<<
>>

Бумага, письменность, литература

Все развитые цивилизации (с удивительным исключением, которое составляли такие южноамериканские культуры, как культура инков, чиму, мочика и тиауанако) имели тот или иной вид бумаги, какую‑то письменность и литературу.

Ацтеки отличились на всех этих ступенях развития культуры.

Бумага (аматль) была одним из пунктов податного списка.

В податном списке Монтесумы можно прочесть: «Двадцать четыре тысячи стопок бумаги должны в качестве дани ежегодно поступать в Теночтитлан». Это составило бы 480 000 листов бумаги, и, по любой оценке, такое потребление бумаги было огромным[22].

И хотя не обязательно является правдой, как однажды написал кто– то, утверждение, что количество потребленной бумаги прямо пропорционально интеллектуальному развитию народа, все же широкая распространенность бумаги и письменности играла большую роль в особой интеллектуальной направленности ацтеков.

«Настоящей бумаги» (которая получается способом, при котором отбитый волокнистый материал натягивается на матрицу и помещается в подвешенном виде в воду) у ацтеков не было. Изобретателями настоящей бумаги были китайцы в 105 году (указываются различные даты: 95, 105 и 153 годы. – Ред.). Они использовали волокна тутового дерева. Этот способ был позаимствован у китайцев, взятых в плен арабами в 751 году после сражения за Самарканд. Арабы усовершенствовали изготовление бумаги и привезли этот способ в Испанию в 1150 году, когда обосновались в Хативе (50 с небольшим километров к югу от Валенсии. – Ред.), откуда бумага распространилась по западному миру. У египтян также не было настоящей бумаги; они изготовляли папирус, расщепляя на полоски стебли водного растения. Они умели изготавливать рулоны папирусной «бумаги» шириной 30 см и длиной до 12 м. Наиболее широко распространенным способом получения заменителя бумаги был тот, который использовали народы в таких далеких друг от друга регионах, как Полинезия, Меланезия, Южная Азия, Африка, Южная и Центральная Америка.

Этот способ, который был источником бумаги для майя и ацтеков, состоял в слущивании коры дерева Ficus, родственного тутовнику, и изготовлении из нее тонких листов путем отбивания ее ребристой колотушкой. Такая бумага называется «ткань из коры», но это не ткань, так как ее не ткали; это бумага из коры.

Рис. 53. Два способа изготовления бумаги ацтеками. Слева индеец снимает кору с дикорастущего дерева Ficus (родственного тутовому дереву, которое также используется при изготовлении бумаги). Затем кору отбивали, и получались большие рулоны бумаги, которые складывались вдвое, чтобы получались книги. Справа женщина изготавливает листы бумаги меньшего размера из коры, снятой с ветвей этого же дерева

Функциональный вид бумаги, изготовленный таким способом, появился очень давно на территории Юкатана и Мексики. Невозможно установить время возникновения подобной бумаги, но возможно, что индейцы майя начали ее использовать еще в 1000 году до н. э. Майя складывали свою бумагу уун и делали из нее книги, используя разные цвета. Бумага, изготовленная из лубяных волокон дикорастущих фиговых деревьев, была по внешнему виду такая же, как и настоящая бумага; ею тоже пользовались. Существуют только три таких «книги», или «кодекса», майя, которые дошли до наших дней, избежав сожжений, которые устраивал на Юкатане епископ Диего де Ланда.

Во всех развитых культурах Мексики использовали бумагу и письменность. У тольтеков была письменность, в которой использовались символы и те же самые графические методы; им приписывают обладание энциклопедией теоамештли , книгой прорицаний, которая была составлена в 660 году; ни эта книга, ни другие, подобные ей книги не дошли до наших дней. У миштеков в Чолуле была бумага и письменность; несколько их «кодексов» сохранились. Так же обстояли дела у сапотеков в Оахаке и у тотонаков в Веракрусе. Берналь Диас видел множество книг в городе‑государстве тотонаков Семпоале: «Потом мы заходили в некоторые города… и находили там дома для идолов… и много книг из бумаги, сложенных складками, как испанская ткань…»

Таким образом, бумага и письменность не были изобретением ацтеков; но ацтеки их усовершенствовали.

