<<
>>

ОБ ИСКУССТВЕ, УКРАШЕНИЯХ И ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ НЕОЛИТА И РАННЕЙ БРОНЗЫ

На поселениях Вис I и II найдены различные вещи, представляющие древнее искусство. В жилище II Високого поселения обнаружены фраг­менты культового сосуда с изображением водоплавающих птиц (табл.

IX, 11, 12). В композиции присутствуют фигурки уточек, выполненные при помощи зубчатого штампа. Они находят многочисленные параллели на древней керамике Финляндии, Северо-Запада Европейской части СССР и Среднего Урала. Висская находка существенно расширяет ареал подоб­ных изображений к северо-востоку[205].

Кроме утиных фигурок, в состав композиции входят другие, также од­нотипные изображения, к сожалению, фрагментарные. Они резко отли­чаются от изображений уток по форме и нанесены узким штампом. Мож­но думать, что на сохранившихся черепках показаны туловища гусей. К такой мысли приводит сопоставление рисунков на керамике с фигура­ми уток, гусей и лебедей на петроглифах Онежского озера[206]. Если вывод правильный, то здесь мы впервые встречаемся с рисунком гуся на гли­няном сосуде. До сих пор по керамике были известны только изображения уток и, в одном случае (Кузнечиха), лебедей[207].

С культом водоплавающей птицы, у которой недоразвит задний (пер­вый) палец, могут быть связаны и узоры в виде трехпалых следов птичьей лапы, встречаемые на сосудах II типа эпохи ранней бронзы. Такие узоры известны также на керамике более поздних культур, в состав которых во­шел зауральский компонент (лебяжская, ванвиздинская) и отмечены сре­ди тамг обских угров.

Кроме птиц, на древней культовой керамике Привьгчегодья изображал­ся и человек. Так, на стоянке Лопью найден фрагмент сосуда, по-видимо­му, II типа ранней бронзы, с выполненной при помощи зубчатого штампа

фигуркой «пляшущего человечка» [208]. Она находит аналогии на петрогли­фах Карелии и Урала[209].

В Вычегодском крае из-за специфики природных условий нет наскаль­ных изображений.

Здесь петроглифы гравировались на поверхности не­больших каменных плиток, одна из которых имеется в инвентаре Виса I (табл. XVIII, 9). Нарисованная здесь фигура представляет собой соляр­ный знак. Довольно близкой параллелью ей является изображение солн­ца на скале Нижний Балабан по р. Нижний Тагил: в обоих случаях от замкнутой кривой отходят лучи, а внутреннее пространство заполняют пересекающиеся линии и отдельные штрихи[210]. Вопрос о принадлежности висской плитки к определенному комплексу остается открытым.

Другая форма древнего изобразительного искусства на территории Привычегодья — это миниатюрная кремневая скульптура. Найденные здесь фигурка рыбы из Ягкоджа I и млекопитающего из Виса II уже опуб­ликованы (табл. XVI, 2)[211]. Иную группу кремневых фигурок составляют, по классификации С. Н. Замятнина, символические изображения. Два из них найдены на висских поселениях, причем одно (Вис I) представляет собой великолепно отретушированную лунницу, точно повторяющую фор­му полумесяца (табл. XV, 1). Параллелями ей служат, с одной стороны, фигурный кремень из Волосова, который, однако, шире и с выемками для привязывания, с другой — лунные символы на петроглифах Онежского озера[212]. Вторая кремневая фигурка (Вис II) менее совершенна в техниче­ском отношении (табл. XVI, 5), однако представляет собой более сложную лунницу, с выступом, и вполне аналогична другому изображению из Во­лосова[213]. Различные варианты лунниц с одним выступом составляют це­лую серию[214].

Фигурные кремни характерны для борского этапа турбинской куль­туры[215]. По мнению П. Н. Третьякова, кремневые фигурки Европейской части СССР соответствуют поселениям турбинской культурной области[216]. Следовательно, весьма вероятна связь описанных предметов искусства с посудой III типа эпохи ранней бронзы.

В культурном слое I Висского поселения найдены два керамических предмета, которые примыкают к посуде II типа. Первое изделие — прониз-

ка из пористого черепка в виде прямоугольного треугольника с отшлифо­ванными краями и биконическим сверленым отверстием в центре (табл.

