<<
>>

Глава 7 РОЖДЕНИЕ ПОЛИСА

Античные общества всецело принадлежали железному веку.

Железо, постепенно вытеснявшее бронзу, на Востоке стало из­вестно уже во второй половине Il тысячелетия до н. э., по мень­шей мере на четыреста лет раньше, чем в Средиземноморье.

Греки считали его пришельцем из земель, населенных сказоч­ным народом рудознатцев и кузнецов халибов, ибо хеттские цари, обладавшие монополией на изготовление и продажу же­леза, хранили все, связанное с ним, втайне.

Победа железного века. На Балканах, на Апеннинском полу­острове, на таких покрытых лесами островах, как Сардиния и Корси­ка, применение железного топора и сохи с железным лемехом означа­ло подлинную революцию в сельском хозяйстве. Только железные орудия позволили возделать тяжелую вулканическую почву, отличав­шуюся редким плодородием, расширить границы земледелия и резко увеличить урожайность, внедрить новые для средиземноморского региона сельскохозяйственные культуры — виноград и оливки. При­менение железа позволило обитателям Эгейского района преодолеть упадок, вызванный катастрофой XIII-XII вв. до н. э., и в кратчайшие сроки с наименьшими затратами сил добиться расцвета экономики и

Kypoc. Ок. 600 г. до н. э.

культуры. Уже в X в. железо стало господ­ствующим материалом при изготовлении оружия и орудий труда. Оно буквально преображало облик круга земель. Посте­пенно сводились леса и рощи, бывшие в воображении людей каменного и бронзо­вого века прибежищами духов деревьев и ручьев (дриад, нимф, камен, фавнов) и владениями «лесных царей» (сильвиев), живших в дворцах из дерева или хижинах из тростника. В начале железного века оби­талища лесных духов и богов стали воспри­ниматься как поставщики древесины. Луч­шие ее сорта шли на строительство домов и кораблей, остальное пускалось на ото­пление, пережигалось на уголь, без кото­рого немыслима металлургия, использова­лось для выгонки смолы.

Начало железного века на Балканском и Апеннинском полуостровах и островах Средиземного моря совпало с зарождени­ем античной цивилизации, а на более от­даленные территории его распространили финикийцы, греки и этруски.

Железный век, в нашем представлении некая абстракция, вставал перед людьми, в него вступавшими, в ярких и пугающих об­разах. Это и остров Эфалия («Дымная») в Тирренском море, над которым по ночам стояло зарево, видное издалека мореходам (здесь добывался и выплавлялся неведо­мый ранее металл); это и кузнец, чаще все­го хромой, подчинявший себе стихию огня и связанный со зловещими богами подзем­ного мира, во владении которых находятся залежи металлов. Наше слово «коварный» произошло от славянского «ков» — «дурное наме­рение», «обман». От той же основы произошло и слово «ковать». Свя­занный народной фантазией с подземным огнем кузнец вступил в мир богов как Гефест (этрусский бог Сефланс, римский Вулкан).

Люди лесов сопротивлялись наступлению железа как могли. Ду­ховной формой сопротивления был религиозный запрет на употребле­ние железа в строительстве мостов, на использование его в обрядах. Жертвы богам, в том числе самые угодные им — человеческие, прино­

сились с помощью кремневых и медных орудий. Но силы и возможно­сти старых материалов были исчерпаны. Железо побеждало сначала на поле боя, когда закованные в него отряды сталкивались с людьми ле­сов, вооруженными дубинами и пращами и защищенными деревянны­ми щитами, обитыми шкурами животных, и льняными панцирями.

Железо стало пользоваться славой металла, жаждущего крови и пре­вращающегося во взаимодействии с ней в ржавчину, в достояние страш­ных богов войны — их храмы украшались железным оружием, в дрожа­нии и дребезжании которого чудился призыв к войне; с железом связы­вали и те перемены к худшему, которые возникли в отношениях между людьми: сметающее все на своем пути стремление к наживе, непочтение к старшим, себялюбие и жестокость. Но объективно железо совершило настоящий переворот в сельском хозяйстве, ремесле, торговле, сухопут­ном и морском транспорте, строительстве и военном деле.

