<<
>>

Кристобаль де Молина. Доклад о Сказаниях и Обрядах Инков. (1575)

Опубликовано в книге (английском оцифрованном издании):

"Narratives of the rites and laws of the Yncas (1873) -

http://www.archive.org/details/narrativesofrite00moli

[Перевод с английского на русский язык:

А.Скромницкий, 2009,

Примечание переводчика.

Данный документ посвящен верованиям и обрядам Инков, по большей части бытовавших в Куско. Как следует из текста, Молина также намеревался описать обряды и церемонии каждого народа и провинции Тавантинсуйу, отличавшихся от инкских.

Названия и имена даются так, как они приведены в английском издании, в примечаниях также даются пояснения или другие варианты названий. Названия на языке кечуа выделены курсивом, для каждого приводится оригинальное написание у Молины.

Многое из доклада Молины, похоже, попало в «Commentaries Reales» Инки Гарсиласо де ла Вега; сам же Гарсиласо Молину, как источник не упоминает. Доклад этот отличается от приведенных у Гарсиласо сведений большей детализацией и не содержит некоторых грубых ошибок Гарсиласо в ряде вопросов.

Молитвы и прямая речь инков вынесена мною в отдельные абзацы и подаются курсивом для облегчения поиска таковых в тексте. Сами молитвы переведены Молиной, и такими они приведены в его докладе. Вариант на кечуа все же необходимо будет также перевести отдельно, поскольку они представляют наибольший интерес.

Также сознаюсь, в тексте могут быть ошибки, за что прошу не винить строго, а лучше сообщить мне о них, чтобы можно было их исправить.

Текст:

Сказания и Обряды Инков, Кристобалем де Молина,

Священником прихода Нашей Девы Целительницы Госпиталя для местных жителей в городе Куско,

Составленные и Препорученные Высокопреосвященству, Владыке Епископу Дону Себастьяну де Артаун[1481], из Совета Его Величества.

Доклад, какой я представил на рассмотрение вашей сиятельной Светлости о происхождении, житиях и традициях Инков, владык этого края, об именах и количестве их жен, об имевшихся у них законах и о войнах, какие вели, и о племенах и народах ими завоеванных; я также говорил, в иных местах, хоть и не основательно о церемониях и культах ими установленных; ныне я представляю, главным образом по причине желания, выказанного вашей преподобной Светлостью, взять на себя труд описать церемонии, идолопоклонства и культ этих индейцев.

С этою целью я собрал кой-каких особ, почтенного возраста, видевших и принимавших участие в них во времена Вайна Капака [Huayna Ccapac], Васкара Инки [Huascar Ynca] и Манко Инки [Manco Ynca], равно как и некоторых правителей и священников тех времен. [4] И перво-наперво, что касается происхождения их идолопоклонств, это от того, что те люди не ведали письменности. Но, в доме Солнца, именовавшегося Покен Канча[Poquen Cancha][1482], что поблизости от Куско, у них имелось житие каждого Инки, с землями, ими завоеванными, разрисованное в образах [painted with figures] на неких досках, а также их происхождение. Среди тех изображений следующая легенда и была представлена. В житии Манко Капака, являвшегося первым Инков, и от которого они начали называться чадами Солнца, и почитать Солнце, они имели полный доклад о Всемирном потопе. Они говорят, что все люди и все сотворенные вещи погибли от него, да так, что вода поднялась выше всех высочайших гор в мире. Ничто живое не спаслось, окромя мужчины и женщины, оставшихся во вместилище [сундуке; ковчеге], и когда воды сошли, ветер пригнал их к Гуанако[1483][Huanaco] что будет чуть более семидесяти лиг от Куско. Создатель всех вещей[1484] приказал им жить как митимайи[1485], и там в Тиаванако, Создатель начал вызывать людей и народы, пребывающих ныне в той округе, творя каждый народ из глины, и раскрашивая каждому одежды, какие они должны были носить; а также то, какие носить прически, кому с волосами, кому без оных, а кому коротко стриженными; и каждому народу был дан язык, на каком ему следует говорить, и петь песни, и семена и пищу, какие они должны были сеять. Когда Создатель закончил рисовать и творить, он сказал народам и

существам из глины, что он дал жизнь и душу каждому, яко мужчине, тако и женщине, и повелел, чтобы они отправились под землю. Оттуда каждый народ появился в местах, в какие он приказал им пойти. Таким образом они говорят, что некоторые пришли из пещер, другие сошли с гор, иные - из источников, а еще одни - из стволов деревьев.

Посему и по этой причине вышли они наружу и начали подниматься из тех мест, [5] и имея начало своего рода от них, они создали ваки и места поклонения им в память о происхождении своего рода, от них ведомого. Соответственно каждый народ носит одежду, какую изобрели им их вака; и они сказывают, что первый, кто родился из того места, был превращен там в камни, другие говорят, что первый из ихних родов был превращен в соколов, кондоров и других животных и птиц. Поэтому ваки они используют и поклоняются [им] по- разному.

Другие же народы есть, которые говорят, что когда нахлынул Потоп, все люди были уничтожены, окромя нескольких сбежавших в горы, в пещеры или на деревья, но тех [сбежавших] было очень мало, но они начали расти в числе, и что, в память о первом из ихнего племени, кто убежал в те места, они поставили идолов из камня, давая имена тем, кто так спасся, каждой ваке. Потому каждый народ почитал и приносил такие дары, какие у них были заведены. Несмотря на это были народы, у кого имелось предание о Творце всего сущего. Они совершают ему некоторые приношения, но не в таких количествах или с таким почтением как своим идолам или вакам. Но, возвратимся к легенде. Они говорят, что Создатель был в Тиаванако, и что там было его главное жилище, поэтому величественные сооружения, достойные восхищения, в том месте. На тех сооружениях были нарисованы много одеяний индейцев, и там было много камней в виде мужчин и женщин, обращенных в камень, поскольку не повиновались они наказам Творца. Они говорят, что была тьма, и он сотворил солнце, луну и звезды, и что он приказал солнцу, луне и звездам двигаться к острову Титикака, что находиться поблизости, и оттуда подняться на небеса. Они также заявляют, что когда солнце, в облике мужчины, поднималось на небеса, в превеликом сиянии, оно обратилось к Инкам и Манко Капаку, ихнему вождю, и сказало:

- Ты и твои потомки должны быть Владыками, и должны будете подчинить многие народы. Считай меня своим отцом, а вы будете чадами моими, [6] и ты будешь почитать меня, как отца своего.

И с теми словами оно дало Манко Капаку, в виде своих знаков отличия и оружия, сунтур-павкар и чампи , и другие символы [власти], пользуемые Инками, яко скипетры.

И в тот момент солнце, луне и звездам было наказано подняться в небеса, и закрепить себя на своих мессах, и они так и сделали. В тот самый момент Манко Капак и его братья и сестры, по повелению Создателя, спустились под землю и вышли вновь из пещеры Пакаритамбо, хотя они говорят, что другие народы также вышли из той же пещеры, и в то самое время Солнце впервые [1486][1487]

поднялось после того, как Создатель отделил ночь ото дня. От того они прозвались детьми Солнца, и что Солнце почиталось и боготворилось яко отец. У них также есть другая легенда, согласно которой, как они говорят, у Создателя было два сына. Одного звали Имаймана Виракоча [Ymaymana Viracocha], а другого Токапо Виракоча[1488][Tocapo Viracocha]. Завершив сотворение племен и народов, и назначив им одежды и языки, Создатель отправил солнце вверх на небеса, с луной и звездами, каждого на его место. Создатель, которого на языке индейцев называют Пачаячачи[1489][Pachayachachi] и Тексивиракоча [Tecsiviracocha], что значит непостижимый Бог, после того шел по горной дороге, из Тиаванако, навещая и наблюдая все народы, и проверяя, как они начали расти в числе, и как исполняют его наказы. Он обнаружил, что некоторые народы восстали и не повинуются его повелениям; потому он превратил огромное их количество в камни, обликом схожих на мужчин и женщин, с той же одеждой, какую они носили. Эти превращения в камень были деланы в следующих местах:

- в Тиаванако,

- в Пукара,

- и в Хауха, где, как они говорят, он обратил [7] ваку, называвшуюся Гуаривилька в камень,

- и в Пачакамаке

- и в Кахамарке,

- и в других местах.

Поистине, огромные каменные блоки находятся в тех местах, некоторые из которых размером почти с великанов. Они должны были быть сделаны человеческими руками в очень давние времена; и по причине утраты памяти, и отсутствия письменности.

