<<
>>

КАМЕНЬ

Изобилие камня в стране явилось одной из предпо­сылок дальнейшего развития производства изделий из этого материала и в энеолите. Горы Ханаана сложены главным образом из известняков, среди которых имеют­ся и очень пористые.

Встречаются такие твердые поро­ды, как доломит, диабаз, шифер (метаморфический), кварцит, халцедон, мрамор, гематит, песчаник, мергели, пробитые базальтом. Особенной твердостью отличается тот базальт, месторождения которого находятся к югу от Генисаретского озера. Как отмечают исследователи, при ударе он даже издает резкий металлический звук. Много его и в Ливане, и в горах Заиорданья. Известня­ком, песчаником и некоторыми другими горными поро­дами богата и северная половина области Негев. Зале­жи хорошего кремня имелись в слоях мергеля и извест­няка гор западного и восточного побережья Мертвого моря, а также в осадочных отложениях других районов. В северной части страны широко использовались сход­ные по составу с кремнем шерт и сланцы. Последними очень богаты горы Ливана и более северных областей. Песчаные дюны на побережье Средиземного моря за долгую геологическую историю сцементировались в своеобразную плотную породу, называемую «куркар». Этот камень у жителей прибрежных районов также шел в дело.

Самыми распространенными материалами для из­готовления орудий в энеолите были кремень, шерт, ба­зальт и известняк. Гематитом — черным непрозрачным минералом, отличавшимся большой твердостью и ме­таллическим блеском, пользовались особенно часто из­готовители наверший булав и некоторых других мелких поделок. На производство сосудов шли главным обра-

зом базальт и известняк. Из мрамора и сланца охотно вырезали предметы обихода и украшения (палетки, под вески). Для изготовления небольших режущих оруднії, а также .бус и подвесок применялся обсидиан. Знача тельно большее распространение предметов из него на севере страны объясняется близостью к источнику сырья (см.

раздел «Связи»). На юге, в- районе Беэр Шевы, были найдены предметы украшения из бирюзы, по-видимому синайского происхождения.

Мы не можем сказать ничего определенного о тех­нических приемах, к которым прибегали древнейшие ханаанеяне при добыче камня. Строители IV тысячеле­тия обходились естественными булыжниками, которые собирали тут же поблизости, применяя их при возве­дении фундамента, части стен жилищ, при устройстве очагов, печей и дверных обрамлений.

В литературе отмечено всего несколько случаев при­менения в то время обработанного камня в качестве строительного материала.

Известно, что из камня возводились стены вокруг Иерихона времени докерамического и керамического неолита. Однако, как отмечает Кеньон, камни эти были не обработаны и представляли собой естественные об­ломки. Предполагают, что в конце энеолита в районе Библа уже умели разрабатывать для строительных це­лей довольно мягкий камень — куркар. Каплан при описании одной из пещер-некрополей в районе совре­менного Тель-Авива упоминает о стоявшем там блоке из только что упомянутого материала, очевидно тоже выломанного. Не останавливаясь, правда, на деталях, он пишет также о пещере, где пол выложен известня­ковыми плитами [78, 302].

Население района Беэр-Шевы и Мецера второй по­ловины IV тысячелетия пользовалось медными орудия­ми, пригодными для работы с камнем, но ограничива­лось выламыванием мягкого мелового известняка. Это, однако, не были еще блоки правильной формы. Только в позднеэнеолитическом Мецере засвидетельствовано применение в строительстве колотого, более или менее определенного размера и формы камня [109, 127]. Са­мые ранние случаи такого применения обработанных блоков в Библе Дюнан датирует началом древней бронзы.

Энеолитические насельники страны, как было пока­зано выше, делали в скале углубления для обработки некоторых плодов, например маслин, хозяйственные ямы, цистерны и искусственные пещеры наподобие тех, которые обнаружил Каплан. При устройстве этих ям и помещений, пусть даже в таких мягких горных породах, как куркар и известняк, каменщики пользовались опре­деленными, сложившимися у них приемами работы.

Поэтому изучение следов работы на этих стенах помог­ло бы при решении вопроса о способах добычи камня. Дело, однако, осложняется тем, что в наше время не всегда удается обнаружить на стенах таких искусствен­ных пещер следы инструментов, которыми их делали, так как за последние несколько тысячелетий произошло выветривание, сглаживание поверхности стен и следы работы исчезли [61, 12, 17]. В имеющемся в нашем рас­поряжении издании скальных гробниц в Мегиддо отме­чается хорошая заглажениость их стен и отсутствие ка­ких-либо следов орудий, к которым прибегали камен­щики. Тем не менее сам по себе тот факт, что эти пеще­ры делались в скальном грунте, свидетельствует о на­личии у каменотесов определенного умения и опыта по выламыванию камня. Остается также неизвестным, бы­ла ли эта работа направлена на получение блоков пра­вильной формы или задача ограничивалась лишь выби­ванием пустот в скальном грунте.

Кремень, использовавшийся для производства ору­дий и различных мелких поделок, был широко распро­странен в Восточном Средиземноморье. Русла многих вади были особенно богаты кремневыми желваками. Отдельные вкрапления этого камня в известняковых по­родах, сравнительно легко поддающихся разлому, осво­бождались при разработке последних. Иногда глыбы камня как твердых, так и мягких пород разбивались от ударов тяжелыми каменными молотами. Обломки же скалы всегда можно было найти возле больших место­рождений.

Разработка горной породы облегчалась в том слу­чае, если она выходила на поверхность. Чтобы вызвать более или менее глубокие трещины, достаточно было пустить в ход каменные молоты-кувалды. Можно допу­стить, что древнейшим ханаанеянам был известен и ог­невой способ ломки, заключающийся в том, что сильно

нагретую огнем костра твердую породу поливали хо­лодной водой. От резкой перемены температуры она раскалывалась. Дальнейшие работы ограничивались уже разборкой камня. Процесс этот можно было повто­рять несколько раз в зависимости от количества мате­риала, которое хотели получить.

При добыче мягких пород наподобие известняка древнейшие ханаанеяне с успехом могли прибегать к медным резцам, рассмотренным в предыдущем разделе.

Потребности в камне, как мы увидим, в пору энео­лита были в общем невелики (из него делали лишь ору­дия и прочие небольшие предметы). Поэтому можно полагать, что в то время могли вполне обходиться не­большими обломками, находившимися на поверхности земли. В крайнем случае карьеры энеолитического вре­мени могли представлять собой неглубокие выемки.

