<<
>>

Смысл и значение понятия «природа»

Античная традиция послеаристотелевского времени при­писывает большинству сочинений греческих мыслителей VI-V вв. до н. э. одно и то же стандартное наименова­ние — «О природе» (Peri physeδs).

Не следует прини­мать это наименование за авторское заглавие — ученые той ранней эпохи еще не имели обыкновения как-либо озаглавливать свои сочинения; его следует скорее рас­сматривать как указание на их основную проблематику. В связи с этим представляется целесообразным по возмож­ности точнее уяснить смысл греческого понятия «приро­да», тем более, что этот смысл существенно отличается от того основного значения, которое слово «природа» приоб­рело в языках нового времени.

В нашу эпоху под природой подразумевается прежде всего окружающая человека естественная среда, в кото­рой он живет, но которая не является делом его рук. Причем в более узком смысле природа отождествляется C совокупностью особенностей почвы, климата, раститель­ного и животного мира и т. д., присущих данному геогра­фическому району (стране, климатической эоне, матери­ку) , а в более широком — под природой может понимать ся весь мир, вселенная в целом, воспринимаемая как органически связанное и в каком-то отношении даже оду­хотворенное единство. В другом значении, говоря не о природе вообще, а о природе какой-либо конкретной вещи, мы имеем в виду главную характеристику этой вещи, ее основное, чаще всего внутреннее, неявное свойство, или сущность.

В древнегреческом языке первое из этих значений (ко- ' торое мы теперь считаем основным) появляется сравни­тельно поздно и для VI—V вв. до н. э., когда писались сочинения «о природе», было еще совершенно нехарак­терно. Само греческое слово «природа» — «фюсис» (physis) — произошло от глагола phyδ, что значит

«рождаю», «произвожу», «создаю» (а в формах среднего залога — «возникаю», «происхожу»). Первоначально оно было эквивалентно русским существительным «рожде­ние», «происхождение», «возникновение».

Потом из него вычленились две группы значений: с одной стороны, внешний вид, рост, осанка, с другой же — внутренняя структура, состав (в более отвлеченном смысле — сущ­ность) данной вещи или рода, к которому она относится. Первичный смысл «фюсис» при этом полностью не исчеза­ет, а сохраняется «в снятом виде»: как внешний вид, так и внутренняя структура понимаются в качестве конечного итога (результата) процесса возникновения или разви­тия, аналогичного процессу возникновения или развития живого существа. И, наконец, последнее, самое интерес­ное для нас значение —* «фюсис» как внутренне прису­щая данному предмету (или роду предметов) сила или закономерность, которая обусловливает характер его раз­вития, определяя тем самым его внешний облик, струк­туру, а также его внутренние возможности и поведение (действия). Последнее значение особенно характерно для форм «по природе», «согласно с природой». В этом зна­чении природа начинает противопоставляться в качестве естественной закономерности человеческому (или боже­скому) установлению (антитеза «фюсис» — «номос», по­лучающая широкое распространение в литературе конца V в. до н. э.).

.В заключение приведем сжатое и лаконичное опреде­ление понятия природы, которое было дано позднее Ари­стотелем: «Природою в первом и основном смысле явля­ется сущность — именно сущность вещей, имеющих на­чало движения в самих себе, как таковых».

Появление такого сложного и многоаспектного поня­тия, некоторым образом отвечавшего синкретичному ха­рактеру ранней греческой науки, было весьма симптома­тичным фактом. Оно означало замену любых сверхъесте­ственных, божественных и вообще внеположных по отношению к данной вещи факторов естественными причинами, которые надо искать в самой вещи. Правда, эти причины еще не дифференцируются и не анализиру­ются, все они сводятся к одному общему нерасчлененпо- му понятию «природа». Но даже в таком виде новая по­становка вопроса о причинах всего происходящего явилась важным шагом в становлении рационального тео­ретического мышления.