Они изобрели эту легенду, говоря, что люди были превращены в камни за свое неповиновение, по наказу Создателя. Они также сообщают, что в Пукара, что в 40 лигах от города Куско по дороге Кольяо, огонь сошел с небес и разрушил большую часть людей, в то время как те, кто принялся взлетать, был превращен в камни. Создатель, как сказано, является отцом Имаймана Виракочи и Токапо Виракочи, приказал, чтобы старший Имаймана Виракоча, чьею властию все предметы были установлены, выступил из этого места, и пошел путем гор и лесов через все края, давая имена большим и малым деревьям, и цветам и плодам, какие они на себе имели, и, обучая людей тому, что хорошо для еды или для лечения, а чего следует остерегаться. Он также дал имена всем травам и объяснил, какие имеют исцеляющие свойства, а какие - ядовиты.

Другой сын, называвшийся Токапо[1490] Виракоча, что значит на их языке «творитель», получил наказ идти путем долин, навещая людей, и давая имена рекам и деревьям, и давая указания относительно плодов и цветов. Так они шли, пока не достигли моря, откуда поднялись на небеса, после завершения всего, что они должны были сделать в этом мире. Они также

рассказывают, в этой же легенде, что в Тиаванако, где все человечество было сотворено, было созданы и различные виды птиц, мужского и женского пола, и что каждый получил песни, какие ему должно петь; те, что должны жить в [8] лесу, посланы были туда, и каждый вид - на свое соответствующее место. Таким образом и все другие твари были созданы, самцы и самки, а все змеи и ящерицы, какие встречаются на земле; и люди были обучены именам и количествам каждой из этих птиц, зверей и пресмыкающихся. Эти индейцы верили, как в нечто правдоподобное, что ни Создатель, ни его сыновья не были рождены от женщины, что они были неизменны и вечны. У племен есть много других сказок, касающихся их происхождения, настолько много, что если бы все непременно рассказать, тому не было бы конца. Потому я приведу только некоторые из этих сказаний.

В королевстве Кито есть провинция Каньярибамба, а индейцы Каньяри названы так в честь своей провинции. Эти Каньяри говорят, что, во времена потопа, два брата спаслись на очень высокой горе, называемой Вака-иньян. Так как воды подняли холм, в высоту возрастая, потому воды никогда не достигли их. Когда наводнение сошло, а их запас пищи подошел к конце, они выбрались и искали еду на холмах и долинах. Они построили очень маленький домик для обитания, живя на травах и корнях, и очень страдая от голода и усталости. Однажды, выйдя на поиски пищи, они вернулись к своему домику, и обнаружили еду и чичу для питья, не разумея, кто мог бы приготовить или принести сие. Это случилось на десятый день, по окончании которого они обсудили, как бы им разведать и узнать о том, кто был к ним так добр к их острой нужде. Потому старший из двух, согласился остаться в укрытии. Он лично увидел двух птичек, тех, что зовут агуа, или по-другому - торито. На нашем языке они называются гуакамайо[1491]. Они пришли одетые, как Каньяри, с прическами на головах, связанные спереди, как они нынче их носят. Притаившийся [9] индеец увидел, как они начали готовить еду, принесенную с собой, как только они подошли к дому, тот, что побольше скидывая льикльа или накидку, носимую индейцами[1492]. Когда притаившийся мужчина увидел, что они красивы, и что у них женские лица, он выбрался наружу; но как только они увидели его, то разъярились и улетели прочь, ничего не оставив поесть в тот день. Когда младший брать пришел домой с поисков пищи, и обнаружил, что ничего не готово и не приготовлено, как в предыдущий день, он спросил у брата о причине того, на что брат ему ответил; и оба были очень голодны. На следующий день младший брат решил остаться в укрытии, и понаблюдать, вернуться ли птицы. По истечении трех дней два гуакамайо вернулись, и начали готовить еду. Человек, выжидая благоприятного случая, когда они закончат приготовление пищи, и, закрывая дверь, запереть их внутри. Птицы выказали немалую ярость; но, в то время как, их держали, меньшего, больший улетел прочь. Тогда они возымели плотских утех к меньшему, и у них от нее было шесть сыновей и дочерей. Она жила с ними долгое время на том холме, и они

кормились зерном, какое сеяли, то, что принес гуакамайо. И они говорят, что от тех братьев и сестер, детей гуакамайо, пошли все Каньяри. От того они рассматривают Вака-иньян, как ваку, и они держат гуакамайо в превеликом почтении, и ценят их перья очень дорого, используя их на своих празднествах.

В провинции Анкасмарка, что в пяти лигах от Куско, в провинции Анти- суйу, у индейцев имеется такая сказка. Они говорят, что месяц, до того как пришел потоп, их овца выказала большую печаль, не принимая еду в дневное время и глядя на звезды ночью. Наконец, пастух, которому они были отданы на попечение, спросил, что причиняет им боль, и они сказали, что соединение звезд показывает, что мир будет [10] разрушен водой. Когда он услышал это, пастух посоветовался со своими шестью детьми, и они согласились собрать всю возможную еду и овец, и проследовать на вершину очень высокой горы, называемой Анкасмарка. Они говорят, что воды поднялись, гора также стала маленькой. Таким образом, шесть детей того пастуха возвратили людям провинцию. Эти и другие сказки рассказаны, каких я не привел, дабы избежать многословия. Основная причина изобретения этих сказаний, было неведение Господа, и пребывание этих людей в язычестве и пороках. Если бы они ведали умением писать, они не были бы столь глупыми и слепыми. Тем не менее, у них очень прелестный способ считать с помощью шерстяных веревок и узлов, шерсть же различных цветов. Они называют их кипу, они могут понимать так много по ним значения, что они могут давать отчет обо всех событиях, которые случились в их земле более чем в 500 лет. У них имеются знатоки-индейцы, являвшиеся мастерами в искусстве читать кипу, и знание передавалось по наследству из поколения в поколение, да так что наименьшая вещь не терялась. С помощью кипу, которые являются чем-то наподобие тех веревок, какими старухи пользуются при молитве в Испании, но только со свисающими с нее концами, так они хранят отчет о годах и месяцах, отчего не совершается ошибок в записи. Сама система стала более совершенной при Инке Юпанки, который первым начал завоевывать эту землю, до него же Инки не продвинулись дальше окрестностей Куско, что явствует из доклада ныне пребывающему в руках вашего Преподобия. Этот Инка, оказывается, первый, кто приказал и учредил церемонии и культ. Он был тем, кто установил 12 месяцев года, давая имена каждому, и предписавший церемонии, какие должно соблюдать в каждом. Даже несмотря на то, что его предки использовали месяца и года, подсчитывая с помощью кипу, они все еще никогда [11] перед тем не упорядочили их в такой порядок, до времен этого Владыки. Он был такого блестящего разумения [человек], что подумал о почтении и уважении, выказывавшиеся его предками Солнцу, которому аки Богу поклонялся. Он заметил, что оно никогда не отдыхает, и что оно ежедневно путешествует вокруг земли; и он сказал тем, кто в его Совете, что невозможно, чтобы Солнце было Богом, создавшим все вещи, ибо если оно было Творцом всего сущего, оно бы когда-нибудь да отдыхало, и зажгло бы весь мир из одного места. Следовательно, не может быть по-другому, но, что

есть кто-то, кто управляет им, и это Пача-Ячачи или Создатель. Под воздействием этого рассуждения или знания, он приказал дома и храм Кисуар-канчаХ4>3 построить, которые находятся над домами Диего Ортиса де Гусмана[1493][1494], если идти по направлению к большой площади Куско, где Эрнан Лопес де Сеговия живет ныне. Здесь он воздвиг золотую статую Создателя, размером с десятилетнего мальчишку. Она была сделана в виде стоящего мужчины, правая рука поднята, кисть почти закрыта, пальцы и большой палец подняты так, как будто у того, кто отдает приказ. Несмотря на то, что Инки ведали о Создателе всех вещей с самого начала, которому они поклонялись и которому приносили жертвы; он никогда еще не пребывал в таком почитании, как то было со времен этого Инки, давшему наказы главам провинций на всем протяжении его владений, чтобы были ему храмы воздвигнуты, да чтобы у него имелись стада, слуги, хозяйства и участки, из которых бы обеспечивались жертвоприношения. Так же этот Инка был тем, кто воздвиг столь роскошный дом Солнца в Куско, [12] ибо до него он был очень маленьким и бедным. Причина этого рассказана в следующей сказке.

