<<
>>

ПТОЛЕМЕЕВСКИЙ ЕГИПЕТ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ в III в. до н. э. (К вопросу о контактах)

Ю. Н. Литвиненко

В последнее время в исторической науке возрос интерес к проблеме взаимодействий и взаимовлиянии (контактов, в широком смысле сло­ва), происходивших в рамках древпих обществ [2556][2557].

Если понятие «кон­тактная зона» [2558]в принципе применимо к любому объекту исторического исследования, то к некоторым из них, в том числе к феномену эллинизма [2559], его следует применять в первую очередь. В современной историографии существует множество концепций эллинизма [2560]. Так или иначе почти все

96Я

юнії включают положения о «зонах контактов» качественно разнородных элементов, среди которых, как правило, выделяются греко-македонские (эллинские) и местные начала [2561][2562][2563][2564][2565][2566][2567][2568]. Думается, для более глубокого понимания •сущностных сторон «композитного» эллинистического общества и в даль­нейшем необходимо исследование проблемы контактов с точки зрения их типологии fi, функций и эволюции Выделение отдельных связей не долж­но заслонять то, что эллинистическая ойкумена представляла собой единую сложную систему, все параметры которой, функционируя по собственным законам, в конечном счете были взаимообусловлены ft. Выявление того, что объединяет па первый взгляд несопоставимые части этого целого, спо­собствовало бы лучшему пониманию природы этого целого. По­этому представляются перспективными исследования, -посвященные как сравнительному анализу исторического развития отдельных областей эл­линистического мира, так и изучению существовавших между ними свя­зей. В частности, следует упомянуть работы по истории нринонтийских государств, где они рассматриваются в качестве органической части ан­тичного Средиземноморья °, в том числе и работы о контактах Северного Причерноморья с эллинистическими государствами, включая Птолемеев­ский Египет .

В подобного рода исследованиях возникают трудности, обусловленные спецификой имеющихся источников. Так, сведения письменных памятни­ков о связях Птолемеев с Причерноморьем Крайпе малочисленны. К тому же содержащиеся в них факты в основном относятся к юлшопонтийскому побережью и проливам 11, за исключением нескольких папирусных строк и свидетельств античных авторов, из которых можно заключить, что нити связей тянулись и дальше на север ,z. Материал письменных источников

относится преимущественно к III в. до н. э., когда Птолемеи, контроли­ровавшие северную часть Эгеиды, проявляли определенный интерес к. Черноморскому региону ,3. Данное обстоятельство создает дополнитель­ные трудности для исследования проблемы в более широких временных рамках [2569][2570]. Выводы о контактах Египта с Северным Причерноморьем ос­новываются также на интерпретации отдельных археологических находок, идентификация которых часто представляет большую сложность [2571]. При этом если речь идет об археологических находках привозных изделий (вещей «египетского» типа), то, как правило, подразумеваются торговые связи, в результате которых вещи из одной области попали в другую. По­лученные данные нередко используются для иллюстрации широких вы­водов о существовании в эллинистическую эпоху «оживленных торговых сношений», «торговой конкуренции», «борьбы за рынки сбыта и сферы влия­ния» и т. д. [2572]. C подобными выводами едва ли можно согласиться. Во- первых, их авторы, преувеличивая роль и масштабы античной торговли, не учитывают многообразие форм экономического общения в древности, обусловленного «растворением» экономики в неэкономических структурах[2573]. Во-вторых, невозможно говорить о наличии торговых связей на основании, единичных археологических находок [2574]. Benpi могли попасть в чужую сре­ду по-разному — в результате даров, миграций, путешествий, разбоя,

969

970

Рис.

1. Находки «египетского» типа из Херсонеса (III-II вв. до н. э.).