Техника обработки камня в IV тысячелетии включа­ла в себя оббивку, шлифование и резьбу по камню.

Оббивкой, т. е. ударами специального небольшого камня-отбойника, отбивали небольшие осколки от дру­гого камня, из которого хотели сделать изделие, до тех пор пока не достигали примерной заданной формы, на­пример топора или сосуда. (Поверхность каменных бло­ков шириной от 75 до 95 см, образовавших лестницу башни в Иерихоне, была заглажена тоже оббивкой [84, 66; 119, 138]). Далее такой грубо сформованный со­суд шлифовался. Работа эта заключалась в том, что зажатым в руке камнем снимали ненужные части, а в случае надобности разравнивали поверхность.

При помощи шлифовального орудия расширяли уг­лубление, когда хотели увеличить емкость каменного сосуда. Известно, что шлифование как новый обще­принятый технический прием появилось в неолите. На археологическом материале из неолитических слоев, вскрытых в одном случае, можно до известной степени проследить постепенное распространение этой техники обработки камня. Два самых древних слоя докерамиче­ского неолита не обнаруживают шлифованных орудий, если не считать каменных ступок и пестов, так как в этом случае заглаживание не было преднамеренным. В самом верхнем, т. е. в более позднем слое, появились уже полированные топоры.

Шлифовальными орудиями служили небольшие

каменные плиты, желваки, отходы от производства предметов из этого материала и фрагменты различных каменных изделий, пришедших в негодность, но кото­рые были достаточно велики, чтобы их можно было дер­жать в руке при работе [27, 55, 86, 122, 125].

На Антио­хийской равнине были найдены обломки каменных со­судов со следами такого употребления. Основным ус­ловием для их применения в качестве шлифовальных орудий была достаточная твердость. Чаще всего они делались из песчаника. Среди находок в поселении Бейда была зарегистрирована и пемза, которая, как по­лагает Киркбрайд, применялась в VI тысячелетии и в желваках, и в размельченном, порошкообразном со­стоянии [89, 25, 32]. Пользовались такими камнями по­мимо камнеделов еще гончары, плотники, резчики по рогу, кости, а также строители. Последние разравнива­ли ими стены и полы после покрытия глиняной об­мазкой.

Шлифование камнями из мелкозернистых горных пород имело результатом более гладкую поверхность. Поэтому в некоторых случаях эту работу можно было рассматривать как полировку. На таких камнях точили лезвия режущих инструментов и подправляли острие у каменных, костяных, роговых и даже, вероятно, у мед­ных орудий. Вот почему на многих каменных точилах виден один, а иногда и несколько неглубоких треуголь­ного поперечного сечения желобков, образовавшихся от такого употребления. Точильные приспособления из известняка, базальта, кварцита, кремня были открыты исследователями в слоях и неолита и энеолита. Иногда пришедшие в негодность точильные камни шли в клад­ку стен, как это наблюдали в Библе. Много таких кам­ней для заглаживания было выявлено в Иерихоне в слоях докерамического неолита «В» [83, 49]. Употребле­ние шлифовальных камней продолжалось и много позд­нее. Так, в Мегиддо, в слоях, датируемых второй поло­виной II тысячелетия, был найден такой камень. Он был в золотом обрамлении, и Маккоун допускает поэто­му, что камень в данном случае был церемониальным [98, 187; 134, 566; 90, 114; 24, 15, V: 27—28].

Следы сверления нередко встречаются на каменных изделиях этого времени. Находили также камни-под­пятники с небольшой круглой ямкой для установки две­

ри, сделанной сверлением. В такой ямке вращался ниж­ний выступ дверной створки.

Процесс сверления каменным сверлом сводился, по существу, к шлифованию.

Лишь кремневые сверла- острия, применявшиеся для высверливания небольших отверстий в бусах, подвесках и других предметах из камня, могут рассматриваться как некоторое исключе­ние. Дело в том, что острые края таких твердых крем­невых орудий резали главным образом более мягкий камень, подобный известняку и ли сланцу, и лишь в незначительной степени шлифовали его.

Камни-сверла из твердых горных пород в большин­стве случаев применялись для заглаживания — отдел­ки стенок углублений. Судя по оставшимся следам ра­боты на известняковых и базальтовых чашах, ступках неолитического и энеолитического времени, предвари­тельно при помощи каменных орудий выдалбливалась небольшая выемка. После этого вращением конусообраз­ного сверла снимали шероховатость на стенках, прида­вая ямке правильную форму и при этом несколько уг­лубляя ее [95, 66; 42, 19, 11: 14—16]. В результате ра­боты рассмотренным приспособлением ямка получалась коническая. Однако поскольку встречаются изделия и с цилиндрическим отверстием, то это позволяет допу­стить возможность применения и трубчатых сверл.

Примечательно, что шлифованием древнейшие ха- цаанеяне и пилили камень. Насколько можно судить по археологическим находкам, к этому процессу работы прибегали в случаях изготовления топоров, тесел и других изделий из твердых горных пород (помимо крем­ня). При этом прежде всего доводили до конца внеш­нюю обработку камня-заготовки, придавая ему форму как бы двух рядом лежащих, но соединенных боковыми сторонами орудий. Затем в том месте, где должна была пройти разделяющая линия, делали ребром шлифоваль­ной плиты желоб-пропил. Аналогичное углубление по черте раздела или под углом к ней делали на другой стороне заготовки. В результате этого обе половинки оказывались связанными лишь идущей между ними узкой перемычкой, которую разбивали затем ударом. Стороны разлома после отделения можно было разров­нять шлифованием. Получалось два предмета — тесло и долото (или же другие орудия) уже в готовом виде.

Такое одновременное «зготовлених двух или более ору­дий, несомненно, давало экономию и в рабочей силе, и во времени по сравнению с тем, когда каждое изделие делалось отдельно. Более крупный камень-заготовку было сподручнее и закрепить, и обработать. Этот метод был особенно удобен для тех, кто занимался производ­ством таких маленьких предметов из камня, как бусы. Рассмотренный прием работы камнеделов под­тверждается археологическим материалом, датируемым V тысячелетием, но мы вправе допустить, что традиция эта продолжала существовать и позднее, в IV тысяче­летии [27, 61, 91—92, 35: 5, 66: 3; 116, 171].