Они говорят, что прежде чем он унаследовал власть, он пошел однажды навестить своего отца Виракочу Инку, находившегося в Саксавана[1495][Sacsahuana], в пяти лигах от Куско. Как только он поднялся к источнику под названием Сусур-пукио[Susur-puquio][1496], он увидел осколок кристалла, упавший в него, внутри которого он увидел очертания индейца такого вида. С задней части его головы исходили три отменно сияющих луча, такие как у Солнца. Змеи обвились вокруг его рук, и на его голове была льяуту[1497][llautu], такая как у Инки. Его уши были продырявлены, и серьги, подобные тем, что носят Инки, были вставлены в них. Он был одет также как Инка. Голова льва выступала между его ног, и на его плечах находился еще один лев, чьи лапы кажется, обвивались вокруг плечей мужчины; в то время как змея также обвивалась вокруг плечей. Увидев это изображение человеческой фигуры, Инка Юпанки убежал, но образ призрака позвал его из источника его же именем, говоря:

- Подойди сюда, сын мой, и не бойся, ибо я Солнце, твой отец. Ты завоюешь много народов: поэтому позаботься отплатить мне превеликим почтением, и вспоминай меня во время своих жертвоприношений.

Потом призрак исчез, тогда как осколок кристалла остался. Инка позаботился об этом, и они говорят, что впоследствии он увидел все, что он желал по этому поводу. Как только он стал Владыкой, он приказал сделать статую Солнца, возможно более схожую на тот образ, что он увидел в кристалле. Он отдал приказ главам всех его завоеванных провинций, чтобы

они построили большие храмы, обильно всем наделенные, и повелел всем своим подданным почитать и поклоняться новому Божеству, так как они до того почитали Создателя. В повествовании о его житии, каковое имеется у Вашей Светлости, сказано, что все его завоевания

[13] были осуществлены во имя Солнца, его отца, и во имя Создателя. Именно этот Инка, который также повелел всем завоеванным им народам, хранить свои ваки в большом почтении, и умилостивить их жертвоприношениями, говоря, что таким образом они не будут приведены в ярость, не получая должное себе почтение и почитание. Он также послужил поводом культа, оказываемого грому, и у него была статуя человека, воздвигнутая из золота, в одном храме города Куско. У этой ваки также был храм, возле храма Солнца, во всех провинциях, с участками, стадами и слугами для приношения жертв. Но так как моя цель - затронуть культ и церемонии, и не иметь дело с законами и обычаями, я перейду к другим вопросам этого моего трактата. У них также были, у некоторых народов, много вак и храмов, где дьявол давал [им] ответы; и в городе Куско была вака Ванакаури[1498][Huanacauri]. Много всяких чародеев было в провинциях, в названиях и символах отличных один от другого. Названия и службы были следующие:

- Кальпарику[Calparicu], что значило «те, кто приносит удачу, везение»», и предполагалось, что они добывают вещи, какие только захотят. С этой целью они убивали птиц, ягнят и овец, и набирая воздух легкими, через определенную жилку, они разгадывали некие знаки, чрез каковые они объявляли о том, что должно было случиться.

- Были и другие, называемые Вирайпирикук[Virapiricuc], возжигавшие на огне грудинку овцы и коку, и предсказывали, что случиться по определенным знакам, в то время как те предметы сгорали. Те, кто к ним обращался за советом, говорят, что они были наименьшим на что они полагались, поскольку они всегда лгали. [14] - Иные назывались Ачикок [Achicoc], которые были магами, толкующие судьбы по маису и навозу овец. Они отвечали тем, кто обращался к ним за советом, согласуясь с тем, выпадет непарное или целое число.

- Другие назывались Камаскас [Camascas], заявлявшие, что их благодать и добродетель происходит от грома; говоря такое, когда падала молния, и один из них ударялся страшным образом, затем он приходил в себя, провозглашая, как гром показал ему искусство врачевания травами, и как отвечать тем, кто обращался к ним. Подобным манером, когда кто-то убегал от какой-то большой опасности, они говорили, что объявлялся дьявол; и те желали излечиться травами, чему их также наставляли. Поэтому многие индейцы видные знахари. Другим были ведомы ядовитые травы, и этих называли Камаскас.

Других звали Якаркаес[Yacarcaes], и эти были жителями Уаро[Huaro]. У них была крепкая дружба с дьяволом, что явствует из совершаемых ими

церемоний, а они таковы: они берут определенные медно-серебрянные трубки, размером с обычный аркебуз, и несколько сосудов из желтой меди [латунь?], в которых они зажигают огонь с помощью угля, они его продувают и доводят до сильного жара, посредством трубочек. Вот в этих огнях дьявол и доносил им свои ответы, и маги говорили, что касалось это души такого-то человека или женщины, задававших какой-либо вопрос, будь то в Кито или в любом другом месте империи, завоеванной Инками. Основные вопросы, ими задаваемые были: являлся ли такой-то противником Солнца, его отца, или являлись ли такие-то ворами, убийцами или прелюбодеями. С помощью этих просьб Инка знал обо всем, что происходит в его владениях, с помощью дьявола. Эти Якараес внушали сильный страх, как у Инки, так и у людей, и он брал их с собой, куда бы он не пошел.

Были и другие маги чародеи, кому вменялись в обязанности ваки, среди них были и такие, кто совещался с дьяволом, все люди края исповедовались чародеям, которые занимались ваками и эти исповеди делались публично. [15] и, получив их ответы, говоря людям то, что они желали знать, но они очень редко давали верные ответы. Согласно сообщениям, какие они дают, все люди. Для того, чтобы проверить правдивость исповедей, чародеи испытывали их советуясь со знаками, и таким путем, с помощию дьявола, они раскрывали, кто исповедовался ложно, и на таких они накладывали суровые наказания. Те, кто сознавался в тяжких преступлениях, а за такие заслуживали смерти, их исповедовали тайно у чародея.

Инки и люди Куско, всегда исповедовались тайно, и в основном делали это перед теми индейцами из Уаро, нанятых для этого занятия. В своих исповедях они обвиняли себя в отсутствии почтения к солнцу, луне, вакам, в том, что не отмечали праздники Райми, те, что каждый месяц года, и все в сердцах; предаваясь блуду (внебрачным связям) вопреки закону Инки, не притрагиваться к чужой женщине или совращать девственницу, пока ею не попользуется Инка, а не потому что прелюбодеяние было грехом. Вследствие чего они не понимали этого. Они также обвиняли себя в каком-либо убийстве или воровстве, что мы считаем тяжкими грехами, что также было роптание, особенно если они выступали против Инки или Солнца. Они также признаются, о Преподобнейший, что до потопа люди, да и все другие вещи, были сотворены Создателем; но они несведущи в том, в каком порядке они были сотворены, или как, кроме того, что было сказано относительно Тиаванако. Это то, что я смог узнать, относительно их сказаний и происхождения, у всех стариков, с которыми я общался по этому вопросу. Разновидности культа и жертвоприношений, ими установленные для каждого месяца были следующими:

[10]

Май.

Они начали считать год с середины мая, на несколько дней больше или меньше, в первый день луны; сей месяц, будучи первым месяцем ихнего

года, назывался Хаука[Hauca] и Льуске[Llusque][1499], и они в нем справляли следующие церемонии, называемые Ютип-Райми[1500][Yutip-Raymi], или празднества Солнца. В этом месяце они приносили в жертву Солнцу огромное количество овец всех цветов. Те, называемые вакар-панья[huacar- pana], были белошерстными. Другие назывались гуанако[huanacos]; а еще одни, также белошерстные, назывались пакос-куйльос[pacos-cuyllos]. Другие, самки с рыжеватой овечьей шерстью, назывались паукар-пако. Другие пакос назывались уки-пако. Другая большая овца называлась чумпи, за свой цвет, почти такой же, как у шкуры льва. Другая овца называлась льянка-льама, с черной шерстью. В это время они также приносили в жертву ягнят тех же цветов. Приношения справлялись следующим образом:

Поутру, в полдень и в полночь они шли в Куриканча[1501], прихватив овцу, какую намеревались принести в жертву в тот день, когда обносили вокруг идолов и вак, называемых Пунчао[1502] Инка[Punchao Ynca], что значит Солнце; и Пачаячачи[Pachayachachi], другой идол в облике человека. Слово значит Творец; и Чуки ильаильапа, являвшегося вакой грома и молнии, и удара молнии. Он также был в человеческом облике, хотя лица нельзя было разглядеть, и у него была золотая льяуту, и золотые серьги, и золотые же медали, называемые канипо[canipo]. Эти ваки были размещены на уступе, и живая овца располагалась вокруг них, в то время как Жрецы говорили:

- О Создатель, и Солнце, и Гром, будь вечно младым! не старей. Позволь всем вещам почивать в мире! Позволь[17] возрастать людям в числе, и а также их пище, и позволь всему продолжать прирост.