37

Теперь мы можем дать более точное определение нау­ки «о природе». Это была наука о естественных причинах возникновения, развития и строения мира в целом и вхо­дящих в его состав отдельных вещей. Позднее Аристо­тель назовет эту науку (от слова «фюсис») физикой, а мыслителей, которые ею занимались, физиками или фи­зиологами. Вначале же она вообще не имела никакого наименования.

После этого вступления перейдем к рассмотрению воз­зрений наиболее выдающихся представителей науки «о природе».

Милетская школа 1

ним из наиболее влиятельных и уважаемых граждан. Время жизни Фалеса устанавливается по сообщениям о том, что он предсказал полное солнечное затмение, слу­чившееся в 585 г. до н. э. (об этом, в частности, писали Ксенофан и Геродот), хотя реальная возможность такого предсказания — даже при допущении знакомства Фалеса с вычислениями вавилонских астрологов — в настоящее время подвергается сомнению. Научных сочинений Фалес, по-видимому, после себя не оставил, и о содержании его учения уже в эпоху Аристотеля имелись лишь самые об­щие представления.

влиянием восточных космогонических мифов, с которыми он мог познакомиться во время своих поездок в Египет или Месопотамию. Сообщалось также, что Фалес развивал доктрину всеобщей одушевленности вещей (приписывая, в частности, душу магниту, притягивающему железо) и утверждал, что «все полно богов».

В древности Фалесу приписывалось много открытий в · области математики и астрономии, однако достоверность этих сведений неясна. Неоплатоник Прокл сообщает, со ссылкой на ученика Аристотеля Евдема, о якобы впервые доказанных Фалесом геометрических теоремах (о равен­стве углов при основании равнобедренного треугольника,

о том, что диаметр делит круг на две равные части и т. д.). Историки науки по-раэному интерпретируют эти сообщения.

Так, Ван-дер-Варден считает, что к свидетель­ствам Евдема надо отнестись вполне серьезно и что именно Фалес, опираясь на достижения египтян и вавило­нян, ввел в геометрию доказательства, придав этой науке логическое построение. Другие ученые полагают, что до­казательства Фалеса еще не могли иметь строго логиче­ского характера и, скорее всего, были основаны на прие­мах наложения и вращения чертежей. Скептическую позицию занимает О. Нейгебауэр, считающий, что «тради­ционные рассказы об открытиях, сделанных Фалесом, следует отбросить как совершенно неисторические».

Все же славу Фалеса как математика не удается пол­ностью 'отнести на счет легенд позднейшего времени, ибо о ней свидетельствуют достаточно ранние источники (укажем на упоминание о Фалесе-математике в «Птицах» Аристофана). Возможно, что, познакомившись в странах Востока с некоторыми геометрическими положениями, применявшимися там для решения практических задач, Фалес впервые проявил к ним теоретический интерес и попытался как-то обосновать их.

торую можно рассматривать как первое в истории евро­пейской мысли научное сочинение; к сожалению, до нас от него дошла всего лишь одна фраза, показывающая, что оно было написано образным, возвышенным стилем. Од­нако косвенные свидетельства об учении Анаксимандра позволяют сравнительно точно реконструировать основные его положения.

л телю, это начало обычно трактовалось как бескачествен- ное и неопределенное первовещество, однако в ряде но­вейших работ эта традиционная точка зрения подверга­ется сомнению.

Возникновение мира Анаксимандр рисовал как борьбу и обособление противоположностей — в первую очередь

· - 3fr-

тепла и холода (причем он, по-видимому, еще не проводил разграничения между понятиями силы, качества и веще­ства). В недрах беспредельного начала возникает как бы зародыш будущего мира, в котором влажное и холодное ядро оказывается окруженным огненной оболочкой.