1—4 — бронзовые перстни-печати «птолемеевского» типа. Фото Т. И. Ko- стромичевой

войны и т. д. [2575][2576]Следовательно, прежде чем делать выводы о возможных экономических, политических, культурных и других контактах, необхо­дим тщательный анализ каждой такой находки (группы находок) с точки зрения того, откуда, когда и как данная вещь могла попасть в данное место. Большое значение при этом помимо археологического контекста приобре­тают исторические факты, воссоздающие фон эпохи.

Придерживаясь указанных замечаний, проанализируем группу архео­логических памятников, представляющую большой интерес для изучения контактов между Птолемеевским Египтом и Северным Причерноморьем. Речь идет о бронзовых перстнях так называемого «птолемеевского» типа [2577]. Подобные перстни найдены в Ольвии, Херсонесе и на Боспоре [2578]. Приме­чательна концентрация в регионе этих редко встречающихся находок, в связи с чем высказывается ряд гипотез о причинах пх распространения. О. Я. Неверов полагает, что перстням придавалось апотропеическое зна­чение, и связывает их появление с торговцами и мореплавателями, которые почитали покровительствовавших им Арсииою-Афродиту, Исиду и Cepa- писа [2579], чьи изображения часто встречаются на щитках перстней. Пе на­стаивая на александрийском происхождении находок, он тем не менее от­мечает определенную зависимость между появлением в III в. до п. э. в Се­верном Причерноморье перстней птолемеевского типа и началом распро­странения здесь египетских эллинистических культов [2580]. Ila культовый

характер бронзовых перстней-печатей, в том числе с изображением Ники — покровительницы частных лиц [2581][2582], указывает В.

С. Щербакова [2583]. По мне­нию М. IO. Трейстера, 75% боспорских перстней данного образца составлял в III в. до н. э. египетский импорт, а с конца HI — начала II в. под влия­нием «мощного притока египетской (александрийской) продукции» по­являются местные подражания 2θ. Рассматривая боспоро-египетские связи па фоне политических событий в Восточном Средиземноморье III в. до н. э.т автор приходит к следующим выводам о причинах появления на Боспоре перстней-печатей. Первые Птолемеи, стремившиеся к господству в Эгей­ском море, пытались заручиться если не поддержкой, то нейтралитетом «могущественного Боспорского царства» [2584]. В целях утверждения на внеш­ней арене они прибегали к различным политико-дипломатическим мерам, в частности к политической пропаганде, которая выражалась в разнообраз­ных формах: обмене посольствами, строительстве храмов и общественных зданий на чужой территории (Афины, Галикарнасе, Самофракия, Визан­тий, Гераклея Понтийская и др.)[2585], богатых дарах (Мети. XXV. 1), гранди­озных празднествах (Λlheπ. V. 197 —203; Theocr. XIV.58 sq.; XVII.95 sq) [2586]r распространении вне пределов империи царских эмблем и портретов на произведениях искусства и ремесла [2587]°, D том числе и на перстнях- печатях. Проникновение на Eocnop «птолемеевских» перстней как «средств пропаганды» Лагидов, заключает М. Ю. Трейстер, было обусловлено «тес­ными политическими контактами двух государств» [2588]. Таким образом, среди причин появления в Северном Причерноморье бронзовых перстней птоле­меевского типа исследователи называют торговые, религиозные и политиче­ские контакты, существовавшие между двумя отдаленными областями, эллинистического orbis terrarum. Наиболее развернутой является гипотеза М. 10. Грейстера, содержащая анализ исторического «контекста» пробле­мы. Однако не все ее положения выглядят достаточно убедительно.
Преж­де всего вызывает возражение взгляд на внешнюю политику первых Пто­лемеев как политику талассократии в Эгенде, и тем более доминирования во всем Восточном Средиземноморье. Как показал Э. Билль [2589], внешнепо­литическая стратегия Лагидов основывалась па традиционных для еги­петских правителей принципах «оборонительного империализхма». Суть этой политики сводилась прежде всего к захвату Кирепаики, Кипра и