Тот факт, что у индейцев были книги и письменность, сильно поразил конкистадора. «Нужно столь многое обдумать, – написал Берналь Диас, – что я не знаю, как описать все то, что мы видели, те вещи, о которых никто никогда не слышал и не видел их раньше и которые не могли даже пригрезиться». Две такие книги были отправлены в Испанию вместе с первым полученным от индейцев золотом. К счастью, они попали в руки итальянского гуманиста Пьетро Мартире д'Ангьера, который тогда находился в Севилье; в переписке со сведущими людьми он упоминал о «таких книгах, которыми пользуются индейцы». Позднее, в 1570 году, в Мехико приехал доктор Франсиско Эрнандес, который не был церковнослужителем; он прибыл в качестве главного врача первой ботанической экспедиции в Новом Свете. В ходе его пятилетних исследований растений он увидел, как делают бумагу в Тепостлане: «Этим ремеслом занимаются много индейцев… Бумага затем шлифуется (при помощи шикальтетля), и ей придается форма листов». Этот шикальтетль представлял собой камень в форме утюга, который, когда его нагревали и прижимали к бумаге, закрывал в ней все поры и делал ее поверхность гладкой. Эта техника была более или менее похожа на метод европейских производителей бумаги в эпоху Ренессанса, которые шлифовали ее при помощи агата. «Она похожа на нашу бумагу, – писал он, – за исключением того, что их бумага белее и толще». Бумагу называли аматль, дерево – амакуауитль (буквально: бумажное дерево), вид фикуса.

У ацтеков символом аматль был свиток. Но были и другие виды бумаги. Желтая бумага, которую всегда продавали листами, поступала из города Амакоститлана, расположенного на реке Амакусак в штате Морелос. Ее делали из волокон дикой желтой смоковницы, Ficus petiolaris. Весь этот регион, расположенный в тропиках на высоте до 1500 м над уровнем моря, был центром производства бумаги в древней Мексике. Селение Итсаматитлан, находящееся в штате Морелос на реке Яутепек, было источником еще одного вида бумаги.

В своем почтительном отношении к бумаге ацтеки были похожи на китайцев, так как «все китайцы независимо от класса, к которому они принадлежат, – пишет Дард Хантер, – от знатного ученого… до самого неграмотного кули проявляли явное почтение к любому клочку бумаги».

В большей или меньшей степени таково было и отношение к ней ацтеков.

По прибытии бумага поступала сначала к жрецам, писателям, художникам. Затем ее передавали на рынок, где ее покупали или обменивали. Там ее видел Берналь Диас: «Там была бумага, которую в этой стране называют аматль…» Саагун, наблюдательный монах‑францисканец, в своем обширном труде об ацтеках (в главе под названием «Боги, которым поклонялись древние мексиканцы») рассказывает нам, что «богу торговцев Якатекутли (Иакатекутли)… они приносили в жертву бумагу… на идола Напатекли, покровителя плетельщиков тростниковых циновок, они надевали бумажную корону… а в его руках были цветы из бумаги». Каждый месяц ацтеков был посвящен какому‑нибудь богу, которого «украшали полосками бумаги, покрытыми копалом и каучуком… и богиню, которая жила в доме солнца, они украшали бумагой». Так проходили религиозные отправления и текла жизнь, каждый этап которых нуждался в бумаге аматль. Даже в наше время потомки индейцев отоми остаются производителями подобной бумаги. Они делают свою бумагу из тех же самых растений, которые использовали ацтеки.

Рис. 54. 1) Бумажный свиток, прикрепленный к символу, обозначающему 8000; 2) желтая бумага, которую изготовляли листами и которая поступала из города Амакоститлана. Над бумагой – похожие на зубы символы тлан (селение); под ней – символ воды; 3) длинная полоса бумаги, свернутая в рулон (которая поступала из селения под названием Итсаматитлан) и изготовленная из волокон фикуса, листья которого имели форму кинжала (итцли)

В основном бумагу использовали для ведения родословных, судебных и земельных записей, так как в каждом районе города, или кальпулли , имелись свои земельные реестры и податные списки. Таких «книг» были сотни, возможно, тысячи штук. Берналь Диас пролистал некоторые из них, когда бродил по бесконечным анфиладам комнат во дворце Монтесумы. Он следовал за «учетчиком» и видел «все доходы, которые были получены… [и записаны] в его книгах, сделанных из бумаги, которую они называют аматль\ у него был целый дом, полный таких книг».