Эти слова были обращены к Создателю, и у Солнца они молили, чтобы оно мог быть всегда юным, и продолжало светить и сиять. Они не ведают о Солнце, как о Создателе, ибо создано оно самим Создателем. Грому и молнии они молились о том, чтобы позволило быть дождю, с тем, чтобы они могли иметь еду. Они также знали, что дождь приходит с громом и молнией по повелению Создателя.

В таком случае, утром они отправляли овцу на Ванакаури, являющуюся их главной вакой, где ее забивали и сжигали тарпунтаи[1503][tarpuntaes], являвшиеся теми, на кого была возложена обязанность обеспечивать пищей ваки. Пока сжигалась жертва, при восходе Солнца, многие Инки и Касики приходили и, выдернув шерсть из жертвы, прежде чем она была сожжена, они обходил вокруг нее с шерстью в руках, выкрикивая и говоря:

- О Создатель, о Солнце, о Гром, будь вечно юн, приумножай народ, и позволь им всегда пребывать в мире.

В полдень, таким же образом, они возжигали другую во дворе Куриканча или доме Солнца, ныне являющегося монастырем Монахов Святого Доминика (Святого Доминго): а вечером они брали другую [овцу] на гору Ачпиран[Achpiran], потому что там садится Солнце, которому они приносили жертвы при тех же ритуалах. Они также возносили тем же вакам определенные большие корзины коки, называемые павкар-рунку[paucar- runcu], и другие, называемые павкар-кинту[paucar-quintu], подобно коке, и немного жареного маиса, и красные и желтые морские раковины, называемые мулью[mullu], в форме маиса. Вдобавок к этим ритуалам, в любой другой день этого месяца, они шли сжигать овцу и другие жертвы в следующих местах: на холме, называемом Сукканка[1504][Succanca], [и] на другой, называемый Омото-янакаури[Omoto-yanacauri][1505], [и] на еще один - Ккапак-вилька[Ccapac-uilca][1506], что [18] в трех лигах от Ванакаури, и другим, называемым Керос-ванакаури, Ронтока[1507], что в Кеварес,[1508]Гольапата[1509] - в Пумаканча, в 14 лигах от города, на равнине, называемой Яна-яна, на другом холме, называемом Гути, в пуне Пумаканчи, и продолжая вдоль той же дороги, они приходили на следующий день к Вильканьота[1510], что в 26 лигах от Куско. Причина, по которой выбрано это направление в этом месяце в том, что они говорят, что Солнце родилось в том крае[1511], и потому они шли по этой дороге, совершая жертвоприношения. На равнине возле Рурукаче[Rurucache] они совершали то же приношение, такое же как на горе, называемой Сунту[Suntu] возле Сивана[Sihuana] в Кача[Cacha], на другой горе, называемой Кача-Виракоча[Cacha-Uiracocha], на другой,

называемой Якальа-вака[1512][Yacalla-huaca], и на другой, называемой Рурама [Rurama], на равнине Кикихана[1513][Quiquijana]. То же самое делалось в Мульипампа[Mullipampa], в Уркос[Urcos], на горе, называемой Уркос Виракоча[Urcos Uiracocha], на равнине, называемой Анта-вайлья[1514] [], на горе в Киспиканча[Quispicancha], и а другой, называемой Сульканка[1515]Sulcanca]. Тарпунтаи шли по одной дороге, а возвращались по другой. Инка, со всеми своими правителями, шел к Мантукальа[Mantucalla, и там оставался, чтобы выпить и развлечь себя пирушкой и таки[1516][taquis]. Они называют этот таки Вальина[1517][Huallina] и это был танец с песнею, исполнявшейся четыре раза в день. Инки в одиночестве отмечали этот праздник. А мама-куны, женщины Солнца, подавали пить тем, кто совершал его; их собственные жены не входили в то место, где были Инки, а оставались с внешней стороны двора. Все кувшины и утварь, из коей они ели да пили, и на которой они готовили яства были из золота. Таким образом они исполняли [19] свои таки, называемые Вайльина, и тем они почитали Творца. На это празднестве они выводили две женские статуи, назвавшиеся Пальясилью[Pallasillu] и Инка вилью[Ynca uillu], облаченные в очень роскошные одеяния и маленькие золотые пластинки, называвшиеся льанкапата[llancapata], сольпата[colcapata] и павкарунку[paucaruncu]. Спереди они несли сунтур-павкар[suntur-paucar] и кое-какие крупные статуи, размером с овцу, две из золота и две из серебра, в одеяниях, покрывающих крупы, наподобие конской сбруи. Их несли на подстилках, и это делалось в память об овце, которая, как они говорят, пришла из тамбо с ними. Индейцы, которые несли их, были главными управителями (владыками), одетые в богатые одежды, и они называли золотые и серебряные статуи овец коринапа [и] колькенапа[1518][corinapa collquenapa]. Инка оставался в Мантукальа до самого конца месяца, и когда то время наступало, он шел к площади, что перед церковью Куско, называемой вакай- пата[uacay-pata]; дорожка, по которой он приходил, была устлана перьями птиц всевозможных цветов. Там они пил оставшуюся часть дня, а ночью он шел к себе домой. Таким образом заканчивался этот месяц.

Июнь.

Месяц июнь назывался Канай[Canay], а по-другому - Чаварвай [Chahuarhuay]. Люди были полностью заняты орошением своих полей, и урегулированием вопросов распределения воды по каналам.

Июль.

Они называли месяц Июль Моронпасса тарпуйкильа[Moronpassa tarpuiquilla][1519], и на протяжении его они отмечали празднества, называвшиеся явайра, когда они просили Творца даровать им богатый урожай в том году, отчего был [тот] месяц предназначен для посева семян. Тогда совершались следующие ритуалы. Тарпунтаи[1520], являвшиеся кем-то вроде жрецов, заботились [20] о посте с момента, когда сеялся маис до того времени, когда длина ростков была размером с палец. Их жены и дети также постились, не вкушая ничего на протяжении того срока, а [только] варили маис и травы. Они не пили чичу, а лишь мутную дрянь, называвшуюся кончо [concho], и не жевали коку. В это время года они несли небольшое количество маиса в свои чуспас[chuspas], которые клали в свои уста [?]. Все обычные люди отмечали праздник, называвшийся явайра[yahuayra], сие от названия пошло песни, которую они распевали и в которой умоляли Творца даровать им благополучный год. Они пели ее, одетые в красные рубахи, спускающиеся до пят, но без накидок. Затем они выходили петь и танцевать на площадь, ныне называемую испанцами Лимапампа[1521][Limapampa], каковая находится за площадью Сан-Доминго. Здесь поутру Жрецы Создателя приносили в жертву белую овцу, маис, коку, разноцветные перья, морские раковины, называемые мулью[mullu]; умоляя Создателя даровать благополучный год и что, понеже сотворил Он все вещи из ничего и дал им бытие, потому он соизволил бы удовлетворит их просьбу. Жрецы Солнца, и Жрецы Грома также приносили жертвы, моля Солнце даровать тепло, чтобы их еду можно было вырастить, а Гром, называемый Чуки Ильапа[Chuqui Yllapa], послать свои воды подсобить произрастанию, и не побивать ее градом. Как только жертвоприношения завершались, работники шли на свои работы, а знать в дом правителя Инки, до тех пор, пока месяц, на их языке называвшийся киспе[1522][quispe], не заканчивался.

Август.

Месяц Август назывался Койа-райми; и в нем они отмечали Ситуа. Для того, чтобы совершить ритуалы этого празднества, они выносили статуи ихних вак со всех мест земли, от Кито до Чили, и ставили их в домах, имевшихся в Куско, с целью, [21] о каковой мы сейчас поведаем. Причиной того, что праздник, называвшийся Ситуа, отмечался в этом месяце, было то,

что начинались дожди, и с первыми дождями обычно наступала пора многочисленных заболеваний. Они молили Создателя, чтобы, на протяжении года, он соизволил защитить их от болезни, как в Куско, так и по всей земле, завоеванной Инками. В день конъюнкции луны[1523], в полдень Инка со всеми главами его Совета, и другими главными управителями, находившимися в Куско, шел к Куриканча[Ccuricancha], являющейся домом и храмом Солнца, где они все вместе условливались, каким образом отметить праздник; для одного года они добавляли, для другого убавляли количество церемоний, согласно обстоятельствам[1524].

