<<
>>

Резчики по камню, ювелиры, гранильщики драгоценных камней

Искусство работы с металлами пришло в Мексику поздно. Оно шло сюда медленно и постепенно из Южной Америки.

Ни в одной из древних культур металл не обрабатывали. Этого искусства не было в Теотиуакане, который был уже воспоминанием, когда до Мексики дошли приемы работы с золотом и медью.

Оно было неизвестно древним майя, и ольмекские ремесленники довольствовались изготовлением диадем из нефрита. Оно не было распространено в Мексике до XI века.

Золото наполняет жизнь роскошью. Ацтеки знали это и выменивали его. Берналь Диас видел своими глазами, что золото на рынках можно было свободно выменивать: «Его помещали в тонкие гусиные перья, чтобы его было видно».

Горное дело находилось в зачаточном состоянии. Золото мыли или находили в самородках. Серебро, которое редко встречается в чистом виде в природе, представляло большую проблему и использовалось меньше. Золото – очень пластичный металл: из одного грана (0,062 г. – Ред.) можно вытянуть проволоку длиной свыше 150 м. Ацтеки обрабатывали золото самым простым способом. Его расплавляли в горне, разогретом на древесном угле, тяга в котором создавалась человеком, дующим в трубку на угли. До нас дошли лишь несколько приспособлений, но нам остались иллюстрации, на которых изображена работа ювелиров. В работе с золотом они использовали ковку, чеканку, тиснение, покрытие золотыми пластинами, золочение, создание золотой оболочки. Результатом этой простой, почти грубой техники становились золотые изделия, которые возбуждали не просто алчность конкистадоров. Там было «три духовых ружья», по словам Берналя Диаса, «и были формочки для отлития дробинок; они были покрыты драгоценными камнями и жемчугом, и на них были изображения маленьких птичек, покрытые перламутром».

Большая часть золотых изделий, полученных испанцами от Монтесумы, на сумму около 600 тысяч песо, была переплавлена в слитки. Кое‑что, по их мнению, было слишком красивым, чтобы уничтожать.

Например, предметы, которые испанцы получили в Веракрусе в начале своей авантюры: «Колесо, похожее на солнце, размером с колесо от телеги с разнообразными рисунками на нем целиком из чистого золота, удивительная вещь… И было подарено еще одно колесо большего размера, сделанное из ярко блестящего серебра и изображающее луну… Затем принесли двадцать золотых уток прекрасной работы, очень похожих на настоящих, и несколько [украшений в виде] собак и множество предметов из золота в виде тигров (ягуаров. – Ред.), львов (пум. – Ред.) и обезьян… Двенадцать стрел и лук с тетивой… прекрасной работы из чистого золота». Все это было в целости отправлено Карлу V. Так как в то время он находился во Фландрии, корабль Кортеса отправился за ним. Наконец, императора нашли в Брюсселе, и 12 июля 1520 года послы Кортеса представили ему золотые изделия ацтеков. Замечания монарха, какими бы они ни были, до нас не дошли. Это золото, как и все остальное, которое прибыло из обеих Америк, пошло в переплавку и превратилось в слитки, чтобы было чем платить воинам, поддерживающим его трон владыки Священной Римской империи. По счастью, там оказался великий Альбрехт Дюрер, который записал свои впечатления в дневник. Будучи потомком рода венгерских ювелиров, поселившихся в Нюрнберге, и понимая, что он видит, Дюрер писал:

«Я видел вещи, которые были привезены королю [императору Карлу V] из Новой Золотой Страны [Мексики]: солнце целиком из золота шириной в целый фатом (182 см. – Пер.); луна, сделанная из цельного серебра, такой же величины; а также различные диковинки в виде их оружия, доспехов и метательных снарядов… все они прекраснее всех чудес…

Все эти вещи были столь драгоценны, что их оценили в 100 000 гульденов. За всю свою жизнь я не видел ничего, что так порадовало бы мое сердце, как эти изделия, так как я увидел среди них удивительные предметы искусства и восхищался тонким мастерством людей в этих далеких странах. Поистине, всего того, что я могу написать об этих вещах, которые предстали передо мною, будет недостаточно».