Под воздействием жара этой оболочки влажное ядро постепен­но высыхает, причем выделяющиеся из него пары раз­дувают оболочку, которая в конце концов лопается, рас­падаясь на ряд колец (или «колес»). В результате этих

Живые существа, по мнению Анаксимандра, зароди­лись во влажном иле, первоначально покрывавшем всю Землю. Когда Земля начала высыхать, влага скопилась в углублениях, образовавших моря, а некоторые животные вышли из воды на сушу. Среди них были рыбообразные существа, в которых зародились люди; когда люди вырос­ли, покрывавшая их чешуйчатая оболочка начала лопать­ся и отваливаться. Некоторые исследователи усматривали в этой концепции исторически первый намек на идею эво- люещи животного мира.

мнения ученых расходятся; в некоторых изложениях его учения встречается термин «космосы» (kosmoi), но он означал у него не миры, а нечто иное; может быть, это были слои (или сферы) нашего мира, упорядоченные чис­ловыми соотношениями, о которых было сказано выше.

Не исключено, что за изложением космогонии и общей космологии в сочинении Анаксимандра следовала геогра­мо

фическая часть, содержавшая описание известной тогда грекам ойкумены (обитаемой территории). Во всяком случае, источники сообщают, что Анаксимандр был пер­вым, начертившим географическую карту Земли, на ко­торой вся ойкумена распадалась на две большие и при­мерно равные части — Европу и Азию. Ему приписыва­лось также введение в употребление гномона (солнечных часов).

ми и яркими мазками, явилась в целом оригинальным созданием Анаксимандра, хотя отдельные ее элементы, возможно, были им взяты из космологических представ­лений народов Востока (к числу таких заимствований М. Л. Уэст относит образ огненных колец, числовые со­отношения, определяющие удаленность от центра мира небесных светил, циклический характер процесса миро­здания и даже само понятие вечного и беспредельного на­чала.

Было бы неверно думать, что Анаксимандр пол­ностью игнорировал повседневный человеческий опыт, но данные этого последнего учитывались им лишь при разработке деталей системы мира, а не при составлении ее основной схемы, имевшей чисто спекулятивный харак­тер. Хотя Анаксимандр и не сделал научных открытий, которые могли бы претендовать на общезначимость, тем не менее в его учении были заложены предпосылки для дальнейшего пазвития гоеческой науки.

был неподвижен, то он, по мнению Анаксимена, не мог бы видоизменяться и порождать многообразные вещи. Имеется свидетельство, принимаемое некоторыми иссле-

Ййь 41

дователями за искаженную цитату из книги Анаксимена, что отношение воздуха к миру Анаксимен сравнивал с отношением души к телу.

Детали космогонической концепции Анаксимена изве­стны плохо. Сообщается, ^ojg результате-^гущения воя- но гвоздям, другие (планеты?), а также Солнце и Луна плавают в воздухе, подобно огненным листьям. Та­ким образом, в противоположность Анаксимандру Анак­симен приблизил Солнце и Луну к Земле по сравнению с симена большую роль играл метод аналогий. По сравне­нию с величественной и основанной на строгих математи-. ческих отношениях картиной мироздания Анаксимандра взгляды Анаксимена могут показаться идейно более бед­ными и приземленными. Тем не менее в определенных отношениях они являлись существенным шагом вперед. Новым у Анаксимена была трактовка первовещества не только в качестве Источника, но и в качестве субстрата вещей окружающего нас мира, поэтому его воздух был, по сути дела, ближе к первоматерии Аристотеля, чем к физически неопределенному и божественному началу Анаксимандра. Очень важно было также то, что Анакси­мен придумал конкретный физический механизм, посред­ством которого из воздуха образуются всевозможные вещи. Здесь была впервые поставлена проблема: каким образом возможны качественные изменения? Поиски ре­шения этой проблемы послужили одним из стимулов к разработке атомистики. Кроме того, учение Анаксимена в меньшей степени, чем космология Анаксимандра, об­наруживает влияние восточных религиозно-мифологиче­ских представлений и скорее лежит в русле греческой «метеорологической» традиции.