Резьба по мягким сортам камня осуществлялась, как пишет Перро, при помощи кремневого острия. На­до полагать, что различные геометрические узоры на базальтовых сосудах того же времени могли вырезаться сходным образом.

Итак, почти все горные породы, помимо кремня, об­рабатывались в энеолите в обычной точечно-ударной и абразивной технике. Что же касается кремня, то в си­лу его особого свойства при ударе давать раковистый излом его обработку вели главным образом оббивкой. Всю энеолитическую кремневую индустрию Ханаана можно разделить на две группы. К первой относятся орудия, изготовленные из желваков кремня двусторон­ней оббивкой каменным отбойником или деревянной колотушкой, а ко второй — изделия из призматических пластинок и отщепов.

В технике двусторонней оббивки делались такие массивные орудия, как молоты, топоры, тесла, долота, мотыги, чопперы и некоторые ножи. Желваки камня при этом приходилось подбирать с таким расчетом, что­бы после обработки получилось изиделие нужного раз­мера.

Вторая группа — пластинчатые орудия. Это в основ­ном режущий и скоблящий производственный инвен­тарь, а также наконечники стрел и копий. Они получа­лись при раскалывании кремневых желваков. Однако начинали обработку нуклеуса с того, что отбойником скалывали с него отщепы, часть из которых была круг­лой или полукруглой формы с поперечным разрезом в виде сегмента. Подготовленное таким образом ядрище подвергали дальнейшему расщеплению, в процессе ко­

торого образовывалось множество ножевидных четырех­угольных, треугольных или к ним приближающихся призматических пластинок с треугольным или трапецие­видным поперечным сечением. При умелом расщеплении за короткий период времени можно было получить большое количество очень острых орудий (их края вдоль длинных сторон были острыми). Те же орудия из этой группы, которые имели острие, применялись с успехом для прокалывания и сверления. Часто внешне похожие орудия-пластинки отличались, однако, назначением, ко­торое в наше время может определить лишь археолог после тщательного исследования L

Если же эти лезвия оказывались недостаточно острыми, их дополнительно заостряли отжимной ре­тушью, наносимой, как думают исследователи, при по­мощи костяных или деревянных палочек-ретушеров. Процесс этот состоял в осторожном, но сильном надав­ливании ретушера, с тем чтобы снять с края орудия чешуйки и маленькие пластинки. В случае надобности вторичной обработке подвергали и боковые стороны. Помимо этого лезвия некоторых орудий, как вкладыши и пилы, иногда зазубривали, т. е. со стороны спинки или брюшка пластинки по краю делали щербинки на равном расстоянии одна от другой. В результате полу­чалась пилка. Такой пилкой Могли перепиливать дере­во и кость. Начиная со второй половины IV тысячеле­тия в области Восточного Средиземноморья получили распространение так называемые ханаанские пластин­ки, отличавшиеся от только что рассмотренных боль­шим размером. Применяли их и позднее — в эпоху бронзы для изготовления вкладышей серпов, ножей, скребков и некоторых других орудий.

Более сложным было производство наконечников стрел и копий. Они делались также из призматических пластинок, но в северной половине страны их поверх­ность частично или полностью покрывали чрезвычайно искусной плоской ретушью, которая ложилась на по-

1 Известно, что в древнейшие времена одинаковые по форме орудия могли выполнять разные функции. Поэтому для решения вопроса о применении каждого данного инструмента необходимо тщательное исследование поверхностей, где остались следы работы. По ним можно составить представление о характере работы, кото­рую выполняли данным орудием,

верхности параллельными рядами. Ретушь эта очень сходна с так называемой струйчатой ретушью, которая появилась в додинастическом Египте на одной группе кремневых ножей-бифасов.

Камень часто подвергали обработке на поселении, куда доставляли материал. В Рас Шамре в нескольких местах было обнаружено много полированных топоров, наверший булав и множество отщепов. По мнению ис­следователей, здесь было сосредоточено изготовление этих инструментов [127, 187; 116, 76]. На наличие подоб­ных производственных комплексов указывают рассмот­ренные нами находки в Абу Матаре и других энеолити- ческих поселениях. Обычно внутри таких малых хижин- мастерских на полу лежал большой камень, служивший наковальней при откалывании от кремневых заготовок пластин, отщепов и при других операциях. В других по­селениях находили груды еще не доработанных орудий, ядрищ и множество отщепов камня как отходы при из­готовлении изделий [27, 527, 529]. Немало было собра­но на древних селениях специальных орудий — крем­невых и известняковых ретушеров, при помощи которых изготовлялись каменные орудия [27, 210, 539; 94, 10]. Своего рода мастерские по производству каменных ору­дий (число их в некоторых местах исчисляется тысяча­ми) были обнаружены Глюком, Киркбрайд и другими в Негеве и к югу от Мертвого моря [88, 136]. При этом часть орудий, судя по форме, относится ко времени неолита.

При изучении изделий из камня мы наталкиваемся на большие трудности. Отсутствуют сколько-нибудь полные издания материала по орудиям из интересую­щего нас материала. Производственный инвентарь древнего Ханаана, включая и орудия из дерева и кости, мало изучен. Поэтому приходится довольствоваться краткими описаниями или простым перечнем найден­ных предметов и теми беглыми замечаниями, которыми ограничиваются археологи в отношении изготовления и применения каменных изделий.

Сами исследователи высказывают сожаление по по­роду того, что им недоступен крайне необходимый срав­нительный археологический материал из других райо­нов. Так, Ковэн, Пейни и Вехтер, изучавшие каменный инвентарь из Библа и поселений Антиохийской равни-

Рис. 13.Каменные молоты-кувалды

ны и Лахиша, не могли ознакомиться с аналогичными памятниками из Рас Шамры и Иерихона.

Обратимся к рассмотрению каменных орудий, исхо­дя из классификации по функциональному признаку.