Это был единственный комментарий, сделанный по поводу этих предметов человеком, чье мнение что‑то значило. Карл V распорядился, чтобы впредь все золото и серебро, поступающее из Америки, по прибытии шло в переплавку. Мало что уцелело, за исключением замечательных описаний конкистадоров, которые – ввиду того, что никакого золота позднее никто больше не видел и не находил (почти не находил. – Ред.), – историки XVIII века принимали за естественное хвастовство этих людей. И лишь в 1931 году доктор Альфонсо Касо нашел нетронутое захоронение вождя (в этой гробнице (номер 7) были похоронены 8 мужчин и 1 женщина – видимо, члены мишитекской семьи, правившей в Монте‑Альбане. – Ред.) в Монте‑Альбане, в котором были обнаружены непревзойденной красоты ожерелья, кольца, серьги и другие украшения для ушей, так что историки поняли, что простодушный, честный Берналь Диас дель Кастильо проявлял, однако, большую сдержанность.

У ювелиров была своя гильдия. Те люди, которые относились к обширной челяди Монтесумы, не платили налогов. Их снабжали золотым песком, и они занимались тем, что делали украшения для Монтесумы и других высокопоставленных лиц. Берналь Диас пишет о «мастерах, работающих с золотом и серебром… И таких было большое количество в городе под названием Аскапоцалько, расположенном на расстоянии одной лиги от Мехико». Так как золото продавалось на рынке, то, очевидно, любой ремесленник, у которого было что дать в обмен на эти гусиные перья, наполненные золотым песком, мог изготовить из него украшение для себя или на продажу.

Резчиков по камню, гранильщиков драгоценных камней было много, и, как и в остальных случаях, «умелых мастеров Монтесума брал к себе на службу». Самым главным объектом их внимания был нефрит. Его находили в южных районах Мексики и Гватемале, и он ценился выше самого золота, что с удовлетворением было отмечено Берналем Диасом, так как он захватил с собой четыре куска нефрита во время отступления испанцев из Теночтитлана (они «хорошо мне послужили, заживляя мои раны и доставляя пропитание»).

Нефрит был статьей поборов с покоренных племен, и его символ можно обнаружить в книге податей. С точки зрения минералогии в настоящее время существует разница между нефритом из Америки и нефритом с Востока, и это должно положить конец предположениям о том, что американский индеец получил нефрит из Китая; нефрит в Америке «американский». Совершенно поражает то, как ацтекский ремесленник достиг умения столь тонко обращаться с таким твердым камнем; это требовало огромного терпения. Весь нефрит берегли (даже мельчайшие кусочки «драгоценного зеленого камня»), чтобы положить в рот умершему, в теле которого он займет место остановившегося сердца.

Маски часто делали из нефрита или, когда его не было, из менее ценного диорита. Подобные маски с невыразительными узкими прорезями для глаз и раздутыми губами были характерны для всех этих культур. Некоторые из них изящны, другие скучные и «вульгарные», как отметил проницательный Пал Келемен. Эти мощные художественные порывы «стали стереотипом благодаря постоянным повторам». Правда состоит в том, что по большей части искусство всегда было либо плохим, либо посредственным, как сказал Олдос Хаксли, глядя на одну и ту же вещь: «Вульгарность всегда является результатом избытка чего‑либо; и поэтому реализация на практике внутренней склонности человека к чрезмерному ведет к вульгарности». Это остается в силе для тех, кто был у власти: «Вульгарность всегда была привилегией богатых…»

Умение резать по камню было широко распространено. Большие изделия были, без сомнения, делом рук «профессионалов», но многое делалось и обычными ремесленниками. Горный хрусталь – очень твердый минерал, и его нелегко обрабатывать, и все же ацтеки изготовляли из него художественные изделия, начиная от крошечных и кончая хрустальным черепом в натуральную величину. Этот последний, являющийся симбиозом красоты и смерти, отделенный от своего замысла, лежит на черном бархате в Британском музее.