C началом железного века в круге земель начинается обособление ремесла от земледелия — сначала в сфере добычи и обработки метал­лов, затем в строительном и гончарном ремеслах. Ткачество же долгое время остается домашним ремеслом и занятием женщин, которым по­кровительствовала богиня-искусница Афина (этрусская Менрва, рим­ская Минерва). В Риме, как гласила легенда, уже в VII в. существова­ли профессиональные объединения ремесленников — коллегии. Сре­ди них не было главной — кузнецов по железу: производство железа на полуострове являлось монополией этрусков, как во II тысячелетии в Малой Азии — хеттских царей.

Развивалась в начале железного века на Западе и техника обработ­ки железа. Первоначально железо получали сыродутным методом: руда доводилась до температуры 900—1350°, а образующуюся при этом на дне печи металлическую крицу подвергали проковке для удаления шлака. В IX-VII вв. был открыт способ добычи углеродистого желе­за, подвергавшегося закалке при погружении в воду. Возникла сталь, основными разновидностями которой были сталь халибов, синопс­кая, лидийская и лаконская.

Научились также паять железо. Лидийский царь Алиат (VIII в.) посвятил Аполлону Дельфийскому железную подставку, отдельные части которой были спаяны умельцем с острова Хиоса. Со временем стали известны и магнетические свойства некоторых руд. Само сло­во «магнит» произошло от названия малоазийского города Магне­зии, близ которого находилось месторождение руды, которая притя­гивала железные предметы. О чудесах магнетизма в древности много писали, но технически использовать это явление в античные време­на не умели.

VIII-VI вв. — столетия интенсивного распространения железа, определившего техническую основу всего уклада жизни в античном

обществе. В этот же период развились те социально-экономические и политические основы, которые отличали средиземноморское обще­ство и его культуру как от восточных обществ, так и от окружающих его догражданских и догородских общин. Железные доспехи из-за своей дешевизны становятся доступны рядовым гражданам, и арис­тократия — герои медного века — лишается былых преимуществ в во­енной сфере, равно как и в экономической, поскольку железные ору­дия позволили получать урожай и на худших землях.

Рабство. Введение в жизненный оборот железа и связанные с этим изменения в хозяйстве позволили использовать в неведомых ра­нее масштабах и формах труд рабов. Возникает рабство нового типа, которое принято называть, в отличие от прежних, патриархальных форм зависимости, античным рабством. Из железа ковали не только меч и лемех плуга, но и ошейник для раба.

О прежних формах социальной зависимости можно судить по по­ложению групп местного населения, подчиненных не отдельным ли­цам, а всей общине завоевателей. У спартанцев это илоты, у фесса­лийцев и этрусков — пенесты, у критян — клароты. Фессалийских пе- нестов нельзя было ни вывозить с их первоначальных мест поселе­ния, ни убивать: они были пожизненно прикреплены к завоеванной фессалийцами земле и платили завоевателям оброк. Спартанцы, со­ставлявшие незначительное меньшинство населения Лакедемона, ежегодно объявляли илотам войну, чтобы узаконенным убийством уменьшать их численность.

Рабы античного типа могли принадлежать государству, но они не сидели на земле, подобно илотам или пенестам, и, как правило, не имели семей и не вели своего хозяйства. Основной же массой рабов владели частные лица, а главным способом их приобретения была по­купка. Считалось, что первыми стали приобретать и использовать ра­бов обитатели острова Хиоса. Это было уже после того, как спартан­цы и фессалийцы обратили в рабство население завоеванных ими ча­стей Греции.