Молотом чаще всего служил небольшого размера ка­мень. Удерживая его в руке, наносили удары. В Гассуле и других поселениях были найдены десятки таких базаль­товых и кремневых орудий. Тяжелые каменные кувалды были необходимы горнякам-металлургам. Экспедиция Ротенберга обнаружила в районе Вади-Тимны такие про­долговатые орудия из базальта, датируемые, временем ІУтьісячелетия. В одной части кувалда имела сужение — «шейку» для лучшего прикрепления к деревянной руко­ятке или, вернее, к двум палкам, привязывавшимся с двух противоположных сторон шейки. Концы их сходи­лись в руках работника, который, удерживая молот, ра­ботал двумя руками. Существовали также каменные мо­лоты, напоминавшие по форме топор, но отличавшиеся большей массивностью и отсутствием лезвия. В их верх-

ней части делали сквоз­ное отверстие для ру­коятки. Подобное ору­дие было найдено в Ан­тиохийской равнине. Р. и Л. Брейдвуды отно­сят его к кельтам-тес­лам, хотя и сами сомне­ваются в правильности своего предположения, поскольку единствен­ным признаком, родня- Рис. 14. Каменное навершие булавы щим данное орудие с

теслом, является отверстие для рукоятки, которое в этом случае давало возможность соединять ее с орудием лишь под углом. Однако весьма тупой рабочий край, а также следы ударов на нем противоречат этому решению. Думается, что будет правильным отнести его к молотам [90, 32; 21, 34; 126, 57, XIV: 1; 27, 217, 164: 5].

Возможно, к этой группе надо отнести и некоторые камни, открытые в Хорват Бетере, если только они не выполняли роль утяжелителей к палкам-копалкам, как думает Дотан, издавший этот археологический матери­ал. Одной из их особенностей было наличие сквозного отверстия.

Навершия булав в Восточном Средиземноморье были распространены со времени неолита. Они представляли собой плоский камень с отверстием, находившимся не всегда строго в центре [128, 10]. Более северные поселе­ния той же поры делали правильные грушевидные или приближающиеся к этой форме булавы хорошей работы [27, 90, 12у7]. Навершия были выявлены во многих энео- литических поселениях, жилищах-пещерах, в некропо­лях-пещерах. Диаметр их не превышает 10—14 см, но ос­новная их масса не достигает и указанного размера [116, 78]. Внешняя поверхность наверший, как правило, шли­фовалась, а если материалом служила твердая горная порода, то и полировалась. Большой интерес представ­ляют приемы, которыми делали отверстия. Почти у всех этих орудий оно биконическое, а это, как отмечают ис­следователи, является следствием выдалбливания и шли­фования углублений с двух сторон [95, 70; 127, 488, 2:

С; 42, 19].

Преобладание наверший с биконическим отверстием, вероятно, связано с желанием древних ханаанеян полу­чить более подвижное соединение данного орудия с ру­кояткой. Палка с навершием, у которого углубление бы­ло упомянутой формы, легче могла образовать такое, как мы видели в предыдущем разделе, соединение.

Некоторые исследователи считают, что в неолитиче­ские времена каменные навершия булав могли служить не только как орудия охоты и как оружие, но и в каче­стве груза к примитивным деревянным мотыгам (палкам- копалкам) .

В группу рубящих орудий мы включаем топоры, тес­ла, долота, мотыги и чопперы,

В IV тысячелетии продолжается начинавшееся еще в неолите изготовление каменных кельтов, имевших фор­му топоров и тесел [27, 58; 127, 158, 488]. Тесла, в отличие от топоров, были симметрично заострены [94, 6, XXVIII: •6]. Рукоятки к ним, разумеется, тоже прикреплялись по- разному. Болес узкие тесла называются исследователями долотами. Последние два вида орудий были широко рас­пространены в Гассуле и в некоторых других местах.

Размер топоров и тесел невелик. Длина их колеблет­ся между би 15 см при ширине и толщине около 5 и 3 см соответственно. Долота же бывают до 20—30 см длиной. Обнаружен и совсем миниатюрный, отлично сделанный базальтовый топорик, который, по мнению Дотана, мог быть вотивным [42, 31, 19; 31].

Исследователи отмечают необычайно высокое искусст­во изготовления топоров и тесел из базальта, диорита, диабаза, известняка и правильность их прямоугольных и трапециевидных форм. Лезвие их либо прямое, либо ок­руглое. В тех случаях, когда орудия делали не из кремня, поверхность шлифовали, а иногда и полировали [27, 216. 127, 187, 258, 497]. Поверхность же кремневых топоров, тесел и долот почти не знает шлифовки, если не считать залощенности в виде небольших гладких полос по обе стороны режущего края [31, 491; 95, 63].

Для лучшего скрепления с рукояткой в верхней части некоторых топоров из Рас Шамры была сделана специ­альная насечка [127, стр. XXIV].

Топоры, включая и маленькие полированные топори­ки, найденные в Рас Шамре, а также тесла и долота яв­лялись инструментами деревообделочников. Поэтому не-

Рис. 15.Кремневые орудия из Вади-Шеллале (Северный Негев)

удивительно, что обушковый конец иных кельтов, дати­руемых неолитом, имеет следы ударов. Возможно, при рубке дерева они употреблялись и в качестве клиньев, по которым били молотом. Встречаются, впрочем, и та­кие орудия, у которых вследствие рубки повреждено лез­вие [127, стр. XXIV; 27, 58, 124].

Интересно отметить, что в северных поселениях в конце неолита и в начале энеолита наблюдается резкое увеличение количества каменных топоров, тесел и долот, что, несомненно, было связано с ростом обработки дере­ва. Однако во второй половине IV тысячелетия на юге этих орудий находят уже мало. Это, в свою очередь, бы­ло, вероятно, вызвано появлением медных топоров, тесел и долот. Процесс постепенного исчезновения каменных рубящих и отесывающих орудий растянулся надолго. Он продолжался и в эпоху древней бронзы.

Ранние земледельцы поры энеолита пользовались не­большими овальными или четырехугольными плоскими камнями в качестве наконечников мотыг. На тупом конце их часто делалось сквозное отверстие для рукоятки [95, 25; 116, 78, XIII: 13; 43, 26]. Однако большинство из до­шедших до нас этого рода орудий сделаны весьма грубо, отверстия не имеют и, следовательно, прикреплялись к рукоятке ремнями или веревками [18, 173, XVII: А: 4; 147, 47; 119; 129, 4\ 5]. Такие мотыги восходили к киркообраз­ным орудиям, столь характерным для мезолитических и некоторых неолитических поселений [89, 41; 11, 343, 111\ 4]. Кроме того, в энеолитических слоях теллей обнару­жили треугольные орудия с треугольным же попереч­ным сечением и четырехугольные с трапециевидным поперечным разрезом. В районе Беэр-Шевы они были самыми распространенными орудиями. К сожалению, исследователи далеко не всегда могут определить, ка­кие из них служили мотыгами, а какие — топорами. По форме они сходны. Поэтому единственным критерием для их определения является наличие специфической заполировки, образовавшейся на них при работе с зем­лей. Затруднение заключается в том, что не все указан­ные инструменты подвергнуты тщательному анализу. Кроме того, на многих из обследованных орудий такії'следов работы не было обнаружено. Вследствие этого приходится допускать, что какая-то часть мотыгообраз пых каменных орудий употреблялась и в качестве топо­

ров. Поэтому более правильным будет следовать за ав­торами, которые называют их топорами или мотыгами.