Те книги, которые не были уничтожены во время осады испанцами Мехико, погибли по‑другому. По окончании завоевания Мексики Хуан де Сумаррага собрал все «книги», которые только можно было найти, особенно в «царской библиотеке» в Тескоко, расположенном к востоку от Мехико, и в «самой культурной столице долины Анауак, – писал Прескотт, – и величайшем хранилище государственных архивов». Сожжение книг монахами производилось так основательно, что в настоящее время уцелели лишь жалкие четырнадцать таких книг.

Как и все древние письменности, письменность ацтеков не была фонетической. С ее помощью было невозможно ни формулировать какие‑либо общие высказывания, ни выражать абстрактные идеи. Только позднее ацтеки почувствовали необходимость перемен и начали подходить к зарождению слоговой фонетики. Это произошло бы, когда символами стали бы обозначать не картинки или даже понятия, а звуки. Но в 1519 году письменность ацтеков все еще была пиктографической. Спеленатая мумия была символом смерти; перемещения по дороге изображались отпечатками ступней; зрение изображал глаз, вылезший за пределы лица зрителя; речь символизировал колеблющийся язык; у горы был такой очевидный символ, что даже человек, не обученный читать ацтекские письмена, узнал бы его. Эти символы можно было сочетать таким образом, что если «запоминающий» хотел нараспев рассказать о каком‑нибудь историческом событии, вроде «В году 2‑Тростник (1507) Монтесума завоевал селение Истепек», то художник тлакуило сначала нарисовал бы год 2‑Тростник, затем официально принятый символ Монтесумы; тонкая линия протянулась бы к горящему храму, а над ним появился бы рисунок‑ребус для обозначения селения Истепека (обсидиановый нож на вершине горы).

В такой системе письма, естественно, не было алфавита. И все же ацтеки комбинировали ряд пиктографических элементов, часто абстрактных, чтобы передавать сложные значения. Таким способом, а также при помощи игры слов, цвета, положения рисунка они составляли потрясающее количество записей.

Источниками письма были промысел Божий и настоятельные потребности экономики. Это, по крайней мере, было справедливо в отношении Ближнего Востока. Первая шумерская письменность (около 5000 до н. э.) (видимо, несколько позже – около 3500 до н. э. – Ред.) развивалась так же, как и ацтекская. Доктор Х.С. Хук в «Истории техники» пишет, что на глиняной табличке рисовали голову коровы, хлебный колос, рыбу, курган; позднее их сочетали, и появлялись «первые попытки выразить словесные понятия». К 4000 (3500. – Ред.) году до н. э. у шумеров была уже слоговая азбука, список символов, насчитывающий от пятисот до шестисот знаков. Египетская письменность развивалась схожим образом. Стимулом, который содействовал развитию письменности, была необходимость записывать подати. В храмовых городах Ближнего Востока бога считали владельцем земли и живущих на ней людей, которые должны платить храмовому городу, жрецам, являвшимся наместниками бога на земле, за свое проживание.

В самом начале египетское пиктографическое письмо не сильно отличалось от письменности ацтеков. Позднее, в эпоху Среднего царства, в нем осталось лишь 732 общеупотребительных знака, из которых состояла слоговая азбука; также появились омонимы, и, по мере развития письменности, произошло отделение звука от значения. Еще позже египетская письменность превратилась в скорописную форму символической письменности, а к 800 году до н. э. – в демотическую, которая является одним из видов письма, обнаруженного на Розеттском камне. Сначала пиктографические символы, использовавшиеся для обозначения какого‑либо исторического события, не сильно отличались друг от друга. Взять, например, историческое событие, связанное с царем Нармером, около 3100 года до н. э. Это смесь графических и фонетических элементов: «Царь Нармер приводит шесть тысяч воинов, взятых в плен в их стране». При сравнении двух видов письменности в описании схожих событий они имеют тенденцию демонстрировать схожую эволюцию.