В VIII-VI вв. число рабов у греков, этрусков, римлян было срав­нительно невелико. Только в V-IV вв. рабы в таких развитых государ­ствах, как Афины, Коринф, Популония, Сиракузы, составляют зна­чительную часть населения и широко используются в ремесле и стро­ительстве. Тогда же проблема рабства становится предметом теорети­ческого осмысления.

Торговля. В начале железного века в жизни обитателей круга зе­мель вновь значительную роль обрела торговля. Кончилась длившая­ся несколько столетий изоляция обитателей Балканского полуостро-

HO

ва от территорий, богатых металлами и другим сырьем.

Забытые тор­говые маршруты критян и микенцев грекам пришлось открывать за­ново, соперничая как с финикийцами, так и с этрусками.

Жажда обогащения заставляла финикийцев не только осваивать северное побережье Ливии и острова Центрального и Западного Сре­диземноморья, но и проникать в океан. На океанском побережье Ли­вии они вели с чернокожим населением «немую» торговлю — выгру­жая со своих кораблей товары, торговцы удалялись, ожидая, пока чер­нокожие не сделают то же самое, и если предложенное их устраивало, они его забирали. Торговля в отдаленных странах вырабатывала такие черты характера, как отвага, предприимчивость, любознательность, но также хитрость и коварство.

Отсутствие постоянно действовавшего разветвленного рынка от­крывало возможности получения баснословных торговых прибылей в землях, богатых серебром, золотом и янтарем, и испытывающих по­требность в вине и оливковом масле. Поэтому особое внимание уде­ляется развитию этих сельскохозяйственных культур и ремесел, обес­печивавших производство керамической тары для перевозки вина, масел, зерна. Торговля компенсирует скудость земель на каменистых островах и мысах Эгеиды. В начале V в. самым богатым человеком круга земель считался выходец с острова Эгина Сострат, чьи корабли помогли освоить рынки дальнего Запада. Черепки с его сокращен­ным именем (Coc) находят на всем побережье Испании, а недавно в этрусском порту обнаружен каменный якорь эгинца Сострата с по­священием Аполлону.

Монета. Потребности растущего производства и развивающейся торговли в начале железного века обусловили введение и распростра­нение монеты. Первые в мире монеты начали чеканиться в VII в. ли­дийскими царями, сказочное богатство которых вошло в поговорку. C заимствованием монетной техники данниками лидийских царей ионийскими греками появилось единое платежное средство — моне­та, качество металла которой и вес были удостоверены государством.

Первые монеты имели форму фасолины. На их оборотной сторо­не виден квадрат — след от металлического стержня наковальни, на который накладывался металл при чеканке.

На лицевой стороне изоб­ражалась эмблема, характерная для государства, осуществлявшего че­канку: лев — для Милета, пчела — для Эфеса, крылатый конь Пегас — для Коринфа, черепаха — для острова Эгина. Имеются сведения, что впервые у греков монета стала чеканиться на Эгине.

В Малой Азии монеты чеканили из электра — сплава золота и се­ребра, на Эгине — из серебра. В соответствии с весом драгоценного металла имелись монеты крупного номинала — статеры, а также их

доли (1/2 статера, 1/3 статера — вплоть до 1/24 статера). В обращении продол­жали находиться медные (в некоторых местах и железные) прутья — оболы. Определенное их число, которое могло быть схвачено в горсть, так и называ­лось — драхма («горсть»). Было уста­новлено соотношение между монетами и этими прутьями, использовавшимися в мелкой торговле. Древней­шие монеты соответствовали двум или четырем драхмам. В первые века существования монеты можно было на одну серебряную драхму приобрести шестьсот овец.

Монета создавала возможность накопления богатств в одних ру­ках. Товарное производство, развивавшееся со скрипом, с ее помо­щью как бы становилось на колеса.

Полис. Изменения в экономике нанесли удар по общинно-родо­вой организации общества, носительницей традиций которого была родовая знать. Для рядовых общинников, занявшихся ремеслом и торговлей, открылась возможность обогащения и приобретения зе­мельных участков в частное владение.