XXI, 13). Второй предмет сделан из сырой глины, а затем обожжен (табл. XXI, 19). Он миндалевидный, с проколотым еще до обжига отвер­стием и насечками по краям. Аналогиями этой поделке служат многочис­ленные вещи из крупного гравия и мелкой гальки, найденные в 1959 г. Е. М. Берс в погребении № 6 на р. Аять, у Аятского озера в Зауралье (погребение датируется в пределах эпох неолита и ранней бронзы) [217]. Правда, наряду с зубчатыми поделками, там имелись и гладкие. Мы склон­ны рассматривать найденную вещь не только как украшение (пронизку), но и как зубчатый штамп. При помощи этой поделки удобно наносить ко­роткие, средние и длинные оттиски, причем в последнем случае ее сле­дует вращать как колесико на оси в виде натянутой тонкой веревочки или нити. Очевидно, аятские гребенчатые и гладкие поделки составляли одновременно и ожерелье и набор штампов. В пользу того, что високий штамп относится к раннебронзовой керамике II типа говорит его ранняя зауральская параллель и близкое сходство зубчатых оттисков на этой по­суде с отпечатками штампа на пластилине, которые при средней ширине имеют прямые зубчики и на других висских сосудах неолита — бронзы аналогов не находят.

К неолиту и бронзовому веку, по-видимому, относится также камен­ная подвеска с поселения Вис I (табл. XVIII, 16).

Висский могильник. На крайнем Северо-Востоке Европейской части СССР очень слабо изучены погребальные памятники древнее X—XIV вв. Открыты, раскопаны и опубликованы только Ульяновское одиночное по- I несение бронзового века и I Веслянский могильник ванвиздинской куль­туры. В этих захоронениях не найдено черепов, так как в Ульянове костяк не сохранился, а в I Веслянском могильнике был погребен пепел покой­ников, подвергнутых кремации. Но и неплохо исследованные в Вычегод­ском крае могильники позднего железного века, для которых типичен об­ряд трупосожжения, также не дали полноценного краниологического ма­териала. Особого внимания заслуживает Висский грунтовой могильник с костяками дованвиздинского времени, перекрытыми зольным слоем ван- виздпнского жилища № 2.

Можно думать, что именно этот слой, который до распашки останца занимал большую площадь и был более мощным, обеспечил консервацию костной ткани, а за отрезок времени между совер­шением захоронений и постройкой жилищ, костяки не разрушились. Вмес­те с ними в слое бронзового и раннего железного века сохранились еди­ничные мелкие неопределимые кости животных, вероятно дованвиздин­ского периода.

На могильнике обнаружены пять безынвентарных погребений, впу­щенных в культурный слой, на площади неолитического жилища и к югу от него (рис. 12). Очертания могильных ям, поскольку они были вырыты в культурном слое, проследить не удалось. Костяки залегали на глубине от 0,35 м (№ 3) до 0,5 м (№ 5), северные — горизонтально, южные — с небольшим наклоном, в соответствии с более крутым падением дневной

поверхности. Покойники лежали в вытянутом положении, на спине, с ру­ками, протянутыми вдоль туловища--двумя параллельными рядами,, ориентированными с юго-запада на северо-восток. По определение Т. С. Кондукторовой, в первом ряду захоронены мужчина 40—50 лет (по­гребение № 1) и молодой субъект, пол которого не определен из-за отсут­ствия лицевой части черепа и грудины (№ 2), во втором — ребенок 12 — 13 лет (№ 3), мужчина (?) 25—35 лет (№ 4) и женщина 20—25 лет (№ 5). Расстояния между рядами и отдельными погребенными в каждом ряду колебались около 2 м. В северо-западном ряду покойники были ориентированы головой на северо-запад, в юго-восточном на север-севе­ро-запад.

Сохранность костяков средняя, кости непрочные, в самом лучшем со­стоянии было погребение № 1, поскольку принадлежало пожилому субъ­екту. Многие кости, в том числе все фаланги конечностей, отсутствовали, а от погребения № 3 сохранились только череп и левая плечевая кость. Разрушение костяков связано главным образом с работой кротов, о чем свидетельствуют их ходы в культурном слое. Погребение № 3, по-видимо­му, потревожено ванвиздинским жилищем, врезавшимся в его южную часть.

Вряд ли следует сомневаться в принадлежности Високого могильника людям, постоянно обитавшим близ устья Симвы.

Они бесспорно имели могильники, для которых останцы являются идеальным местом. По стра­тиграфическим данным, погребения должны быть отнесены киосленеоли- тическому времени. Связывать их с гляденовской культурой трудно, так как для нее характерен обряд трупосожжения[218]. Более вероятен ананьин- ский возраст високих погребений, согласующийся с рядом особенностей обряда захоронения[219], но одна существенная черта отличает Висский мо- іильник от ананьинских — отсутствие в нем инвентаря. Эта черта сбли­жает могильник с одной из групп погребений на Караваевской стоянке в Вологодской области (№ 1, 3, 6, 11) [220], где лишь при одном из костяков оказалась вещь (каменное кольцо), которая вполне может относиться и к культурному слою стоянки. Покойники лежали в этом слое приблизи­тельно на такой же глубине, как в Внеском могильнике, и в аналогичном положении. Кроме того, погребения были размещены в ряд и имели оди­наковую ориентировку, правда, отличающуюся от той, которая отмечена на Внеском могильнике. Два других караваевских захоронения в культур­ном слое (№ 4 и 5) близки висским и по ориентировке[221]. Обе группы по­гребений на Караваихе по ряду признаков (положение и размещение ко­стяков в плане, наличие или отсутствие на них охры и т. д.) заметно от­

личаются от остальных несинхронных им групп, а также от расположен­ного в том же районе Кубенинского могильника[222][223].