. Пифагорейцы

Когда мы говорим о «милетской школе», то это название имеет условный смысл, сводящийся к тому, что все три представителя этой «школы» были гражданами города Милета. По своим же взглядам они были настолько непо­хожи один на другого, что в данном случае трудно обна­ружить ту преемственность идей, которую обычно предпо­лагает существование научной школы. И хотя Анак­симандр, будучи младшим современником Фалеса, несомненно хорошо его знал, а Анаксимен был бесспорно знаком с сочинением Анаксимандра, тем не менее школы в позднейшем смысле здесь, по-видимому, еще не было.

дит в конечном счете к ионийскому культурно-географи­ческому ареалу, ибо сам Пифагор был уроженцем ионий­ского острова Самос, откуда он уехал, будучи уже зрелым человеком (как сообщают источники,— по причине своего несогласия с деятельностью знаменитого тирана Поликра- та). Он много путешествовал и, по-видимому, довольно долго жил в Египте; обосновавшись затем в южно­итальянском городе Кротоне, он учредил там нечто вроде религиозно-этического братства или монашеского ордена, члены которого обязывались вести так называемый «пи­фагорейский образ жизни», включавший в себя наряду с целой системой аскетических предписаний и табу также определенного рода научные занятия.

В ранний период существования пифагорейской шко­лы религиозно-философское учение Пифагора, в основе которого лежала вера в бессмертие души и в метампси- хоз, а равным образом и результаты научных изысканий, проводившихся в школе, имели строго эзотерический ха­рактер и не излагались в письменной форме. По этой причине, а также в силу того, что у пифагорейцев суще­ствовала традиция возводить все достижения школы к ее основоположнику, представляется практически невозмож­ным отделить вклад, внесенный в науку самим Пифаго­ром и его непосредственными учениками, от результатов,

43

полученных представителями пифагорейской школы в бо­лее позднюю эпоху. Мнения исследователей по этому вопросу расходятся самым кардинальным образом. К настоящему времени литература, посвященная «пифа­горейскому вопросу», стала поистине необозримой. Можно указать лишь некоторые основные тенденции, определяв­шие развитие историко-научных исследований в этой области.

Историческая и филологическая наука раннего перио­да была склонна принимать на веру сочинения Порфи­рия, Ямвлиха и других авторов поздней античности, в которых наряду со многими чудесными и сверхъестест­венными деяниями Пифагору приписывался целый ряд важнейших открытий в области математики, астрономии и других наук. В дальнейшем под влиянием критического духа новой эпохи к этим свидетельствам стали относиться как к своего рода мифотворчеству, культивировавшемуся в недрах неопифагорейской и неоплатонической школ. Крупнейший исследователь пифагореизма Август Бек еще пытался, в начале XIX в., опереться на фрагменты Филолая, первого пифагорейца, изложившего свои взгля­ды в письменной форме, как на единственный надежный источник, дошедший до нас от пифагорейства V в. до н. э.; в дальнейшем, однако, и эти фрагменты были по­ставлены под сомнение. Высшей точки критическое на­правление в изучении «пифагорейского вопроса» достигло уже в нашем столетии в работе Э. Франка «Платон и так называемые пифагорейцы» (1923), где была произве­дена радикальная передатировка научных достижений пифагорейской школы. Пифагорейские открытия в обла­сти математики и астрономии были, по мнению Франка, сделаны уже после 400 г. до н. э., т. е; в эпоху Платона, Архитом и его школой, и притом не без существенного влияния атомистики Демокрита; говорить же о существо­вании какой-то пифагорейской науки до этого времени мы не имеем никаких оснований. К этому же направлению принадлежит недавняя капитальная работа В. Буркерта о пифагорейцах, автор которой на основании деталь­нейшего анализа всех имеющихся в нашем распоряжении источников, приходит к выводу, что вклад в науку ранне­го пифагореизма был практически равен нулю, ибо он не считает наукой мистику чисел и спекуляции с парами противоположностей типа «чет—нечет» и «предел — бес­предельное», чем в основном занимались пифагорейцы.

