<<
>>

§ 1. Ближайшие преемники Октавиана-Августа и их борьба с республиканскими пережитками. Тиберий (14—37 гг.).

Смерть Октавиана-Августа поставила под вопрос все дело возникающей в Риме монархии, так как не зафиксирован был еще ее существен­нейший признак — принцип наследственности верховной единоличной власти.

Для республиканских нравов и традиций Рима этот принцип был полностью нов, казался совершенно чуждым, противозакон­ным и бессмысленным. Но как подлинный монарх Октавиан упорно стремился закрепить высшую власть за своей семьей и тем сделать ее наследственной. Однако он встречал очень существенное препятствие в отсутствии у него прямых мужских наследников. У него была только дочь Юлия, и поэтому своим преемником после смерти двух первых мужей и двух сыновей Юлии Октавиан сделал, после долгих колебаний, ее третьего мужа, своего нелюби­мого пасынка Тиберия (сына своей жены Ливии от ее первого брака с Клавдием Нероном). В 4 г. н. э. Тиберий был усыновлен Октавианом, принят в род Юлиев и получил имя Тиберия Цезаря, а затем, по завещанию умершего, и имя Августа. Еще при жизни Октавиана он облечен был постоянной проконсульской и трибун­

ской властью, и ему же Октавиан завещал и большую часть своего громадного состояния. Таким образом, почти автоматически, после смерти Октавиана, Тиберий становился «первенствующим лицом», принцепсом — на место последнего.

Тиберий был человек, несомненно, выдающийся — высокого роста, с внушительной осанкой, смелый и даровитый полководец, умный и глубоко образованный, но угрюмый, нелюдимый и подо­зрительный. С самого начала своего принципата он встретил неприязнь и даже острую оппозицию в армии и в сре­де рабовладельческой знати, сконцентрированной в се­нате. Этим и определилась полная драматических событий 23-лет­няя (14—37 гг. н. э.) история его правления (см. Тацит, Анна­лы, кн. I—VI; Светоний, Тиберий; Дион Кассий, кн. 57—58).

При известии о смерти Августа и о переходе верховной власти к новому принцепсу произошло восстание одновременно в двух самых крупных римских армиях — в паннонской и рейнской.

Солдаты избивали нелюбимых офицеров, известных своим жесто­ким обращением с подчиненными, собирались на сходки и предъяв­ляли ряд требований командующим армиями, как-то: сокращение срока службы до 16 лет, как у преторианцев, уравнение с ними в отношении жалованья и пр. Но главное, как отметил Светоний, «стоявшая в Германии армия и слышать не хотела о принцепсе, поставленном не ею. Она с величайшей настойчивостью при­нуждала Германика, в то время ее главнокомандующего, взять власть, несмотря на упорное его сопротивление» («Тиберий», 25). Таким образом, солдатские мятежи открыли основную «тайну империи», что солдаты являются ее настоящими хозяевами, почему и требовали теперь принадлежавшей им по праву роли вершителей ее судеб, в особенности в вопросе о том, кто будет ее главой. Тиберию пришлось употребить все средства, чтобы успокоить паннонские легионы: он послал к ним для уговоров своего сына Друза, и тому разными полууступками и затяжными переговорами удалось успокоить и привести опять в подчинение разбушевав­шуюся массу. Действовали также тайным истреблением наиболее активных и умелых руководителей. На Рейне при помощи ряда жестких мер с положением справился Германии, с риском для себя сохранивший до конца лойяльное отношение к Тиберию, своему дяде (см. Тацит, Анналы, I, 16—52).

Но особую тревогу Тиберию причинял сенат. Внешне сенаторы рассыпались в самой неумеренной лести, так что, по словам Тацита, даже Тиберию, «врагу народной свободы, было противно столь грязное пресмыкательство раболепных людей», и, выходя из курии, он обычно произносил полные презрения слова: «О люди, созданные для рабства» («Анналы», III, 65). Так, сенат поднес ему титул «отец отечества», предложил месяц сентябрь назвать в его честь «тиберием», а октябрь в честь его матери «ливием» и т. и., что Тиберий решительно отверг. Но за спиной принцепса те же

сенаторы произносили клеветнические речи, распространяли провокационные слухи, сочиняли ядовитые пасквили. Затем дело дошло и до опасных заговоров, возникавших в сенаторской среде: многие знатные люди сочувствовали даж-е появившемуся само­званцу, рабу Клементу, выдававшему себя за внука Августа (Тацит, Анналы, II, 39—40).