Уладив все дела, Верховный Жрец, обращался к собранию и говорил, что церемонии Ситуа будут исполнены, что Создатель может управлять всеми болезнями и бедами края. Большое количество вооруженных людей, по- военному снаряженных, со своими копьями, приходили затем к площади, что перед храмом. Статуи, называвшиеся Чукильа[1525][Chuquilla] и Виракоча[1526][Uiracocha], выносились к храму Солнца из своих собственных особых храмов в Пукамарка[1527][1528][Puca-marca] и Кивар-канча12[Quihuar-cancha], которые ныне являются домами Доньи Исабель де Бобадилья [Dona Ysabel de Bobadilla]. Жрецы этих вак созывали сборы, и, при полном собрании присутствующих, жрец Солнца объявлял праздник. Первое, все чужеземцы, все у кого разорваны уши, и все калеки высылались из города, это, говорят, потому, что они не будут принимать участие в церемониях, ибо они были приравнены наказанным за всякие провинности. Несчастливые люди не должны присутствовать; полагали [так], потому что их неудача может отвадить [даже] малую толику доброй удачи. Они также выпроваживали собак, чтобы они не могли выть. Затем люди, вооруженные по-военному, шли на площадь Куско [22] выкрикивая:

- О болезни, заболевания, несчастья и опасности идите прочь из края.

Посреди площади, где стояла золотая погребальная урна, наподобие фонтана, использовавшегося в качестве жертвоприношения чичи, собиралось 400 солдат. Сто - обращенные лицом к Кольа-суйу, что в направлении к Восходу Солнца. Сто - лицом на запад, в направлении Чинчасуйу. Другая сотня смотрела в сторону Антисуйу, что на север, и последняя сотня была обращена к югу. У них с собой было все ихнее вооружение, используемое на войне. Как только те, кто пришел из храма Солнца, прибывали на площадь, они выкрикивали и говорили:

- Идите прочь[1529] несчастья все.

Тогда все четыре группы шли вперед на предназначенные для них места. Те, что относились к [группе] Кольасуйу, отправлялись с большой скоростью и бежали к Ангостура у Акоя-пунку[Augostura de Acoya-puncu], что в двух коротких лигах от Куско, выкрикивая на бегу «Идите прочь несчастья все». Люди из Увин-Куско[1530][Huvin-Cuzco] неслись с этими выкриками, и там они разносили их аж до митимаев Вайпариа[Huayparya], которые по их возвращении переходили к митимаям Антавайльи[Antahuaylla], и таким образом от них переходило к митимаям из Варай-пача[Huaray-pacha], которые продолжили их аж до самой реки Кикисана[Quiquisana], где они мыли себя и свое оружие. Вот так это выкрикивание заканчивалось в том направлении. Индейцы, передававшие выкрики вдоль Кольа-суйу по дороге из Куско, были из рода Уска Майта Айлью[1531][Usca Mayta Ayllu], Япомайу Айлью[1532][Yapomayu Ayllu], Яваймин Айлью Сутик[1533][Yahuaymin Ayllu Sutic] и Марасайлья Куйнисса Айлью[1534][Marasaylla Cuynissa Ayllu].

Те, кто выходил на запад, что в сторону Чинчасуйу, выкрикивая на тот же манер, были из рода Капак Айлью[1535][Ccapac Ayllu], и Атун Айлью[1536][Hatun Ayllu], Викакирав[1537][Vicaquirau] и Чамин-Куско Айлью[1538][Chamin-Cuzco Ayllu], и Ярайку Айлью[1539][Yaraycu Ayllu]. Эти шли, выкрикивая до самой Саптина[Saptina], что будет чуть меньше одной лиги [23] от Куско. Там они передавали выкрики митимаям из Хакихавана[Jaquijahuana][1540], а те разносили их до митимаев из Тилька[Tilca], что над Марка-васи[Marca- huasi], около 10 лиг от Куско, они разносили их до реки Апуримак [Apurimac], где они купались и мыли свои одежды и оружие. Те, кто разносил возгласы в направлении Антисуйу, были из следующих родов:

Уска-панака Айлью[1541][Usca-panaca Ayllu], Авкальи Айлью[1542][Aucaylli Ayllu], Тарпунтай Айлью[1543][Tarpuntay Ayllu] и Санью Айлью[1544][Sanu Ayllu]. Они бежали до Чита, находящейся в полутора лигах от Куско, передавали их митимаям из Писака, те что от Койи и Паулью[1545], а те несли их дальше к реке Писак, и там они купались и омывали свое оружие.

Те, кто шел в сторону Кунти-суйу, были из следующих родов: Яура- панака[1546] Айлью[1547][Yaura-panaca Ayllu], и Чина-панака Айлью[1548][China- panaca Ayllu], и Маска-панака Айлью[1549][Masca-panaca Ayllu], и Кеско Айлью[1550][Quesco Ayllu]. Они бежали до Чурикальа[Churicalla], то в двух лигах от Куско, и там доносили их до митимаев Яурискис[Yaurisquis], что будет в 3 лигах от Куско. Они передавали их тем, что из Таутар, что в 4 лигах от Куско, разносивших их до реки Кусипампа, где монахи из ла Мерсед имеют себе пристанище. Это в 7 лигах от Куско, и там они купаются и омывают свое оружие[1551].

Такова была церемония изгнания заболеваний из Куско. Причина их купаний в этих реках была в том, что реки эти были в большом почете, и считалось, что они сами впадают в море, и уносят несчастья с собой. Когда в Куско начинались церемонии, все люди, от мала до велика, приходили к его воротам, выкрикивая, [24] потрясая своими накидками и льикльями, и возглашая:

- Да будут изгнаны несчастья. Как желаем был для нас этот праздник. О Создатель всех вещей, позволь нам застать следующий год, чтобы мы могли увидеть следующий праздник, такой как этот.

Они все танцевали, включая Инку, и в утренних сумерках они шли к рекам и родникам мыться, говоря, чтобы их болезни вышли из них. Окончив омовение, они брали факелы из соломы, обвязанные веревками, чтобы подсвечивать им и продолжать играть с ними, передавая их от одного к другому. Они называли эти соломенные факелы панкурку[pancurcu]. По окончании их праздника они возвращались в свои дома, и к тому времени запеканка из грубого помола маиса была уже приготовлена, называвшаяся

санку и эльба. Ими они прикасались к своим лицам, к перемычкам дверей и к местам, где они держали свои продукты и одежды. Затем они несли санку к родникам, и забрасывали ее в них, приговаривая:

- Да будем мы освобождены от болезней, и да не смогут болезни войти в этот дом.

Они также отправляли этот санку к своим родичам и друзьям с тою же целью, и прикладывали ее на тела своих покойников, чтобы они также могли насладиться благами празднества. Потом женщины ели и пили свои яства с превеликим удовольствием; и в этот день каждый человек, каким бы он ни был бедным, должен был есть и пить, дабы они сказали, что в этот день они получат для себя удовольствие, даже если весь остаток года они должны были провести в трудах и печали. В этот день никто не бранил своих соседей, и не высказывал слов, приводящих в ярость, и никто не заявлял, что присвоено [что-либо] было им у кого-нибудь другого. Они говорили, что будет беда и раздор на весь год, если что-либо [такое] началось в день праздника.