Рис. 55. На этой иллюстрации проводится сравнение символической письменности египтян и ацтеков. Сверху: Фрагмент таблички царя Нармера, город Иераконполь (это греческое название настоящее, древнеегипетское название этого города – Нехен), Египет, около 3100 года до н. э. Первый знак, изображающий человека, символизирует рыбу н'р, которому соответствует фонетическая форма нар. Второй знак обозначает долото мер; отсюда и имя царя Нармер. Нармер держит за волосы воина, что символизирует пленение. Над головой воина изображен сокол, сидящий на шести бутонах лотоса. Каждый лотос (ка) в звуковом оформлении означает тысячу. Таким образом, это читается так: «Царь Нармер приводит шесть тысяч воинов, взятых в плен в их стране». Внизу: Фрагмент истории ацтеков, данный в «Кодексе Мендосы», представлен с целью показать схожесть мысли и символической схемы. Здесь изображен один из многих военных успехов Монтесумы I (1440–1469 (или 1468). Похожий на ребус рисунок, означающий его имя, находится наверху. Ацтек хватает за волосы другого воина – символ сражения. Справа расположен символ горящего храма, что означает завоевание. С храмом соединено изображение дерева с говорящим языком, – это селение Куанауака (современная Куэрнавака). Над ним стоит дата – 1469 год

Это прекрасно свидетельствует в пользу острого мышления ацтеков, так как, хотя их культурные достижения появились на сорок пять столетий позднее, чем достижения египтян, следует помнить, что человек переселился в Америку во время раннего неолита. В то время, когда первый американец появился в Америке, в других культурах неолита на Ближнем Востоке, в Европе, Греции не было ни более развитого интеллекта, чем у него, ни чего‑то другого, чем можно было бы гордиться. Но «американец» попал в изоляцию от главных течений культурной эволюции. Искусство письма, колесо, алфавит, обработка металлов и т. д. возникли на земле «Благодатного полумесяца» (и не только. – Ред.) и оттуда распространились по всему Старому Свету. Даже тогда это распространение шло медленно. Потребовались две тысячи лет, чтобы принцип колеса достиг Британии, а другие изобретения доходили туда еще дольше.

«Фабрика истории Старого Света, – пишет Пал Келемен, – похожа на обширную паутину, простирающуюся от римских укреплений в Англии до изящных японских гравюр на дереве, от византийских икон в русских степях до удивительного мира царских гробниц в Египте… Это огромная территория… и как бы далеко ни находились друг от друга отдельные ее точки, какими бы разными ни были стили, ясно видно, что элементы и даже целые идеи соединялись, адаптировались и развивались между регионами».

У ацтеков была литература. Этот термин, возможно, неправилен, как было бы не совсем верным сказать, что их прикладные ремесла были «искусством». При том что оба выражения правильны, они на самом деле вводят в заблуждение. Так как очевидно, что у ацтеков не было литературы в нашем понимании этого слова, даже при этом это слово можно определить как «все сохранившиеся письменные источники, принадлежащие данному народу или написанные на данном языке». И все же, так как в конце цепочки рассуждений всегда следует помещать правду или вывод, как узелок на конце нити (ведь иначе нить не будет держаться) так и мы в конце этой части помещаем литературу ацтеков.

Литература ацтеков носила в основном исторический характер. Летописи древних времен, счет лет, книги записей дней и часов; были даже дневники. Встречались наблюдения за движением планет, звезд, затмениями, наблюдения за небесными явлениями, которые оказали или могли оказать влияние на жизнь ацтеков. Много было написано о прошлом ацтеков, так как у них была сильно развита способность слагать мифы и стихи. Они были поэтами, особенно вдохновенными, когда то, что они писали и пели, относилось к прошлому, так как только прошлое по‑настоящему поэтично. Это была одна из их главных забот; их «истории», записанные на бумаге, рассказывали о переселениях, остановках в пути, войнах, распрях, основании городов. Священные ацтекские календари едва ли были литературой, не были ею и судебные записи, земельные реестры, родословные и податные списки.

История их племени близко подходит к тому, что мы подразумеваем под словом «литература». Даже тогда то, что записывалось, предназначалось лишь для облегчения запоминания; не было никаких перекрестных ссылок на другие племена. Любому, кто читал символические письмена ацтеков, показалось бы, что в Мексике они жили одни. Нет абсолютно никаких упоминаний о других племенах. Интересы ацтеков простирались «по вертикали, от племени к пантеону».

На самом деле литература ацтеков состояла из того, что не было записано, что передавалось из уст в уста, а символическое письмо служило опорой памяти «запоминателей», помогало им вспоминать ход событий. Эти многократно рассказанные саги, гимны, элегии, песни стали «литературой» только тогда, когда двуязычный писец (знавший испанский язык и язык науатль) письменно изложил их после испанского завоевания.