К рубящим орудиям мы относим и так называемые чопперы, или сечки. Этим термином археологи назвали подобранные в Северном Негеве кремневые желваки, которые заострялись односторонней или двусторонней оббивкой. Среди кремневых орудий Абу Матара и Хор­ват Бетера последние преобладают, тогда как в Гассуле они вовсе отсутствуют [116, 78; 147, 47]. Остается, одна­ко, неизвестным, для какой именно работы они пред­назначались.

Каменные орудия для метания представлены нако­нечниками копий и стрел.

Наконечники копий засвидетельствованы главным образом для северной половины страны. В энеолите они встречаются значительно реже, чем в неолите, и, кроме того, на протяжении IV тысячелетия они мельчают [27, 206, 525—526; 24, 15, 3; 12—13]. Делались эти дротики из кремневых пластинок, форма их — вытянутый ромб длиной до 11 см при ширине 2 см. Иногда рукояточная часть у них для лучшего прикрепления к древку имеет расширение. Одна поверхность у них покрыта парал­лельными рядами отжимной ретуши, идущей от краев к серединному ребру, а на другой стороне она видна лишь у острия и на рукоятке [127, 488, 1\ 3]. Ретушь эта плоская, прекрасно сделана и напоминает ту, которая встречается на некоторых египетских ножах второго до- династического периода.

Наконечники стрел по форме сходны с только что рассмотренными орудиями. Это либо вытянутые ромбы, либо треугольники с выступом для прикрепления древ­ка. Таким образом, в отличие от древнейшего Египта, где можно насчитать несколько групп наконечников стрел, в Ханаане с неолита до конца существования этих орудий в энеолите все они, по существу, принадлежат к одному уже упомянутому виду. Единственным до сих- пор известным исключением является находка в Библе. Речь идет о кремневом наконечнике стрелы прямоуголь­ной формы с поперечным лезвием. Датируется он рубе­жом неолита и энеолита [31, 491, 4\ 6]. Все наконечники стрел делались из призматических пластинок и почти не имели дополнительной ретуши, если не считать той, которая была обнаружена на некоторых орудиях севе­

ра. При их изготовлении прибегали к плоской отжимном ретуши [27, 207, 161: 1; 54, 83].

В неолите наконечники стрел в Ханаане были широ ко распространены. При классификации этих орудий из Иерихона и Бейды Киркбрайд подразделяет их на четы ре группы. Вехтер делит аналогичные находки из более* северного поселения на две группы. Перро при описа нии кремневой индустрии Мунхатты отмечает разнооб­разие техники и хорошую работу изготовителей стрел. Все это, несомненно, говорит о той большой роли, кото­рую играли эти орудия в экономике неолитических на­сельников Ханаана [31, 491; 127, 261; 87, 117; 89, 39].

В противоположность этому в энеолитических посе­лениях были обнаружены лишь единичные экземпляры наконечников стрел и копий. Единственным исключени­ем, как указывает Анати, является одно энеолитическое поселение Западного Негева, богатое находками нако­нечников стрел [16, 297]. Среди них было много сделан­ных очень грубо и лишь отдаленно напоминающих те правильной треугольной формы наконечники, о которых шла речь выше. Количественное уменьшение наконеч­ников стрел в IV тысячелетии по сравнению с V тыся­челетием указывает, как мы видели (см. раздел «Охо­та»), на падение их значения в экономике.

Интересно отметить, что на протяжении сравнитель­но короткого периода времени, которым измеряется существование энеолгггического поселения Мецер, мож­но проследить развитие этих орудий. В самом верхнем, т. е. в самом позднем слое, были вскрыты наконечники стрел, формы которых уже несколько отличались от обычных треугольных, известных там в предшествовав­шие времена (43, 28].

Для метательных орудий, распространенных на се­вере со времени неолита, делались ядра. В ранних сло­ях поселений Антиохийской равнины были выявлены чечевицеобразной формы известняковые камни, пред­назначенные для метания [27, 61, LXIX: 18—19]. Позд­нее, в IV тысячелетии, как думают, их заменили глиня­ные снаряды.

Следующую категорию составляют режущие и скоб­лящие орудия: вкладыши серпов, скребки, различной формы ножи, ножички, резцы-граверы, сверла и шилья- проколки.

Вкладыши серпов были самыми распространенными среди энеолитических кремневых и обсидиановых ору­дий. Все они являются призматическими пластинками [24]. Различия между ними заключалось лишь в размерах и в расположении отжимной ретуши. Техника их из­готовления, начиная с мезолита, когда они впервые по­явились, претерпела изменения. Так, в неолитическом поселении на р. Ярмук кремнеделы, очевидно не умея расщеплять ядрища на тонкие пластинки, были вынуж­дены снимать излишнюю толщину с брюшка и со спин­ки этих сколов при помощи отжимной ретуши. Обычная длина пластинок 5—8 см при ширине 1,5—2 см. С появ­лением вкладышей, изготовленных из ханаанских пла­стинок, их размер увеличивается почти в два раза по сравнению с этими же орудиями предшествующей эпо­хи [122, 24]. Однако на протяжении долгого периода времени наряду с большими призматическими пластин­ками существовали и прежние малые. При этом иногда, как подметили исследователи, последние являлись либо частью больших пластин, либо были побочным продук­том, образовавшимся при изготовлении больших пласти­нок. Лишь с начала III тысячелетия в стране начинают преобладать большие вкладыши. Они были в употреб­лении и в эпоху бронзы, и даже позднее, в железном веке [27, 206, 247, 531; 31, 493; 127, 254, V: 20; 139, 43,. 132, 325].