Безынвентарные (?) погребения, совершенные по обряду трупополо- жения, открыты также в культурных слоях Федоровской стоянки в рай­оне Чухломского озера" и Языковской на верхней Волге[224][225]. В обоих случаях покойники лежали на спине, в вытянутом положении, с руками вдоль туловища. Федоровские костяки были обращены черепами на се­вер (два) и восток (одно), а языковские, хотя и были ориентированы на юг, по крайней мере в одном случае залегали рядом. Эти особенности, сближающие их с погребениями Караваевского и Висского могильников, наводят на мысль о принадлежности всех четырех памятников одной культурно-этнической общности, которой не могла быть ананьинская культура, не распространяющаяся так далеко к западу.

Остается пред­положить, что Високий могильник относится к бронзовому веку и свя­зан с синдорской, турбинской (турбинско-волосовской) или поздняковс- ко-усть-вымской культурной общностью. Все они захватывали и Вычегод­ский край, и Верхнее Поволжье, и район, расположенный к северу от него 10,1. Такая датировка согласуется с выводами исследователей Кара­ваевского и Языковского могильников об их раннем возрасте.

Краниологический материал из Висского могильника (четыре черепа) позволил Т. С. Кондукторовой сделать ряд интересных выводов:

1. Для населения, оставившего могильник, характерна брахикрания, выраженная у черепов из погребений № 5 (черепной указатель 86,2), № 1 (80,0) и № 3. Четвертый череп — мезокранный на границе с брахи­кефалией (79,5). Рельеф выражен хорошо (№ 1), средне (№ 4), ниже среднего (№ 5) или вовсе не выражен (№ 3).

2. У единственного черепа с сохранившимися лицевыми костями (№ 1)—сочетание некоторых признаков: малый симотический указатель (30,5), малый угол выступания носа (22°), средняя уплощенность лица (назо-малярный угол — 142°, зиго-максиллярный — 129°) и неглубокая клыковая ямка (4 мм),—указывают на небольшую монголоидность. У этого черепа лоб сильно наклонный, лицо относительно широкое (сред­няя ширина 108 мм, верхняя — 115 мм) при большом скуловом диамет­ре (152 мм) и средней высоте лица (верхняя — 73 мм, полная — ИЗ мм). По указателю глазницы — средне высокие (35,5 см), нос — средне широ­кий (28 мм).

3. Обращает внимание несоответствие между малой стертостью зубов и выраженной облитерацией швов на черепах из погребений № 1 и 4, принадлежащих субъектам старше 25 лет. По-видимому, это является следствием особого пищевого режима.

Налет монголоидности не противоречит сопоставлению Висского мо­гильника с погребениями Языковской и Караваевской стоянок. Слабая

стертость зубов даже у мужчины 40—50 лет соответствует характеру той пищи, которая имелась в распоряжении древнего охотничье-рыболовче- ского населения Вычегодского края.

<< | >>
Источник: Г.М. Бурое. Древний Синдор (Из истории племен Европейскою Северо-Востока в VII тысячелетии до н. э. — I тысячелетии н. э.). ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Москва - 1967. 1967

Еще по теме ОБ ИСКУССТВЕ, УКРАШЕНИЯХ И ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ НЕОЛИТА И РАННЕЙ БРОНЗЫ:

  1. УКРАШЕНИЯ, ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД, ИСКУССТВО И МИФОЛОГИЯ
  2. Г.А.Брыкина ПОГРЕБАЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ И ОБРЯДЫ ФЕРГАНЫ I тысячелетия н.э.
  3. ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
  4. 1. ПАМЯТНИКИ ПАЛЕОЛИТА И НЕОЛИТА. КУЛЬТУРА БРОНЗЫ
  5. ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ В ЗАХОРОНЕНИЯХ И ПОГРЕБАЛЬНЫХ ОБРЯДАХ АРМЕНИИ
  6. Историография о классификации погребального обряда и могильных сооружений ранне- и среднебронзового века Северного Кавказа
  7. Глава 5 Вариативность погребальной традиции эпохи средней бронзы в регионе Кубано-Терского междуречья и ее культурная атрибуция
  8. Искусство неолита
  9. Выделение и систематизация обрядов ингумации по Кубано-Терскому междуречью в памятниках ПМ ДК времени. Обоснование единства обряда погребения
  10. Новые архитектурные ТЕРРАКОТОВЫЕ УКРАШЕНИЯ из Ольвии