В то же время сохранялась коллективная собственность на землю, принадлежавшую полису и отдельным его подразделениям (филам, фратриям, демам). Но это не означало наличия государственного сек­тора в хозяйстве. Существовал лишь общинно-частный сектор, в ко­тором все более возраставшую роль приобретали частные хозяйства. Общинный же характер собственности проявлялся в том, что лишь граждане пользовались правом получения участка земли в пределах полисной территории. Тот, кто не был по происхождению граждани­ном, считался чужестранцем и не мог приобрести в собственность не только землю для обработки, но и дом для жилья, даже если и он, и его отцы, деды, прадеды прожили здесь всю жизнь. Кем бы ни был гражданин полиса — торговцем, ремесленником, ростовщиком, для полиса он оставался потенциальным землевладельцем. Как гражда­нин, он обладал правом участия в работе общинных институтов — на­родного собрания, а с демократизацией полиса — также совета, суда, а также правом быть выбранным в руководящие органы полиса.

C принадлежностью к полису была связана и военная служба, бывшая не только обязанностью, но и почетным правом, доступным, как и право на землю, только гражданину.

Древние полисы обладали обозримой территорией, и там не сло­жилось системы представительства. Гражданин полиса, независимо от того, жил он в городе или в его сельской округе, непосредственно

участвовал в общественной жизни. Полис для граждан был всем. Он обеспечивал им независимое существование и определенный уровень жизни, охрану их личности и свободы. Поэтому изгнание, сопровож­давшееся лишением гражданских прав, было наказанием, равносиль­ным гражданской смерти. Городские стены, принимавшие в случае опасности всех граждан, были стенами жизни.

Граждане составляли меньшую часть населения полиса, и осуще­ствление ими их прав основывалось на бесправии и эксплуатации не­гражданского свободного населения и рабов. Таким образом, несмот­ря на прочность полиса как общественной ячейки, в нем изначально были заложены противоречия, создававшие постоянную социальную напряженность.

Политическая жизнь практически всех средиземноморских наро­дов складывалась в напряженном противостоянии незнатной части населения (демоса) и земельной аристократии, отстаивавшей свое ис­ключительное право распоряжаться общественной землей и управ­лять общиной в качестве потомков и наследников богов, к которым аристократические роды обычно возводили свое происхождение. За­коны, которые постепенно принимались в острой борьбе в разных полисах круга земель, несколько ограничивали полномочия знати и защищали интересы торгово-ремесленной прослойки и земледельцев. Однако, пользуясь своим богатством и противоречиями внутри само­го гражданского коллектива, аристократия, как правило, сводила на нет действия законов или вовсе добивалась их отмены.

В условиях такого противостояния становилось неизбежным ис­пользование новыми общественными слоями силы для ограничения экономического могущества аристократии и связанного с этим могу­ществом политического влияния.

Ранняя тирания. На волне недовольства знатью и стремления к справедливому распределению общинной собственности выделяются народные вожди, чаще всего выходцы из той же аристократии. При поддержке демоса они захватывают власть с помощью наемных отря­дов. Греки рассматривали их как царей, но только не унаследовавших, а узурпировавших власть, и употребляли по отношению к ним термин лидийского происхождения тиран (властелин), первоначально не но­сивший одиозной окраски. «Становились они тиранами потому, что пользовались доверием народа, а средство приобрести это доверие заключалось в том, чтобы объявить себя ненавистниками богатых», — писал Аристотель. Заигрывая с демосом, тираны подчеркивали свой скромный образ жизни, принимали законы против роскоши, поддер­живали простой народ во время судебных процессов, да и сами выд­вигали обвинения против знатных, конфисковывали их имущество,

раздавая его беднякам. «Тиран в глазах своих подданных должен быть не тираном, а домоправителем и царем, не узурпатором, но опеку­ном; тиран должен вести скромный образ жизни, не позволять себе излишеств» — так характеризовал раннюю тиранию Аристотель, жив­ший в IV в. до н. э., когда в это слово стали вкладывать смысл, близ­кий современному его восприятию.