На одном или обоих рабочих краях этих орудий можно увидеть отжимную ретушь. Иногда изготовители подправляли ею и другие две боковые стороны. В нео­литическое время вкладыши были часто грубо зазубре­ны [128, 7—8, 7: 1 —12]. Постепенно, однако, обработка их улучшается, появляются правильно и глубоко зазуб­ренные вкладыши. Наряду с ними в энеолите встреча­ются и такие, у которых зубцы сделаны не столь хоро­шо [61, 20, XXXVII: 18—19, 21—22; 95, 60; 127, 178].

Большие вкладыши, как правило, имели отжимную ре­тушь лишь на рабочих краях, и зубцы у этих вкладышей сделаны в большинстве своем менее тщательно по срав-

пению с аналогичными орудиями первой половины энео­лита.

Скребки делались из кремневых и обсидиановых очень острых призматических пластинок, отщепов, а также из пришедших в негодность вкладышей серпов и других орудий. Разнообразие формы — наиболее ха­рактерная их черта. Чаще других встречаются веерооб­разные скребки, которые отличаются полукруглым рабо­чим краем [116, 78; 31, 493, 5: 1; 134, 566, XXXVII: 15, 20; 24, 31, XVII: 26; 127, 187; 27, 171, 210; 147, 43]. Это довольно тонкие пластины, отбитые от блоков плитча­того кремня, которые иногда находят и на поселениях. Поэтому одна большая поверхность этих орудий часто не обработана и носит следы выветривания. Лишь полу­круглый рабочий край заострен отжимной ретушью. Длина лезвия некоторых веерообразных скребков до­стигала 20 см [95, 58; 90, 94; 43, 23, III: J; 132, 325].

Рассматриваемые нами скоблящие орудия после вкладышей серпов были самыми распространенными в эпоху энеолита. В мезолите и неолите дело обстояло не так. В Иерихоне в слоях, датируемых VII—VI тысяче­летиями, были открыты лишь единичные экземпляры. В слоях времени древнего неолита в Библе скребков не было найдено вовсе. Там они стали появляться лишь в поздненеолитических залеганиях. В таких поздних нео­литических культурах, как ярмукская и Абу-Гош, ти­пичные скребки (призматические пластинки) большая редкость. Роль этих орудий выполняли разной формы отщепы [27, 539; 87, 115—116; 31, 491; 119, 136].

Ножами, и ножичками мы называем все те кремне­вые и обсидиановые орудия-отщепы, призматические пластинки и клинки, сделанные в технике двусторонней оббивки, которыми можно было резать [127, 178; 18^ 173, XVIIA: 2—3; 85, 40]. Однако нужно заметить, что ножи двусторонней оббивки в Ханаане очень редки [95, 60].

Плитчатый кремень, из которого в неолите делались ножи, в энеолите применялся очень редко. В огромной массе этих орудий-отщепов и пластинок нельзя наме­тить, исходя из формы, никаких определенных групп, поскольку все они приближаются к листовидно-оваль­ным. В Ханаане, в противовес додинастическому Егип­ту, не выкристаллизовалось ножей строго определенных форм. Многие из ножичков имели два режущих края,

Рис. 16.Крем-невый нож

на которых засвидетельствована залощенность как след­ствие употребления [128, 7, 46, 189; 95, 60; 24, 15, 3: 16].

Преобладающее большинство ножей, будучи изготов­лено из больших призматических пластинок, не превы­шало 12—14 см в длину. В эпоху древней бронзы имен­но эти ножи были самыми распространенными кремне­выми ножами, если принять во внимание археологиче­ские данные из поселения Телль эль-Фара [134, 584].

В Гассуле были найдены и малые призматические пластинки, названные из-за своего размера микроли­тами.

Микролитами называют обычно чрезвычайно малень­кие, длиной 2—3 см, часто геометрической формы пла­стинки, вкладышевые орудия, изготовленные, как пра­вило, из кремня и обсидиана. Они были особенно рас­пространены в мезолите [90, 106]. В кремневой индуст­рии раннего неолита они продолжают доминировать. В энеолите число их резко уменьшается. Наглядно это можно проследить на археологическом материале из Библа, Иерихона и Мегиддо [50, 25; 87, 116; 54, 82; 94, 5—10]. Исключением являются некоторые поселения Се­веро-западного Негева, расположенные в районе Фары, где продолжалось массовое производство микролитов и в начале энеолита, что, по-видимому, отражает нали­чие в хозяйстве определенных архаических черт. Позд­123

нее, однако, судя по археологическим слоям, там делали лишь сверла-микролиты (см. ниже).

Относительно применения микролитов в энеолитиче- ское время в Ханаане точных сведений нет. По моему мнению, ими могли пользоваться в качестве бритв, по­добно тому как это имело место в древнем Египте. Это тем более вероятно, что среди руин Гассула упомянутые орудия были зафиксированы в разных местах в виде отдельных скоплений. Очевидно, ими пользовались опре­деленные лица, возможно, своего рода брадобреи, а также лица, занимавшиеся врачеванием. Такие малень­кие ножички с чрезвычайно острыми лезвиями были особенно удобны для обрезания ногтей, вскрытия нары­вов и различных других хирургических операций, как показывают древнеегипетские изображения.

По предположению исследователей, в неолите суще­ствовали и кремневые орудия наподобие долот-резцов, которыми пользовались при изготовлении сосудов из камня. Они, разумеется, могли быть в ходу и в энеоли­те. Кремневые сверла, острия, проколки-шилья, столь распространенные уже в эпоху неолита [128, 7, 8: 1, 3-■ 4], служили и в энеолите для проделывания отверстий в каменных предметах (навершиях булав, пряслицах, под­весках, бусах) и в различных изделиях из других мате­риалов, как, например, в скорлупе страусовых яиц и в керамических черепках, при изготовлении пряслиц и при сшивании кож [31, 491, 5: 2—6; 24, 15, 3: 18, 21; 127, 258; 116, 78; 95, 74; 90, 89, 99; 27, 83, 204]. Обычно это кремневые, реже обсидиановые призматические плш стинки с острием, которое дополнительно обрабатывали еще отжимной ретушью. Часто археологи находят лишь их фрагменты с соответствующими следами работы, указывающими на то, что некогда данное изделие слу жило сверлом. Размер этих орудий варьирует, что указывает на существование различных способов сверле ния. Маленькие сверла, которые чаще всего были микро литами, могли употребляться в основном лишь в станко вом сверлении. При этом конец, противоположный ост рию, закреплялся в специальном стержне, на который набрасывали виток тетивы лучка. При движении лучки вперед и назад тетива вращала стержень и соединенное с ним сверло то в одну, то в другую сторону.