971

972

Келесирии для создания там заслонов от возможного нападения соседей на собственно Египет (cp.: Theocr. XVlI.98—101; Diod. XVIII.36). Обо­ронительная стратегия толкала Птолемеев и па захват островов и мало- азийского побережья, установление контроля над частью Балканской Гре­ции (Theocr. XVlI.85—90; Plut. Arat. 24) в целях предупреждения возмож­ного повторения «восточпого похода» македонских царей. Вероятно, в превентивных целях Птолемей II заключил антимакедонский и антиселев- кидский союзы с городами и династами Северной лиги [2590]. Скорее всего этим же объясняется упорное стремление правителей Египта закрепиться на севере Эгеиды в IIl в. до п. э. (Polyb. V.34.7—8; OGIS. 54.5 —17) [2591][2592][2593]. Однако их позиции в Эгейском бассейне были непрочными: с середины III в. они ослабевают и к концу столетия окончательно подрываются 3δ. Возмож­ность широкой зкспапсии исключала и экономическая политика первых Птолемеев. C одной стороны, она основывалась на традиционной для фарао­новского Египта замкнутости зс, с другой — на нее влияли те конкретно­исторические условия, в которых складывался новый государственный аппарат (прежде всего обстановка военного соперничества между элли­нистическими монархиями). Для успешного проведения внешней политики Птолемеям были необходимы сильная армия, сырье и деньги. Доптоле- меевский Египет практически не располагал своим денежным металлом: для нужд автаркичпой системы, где экспорт превышал импорт, хватало «чужих» денег [2594].

К началу III в. до н. э. ситуация изменилась. C посте­пенным развитием товарно-денежных отношений в Средиземноморском регионе, выходом Египта в ряд ведущих держав, ростом расходов на со­держание армии Птолемеям требовалось все больше серебра и золота [2595]. Чтобы решить проблему, центральная власть обращалась к фискально­меркантилистским припципам управления экономикой [2596]. Военная ориен­тация финансовых затрат, усугубляемая расходами па содержание армии бюрократов, вела к экономической неустойчивости, отсутствию стабильных торговых связей, складыванию локальных изолированных торгово-эко­номических зон [2597]. Жизненную важность для нормального функционирова-

ния птолемеевской экономики кроме долины Нила и Дельты представляли Кипр и сиро-финпкнйское побережье, откуда C древнейших времен посту­пало в Египет стратегическое сырье [2598][2599][2600], а также южные области Малой Азии. Именно здесь на протяжении III в. до и. э. были сосредоточены главные внешнеполитические и экономические интересы египетских царей, форми­ровался своеобразный «Большой Египет» с унифицированной администра­тивной системой, многочисленными гарнизонами и военными колониями Птолемеев, единым монетным стандартом, закрытым для других областей, своей «внутренней» торговлей 12. Никакая другая зона Средиземноморья яе имела такого значения для внешнеэкономической политики первых Птолемеев *3, которой вряд ли было свойственно стремление к проникно­вению на отдаленные рынки и захвату дальних торговых путей [2601].

973

Исходя из вышесказанного, трудно согласиться и с утверждением М. Ю. Трейстера о том, что в IIl в. до н. э. между Птолемеевским Египтом и Боспором существовали тесные политические контакты [2602]. Во всяком случае, ни внешнеполитическая стратегия первых эллинистических пра­вителей Египта, ни их экономическая политика не способствовали установ­ленню прочных связей между Александрией и отдаленными государствами Северного Причерноморья. Аналогичным образом политические и торгово- экономические контакты северопонтпйских центров в эллинистическую эпоху [2603]в основном ограничивались бассейном своего «внутреннего моря». Разумеется, дальние торговые связи вовсе не исключались. Однако они были случайными и, как правило, имели опосредованный характер. Так, с конца III — начала II в. до н. э. меняется картина внешней торговли Египта. Наряду с сохранившими значение «левантийским» и красноморским направлениями упрочились контакты с Западным Средиземноморьем, возрос объем торговли с Эгеидой [2604], причем в последнем случае изменился характер торговых сношений. Если в первой половине III в. до н. э. Пто­лемеи, пользуясь военно-политическим присутствием в Эгеиде, могли поддерживать с пей прямые торговые контакты, то вспоследствии, утратив свое влияние, стали ориентироваться на торговое посредничество остро­вов [2605], в первую очередь Родоса [2606], а также Делоса [2607], которые до конца эллинистического периода оставались главными посредниками александ­рийской северной торговли. Одновременно эллинистический Родос, вместе с другими островами Эгейского моря (Кос, Хиос, Фасос, Книд) доминирует