Все это ставило Тиберия в весьма опасное положение и принуж­дало постоянно быть в состоянии тревоги. Первоначально он пытался всячески всем угодить скромностью своего обращения и почтительностью к республиканским властям и учреждениям. Он называл себя слугой сената и всего гражданства, вставал перед консулами, допускал свободу прений и не раз оставался в мень­шинстве при голосованиях в сенате. Он запретил называть себя «господином»: таковым, по его словам, он является лишь для рабов, император он — для солдат, для сенаторов и народа он — только принцепс. Таким образом, желая сохранить единство рабовладель­ческого класса, он в начале своего принципата в смысле со­блюдения прежней республиканской конституции был значи­тельно последовательнее и даже искреннее Августа.

Однако такое поведение не делало его популярнее. Сенаторы считали, что эта тактика — лукавство, даже провокация, чтобы выявить недовольных. Они боялись, а часто уже и неспособны были проявить какую-либо административную инициативу, так что Тиберий стал все чаще передавать важные дела в свой ближний совет (consilium principis), составленный в значительной степени из нечиновных, но дельных и опытных людей по его выбору. Одновременно усилилось и его раздражение против городского плебса, роптавшего на сокращение раздач и зрелищ и на увеличе­ния налогов — меры, на которые Тиберию пришлось пойти в связи с тяжелым состоянием государственной казны. Это повело к полной ликвидации народных собраний и передаче всех их избирательных функций сенату. Теперь сенат стал выбирать всех магистратов частью из предложенных принцепсом кандидатов, частью по своему усмотрению. Разрыв принцепса с столичным народом и нобилитетом особенно усилился после смерти в 19 г. весьма попу­лярного в Риме Германика: говорили, что он погиб будто бы от яда, данного ему одним из приближенных Тиберия — наместником Сирии, Пизоном.

С начала 20-х годов н. э. Тиберий стал все больше отходить от своего первоначального мягкого и примирительного обращения; он стал превращаться в свирепого и своенравного деспота.

Основ­ным своим принципом он сделал правило: «пусть ненавидят, лишь бы боялись» (Светоний, Тиберий, 59), и, соответственно этому, перешел на ничем не прикрашенный открыто террори­стический режим. К Риму стянуты были все 9 когорт прето­рианцев, размещенных прежде по разным городам Италии; у самых ворот столицы для них был устроен укрепленный постоянный лагерь (в 23 г.), и они обратились в грозу для всего гражданского насе­

ления Рима, а их начальник, префект претория, стал вторым после принцепса лицом в государстве. Особую роль играл с 17 по 31 г. Л. Элий Сеян, префект претория, простой всадник, завоевав­ший безграничное доверие Тиберия своими энергичными дейст­виями во время подавления в 14 г. восстания паннонских легионов. Он обратился в настоящего всесильного временщика, и весь Рим трепетал и пресмыкался перед ним. Опираясь на проведенный еще при Августе закон «об оскорблении величества», Сеян сде­лался одним из самых свирепых душителей последних пере­житков республиканской вольности. Множество видных и простых людей подвергалось арестам, пыткам и казням по пустым подо­зрениям.

Наконец Тиберий не выдержал пребывания в охваченном паникой городе. В 26 г., преследуемый постоянным страхом, он уехал из Рима сперва в Кампанию, а затем окончательно поселился на живописном и неприступном, благодаря своим отвесным берегам, острове Капри. «Он застроил его 12 роскошными виллами с раз­личными названиями, и чем больше он был предан прежде попе­чению об общественных делах, тем больше предавался теперь скрытной распущенности и зловредной праздности» (Тацит, Анналы, IV, 67). Он вызывал будто бы к себе подозреваемых и уничтожал их после бесчеловечных пыток. В 31 г. страшная рас­права, постигла и всесильного Сеяна, которого Тиберий заподозрил в стремлении захватить верховную власть. С особыми предосто­рожностями, так как за Сеяна стояли преторианцы, Тиберий провел через недавно раболепствовавший перед его фаворитом сенат осуждение последнего и затем свирепо расправился не только с ним, но и со всей его семьей, не исключая и малолетних ее членов.

Наконец, в 37 г. его ближайшие и доверенные лица, во главе с новым префектом претория Макроном, сами прикончили Тиберия. Они задушили его подушками, когда, тяжело заболев, он стал об­наруживать признаки выздоровления. Даже эти близкие ему люди были убеждены, что «пока Тиберий жив, железный будет век» (Светоний, Тиберий, 59).