Что же касается открытия несоизмеримости и других подлинно научных достижений, которые древняя тради­ция была склонна возводить к Пифагору и его ученикам, то они, по мнению Буркерта, к пифагорейской школе никакого отношения не имеют.

Наряду с этим критическим направлением в послед­нее время стала все более укрепляться противоположная тенденция, склонная усматривать в свидетельствах Ямв- лиха и других неоплатоников, писавших о Пифагоре, на­личие сведений, восходящих к IV и даже V вв. до н. э., т. е. к тому времени, когда еще была жива школа, осно­ванная самим Пифагором. В этих сведениях могла содер­жаться информация, имевшая реальную историческую подоплеку. В ряде новейших работ были проанализирова­ны данные (вплоть до данных нумизматики), до этого полностью игнорировавшиеся филологами. Оказалось, многое, что ранее считалось относящимся к области ле­генд, подтверждается этими данными. Это привело к изменению отношения к прежней гиперкритической тен­денции и к тому, что ряд крупных специалистов в обла­сти истории греческой науки и философии занял теперь более умеренную позицию. В качестве представителя этой компромиссной тенденции можно назвать К. фон Фритца, опубликовавшего несколько фундаментальных работ о ранней пифагорейской науке.

Действительно, с большой степенью вероятности мож­но утверждать, что интерес к математике наличествовал в пифагорейской школе с самого ее основания и что по­ложение «все есть число» принадлежит самому ’Пифагору. Как и в других теориях ранних греческих мыслителей, это положение явилось обобщением очень небольшого числа наблюдений. Не только древние свидетельства, но и ранняя математическая терминология указывают на связь этих наблюдений с музыкой. Решающую роль при этом сыграло открытие, что интервалы музыкальной гам­мы могут быть выражены отношениями целых чисел: 1:2, 2:3 и 3:4. Это открытие послужило стимулом к поискам аналогичных соотношений и в других областях, например в геометрии и космологии.

Итак, смысл положения «все есть число» состоял в убеждении, что в каждой вещи каким-то образом скрыты определенные числа или отношения чисел. Задача позна­ния состоит в обнаружении этих отношений (подобно тому, как они были обнаружены в музыке). При этом

■ 45

речь шла в основном о числах, находившихся в пределах первой десятки. Некоторым из этих чисел приписывалась особо важная рольг это были тройка (триада), четверка (тетрактида), семерка (гебдомада) и десятка (декада). Единица вообще не считалась числом: она была источни­ком и первоосновой всех чисел и, следовательно, всех вещей. Фундаментальное значение пифагорейцы прида­вали различию между четными и нечетными числами.

Поиски числовых отношений могли развиваться (и дей­ствительно развивались) в двух направлениях: во-первых, в направлении мистики чисел; во-вторых, в направлении нахождения реальных числовых закономерностей. Оба эти направления легко совмещались в пределах одной и той же школы. О первом из них мы вообще говорить не бу­дем, так как его рассмотрение выходит за пределы исто­рии науки. Что же касается математических открытий, которые были сделаны пифагорейцами, то о них речь пойдет ниже, в параграфе, посвященном зарождению математической науки. Здесь же мы приведем лишь один пример, показывающий, что в отдельных случаях поиски числовых отношений могли приводить к чисто научным результатам.

Надо думать, что пифагорейцы очень быстро обратили внимание на то, чтсГ изoτpβaκrmι друг κ

другу в отношениях 3:4:5, образуется прямоугольный треугольник. Это обстоятельство было давно известно в странах Востока; с другой стороны, оно вполне соответст­вовало духу пифагорейских поисков, поскольку свойства геометрической фигуры определялись здесь отноше­ниями целых чисел. «Дальнейшее изучение вопроса, дозво­лило обобщить это соотношение и привело к доказатель­ству'теоремы, носящей имя Пифагора Выл Пифагор на самом деле автором этой теоремы или она найдена кем-то из пифагорейцев позднее, этого мы уже никогда не узнаем.