Многие великие сказания, вошедшие в мировую литературу, передавались из уст в уста, прежде чем были записаны. Сколько времени передавалась из уст в уста песнь о странствиях Одиссея, прежде чем какой‑нибудь проворный писец не записал ее? Все сказания о киконах (племя, союзники троянцев, жившие, по мнению одних исследователей, южнее Троады, по мнению других – это фракийское племя, жившее в районе устья р. Марица (древний Гебр). – Ред.), лотофагах (народ в древнегреческой мифологии, питавшийся цветами лотоса. – Пер.), циклопах и лестригонах (предполагается, что это народ исполинов на Сицилии, пожиравших людей. – Пер.) повторялись в песнях, прежде чем они обрели «бессмертие» в буквах.

Так и с литературой ацтеков. Современные мексиканские ученые, которые говорят на языке науатль так же легко, как и на ласкающем слух испанском, перевели подлинные тексты, переписанные писцами с оригиналов на языке науатль XVI века. Доктор Анхель Мария Гарибай заполнил два тома произведениями ацтеков, которые в этой книге впервые переведены на английский язык. Просто поразительно, сколь широк был спектр проблем, волновавших ацтеков! Читая эти произведения, мы ближе узнаем этих людей, чья впечатляющая история в них отражена. Ацтеков всегда интересовала их связь со вселенной в целом; они задавались вопросом о жизни и жизни после смерти.

Правда ли то, что человек живет только на земле?

Не навсегда на земле: здесь лишь ненадолго.

Треснет даже нефрит,

Сломается даже золото,

Рассыплются даже перья кетцаля,

Не навсегда на земле: здесь лишь ненадолго.

Те, кто, возможно, спустятся в подземный мир, так поют об этом дне:

[Если] однажды мы уйдем,

Мы ночью спустимся в таинственные края,

Сюда мы пришли, чтобы лишь встретиться.

Мы всего лишь прохожие на земле.

Пусть наша жизнь пройдет в мире и удовольствиях; давай веселиться!

Но пусть не приходят те, кто живет с гневом в груди: земля очень

велика!

Тот может жить вечно, тому не надо умирать.

Поэтическая сторона их жизни, образы, любовь к природе и цветам, которую впервые признал даже Кортес, выражены в страданиях души:

Мое сердце желает и жаждет цветов,

Я страдаю вместе с песнями и повторяю их на земле,

Я, Куакуауцин:

Я хочу, чтобы цветы цвели в моих руках!..

Где мне собрать красивые цветы, красивые песни?

Здесь никогда весна не приносит их с собой.

Я мучаюсь один, я, Куакуауцин.

Быть может, ты веселишься; можно же друзьям радоваться жизни.

Где мне взять красивые цветы, красивые песни?

«Флорентийский кодекс», переведенный непосредственно с идеографических символов языка науатль на испанский язык, содержит наставления мальчикам, учащимся в религиозных школах кальмекак, которые «должны научиться искусно исполнять все песни, песни богам… написанные в книгах», такие как:

Куда мне идти?

Куда мне идти?

Дорога ведет к богам двойственной сущности.

Может ли твой дом быть пристанищем бесплотных духов?

Может быть, на небесах?

Или только земля

Здесь пристанище бесплотных духов?

Вот другие, утверждающие право бога на обладание земным шаром:

Ты живешь на небесах,

Ты поддерживаешь горы,

Анауак в твоей руке,

Везде и всегда тебя ждут,

Тебя призывают и тебя молят,

Ищут твоей славы и блаженства.

Ты живешь на небесах:

Анауак в твоей руке.

Один американский ученый, Джон Корнин, полагает, что во всей литературе американских индейцев ни одно другое племя не оставило такого разнообразия выражений и чувств. Ведь именно через песни литература перестала быть привилегией жрецов‑интеллектуалов и вошла в народ. Здесь песни подчеркивают идеи, как священные, так и мирские, факт необычный сам по себе. Поэт, который, возможно, является ювелиром, поет о красоте драгоценных камней:

Я режу нефрит, я плавлю золото в тигле:

Вот моя песня!

Я вставляю изумруды в оправы…

Вот моя песня!