Более крупные, или, иначе называемые, одноручные

сверла, поворачивались просто рукой. Иногда рукояточ­ная часть их оформлялась так, чтобы при работе их удоб­нее было держать [27, 215, 534; 24, 15, 3: 14].

Интересно отметить, что в энеолите по сравнению с предшествующим временем число кремневых сверл рез­ко сокращается. Причину этого явления надо искать в появлении в это время уже медных орудий [94, 8, 10, XXII: 1; 95, 61].

В Библе и в некоторых поселениях того же района найдены настолько необычные кремневые острия, что ис­следователи склоняются к мысли об их доставке сюда откуда-то извне. Орудия эти сделаны в очень искусной технике двусторонней обработки. Острие у них вытянуто, а противоположный конец на второй трети длины круто расширяется, образуя нечто вроде короткой лопаточки шириной в 4 см с закругленным или прямым краем. Дли­на всего острия около 10 см. О назначении этих орудий в специальной литературе пока не существует какого-ли­бо определенного мнения [31, 495]. Возможно, они служи­ли тоже сверлами или проколками.

Помимо кремневых и обсидиановых сверл в виде острия употреблялись и орудия этого же вида, сделанные из очень твердых горных пород. В Гассуле была найдена одна головка сверла конической формы из диорита со следами работы [95, 75, XXXV: 8]. К сожалению, мы не осведомлены о существовании в IV тысячелетии специ­альных сверлильных приспособлений наподобие тех, ка­кие применялись в Египте фараоновского времени. Одна­ко наличие в стране большого количества базальтовых сосудов хорошей работы как будто говорит в пользу пра­вильности предположения Перро о том, что уже во вто­рой половине IV тысячелетия в Ханаане применялись по­добные особые приспособления. В одном случае он даже видит в каменном изделии, напоминающем навершие бу­лавы, деталь к упомянутому устройству. Хотя мы не зна­ем, как выглядели в Ханаане сверлильные приспособле­ния, но можно допустить, что они имели сходство с древ­неегипетскими [120, 158][25].

Обнаруженные известняковые и кремневые диски не-

Рис. 17.Каменные орудия (мотыга, навершие булавы и пряслица)

большого размера (диаметром до 6 см) могли служить пряслицами, грузилами к рыболовным сетям, а также, может быть, к тем несложным ткацким станкам, которые были у энеолитических насельников Ханаана [167, 267- 269; 42, 16, 19, 29—30; 21, 34]. В северной части страны на протяжении VI—IV тысячелетий форма пряслиц меня­лась. В поселениях Антиохийской равнины первоначаль­но это были плоские округлые пластинки. На следующем этапе возникли выпуклые, а в энеолите наряду с рассмот­ренными формами появляются диски, у которых верхняя сторона выпуклая, а нижняя — вогнутая [27, 61, 90, 54, 171]. В Рас Шамре верхняя часть этих энеолитических орудий тоже слегка закруглена [127, 259, XI: 19, IX: 15]. Такая, более специализированная, форма особенно удоб на для пряслиц.

Грузилами в Рас Шамре, вероятно, являлись и не­большие желваки камня, у которых на двух противопо ложных сторонах было по выемке, где при привязывании

Рис. 18.'Базальтовые сосуды из Гассула

фиксировались витки веревки. Эти орудия, правда, най­дены в неолитических слоях, но не исключено, что такие же пряслица были распространены там и в энеолите.

Большие, доходящие до */2м длины седлообразные, ладьеобразные и других форм камни с углублением при­нято называть зернотерками, хотя их назначение, как мы видели выше, было шире. Материалом для них служили в основном базальт, песчаник и лучшие сорта известня­ка. Небольшие плоские верхние камни-жернова чаще всего были кремневые. Круглые камни-шары, также при­менявшиеся для дробления, делались часто из базальта.

Такие терочные камни были в ходу в Ханаане и на протяжении последующих двух тысячелетий (III—II) [27, 26; 95, 66; 61, 170, /27; 42, 30; 116, 78]. Интересно, что в мезолите роль рассмотренных орудий выполняли ступ-

кй, представлявшие собой большие, часто бесфор­менные каменные глыбы, в которых были сделаны ямки. Растирали зерно или что-нибудь другое при помощи каменного песта.

Задолго до того как научились делать глиня­ную посуду в Ханаане, ее

изготовляли уже из камня. В слоях докерамического нео­лита в Иерихоне были открыты известняковые, довольно хорошо выделанные, сосуды. Находили и доломитовые сосуды. В энеолите в качестве материала для производ­ства сосудов стали применять базальт и некоторые дру­гие твердые породы [119, 138; 127, 258; 117, 181].

В IV тысячелетии изготовление каменных сосудов до­стигло высокого уровня. Наряду с малыми встречаются п большие сосуды диаметром до V2м. Некоторые из них тонкостенные и отличаются правильностью формы. В ба­

зальтовых чашах роль ручек с успехом выполняли сквоз­

ные отверстия, проделанные чуть ниже верхнего края.

В них могли продеваться веревки, и тогда сосуд можно было подвесить и нести [42, 18; 105, 34, XVIII: 1, 4].

Не исключено, что в энеоли­

Рис. 20. Базальтовый со­суд из Абу Матара

Небольшого размера овальные куски камня с

те делали каменные подставки для остродонных сосудов. Та­кие подставки пока известны лишь из неолитического посе­ления Абу-Гош.

В энеолитических пещерах- некрополях обнаружены и ка менные урны. Они представля­ют собой грубо обработанные блоки куркара 75 X 45 X 50 см с углублением в 25 см. Крыш ками служили плоские камни. Известны также каменные ди­ски — крышки к сосудам [97, 158—159; 24, 14, 17].

каменные чаши или просто углублением служили светили-

128

Рис. 19. Неолитическая каменная чаша (Абу-Гош)

никами. Иногда для фитиля делали нечто вроде носика — открытого желобочка [95, 75, XXXIII: 4; 27, 57, 32; 8]. (Лампами служили и керамические чаши.)