974

в средиземноморской торговле Северного Причерноморья, сменив моно­полию здесь Милета и Афин [2608][2609][2610][2611][2612][2613][2614][2615][2616][2617][2618][2619][2620]. Скорее всего именно Эгейские острова — центры транзитной торговли в эллинистическую эпоху — являлись «точ­ками соприкосновения» сфер внешнеторговой активности Птолемеевского Египта и Северного Причерноморья. Благодаря посредничеству островов между Меотидой и Александрией, возможно, был проложен морской путь δ2, по которому, например, херсонесское вино попадало на берега Нила δ3, а египетские изделия — на понтийские берега δ4. Не исключено, что по этому пути на Боспор, в Ольвию и Xepconec наряду с птолемеевскими монетами 55попадали и бронзовые перстни, изготовленные в александрий­ских мастерских. Впрочем, как уже сказано выше, импорт единичных находок (было бы неверно объяснить лишь торговыми контактами, тем более что они вряд ли преобладали в «иерархии» контактов и связей эл­линистического мира, для которого война являлась обычным состоянием, а восиотый Плавтом miles gioriosus был одним из главных персонажей его истории.

Приняв к сведению последнее замечание, рассмотрим вопрос о при­чинах распространения в Северном Причерноморье птолемеевских перст­ней сквозь призму контактов, порожденных военной историей эллинизма. Некоторые исследователи высказывают предположение, что массивные металлические и стеклянные перстни с изображениями на щитках элли­нистических царей и цариц, царских символов, богов и героев были осо­бенно популярны среди наемников δβ. В каталоге эллинистических гемм и перстней Ашмолеанского музея (Оксфорд) насчитывается, по мнению его издателей, около 10 перстней, связанных с лицами военного сосло­вия δ7. Говоря об аналогичных находках, М.-Л. Волленьейдер не исключа­ет возможности того, что происходящие из Северного Причерноморья брон­зовые перстни с портретами птолемеевских правителей 68принадлежали наемникам, которые находились на службе у Лагидов δ9. В историогра­фии вопрос об участии боспорских наемников в армии Птолемеев уже под­нимался “°, по остался нерешенным из-за крайней скудости источников β,.

В связи с этим небезынтересно еще раз обратиться к известному папирусу из «архива Зенона» P. Lond. 7, 1973, в котором сообщается о послах Пе- рисада Il в Египте. Документ в основном рассматривался в контексте про­блемы бослоро-египетской конкуренции в хлебной торговле [2621], хотя в нем нет каких-либо указаний па этот счет, как, впрочем, вряд ли существова­ла и сама конкуренция [2622][2623][2624]. Сведения папируса интересны в других отно­шениях. Приведем его текст: «Аиоллопий приветствует Зенона. Как только прочитаешь письмо, пошли в Птолемаиду экипажи и другие транспорт­ные средства, а также вьючных мулов для послов от Перисада и аргосских феоров, которых царь 61направил для осмотра (достопримечательностей) Арсипоитского нома e5. Позаботься, чтобы с транспортом не было задерж­ки, потому что когда я писал тебе это письмо, oππ*y>κe отплыли. Прощай. Год 32, Паяемое 26, Mecop 1». На обратной стороне приписка Зенона: «Год 32, Mecop 2, в десятом часу: Аполлоний о транспорте для послов из Аргоса и от Перисада». Письмо диойкета Аполлония своему помощнику да­тируется 21 сентября 254 г. до н. :>. В нем упоминается о путешествии в Фаюм послов боспорского царя Перисада II. Примечательно, что в пись­ме его не называют царем [2625]. Мало вероятно, чтобы подданные Птолемея Филадельфа посмели допустить подобное пренебрежение к «могуществен­ному союзнику» своего господина. В то же время содержание письма сви­детельствует, что послам хотели угодить, сделать для uux путешествие приятным. Сопоставление дат отправки и получения позволяет предполо­жить, что Аполлоний сам сопровождал путешествующих до какого-то мес­та, сделанная же Зеноном приписка о точном времени получения депеши намекает на ее срочность. К вопросу о цели посольства и поездки в Арси- Hoiltckuu пом добавляется вопрос о причинах подобного поведения Апол­лония и Зенона.