Однако негодование касалось лишь персоны принцепса, но не системы самого принципата. С ней уже настолько свыклись, что, недовольные одним правителем, мечтали лишь о замене его другим. «Материальной опорой правительства,—писал Энгельс,—было войско, гораздо более похожее уже на армию ландскнехтов, чем на старо-римское крестьянское войско, а опорой моральной — всеобщее убеждение, что из этого положения нет выхода, что если не тот или другой император, то все же основанная на военном господстве императорская власть является неотвра­тимой необходимостью»[CXXVI]. Сам же принципат принял более откровенный монархический характер благодаря властному

поведению Тиберия, ликвидации народных собраний, рас­тущей централизации и бюрократизации управления и пр. На­конец, террористический режим, введенный Тиберием, задевал лишь весьма узкие круги придворной знати, нобилитета и час­тично население столицы. Провинции, являвшиеся основой всей Римской империи, не только им не затрагивались, но, наоборот, стали управляться значительно лучше. Тиберий держался прин­ципа, что «хороший пастух стрижет овец, но не сдирает с них шкур» (Светоний, Тиберий, 32). Он не только закрепил вве­денную уже Августом систему управления провинциями при по­средстве назначаемых императором легатов и прокураторов, но установил и бдительный контроль за ними через особых импера­торских соглядатаев («агентов»). Дурных правителей он быстро сменял, хороших оставлял в этой должности помногу лет: например, Помпей Сабин состоял легатом провинции Мезии 24 года и оставил по себе самую лучшую память. Провинции, давно привыкшие к административному произволу, были в общем до­вольны режимом Тиберия, посылали к нему посольства с выра­жением благодарности, воздвигали ему статуи с почетными над­писями и делали все это не из пустой лести и раболепства.

Много способствовала популярности Тиберия в провинциях также его спокойная, но твердая внешняя политика, не вызывав­шая чрезмерного напряжения сил и платежных средств населения и создававшая впечатление устойчивого мира, благоприятного для хозяйственной деятельности (pax Romana). Войны, в особенности с германцами, были лишь в начале его правления, в дальнейшем всевозможные конфликты с соседями (с Арменией, Парфией и др.) •улаживались дипломатическим путем. Можно считать, что со времени Тиберия прежняя внешняя насильственная связь между Римом и его провинциями постепенно стала превращаться в связь более органическую, внутреннюю и Римская держава начинала становиться более сплоченным политическим целым.

<< | >>
Источник: ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. УЧЕБНИК ДЛЯ УЧИТЕЛЬСКИХ ИНСТИТУТОВ ПОД РЕДАКЦИЕЙ В.Н.ДЬЯКОНОВА, Н. М. НИКОЛЬСКОГО. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР МОСКВА, 1952. 1952

Еще по теме § 1. Ближайшие преемники Октавиана-Августа и их борьба с республиканскими пережитками. Тиберий (14—37 гг.).:

  1. Глава 13 РИМ И ИМПЕРИЯ ПРИ БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКАХ АВГУСТА (14-68 ГГ.)
  2. РИМСКИЕ ИМПЕРАТОРЫ ДО КОНСТАНТИНА И ЕГО БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКОВ. (14—388 г. после Р. X.).
  3. 16.1. Октавиан Август и основание принципата
  4. I. РИМСКИЕ ИМПЕРАТОРЫ ДО КОНСТАНТИНА И ЕГО БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКОВ (14—388 гг. после Р. X.)
  5. Личность Октавиана Августа
  6. ГЛАВА LVII ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРИНЦИПАТА. ВРЕМЯ ОКТАВИАНА-АВГУСТА
  7. СОЦИАЛЬНАЯ БОРЬБА В РИМЕ во II и I вв. до н. э. И КРУШЕНИЕ РИМСКОГО РЕСПУБЛИКАНСКОГО СТРОЯ
  8. ПОХОДЫ АВГУСТА ПРОТИВ ГЕРМАНЦЕВ. ДОМАШНЯЯ ЖИЗНЬ АВГУСТА. СМЕРТЬ ЕГО. (30 г. до Р. ХЛ 14 г. п. Р. X.)
  9. Походы Августа против германцев. Домашняя жизнь Августа. Его смерть (30 г. до Р. X. — 14 г. после Р. X.)
  10. 1. Тиберий. Калигула. Клавдий. Нерон (14—68 гг. после Р. X.)
  11. Глава I ПЕРЕЖИТКИ СОБИРАТЕЛЬСТВА
  12. Лекция 15. КРИЗИС РЕСПУБЛИКАНСКОГО СТРОЯ
  13. Ближайшие предки человека
  14. Октавиан. — Мутиненская война. — Второй триумвират (44 и 43 гг. до Р. X.)
  15. § 1. Рим и его ближайшие соседи в V в. до и. э.
  16. Г Л А В A LVI КРУШЕНИЕ РИМСКОГО РЕСПУБЛИКАНСКОГО СТРОЯ