Тираны этого переходного периода зачастую до конца своих дней сохраняли облик справедливых защитников народа и законов, а порой превращались в деспотов и попирали законы. Но в любом случае объек­тивно их правление способствовало значительному ослаблению арис­тократии и сделало возможным последующий переход управления в руки демоса. Как режим личной власти, сломившей господство арис­тократии, раннегреческая тирания была неизбежным этапом на пути к демократизации общества. Неслучайно демократические республики ус­тановились именно в тех полисах, которые прошли через тиранию.

В тех из греческих городов, где в силу недостаточного развития ремесел и торговли внутри демоса не появилось экономически силь­ной прослойки, земельная аристократия сохранила свои позиции и в силу этого сложились аристократические, а не демократические рес­публики. Аристократический строй установился с переходом к рес­публикам и в этрусских полисах, где в силу религиозных традиций необычайно сильна была военно-жреческая знать (лукумоны). Также и в Риме свержением царской власти воспользовались аристократи­ческие круги, установившие свое правление в форме патрицианской республики. Впоследствии из среды патрициев время от времени вы­делялись политики, добивавшиеся передела земель и кассации дол­гов, действуя как греческие тираны, но ни одному из них не удавалось захватить власть.

<< | >>
Источник: Немировский, А. И.. История древнего мира: Античность: учеб, для студ. высш, учебн. заведений. / А. И. Немировский. — 2-е изд. перераб. и доп. — M.: Русь-Олимп,2007. — 927, [1] с.. 2007

Еще по теме Глава 7 РОЖДЕНИЕ ПОЛИСА:

  1. Часть 1 РОЖДЕНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ПОЛИСА
  2. Глава 8 ПОЛИСЫ КРУГА ЗЕМЕЛЬ (Vlll-Vl BB. ДО Н. Э.)
  3. Глава 21 ПОЛИСЫ И МАЛЫЕ ЦАРСТВА ПРИЧЕРНОМОРЬЯ В ЭЛЛИНИСТИЧЕСКУЮ ЭПОХУ
  4. Глава 15 ДУХОВНАЯ И МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ПОЛИСОВ В V В. ДО Н.Э.
  5. Глава 16 КРИЗИС ГРЕЧЕСКОГО ПОЛИСА И БЕСПЛОДНАЯ БОРЬБА ЗА ГЕГЕМОНИЮ (ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА IV В. ДО Н. Э.)
  6. Глава 11. Греция в VIII–VI вв. до н. э. Формирование рабовладельческих государств (полисов)
  7. Реформы Петра I: рождение империи
  8. Нартский сюжет О РОЖДЕНИИ ГЕРОЯ ИЗ КАМНЯ*
  9. Ипполитов Г.М.. История. Конспект лекций: В IV частях. Часть II. Рос­сия императорская в сообществе мировых цивилизаций: рождение, расцвет и первые шаги к закату (XVIII - XIX вв. Самара: ФГОБУ ВПО ПГУТИ, 2011- 178 с., 2011
  10. Греческий полис
  11. ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА, ИЛИ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ПОЛИСА
  12. ПОЛИС И ИМПЕРИЯ
  13. ПОЛИС И ГОРОД: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
  14. 1. КРИЗИС ПОЛИСА И ВОЗРОЖДЕНИЕ ТИРАНИИ
  15. 2. КРИЗИС ПОЛИСА
  16. Монархия и полис
  17. ГРЕЧЕСКИЙ ПОЛИС КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ И ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
  18. ФРАТРИЯ И РОД В СТРУКТУРЕ АФИНСКОГО ПОЛИСА В IV в. ДО н.э.
  19. 2. ПОЛИСЫ И ГРАЖДАНСКО-ХРАМОВЫЕ ОБЩИНЫ В ПЕРИОД ЭЛЛИНИЗМА
  20. § 2. Ранний греческий полис.