975

На наш взгляд, для понимания содержания письма важен не «внеш­ний» (боспоро-египетские торговые отношения), а «внутренний» (колони­зация Фаюмского оазиса) фон описываемых событий. Первая половина III в. до п. а. — время активной колонизации Арсипоитского нома. Пто­лемеи были заинтересованы, во-первых, в освоении дополнительных зе­мель, которые бы подлежали фискальному обложению, во-вторых,— из-за нехватки денег — в компенсации наемникам денежного жалования нату­ральным, в виде дохода с отведенных для них участков, в-третьих, в соз-

QJ

данин постоянного войска через закрепление за наемниками клеров. Наб­людается приток в Фаюм нс только местного населения (P. Lond. 7, 1936, 1954), но и чужеземных колонистов, среди которых было много военных поселенцев и наемников. Об этом, в частности, свидетельствуют Зенонопы папирусы β7, поскольку администрация поместий Аполлония (Зенон, Мис, Артемидор, их агенты) находилась в тесных контактах с клерухамп °0. Среди военных колонистов преобладали греко-македонские наемники [2626][2627][2628]. Несколько раз в папирусах архива упоминаются фракийские клерухи [2629], В колонизации Фаюма и Фиваиды в IIl — II вв. до н. э. участвовали так­же выходцы из других прппонтийскпх областей: Вифипии, Пафлагонии, Понта 7L Синопы (1‘. Λmh. II. 42, 55), Гераклеи 7'-, Одесса (SB. 1.3782) и Eocnopa Киммерийского (SB. I11.683t, 6, 9) ,3. Надо полагать, Птоле­меи охотно вербовали на службу фракийских, галатских, скифских и крит­ских наемников, слывших искусными воинами [2630][2631][2632][2633]. В свою очередь, про­слышав о богатствах птолемеевского двора [2634][2635]п выгодах службы у JIa- гидов 7b, наемники прибывали в Александрию и в гарнизоны птолемеев­ских провинций из ,многих областей эллинистического-мира и его варвар­ской периферии, в том числе из Причерноморья. Вербовка наемников в IIl—11 вв. до н. э. осуществлялась по-разпому. Дж. Гриффит и М. Ло- ней выделяют следующие ее способы: набор по предварительному дип­ломатическому соглашению между стороной-нанимателем и стороной, располагающей людскими ресурсами, посылка ксепологов на рынки наем­ников, услуги ксепагов с их отрядами профессиональных воинов, инди-

видуальиый пли случайный найм [2636]. Кроме того, был распространен ин­ститут CMMMaxnn — оказание военной помощи, включая отряды наемни­ков, вооружение, корабли, деньги, согласно союзническому договору [2637]. IIo мнению исследователей, в эллинистическую эпоху преобладало рек­рутирование наемников посредством дипломатических каналов, связей, соглашений '[2638]. В качестве подобных соглашений известны: договор Родо­са с FnepamiTHOii 220—200 гг. до и. э. (lnscr. Cret. III. Hierapytna. ЗА. 39—45; 82—84), по которому родосским вербовщикам предоставлялось мо­нопольное право набора наемников в Глерапитне, аналогичные соглаше­ния Антигона Досона с Гиерапитпой (Inscr. Cret. III. IIierapytna 1>η ЭлевтерпоЙ (Inscr. Cret. II. Blentberna. 20), Аттала I с Ангарой (Inscr. Cret. II. Aptara. 4С. 12—13). Для заключения договора снаряжались по­сольства [2639], с которыми доставлялись корабли, вооружение, деньги [2640], и, возможно, отряды наемников [2641].