Характерной чертой пифагорейского учения было большое значение, которое придавалось в нем ролй~~фун- даментальных _ противоположностей, или оппозиций.—- тдких, как предел и беспредельное, нечет и чет, единое и многое, правое и левое, мужское и женское и некото­рые другие. Аристотель перечисляет десять таких пар, но мы не можем быть уверены, что канонизация этих десяти пар произошла уже в эпоху раннего пифагорейст­ва. Как мы указывали в начале первой главых использо- 45

вание аналогичных оппозиций в качестве средства клас­сификации и упорядочения окружающей действитель­ности является отличительной чертой первобытного, донаучного мышления. Правда, пифагорейские противопо­ложности не вполне совпадают со стандартным набором оппозиций, которыми обычно оперирует мифотворческое мышление примитивных народов и где мы пе найдем та­кой пары, как «предел — беспредельное» (а у пифагорей­цев она была важнейшей), не говоря уже о паре «квад­ратное-—прямоугольное», отразившей интерес пифагорей­цев к геометрии. Но в целом использование такого рода оппозиций пифагорейцами представляет собой архаичный момент в их учении, тем более что во всех десяти оппо­зициях, приводимых Аристотелем, каждая пара состоит из двух членов, один из которых воспринимается как нечто положительное, доброе, благоприятное, а другой имеет противоположную окраску (табл. 1)? Отметим, что и в учениях таких мыслителей, как Анаксагор, Эмпедокл, а позднее, Аристотель, большую роль играют противопо­ложности типа теплое — холодное, сухое — влажное, светлое — темное, но у них оба члена каждой пары ак­сиологически нейтральны.

Из свидетельств Аристотеля и других древних авто­ров можно заключить, что у пифагорейцев существовала своя космогоническая концепция, своеобразным образом связанная с основными положениями их учения о числах. О ней известно очень мало, но ее основные идеи сводят­ся, по-видимому, к следующему.

пустого пространства в то время еще не было: пифагорей­ская пустота — это скорее неоформленная, не имеющая ни границ, ни внутренних членений воздушная бездна· а

гавшее к ней беспредельное, она ограничивала его и оформляла. Вытягиваясь в длину, а затем в ширину и высоту, она породила двойку, тройку и четверку, кото­рые в геометрической интерпретации эквивалентны ли­нии, плоскости и объемному телу. Все дальнейшее есть не что иное, как процесс последовательного оформления космообразования числами.

Архаичность изложенной концепции не вызывает со­мнений: об этом свидетельствует, в частности, ее своеоб­разный зооморфизм. В то же время на ее примере мы видим, как «работают» основные противоположности пифагорейцев — предел и беспредельное, единое и многое, мужское (Единица) и женское (неоформленная пустота), свет (огненная Единица) и тьма (темный воздух).

<< | >>
Источник: И. Д. Рожанский. Античная наука. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1980. 1980

Еще по теме Смысл и значение понятия «природа»:

  1. 26) Фактор Горбачева: какие смыслы вкладывают в это понятие современники перестройки и их потомки? Как вы понимаете это выражение?
  2. Е.В.Антонова РЕКОНСТРУКЦИЯ СМЫСЛА АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕЩИ. ПОИСКИ ПУТИ
  3. 10. Социально – политический смысл дворцовых переворотов.
  4. Историческая эволюция понятия “Западное Средиземноморье”
  5. Словарь терминов и основных понятий
  6. Культ природы
  7. Представления о человеке и его месте в мифологической картине мира. Понятие «души»
  8. 1. БОЖЕСТВА ПРИРОДЫ
  9. № 2. ПРИРОДА НУБИИ
  10. ПРИРОДА В АНТИЧНОМ МИРОВОЗЗРЕНИИ И В ИСКУССТВЕ
  11. § 1. Природа и население.
  12. № 57. ПРИРОДА И НАСЕЛЕНИЕ АТТИКИ
  13. Науки о живой природе