Ночью, статуи Солнца, Творца, и Грома, выносились наружу, и жрецы каждой из этих статуй, согревали их ранее упомянутым санку. Утром они несли наилучшую еду, какую могли приготовить в качестве дара в храмы Творца, Солнца

[25] и Грома; которые жрецы тех вак получали и сжигали. Они также выносили тела умерших правителей и сеньор, которые были забальзамированы, каждое такое выносило лицо из его же рода, коему было это возложено в обязанность. На протяжении ночи эти тела омывались в банях, принадлежавших им, когда они были живы. Затем их относили обратно в свои дома, и разогревали той же запеканкой из грубого помола, называемой санку[gancu][1552]; и кушания, самые изысканные у них, когда те были живыми, ставились перед ними и за теми лицами, кому были вменены в обязанность тела, сжигали яства. Персоны, которые заботились о ваке, называвшейся Гуанакаусике[Guanacaucique][1553], являющуюся большой человеческой статуей, омывали ее и согревали ее с помощью санку; и главный Инка, правитель и его жена, после того, как они окончили прием своих бань, клали тот же санку в его доме и ему на руки. Потом они клали определенные перья птицы, называемой пиалько, переливавшуюся цветами, на их (свои?) головы. То же самое делалось со статуей Создателя, и те, кто заботился об этом, называли эту церемонию Пилькояку[Pilcoyacu]. В восемь или девять часов утра главный правитель Инка, со своей женой, и управителями Совета, бывшие у него дома, выходили на площадь Куско роскошно одетыми. Они также выносили изображение Солнца, называемое Апупунчау[Apupunchau][1554], являвшееся главным изображением из числа тех, [что] в храме. Их сопровождали все жрецы Солнца, которые несли две золотые статуи, а также их женщины, называвшиеся Инка-Окльо[Ynca-

Ocllo] и Палья-Окльо[Palla-Ocllo]. Туда также выходила женщина, называвшаяся Койа-факсса[Coya-facssa][1555], посвященная Солнцу. Она была либо сестрой либо дочерью правителя. Жрецы несли образ Солнца, и ставили его на скамеечку, заготовленную для того на площади. Жрецы Создателя подобным же образом выносили его изображение, и клали его в положенном для того месте. Точно также делали жрецы Грома, называвшегося [26] Чуки- ильа, вынося его образ. У каждого была своя золотая скамеечка, и пред ними проносили яурис[yauris], сделанных наподобие золотых скипетров. Жрецы этих вак приходили в роскошнейших одеяниях отметить этот праздник. Те, кто заботился о ваке, называвшейся Ванакаури, также нес свои статуи на площадь. Они говорят, что женщина никогда не назначалась на службу ваке Творца. Считалось, что Творец не нуждается в женщине, потому что, раз он создал их, они все принадлежали ему. Во всех их жертвоприношениях, первое приносилось Творцу. На это празднество они выносили все забальзамированные тела своих правителей и дам, роскошно украшенных. Тела выносились потомками соответствующих родов, и размещались на площади на золотых сидениях[1556], в порядке таком, в каком они жили. Все люди Куско выходили, согласно своим племенам и родам, так изысканно одетыми, как то позволяли им их средства; и осуществив поклонение Творцу, Солнцу и правителю Инке, они усаживались на свои скамейки, каждый в соответствии со своим положением, жители Анан-Куско, будучи по одну сторону, а жители Урин-Куско - по другую. Они проводили день в кушаньях и питиях, и развлекаясь; и они исполняли таки, называвшиеся аланситуа саки [alancitua saqui], в красных рубахах, доходящих до пят, и в венках, называвшихся пилько-каса[pilco-casa], на своих головах; они подыгрывали себе на длинных или коротких трубках из тростника, сделанных наподобие музыкальных, называвшихся тика-тика[tica-tica]. Они благодарили Творца за то, что они позволил им увидеть тот день, и молили о том, чтобы они могли провести еще год не болея; и они то же самое просили у Солнца и Грома. Инка приходил с ними, имея солнце пред собою. У него был большой золотой кувшин с чичей. Его получал жрец, опорожнявший его в погребальную урну, которая, как было сказано, была наподобие каменного фонтана, покрытого золотом. У этой урны было отверстие, сделанное таким образом, что чича могла попасть в трубопровод или сточную трубу, протекая под землей [27] к домам Солнца[1557], Грома и Творца. Жрецы шли процессией, и роды Урин и Анан Куско, каждый с телами забальзамированных своих предков. Они проводят этот день подобно уже описанному, а вечером они относят обратно Солнце и другие ваки в свои храмы, и забальзамированные тела в свои дома. Инки и остальные люди также возвращаются в свои дома.

На следующий день они все приходят на большую площадь, соблюдая тот же порядок, расставляя ваки на их скамеечки, как и прежде. Инка и народ вели с ним очень много отар, со всех четырех четвертей [Тавантинсуйу]: из

Кольа-суйу, Чинча-суйу, Анти-суйу и Кунти-суйу. Количество животных было так велико, согласно тем, кто об этом сообщал, что они составляли более 100000, и было необходимо, чтобы все были без единого пятнышка или дефекта, и с руном никогда не стриженным. Жрец Солнца лично отбирал четырех самых лучших, и приносил их в жертву следующим образом: одну жертвовали Создателю, другую - Грому, иную - Солнцу, а еще одну - Ванакаури. Когда это жертвоприношение было совершено, у жреца имелись санку на больших золотых блюдцах, и он обрызгивал их кровью овец. Белошерстных овец звали кулью[cuyllu], блюда же с санку находились перед скамеечкой Солнца. Верховный жрец затем произносил, так громко, чтобы все могли слышать:

- Обрати внимание, как ты ешь эту санку; того, кто ест ее во грехе, и с удвоенной охотой и желанием[1558], то видно отцом нашим, Солнцем, который накажет его тяжкими бедами. Но тот, кто отведывает ее с одним сердцем, тому Солнце и Гром выкажут благоволение, и даруют детей и счастливые года да изобилие, и все, что ему требуется.

Затем они все поднимались, чтобы отведать, перво-наперво совершив торжественную клятву, прежде чем есть явар-санку[1559][yahuar-sancu], в которой они обещали никогда [28] роптать на Творца, Солнце или Гром; никогда не предавать своего правителя Инку, под страхом получить осуждение или неприятности. Жрец Солнца затем брал тремя пальцами столько [санку], сколько мог ими удержать, клал в свои уста, и возвращался на свое место. Точно также и на манер принесения клятвы все племена поднимались, и таким образом все отведывали [явар-санку] до единого, вплоть до малых детей. Все они оставляли немного этого явар-санку для тех, кто отсутствовал, и отсылали часть тем, кто страдал в своих постелях от болезни; они верили, что то превеликое несчастье для каждого, кто не отведал явар-санку в тот день. Они брали ее с такой осторожностью, что не позволено было и крупицы уронить на землю, ибо в сем усматривался великий грех. Когда они забивали жертвенную овцу, они вынимали легкие и надували их воздухом, и жрецы судили, по определенным на них знакам, окажутся ли благополучным следующий год или нет. Потом они сжигали их пред Создателем, Солнцем и Громом. Тела овец разделывались и раздавались, как предметы весьма священные, малюсенькими кусочками каждому человеку. Остальное отдавалось людям Куско, дабы съесть то, и каждый человек, понеже он пришел на площадь выдергивал клок шерсти, чем и приносил жертву Солнцу. Когда они разделяли овцу, жрецы возносили следующие молитвы.

Молитва Создателю.

Aticsi-Uiracochan[caylla] caylla- О Творец! [О подчиняющий себе Uiracochan tocapo ac nupo viracochan Виракоча! Вездесущый Виракоча!]

camachurac caricachun huarmicachun iris pallurac rurac camas cayqui churascaiqui casilla quespilla canca mu sac maipimcanqui ahuapichu ucupichu pusupichu llantupichu huyarihuay hayniquay yuihuay ymaypachacama haycaypacha-

[29]

cama canca chihuay marcarihuay hatallihuay caycustayri chasquihuay may piscapapas Uiracochaya.

Ты, коему равных нет до пределов земли! Ты, дарующий жизнь и силу роду человеческому, говоря, да будет сей мужчиной и да будет сия женщиной. И понеже говоришь ты, следовательно жизнь даешь и соизволяешь, чтобы люди

жили во здравии и мире, и в безопасности:

- Ты, обитающий на самых высотах неба, во грохоте и буре облаков, услышь нас! И даруй нам вечную жизнь. Оберегай нас своею опекою, и прими эту нашу жертву, каковая порадует тебя, о Творец!

Другая молитва о плодоносных стадах.

Uiracochan apacochan titu- Uiracochan hualpai huana-Uiracochan topapo acnupo Uiracochan

runayachachachuchun hucermayachachachun mirachun

llactapachacasilla quispillacachun cam as-cayqui taquacaycha yatalliymay Pachacama haycay Pachacama.

О Творец! творящий дива дивные. О наимилосернейший и всемогущий Творец! приумножь наши стада и заставь их породить молодняк, дозволь краю и далее пребывать в мире и безопасности, и эти, что тобою сотворены, прими в руки свои.

Молитва Вакам.

Coy [caylla] Uiracochan ticgi О Творец, возникший

Uiracochan hapacochan hualpai одновременно с миром! О Чанка- huanaUiracochan chanca- Виракоча! О Атун-Виракоча!