Бирюза поступала по торговым путям с севера. Она пользовалась большим спросом и проделывала почти такой же путь в Центральную Мексику и на Юкатан, какой проделывал янтарь («уникальное деяние Бога») в Старом Свете.

Ацтеки забирали бирюзу в качестве одной из форм подати, и в таком качестве она появляется в списках податей из одиннадцати городов. Вместе с другими материалами бирюзу использовали для изготовления мозаик на масках, ножах и даже стенах.

Обсидиан (вулканическое стекло) был «фирменным блюдом» ацтеков. Его экспортировали в качестве сырья и как законченный продукт использовали для изготовления ножей, лезвий, отполированных зеркал, украшений для губ и других предметов небывалой красоты.

Изумруды (кецаль‑ицтли) были как для ацтеков, так и для испанцев желанной добычей. «Короли Мексики очень высоко ценили их. Некоторые из них протыкали себе ноздри и вставляли туда изумруды, – пишет Хосе де Акоста, – и вешали их на изображения своих идолов». Когда Монтесуму избрали Говорящим Вождем, то первое, что он сделал, – это проколол себе носовой хрящ и продел сквозь отверстие большой изумруд».

Конкистадоры видели в изумрудах символ богатства. Эрнан Кортес все изумруды забирал себе. Он знал, что изумруды носила Клеопатра и что один христианин‑паломник, недавно возвратившийся из Индии, видел их в храме Будды, «и их блеск в безоблачную ночь заметен на расстоянии двух лиг». Источник изумрудов Монтесума назвать не смог: они были откуда‑то «с юга». Действительно, они поступали лишь из одного региона, с гор Колумбии в районе Мусо, который был в то время единственным источником изумрудов. Изумрудов в Колумбии было много; здесь их использовали для обмена на хлопок и золотой песок. Они были хорошо известны в Панаме и для создания наибольшего впечатления использовались в сочетании с золотом. Для Монтесумы изумруды доставали купцы почтека, которые проникали в регионы, лежавшие за Никарагуа. Изумруды – камни сравнительно мягкие и легко раскалываются, и тем не менее ацтеки вырезали из них замысловатые формы: цветы, рыб, причудливые вещицы тонкой работы. Эрнан Кортес получил свои изумруды непосредственно от Монтесумы. Один из них был в форме пирамиды, «шириной с запястье», а другие были такие поразительные, что, говорят, Карл V пожелал иметь эти необыкновенные безделушки. Кортес отказался взять за них в Генуе 400 тысяч дукатов, сохранив их для доньи Хуаны де Суньига, своей невесты из герцогской семьи. Он подарил ей пять изумрудов работы ацтеков: «Один в виде розы, другой в виде колокольчика, язычком у которого была жемчужина, третий в виде рыбки, четвертый в виде горна и пятый в виде чаши».

<< | >>
Источник: Виктор фон Хаген. Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки.

Еще по теме Резчики по камню, ювелиры, гранильщики драгоценных камней:

  1. Усиление жречества
  2. № . 16. ЧЕРТЫ РОДОВОГО СТРОЯ В ДОМЕ ПРИАМА («Илиада» VI, 242—252)
  3. Столкновение двух миров
  4. Растиральннки и зернотёрки
  5. Глава 9 ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ (60-31 ГГ. ДО Н. Э.)
  6. СТРОИТЕЛИ МЕГАЛИТОВ И ПЛЕМЯ КОЛОКОЛООБРАЗНЫХ КУБКОВ
  7. Религия и литература
  8. § 2. Распределение провинциальной добычи.
  9. Бронзовый век в Иране и Средней Азии
  10. ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  11. 1. РЕЛИГИЯ И МИФОЛОГИЯ
  12. КАМЕННЫЕ ОРУДИЯ
  13. Неолит
  14. Война и оружие
  15. кость И РОГ
  16. ВОТИВНАЯ НАДПИСЬ ДОЧЕРИ ЦАРЯ СКИЛУРА ИЗ ПАНТИКАПЕЯ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СКИФИИ И БОСПОРА ВО IIв. до н. э.