911

Учитывая все эти обстоятельства, можно предположить, что в сере­дине IIl в. до п. э. между Боспором и Египтом состоялся обмен посольст­вами [2642]в связи с вербовкой боспорских наемников (скифов?) [2643]в армию- Птолемея II. Имеющиеся в нашем распоряжении источники по крайней мере позволяют говорить об участии боспорцев в колонизации Арсппоит- ского пома. Царь не случайно направил туда послов Перисада, вероятно,, желая показать им «образцовое» филадельфийское хозяйство Аполло­ния [2644]и соседние военные наделы В связи с этим становятся понятными причины озабоченности диойкста и его управляющего, оказавшихся при­частными к путешествию заморских гостей [2645][2646][2647].

Таким образом, содержащиеся в папирусе P. Lond. 7, 1973 факты пред­ставляется возможным использовать для подтверждения гипотезы об учас­тии боспорских наемников в птолемеевской армии. Анализ этих фактов в контексте характерных для рассматриваемой эпохи процессов позволяет говорить о существовании в середине HI в. до п. э. дипломатических свя-

978

:зей между Египтом и Боспором по поводу рекрутирования наемников. Приняв к сведению данные выводы, было бы логично именно с наемника­ми (как, впрочем, н с их вербовщиками, теми же наемниками, участвую­щими в посольских миссиях *7) связывать появление на Боспоре бронзо­вых перстней «птолемеевского» типа. Что касается остальных областей Се­верного Причерноморья, то здесь птолемеевские перстни встречаются го­раздо реже. Однако и в Ольвии, и в Херсонесе засвидетельствованы на­ходки так называемых «ваз Гадра» rh, распространение которых связы­вают с послами и наемниками эллинистической эпохи [2648]. Вазы этого типа в большом количестве найдены на Крите [2649], крупнейшем «рынке наемни­ков» эллинистического Средиземноморья [2650][2651], и в александрийских некро­полях Гадра и Шатби θ2, где часто встречаются погребения послов и на­емников, проживающих в «солдатской столице» эллинистического ми­ра [2652]. В пользу предположения о том, что появление в Херсонесе ваз Гад­ра следует связывать с наемниками, свидетельствует н археологический ^контекст» их находок. Так, некоторые херсонесские сосуды типа Гадра происходят из нерядовых погребений [2653]L Кроме того, большая их часть -обнаружена в иекрополе у Песочной бухты, где был также найден перс- тень с портретом Птолемея II (ХИАЗ. Ипв. № 116/36590), вероятно, пер­воначально принадлежавший одному из птолемеевских наемников [2654]. В письменных источниках, к сожалению, не содержится каких-либо све­дений о политико-дипломатических контактах Ольвии и Херсонеса с эл­линистическим Египтом, что не может не затруднять выявление путей проникновения сюда рассматриваемых находок: перстней птолемеевского типа и керамики Гадра. Учитывая связь этих вещей с наемниками и, сле­довательно, не отвергая гипотезу, что херсонеситы и ольвиополиты мог-

Рис. 2. .5—P — вазы Гадра

979

ли, подобно боспорским пасмппкам, служить у первых Птолемеев [2655][2656], и до­пуская возможность попадания с профессиональными воинами такого рода изделий в Ольвию и Херсонес, нельзя по принимать в расчет и другие «пу­ти», связанные, например, с теми же наемниками — выходцами из дру­гих мест 07, купцами, мореплавателями, послами, феорами, вызванные проникновением египетских эллинистических культов, различными кон­тактами с соседними областями и т. д.