Uiracochan acsa-Uiraoochan atun- Удовлетворите нашу молитву, Uiraoochan caylla-Uiracochan чтобы ты, вместе с Творцом,

tacancuna hunichic llaularuna y здравие и благополучие дал людям. achacuc ccapac hahuay pihucupi

Puris papas.

Чанка-Виракоча была вакой в Чуки-чака, откуда был Манко Инка. Атун- Виракоча - это в ваке из Уркос; это там, где был орел и сокол, высеченный из камня при входе к этой ваке, и образ человека в белом одеянии до пят, и спускающемся к его талии. Апотин-Виракоча - это в Амайбамба, что находится за Тампу. Урусайна- Виракоча - в том же самом месте. Чуки-чанка-Виракоча - это в Вайпау.

[30]

Другая молитва.

0 Uiracochan cusiussapochay

lipo- Uiracochaya runacay

amaycay miruna yana huaccha quisaruna yquicauras cayquichuras

cayquicasiquis-pilla camachun huarmay huanchurin huanchin cauta amaquaquinta huarya yaichichuruay buaaa causachun mana alleas pamanapitispa mucumuchun. Upia muchun.

О счастливейший и благосклонный Создатель, милосердие и

сострадание имеющий над всеми людьми, тобою сотворенными. Сохрани твоих бедных слуг во здравии. Сподобь их да ихних детей идти прямою дорогою, не думая о зле. Позволь, чтобы они могли прожить долгую жизнь, и не умирали в юности своей, и чтобы они могли жить и вкушать в мире.

Другая молитва.

0 Uiracochay [atic]a ticgi Uiracochaya hualparillac camacchurac cay hurin pacha pimicuchun upiachun nispachurascay

quictacamascay quita micuynin yachachun papacara ymaymana micuncancachun nis-cayqui

tacamachic michachic mana muchuncunpac mana muchuspacau ynincampac amacagachunchu

amachupichupichichunchu

casilla huacaychamuy.

О Творец! Владыка пределов земных! О наимилосерднейший! Ты, дающий жизнь всем вещам, и сотворивший людей, чтобы они могли жить, и есть, и размножаться. Умножь также плоды земли, папас и другую пищу, тобою сотворенную, чтобы люди могли [жить,] не испытывая нужды и голода. О сохрани плоды земли от мороза, и сохрани нас в мире и безопасности.

Молитва Солнцу.

Uiracocha yapunchau

cachuntutacachun nispac nicpacarichun yllarichun nispac nicpunchaochuri yquicta casillacta quispillacta purichic runarunascay

quicta cauchay uncancampac

Uiracocbaya casilla quispilla punchau yncarunayanani

uhiscayquita quillari canchari

О Творец! Ты, дающий бытие Солнцу, и сказавший затем: да будет день и ночь. Подними его и заставь его сиять, и сохрани то, что тобою создано, чтобы оно могло даровать свет людям. Даруй сие, о Творец!

О Солнце! Ты, пребывающее в мире и безопасности, сияй над нами, оберегай нас от болезни, и храни нас

amahuncochispa amananu chispa cacicta quispicha huacus-chaspa.

во здравии и безопасности.

[31]

Молитва Инке.

A-Uiracochan ticgi- Uiracochan hualpa y huana - Uiracochan atun- Uiracochan Tarapaca- Uiracochan capaccachun Yncacachun

О благочестивый Творец, повелевавший и находивший нужным, чтобы был Повелитель Инка, воздай Инке, чтобы он мог пребывать в мире, со своими слугами и вассалами, чтобы он мог добиться победы над своими врагами и всегда был победителем. Не урезай дни его, и дни его детей, и даруй им мир, о Творец!

nispachucapac churaspac quicta Ynca camascayquita

caaillacta quispullacta

Huacaychamuy runan yananya chachuchun accari punari usachun

ymaypacha cama ama allcachispa churinta mitanta quanpas

huacay chay chaycagillacta uiracu- chaya.

Другая молитва.

Uiracochaya qualpay

О Творец! Соизволь, чтобы подданные Инки могли пребывать в мире, пока твой сын Инка живет, коему сказал ты: Будь Владыкой! Сподобь, чтобы они могли размножаться. Сохрани их в мире, пусть их дни будут благополучными, пусть их урожаи с полей возрастут; и держи этого Владыку Инку в руке своей во веки веков, о Творец!

huanaUiracochaya ninacta casi quispillacta capac Ynca-churi yquiguarmayqui pacamascayqui huacay chamuchun hatallimuchun pachachacara runa llama micuy paycaptin yacachun ccapac Ynca camascayquita Uiracochaya ayni huni marcari hatalli

ymaypachacama.

Другая молитва.

Pachacama casillacta quispillacta Ccapac Ynca huahuay quicta marcari atalli.

О Творец мира, храни свое дитя Инку в мире и безопасность над ним [сохрани].

Молитва всем Инкам.

Apunchau Ynca Yutiryayay Cuzco tampu cachun aticoclla

О Солнце! Ты, сказавший: «пусть там будут Куско и Тампу», позволь,

saccoccachun hispa churac camac muchas-cay quicusiquispu cachun amatisca amalla sasca

[32]

cachunchu aticuc paclla sacapac camascayqui churascayqui.

чтобы эти твои дети могли завоевать всех других людей. Мы заклинаем тебя, чтобы твои дети

Инки могли быть завоевателями всегда, для сего ты сотворил их.

Молитва всем Вакам.

O pachachulla Uiracochan

ucuhulla Uiracocban huaca- vilcacachun nispacamacatu napahuay pihuana tayna allastu Uiracochaya hurinpacha anacpacha

cachun nispa nicocupa chapipuca

umacta churachay nihuay hunibuay quispicasica musac Uiracochaya micuy niocmin cacyoc

curayoc llamayoc ymayna yochaycaymayoc amacacharihuay

cuchuy maymana aycay mana chiquimanta catuiman manta nacasca hustusca amusca manta.

О священные Ваки, прародители, великие предки и праотцы! О Атун- апу! О Вальпа-ванатайва! О Апу Альясту! вознесите нас поближе к Создателю, нас, твоих сыновей, и наших детей, чтобы они могли быть счастливы и поближе к Создателю, каков ты еси.

Когда они распределили отары, овец забивалось в превеликом множестве, чтобы съесть их в тот день. Потом в большом количестве приносилась чича на площадь, из хранилищ, где она хранилась. Она была сделана из вареного белого маиса, в долине Куско. Отары, использованные на этом празднестве, были собственностью Создателя, Солнца и Грома, с их участков, разделенных по всем провинциям Перу. Закончив с яствами и веселием, они исполняли свои таки, и выпивали подобно тому, как делали то в предыдущий день. Сие продолжалось четыре дня. Первый день назывался Ситуа, и это было тогда, когда они ели санку, называвшуюся явар-санку. Второй день был посвящен Творцу, Солнцу и Грому, когда они совершали жертвоприношения, и жрец возносил [молитвы] в честь Инки. Четвёртый день был [посвящен] Луне и Земле, когда приносились обычные жертвы и возносились [обычные] молитвы. На следующий день люди всех [33] народностей, подчиненные Инками, приходили со своими ваками и в роскошнейших одеяниях, для каждого края особые, чтобы они могли удовлетворить[1560]. Жрецы, заботившиеся о ваках, несли их на носилках. Когда они входили на площадь, двигаясь по направлению из четырех уже упомянутых Суйу, они осуществляли поклоны Творцу, Солнцу и Грому, и Ванакаури, ваке Инков, а затем те же самые поклоны давали Инке,

находившегося во время того важного события на площади. Откланявшись, они проследовали к установленным для них местам, и, хорошенько потеснившись, роды Анан-Куско и Урин-Куско образовывали одно целое, и таким образом оставляли больше пустого места на площади. Как только все люди распределились по своим местам, Верховный Жрец Солнца обрызгивал большое количество санку кровью, а касики поднимались, соблюдая ихний порядок, и повторяли следующее:

Молитва Творцу.

Aticgi Uiracochan caylla Uiracochan tocapu acnupu Uiracochan camac churac carica chuyu-armicachun nispallutac rurac camascay quichuras cayquica-silla quispilla causamus ay may-pincanqui ahuapichu ucupichu llantupichu uyarihua ayrihuay ynihuay ymay pachacamac cangachihuay marcallihuay attollihuay caycoscay tarichasquihuay may picaspapas Uiracochaya.