А то, что он чувствовал, как чувствует образованный художник, выражено фразой «понимающий бога в своем сердце»:

Хороший художник;

Художник тольтеков,

Рисующий черными и красными чернилами,

Создатель разных вещей при помощи черной воды…

Хороший художник,

Понимающий бога в своем сердце,

Бросает вызов своим сердцем,

Беседует со своим собственным сердцем.

Он знает цвета, кладет их и затеняет.

Он рисует и лица, и ноги,

Набрасывает тени, придает рисунку законченность,

Как будто он художник тольтеков,

Он рисует всеми красками цветов.

Можно ли подозревать о существовании таких чувств? Не кажется ли, что оригинальные мексиканские тексты на языке науатль были улучшены при переводе, приукрашены испанскими поэтами, которые любят добавлять в картины прошлого новые краски? Вот как выглядит отрывок из текста рукописи «Легенды о солнцах», которая была первоначально переложена на бумагу в 1558 году в переводе:

Мои цветы не погибнут,

И не закончатся мои песни.

Они разносятся, рассеиваются.

Мексика, как и Перу, была солнечным государством. Превыше всех был бог солнца; не важно, сколько было других богов и каким широким было их влияние; в конечном счете все шло от солнца. Мексика была поистине солнечным царством.

Теперь наш отец Солнце

Погружается, одетый в роскошные перья,

В сосуд из драгоценных камней,

Словно в ожерелье из бирюзы, он идет

Среди бесконечно падающих цветов…

Таково общее представление о литературе ацтеков, только самое общее представление, и не больше. Не так давно тщательное исследование ацтекской литературы провел в своей книге «La Filosofia Nahuatl» (не переведена на английский язык) доктор Мигель Леон Портилья. Эта книга проливает новый свет на человеческие качества ацтеков. До нас дошло больше литературных произведений ацтеков, чем можно предположить поначалу, хотя очень многое утрачено. Но то, что есть, прекрасно совпадает с описаниями жизни ацтеков, сделанными первыми конкистадорами, и с тем, что подтвердила археология.

Когда мир вступил в 1519 год, ацтеки могли бы окинуть взглядом свою историю, которая по стремлению к власти почти не имеет себе равных. Ацтеки были почти ничем, но за сравнительно короткое время превратились в наследников тысяч лет культуры даже более великой, чем их собственная, культуры, которую они приняли и усвоили. Ацтеки задали Мексике направление движения к некоей форме экономического синтеза. Они дали ей новую концепцию коммерции, выведя торговлю за пределы традиционных границ. Ацтеки обладали обширными познаниями в географии и прекрасно разбирались в растениях. Они сделали из изготовления бумаги настоящую индустрию. У них была письменность, которая имела тенденцию развиться в фонетическую систему. У них существовала литература. Они использовали деревянные и глиняные штампы, чтобы делать оттиски рисунков и символов на своей бумаге аматль. Таким образом, у ацтеков были все составляющие: бумага, письменность, литература и изготовление оттисков, что существовало в Древнем Китае и привело к первым шагам в направлении того воспроизведения понятий путем печатания, которое послужило распространению цивилизации.

Однако бесполезно рассуждать о том, что могло бы быть. В том 1519 году небольшая флотилия судов встала на якорь там, где вскоре был основан Веракрус: прибыл Эрнан Кортес.

<< | >>
Источник: Виктор фон Хаген. Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки.

Еще по теме Бумага, письменность, литература:

  1. Письменность и литература
  2. Письменность, литература и наука
  3. 2. Культура и быт Древней Руси (устное народное творчество, письменность, литература, художественное ремесло, зодчество). (2)
  4. Развитие основных направлений духовной культуры Руси: письменность и образование, летописи и литература, фольклор и музыкальная культура.
  5. Письменность
  6. Возникновение письменности
  7. § 3. Египетская письменность.
  8. Письменность
  9. Письменность и наука
  10. Письменность
  11. Дешифровка египетской письменности
  12. Письменность
  13. Письменно сть.
  14. В настоящее время в нашей литературе принято определять фля­ги как сосуды для перевозки воды, в основном употреблявшиеся ко­чевниками. В иностранной литературе их называют ⅛ягами пилигри­мов”.
  15. Письменность в раннем царстве
  16. Письменность и наука народов Двуречья в III тысячелетии до н. э
  17. Письменные ИСТОЧНИКИ
  18. Письменные источники