внеся в общество и общественное сознание порчу, приведшую к новому витку гражданских войн.

Преследуемый Суллой племянник Гая Мария Гай Юлий Цезарь имел все основания считать себя противником Суллы и публично это демонстрировать, но в действительности он оказался его учеником. Отказ Суллы от власти был актом политического лицемерия, взятого на вооружение римскими политиками, которые хорошо проштудиро­вали «Воспоминания» Суллы и, видимо, их «зачитали». Отказываясь от власти, Сулла знал, что фактически ее сохраняет, ибо оставался страх перед ним и верными ему легионами и десятью (а может быть, как считает ряд древних авторов, и сорока) тысячами «корнелиев».

И даже после смерти диктатора (78 г.), когда тело его было погло­щено пламенем погребального костра, римские граждане не почув­ствовали, что обрели свободу.

Диктатура Суллы нанесла смертельный удар республиканском) строю, став первым серьезным шагом на пути к созданию империи, основы которой он фактически заложил. Именно при нем начинают формироваться характерные для империи черты, важнейшей из кото* рых можно считать превращение войска в социальную опору неогрз* ниченной единоличной власти.

[■Я Источники. Югуртинская война, положившая начало непримирим* IL·· взаимной ненависти Мария и Суллы, изложена в первой дошедшей^ нас монографии, написанной по горячим следам Саллюстием, так и Ha3bl^ вавшейся — «Югуртинская война». Событий этой войны касаются τ*i Плутарх в биографиях Мария и Суллы и Аппиан в «Гражданских войнах*

изложении противостояния Мария и Суллы, краткий обзор содержит «Римс­кая история» Флора.

Из тех же источников встают и последующие события, связанные с первым после движения Гракхов, неизмеримо более кровавым витком гражданских войн, с разгромом Марием кимвров и тевтонов, со вторым сицилийским восстанием рабов, на подавление которого был направлен также Марий, с движением Апулея Сатурнина и получившим название Союзнической войны восстанием италийских союзников Рима, подавле­ние которого было поручено Марию и Сулле. История Первой Митрида- товой войны, кроме того, изложена в «Митридатовой книге» обширного труда Аппиана.

Эпиграфический материал по рассматриваемому периоду наиболее бо­гат в Малой Азии, где сохранились великолепные памятники, связанные с противостоянием Рима и Митридата — надпись с острова Хиоса, суще­ственно дополняющая рассказ античных авторов об избиении римлян по приказу Митридата, и группа надписей, свидетельствующих об опоре рим­лян на местную знать; Эфесский декрет 86 г., содержащий постановление о борьбе с Митридатом; надпись из Лаодикеи на Лике с выражением благо­дарности римскому сенату; надпись из Нисы, касающаяся одного из актив­нейших сторонников Рима, и другие документы, в том числе постановле­ние римского сената о Стратоникее, свидетельствующая о явном сближе­нии ее городской верхушки с Римом. Что касается нумизматики, наиболее интересны монеты, чеканившиеся восставшими союзниками, и монеты Митридата.

<< | >>
Источник: Немировский, А. И.. История древнего мира: Античность: учеб, для студ. высш, учебн. заведений. / А. И. Немировский. — 2-е изд. перераб. и доп. — M.: Русь-Олимп,2007. — 927, [1] с.. 2007

Еще по теме Глава 7 ОЙКУМЕНА В ПЛАМЕНИ ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН (111-79 ГГ. ДО Н. Э.):

  1. Лекция 14. НАЧАЛО ГРАЖДАНСКИХ ВОЙН В РимЕ
  2. Реформы братьев Гракхов и начало гражданских войн в Римской республике*
  3. Глава З ПОД РИМСКОЙ КАЛИГОЙ. ПОКОРЕННЫЕ И НЕПО­КОРНЫЕ (167-111 ГГ. ДО Н. Э.)
  4. Глава 12 ЭПОХА ВЕЛИКИХ ВОЙН И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН (КОНЕЦ Vl - ПЕРВАЯ ЧЕТВЕРТЬ V BB. ДО Н. Э.)
  5. ПОСЛЕДНИЙ ВСПЛЕСК ПЛАМЕНИ
  6. ТРИ ЦВЕТА ПЛАМЕНИ
  7. Глава 14 АНТИРИМСКИЕ ВОССТАНИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РИМЕ (61-69 ГГ.)
  8. № 37. АГРАРНЫЙ ЗАКОН 111 ГОДА ДО Н. Э.
  9. Война с Югуртой (111-106 гг. до Р. X.)
  10. ПРЕДПОСЫЛКИ ГРЕКО-ПЕРСИДСКИХ ВОЙН
  11. Окончание греко-персидских войн