О Творец! [О покоряющий Виракоча! Вечно сущий (caylla) Виракоча!] Ты, пребывающий в пределах земных, не имеющий равных! Ты, дающий жизнь и отвагу мужчинам, говоря, «Да будет этот мужчиной!» и женщине, говоря, «Да будет эта женщиной!» Ты сотворяющий их и дарующий им бытие! Следи за ними, чтобы они могли жить во здравии и мире. Ты, сущий на небеси вышних, и посеред облаков бушующих, даруй сему долгие лета, и прими эту жертву, о Творец!

Затем Жрец Солнца раздавал санку, после этого люди ели овчину, принесенную в жертву Творцу, Солнцу и Грому. [34] Каждая народность проводила остаток дня в исполнении таки и в распевании песен и танцах, по обычаю ихних стран, до того как они были завоеваны Инками. В этот день всем калека, ранее изгнанным из Куско, дозволялось присоединиться к празднику. Эта часть празднества длилась два дня и по ее завершении, вечером, они сжигали жертвенную овцу, и огромное количество разноцветной одежды. Затем те, кто должен был возвращаться к себе домой, просили разрешения у Создателя, Солнца, Грома и Инки, даровавший им таковое, и они оставляли в Куско ваки, принесенные ими в том году. Они возвращались по своим домам со своими ваками, какие они принесли на праздник в прошлом году, и, в вознаграждение за их беспокойство, а именно, придя с таких далеких расстояний, их вожди получали золото и серебро и одежды и слуг, и разрешение ездить на носилках. Их вакам также даровались поместья и обслуга для работ на них, и так они возвращались в свои дома.

Выдумавшим этот праздник[1561] был Инка Юпанки, во всяком случае он учредил вышеупомянутые церемонии, хотя он отмечался со времен, когда

там когда-либо были Инки, совершался он не вышеназванным образом. Остаток месяца проводил, кто как находил уместным или как ему больше нравилось. Такой же праздник, называвшийся Ситуа, отмечался в столицах всех провинций, инкскими губернаторами, где бы они не находились: и несмотря на то, что церемонии были менее пышными, а жертвоприношений меньше, не пренебрегали ни одной частью праздника.

Сентябрь.

Они называли месяц Сентябрь Ума-Райми[Uma-Raymi], потому что индейцы из Ума, что в двух лигах от Куско, отмечали праздник Варачильо [Hurachillo][1562]. Это было важное событие, [35] когда юношей признавали рыцарями, и когда им прокалывали уши, о чем мы упомянем в соответствующем месте. Женщины Куско, чьи сыновья должны были подвергнуться прокалыванию ушей, и совершить варачику, проводили свое время в пошиве одежд, в которые их сыновья должны были быть одетыми в праздничный день варачику. Некоторые родственники сходились помочь им в шитье, и в веселии и питье на несколько дней к ним домой: и тем месяц заканчивался.

Октябрь.

Они называли месяц Октябрь - Айа Марка Райми[Aya Marca Raymi], потому что индейцы из селения Айамарка[Ayamarca] совершали празднества варачику, а юноши того племени прокалывали свои уши, и признавались рыцарями, сопровождая следующими церемониями. В Куско, люди занимались приготовлением большого количества чичи для праздника Капак-Райми [Ccapac Raymi].Это заготовка чичи называлась канторай [cantoray].Юноши, кому предстояло получить свое оружие, шли к ваке, называемой Ванакаури, принести жертвоприношение да испросить разрешения получить рыцарское [звание]. Для сего существовала их главная вака, брат, как они говорили, Манко Капака [Manco Ccapac], от коего они вели род. Но, чтобы избежать многословия, я не стану приводить придание касательно этой ваки, отсылая к сообщению о ней в истории Инков, которую я написал. Юноши, вооруженные рыцарями, проводили ту ночь на холме Ванакаури[1563], где держали ваку, в память о путешествии, какое их предки начали с того места. На следующий день, они возвращались в послеполуденное время, неся с собой ноши соломы, на которых их родители и родственники могли бы присесть. В этот день юноши постились; и месяц проводили в приготовлении множества видов чичи для празднества. В это время, и даже на протяжении всего года, жрецы Творца, Солнца и Грома, и те, кто заботился о ваке [36] Ванакаури, три дня совершали

жертвоприношения; принося в качестве жертв три овцы: одну - утром, одну - в полдень, а третью - ночью, вместе с другой едой, посвященной этим божествам. Вакам полагалось потреблять это там, где они находились; но они несли еду на холмы во время праздника Интик-райми[Yntic-raymi]. Лица, заботившиеся о забальзамированных телах, также никогда не выходили наружу, чтобы принести им [телам] еду в жертву, а наливали чичу, посвященную им, как то было в обычае у них, когда те были живы. Эти потребляли, потому что они считают за самую истину, учение о бессмертии души, и они говорили, что где бы ни была душа, она получит еду и съесть ее, как если бы была жива. Тем и заканчивался этот месяц.

Ноябрь.

Месяц Ноябрь назывался Капак-Райми[Ccapac Raymi], что значит Праздник Правителя Инки. Это был один из трех главных праздников года. В этом месяце они вручали оружие юношам, прокалывали им уши, и давали им штаны, которые на их языке называются вара[1564][huara].Для названного праздника, и для вооружения в рыцари, в течение первых восьми дней, все родители и родственники тех, кому предстояло получить рыцарское звание, были заняты изготовлением усутас[usutas], которые были их обувью, сделанной из очень мелких тростников, почти золотого цвета; и [изготовлением] варакас[1565] [huaracas] - из овечьих сухожилий; и

вышиванием украшений на рубахах, в каких они должны были появиться, когда шли к ваке, называемой Ванакаури Чумпикасико[Huanacauri Chumpicasico]. Рубахи были сделаны из превосходной желтой шерсти, с каймой из изысканной черной шерсти, похожей на шелк, чуть более полутора пядей[1566] в ширину. Они также носили накидки, называвшиеся супайкольа [supayacolla],которые были из белой шерсти, длинные и узкие, не более 2

пядей в ширину, но достигающие колен. Они прикреплялись вокруг шеи узелком, откуда свисал шерстяной шнурок, на конце которого была красная кисточка. Льяуты [llautus],которые им одевали в тот день, были черного цвета. [37] На девятый день утром они все отправлялись на площадь, как родители тех, кому предстояло стать рыцарями, так и родственники. Родители и родственники одевались в особые одежды, называвшиеся колька- унку[collca-uncu][1567]. Это была особенная праздничная одежда. По такому важному случаю накидки были желтые, а перья на их головах - черные, взятые у птиц, называющихся гито [guito][1568][1569].Поэтому перья назывались кито-тика. Те, кому предстояло стать рыцарями, остригались, а после стрижки их одевали в уже описанное одеяние. Множество девиц, избранных для их обслуживания на празднике, приходило затем на площадь, одетые в платья, называвшиеся Куско асу икочильи-кильа [Cuzco asu ycochilli-quilla]. Возрастом они были от 11 до 12 или 14 лет, и были они из лучших семей. Они назывались Ньюста-кальи-сапаХ56

<< | >>
Источник: Скромницкий, А. (редактор-составитель), Талах, В. (редактор).. Энциклопедия доколумбовой Америки. Часть 1. Южная Америка. Том 2. Источники XVI-XVII веков по Южной Америке: Хроники. Документы. / под ред. А. Скромницкого. — Киев: Blok.NOT,2012. — 1129 с.. 2012

Еще по теме Кристобаль де Молина. Доклад о Сказаниях и Обрядах Инков. (1575):

  1. Молина, Кристобаль де.
  2. Фернандо де Сантильян. Выдержки из его «Доклада о начале, проихождении, политике и управлении Инков» (1555).
  3. Доклад о религии и обрядах Перу, составленный первыми священниками Августинцами, направившимися туда для обращения местных жителей в христианство [1560].
  4. Выделение и систематизация обрядов ингумации по Кубано-Терскому междуречью в памятниках ПМ ДК времени. Обоснование единства обряда погребения
  5. Акунья, Кристобаль де.
  6. Кальвете де Эстрелья, Хуан Кристобаль де
  7. Сказание об Атрахасисе
  8. Из сказания о Саргоне
  9. Сомадева. Из «Океана сказаний»
  10. ДРЕВНИЕ СКАЗАНИЯ ПОМОГАЮТ НАУКЕ
  11. Приметы образа «пастуха» АБХАЗСКИХ НАРТСКИХ СКАЗАНИЙ*
  12. Доклад Хуана Поло де Ондегардо (1572).
  13. Архитектура инков
  14. РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА ИНКОВ