К числу характерных особенностей эллинистической эпохи следует отнести возросшую после похода Александра мобильность населения Вос­точного Средиземноморья, проявившуюся в грандиозной греко-македоп- ской колонизации, появления еврейской диаспоры и др. «Героями» той эпохи стали колонисты, наемники, мореплаватели, странствующие интел­лигенты, рядовые обыватели, уехавшие на чужбину в надежде разбога­теть, эти Iioniiiies Oecononiici, по меткому определению М. И. Ростовце­ва [2657]. О степени мобильности эллинистического общества III в. свиде­тельствует, в частности, просопография «архива Зенона»: его хозяину,

980

карийскому греку, проживавшему в Египте, удалось вовлечь в круг своих интересов и дел представителей свыше 20 этносов ". Вызванные объектив­ными обстоятельствами социально-экономического и политического раз­вития доэллкинетических Греции и Востока, эти демографические процес- ■сы в свою очередь вели к расширению разного рода контактов и связей, в которые оказались вовлеченными как центральные, так и окраинные области эллинистической ойкумены. Периплы и географии античных ав­торов, проксеническис декреты и эпитафии, монетные клады и амфорные клейма — эти и множество других источников позволяют говорить об эл­линистическом мире как одной огромной «контактной зоне».

В ряду таких источников находятся и археологические памятники «египетского» TMiia из Северного Причерноморья: керамика, изделия из стекла и фаянса, произведения скульптуры, монеты и перстни 10°. Иссле­дование путей проиикповепия в регион только лишь одной группы этих памятников — бронзовых перстней птолемеевского типа — показывает тем по менее, насколько сложна проблема контактов Египта и Северного Причерноморья η эллинистическую эпоху. Сложность эта, обусловлен­ная характером источников, придает в некоторой степени гипотетический характер сделанным здесь выводам. Не отрицая возможности существо­вания множества различных причин распространения в Северном При­черноморье в IIl — II вв. до п. э. птолемеевских перстней, включая тор­говые, религиозные, политические, дипломатические, военные и прочие контакты и влияния (данные определения, разумеется, только в прибли­зительной форме отражают сложный, случайный, спонтанный, как пра­вило, опосредованный характер реальных отношений, которые порожда­ли эти контакты и влияния), все же следует особо сказать о связи этих находок с птолемеевскими наемниками — выходцами из северопричерио- морских центров. В пользу данного предположения говорит ряд обстоя­тельств. Прежде всего нельзя забывать, какую роль играли войны в эл­линистическую эпоху, каково было их воздействие на экономику, поли­тику, культуру, общество эпохи [2658][2659][2660]. Бесконечная борьба эллинистических монархов за власть и богатства, столь подробно описываемая Полибием [2661], порождала повышенный спрос на наемников. Так, Птолемеи, располагав­шие n III в. до я. э. огромной армией, сетью военных колоний, поселений, постоев и гарнизонов в Египте и за его пределами (вплоть до Пропонти­ды), были вынуждены снаряжать военные посольства, посылать своих вербовщиков повсюду, где имелся «стратегический товар» ,°3. Не исключе­но, что в орбиту маршрутов птолемеевских рекрутов попало и Северное Причерноморье, когда Лагиды пытались контролировать Эгенду п проли­вы. Во всяком случае, сведения письменных источников (сообщения ан­тичных авторов о связях Птолемеев с Понтийским регионом, упоминание о боспорских наемниках в Фаюме, письмо дпойкета Аполлония о путе­шествии послов Перисада JI по Нилу) представляется возможным ин­терпретировать в контексте данных мероприятий и событий. Именно

с наемниками, военными посланниками, «кондотьерами» и ксенологами следует в первую очередь связывать проникновение в Северный Понг в Ш в. до и. э. птолемеевских перстней хотя бы потому, что эти люди со­ставляли самую мобильную прослойку эллинистического общества 1°4. В пользу рассматриваемой гипотезы свидетельствуют и некоторые архео­логические факты, например находки в Ольвии и Херсонесе погребаль­ных урн Гадра, на Боспоре — щитов «галатского» типа 103. Наконец, хро­нологически связанный с птолемеевскими наемниками археологический материал вписывается в канву тех исторических явлений, на фоне кото­рых могло происходить его распространение. Ilo мнению специалистов^ с конца IlI в. до н. э. возрастает число местных изделий, подражающих александрийским образцам птолемеевских перстней, поступление кото­рых в Северное Причерноморье к этому времени прекращается l0°. Пос­леднее обстоятельство, по-видимому, было обусловлено ослаблением с конца III в. до н. э. военно-политического влияния Птолемеевского Егип­та в Восточном Средиземноморье, что вело к сокращению притока в ар­мию Лагидов наемников с севера, возрастанию в ней роли египетских и восточных элементов [2662][2663][2664][2665][2666]. Во II в. до н. э. Птолемеи замыкаются на внут­ренних проблемах государства, вступившего в полосу длительного со­циально-экономического и политического кризиса 1°8, и военные и дип­ломатические контакты египетских правителей с отдаленными областями эллинистического мира окончательно прекращаются.

981

982

<< | >>
Источник: ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ ИЗ ЖУРНАЛА. ВЕСТНИК ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ - 1937-1997. 1997

Еще по теме ПТОЛЕМЕЕВСКИЙ ЕГИПЕТ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ в III в. до н. э. (К вопросу о контактах):

  1. ГЛАВА 11 СЕВЕРНОЕ ПОПРУТЬЕ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В III ТЫС. ДО Н. Э. ИНДОИРАНЦЫ В ПОДУНАВЬЕ, ПРИКАРПАТЬЕ, ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРЕВНЕЯМНОЙ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ ОБЩНОСТИ (ДЯ КИО)
  2. ГЛАВА 13 СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ III ТЫС. ДО н. э. ПРОБЛЕМА ХЕТТОВ. МЕГАЛИТИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ - УСАТОВСКАЯ, КЕМИ-ОБИНСКАЯ И НОВОСВОБОДНЕНСКАЯ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ ДОЛЬМЕНОВ НОВОСВОБОДНОЙ
  3. К ВОПРОСУ ОБ ИЗОБРАЖЕНИЯХ ВАРВАРОВ НА ПРЕДМЕТАХ ТОРЕВТИКИ ИЗ КУРГАНОВ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ
  4. Птолемеевский Египет*
  5. ГЛАВА 12 СЕВЕРНОЕ И ВОСТОЧНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В III ТЫС. ДО Н. Э. ИНДОАРИИ В АЗОВО-ЧЕРНОМОРСКИХ СТЕПЯХ. ВЫДЕЛЕНИЕ КУБАНО-ДНЕПРОВСКОЙ КУЛЬТУРЫ. АРЕАЛЬНЫЕ СВЯЗИ КДК C ДЯ КИО И ДОЛЬМЕНАМИ НОВОСВОБОДНОЙ
  6. Северное Причерноморье
  7. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В Ш-П ВВ. ДО Н. Э.
  8. Северное Причерноморье
  9. § 1. Греки и скифы в северном Причерноморье.
  10. ПОЛИТИКА АВГУСТА В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
  11. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В КОНЦЕ РЕСПУБЛИКИ И В ЭПОХУ ИМПЕРИИ
  12. ГОРОДА СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И МИТРИДАТ ЕВПАТОР
  13. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В СФЕРЕ РИМСКОГО ВЛИЯНИЯ
  14. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ АНТИЧНЫХ ПАМЯТНИКОВ В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
  15. № 151. УПОМИНАНИЯ О СЕВЕРНОМ И ВОСТОЧНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В „ОДИССЕЕ"
  16. Греческие государства Северного Причерноморья
  17. Римские гарнизоны в Северном Причерноморье