Каменные ступки в Ханаане известны с мезолита [114, 15] . В некоторых энеолитических поселениях были най­дены большие камни с одним или двумя углублениями. По мнению исследователей, они могли выполнять роль рассмотренных выше вместилищ. Чаще, однако, ступки отличались от каменных сосудов неправильностью фор­мы, большей толщиной стенок и грубостью отделки. На их внешних стенках можно увидеть желобки — следы первоначальной обработки. Ступки были самого разного размера. В Хорват Ветере, например, их диаметр коле­бался от 10 до 26 см [61, 20; 27, 249; 42, 19—20].

Песты — небольшие овальные или круглые в попереч­ном сечении цилиндры — делались главным образом из базальта. Встречаются этого рода орудия и не совсем правильной формы, поскольку в иных случаях использо­вались пришедшие в негодность кельты [27, 218, 250; 18, 173, XVI В: 2].

Каменные наковальни кузнецов, а также и большие каменные ступы, применявшиеся для дробления руды, как мы видели в предыдущей главе, были в ходу в энео­лите. Камни-наковальни были совершенно необходимы и камнеделам при изготовлении бифасов и орудий из приз­матических пластинок. Ядрища, отбойники, ретушеры и шлифовальные камни, входившие в обязательный произ­водственный инвентарь камнеделов, были рассмотрены выше.

В энеолите, как думают исследователи, делали из кам­ня одну из основных деталей гончарного круга — диск (см. раздел «Связи»).

В археологической литературе имеются сведения о находке каменной ложки энеолитического времени. Од­нако она до сих пор не издана, и мы вынуждены ограни­читься лишь этим указанием [117, 181].

В Ханаане, как и в Египте, в древности употреблялись палетки из известняка, мрамора и других горных пород. Размер их невелик (до 10 X 7 см) при толщине около 1 см. Обычно они были четырехугольной формы, но встре­чаются овальные и круглые. Эти плоские камни служи­ли и для растирания красящих веществ — малахита, ох­ры и др. [116, 78].

Некоторые затруднения мы испытываем при рассмот­рении следующих каменных изделий. Первые исследова­тели Гассула нашли много камней более или менее пра­вильной формы, названных ими гирями. Дальнейшее их объяснение, однако, не может быть нами принято. Дело в том, что исследователи придерживались имевшей в то время (30-е годы XX в.) широкое распространение теории Флиндерса Питри, который исходил из положения, что в странах древнего Ближнего Востока уже в IV тысячеле­тии существовала единая метрическая система. Это, од­нако, не было никем подтверждено. Нет также основания сближать древнеегипетскую метрологию времени II—III и IV тысячелетий с теми же системами других стран древ­него Востока, а тем более допускать возможность суще­ствования какой-либо определенной весовой системы, об­щей для всех стран древнего Ближнего Востока. Послед­нее, разумеется, не исключает возможности применения упомянутых камней из Гассула в качестве разновесов [95, 75][26].

По всему Восточному Средиземноморью в IV тысяче­летии продолжалось изготовление каменных изделий, ко­торые принято называть печатями. Они напоминают пу­говицу с выступом и отверстием для пронизывания. Та­кие предметы были найдены в слоях неолита и энеолита. В Гассуле, кроме того, была найдена печать в виде усе­ченного конуса, у которого сквозное отверстие сделано в верхней части [27, 63, 129, 220; 127, 81, 253, 261; 70, 12, 28].

Остается до конца невыясненным вопрос о небольших каменных предметах, называемых западными археолога­ми «гвоздями», затычками. По-видимому, часть из них использовалась в качестве фишек для какой-то игры, как это имело место в энеолите в Египте и в других странах [2, 126—128; 8, 33—34; 27, 253, 192: 1—3].

К украшениям, изготовлявшимся из интересующего нас материала, мы относим подвески, бусы, браслеты. Дотан допускает, что некоторые подвески имитируют до- династические египетские изделия, которые носились на

ремешке и, как полагал Флиндерс Питри, применялись охотниками в качестве амулетов [42, 30, 19; 29; 95, 74; 27, 220; 105, XIX: 1—4; 85, 40]. Каменных бус и браслетов найдено очень мало.

Весь материал, с которым мы ознакомились в этом разделе, подтверждает положение о том, что, несмотря на появление с конца V тысячелетия медных орудий, ка­мень на всем протяжении IV тысячелетия оставался в большом ходу. Из него изготовлялись все основные ору­дия, необходимые для ведения земледельческо-скотовод­ческого хозяйства: наконечники мотыг, чопперы. Может быть, даже камни-утяжелители к примитивным деревян­ным мотыгам (палкам-копалкам), вкладыши серпов, зернотерки, ступки с пестами, ножи, ножички и скребки. Охотники пользовались кремневыми наконечниками стрел и копий, а рыболовные сети часто снабжались каменны­ми грузилами. Большое количество оборудования и ин­струментов металлургов, камнеделов, косторезов, плотни­ков, гончаров, ткачей также делалось из камня. К ним относятся молоты, камни для дробления руды, наковаль­ни кузнецов и кремнеделов, шлифовальные и точильные орудия, отбойники, ретушеры, топоры, тесла, долота, резцы, пилки, сверла, проколки, шилья, диск к гончарно­му кругу, пряслица и грузила к ткацкому станку. Иными словами, камень был одним из основных материалов для изготовления производственного инвентаря. К этому надо добавить еще каменные предметы обихода — сосуды, све­тильники, печати, палетки, фишки для игр — и многочис­ленные каменные предметы украшения — бусы, подвески, браслеты и некоторые другие изделия.

В процессе изложения мы обращали внимание на большое разнообразие форм и размеров внутри каждой группы изделий. Напомним только некоторые из них. Среди наверший булав были плоские, грушевидные и приближавшиеся к ним. Форма топоров, тесел-мотыг ко­леблется от правильной геометрической до самой необык­новенной, замысловатой.

Все орудия и прочие изделия из камня претерпевали на протяжении энеолита изменения. Однако проникнове­ние нового, как было отмечено, происходило очень мед­ленно. Лучше всего это можно проследить на ханаанских пластинках. Появившись в середине IV тысячелетия, они затем долгое время сосуществовали с обычной энеолити-

ческой индустрией. Позднее, с конца IV и начала III ты­сячелетия, малые призматические орудия начинают ис­чезать, их вытесняют большие пластинки.

Вследствие медленности всего процесса развития, по степенного перехода от одной формы к другой не всегда возможно выявить все этапы развития. Поэтому иногда исследователи делают поспешный вывод об однообразии энеолитической каменной техники в Гассуле [95, 55], Рас Шамре [127, 487] и других поселениях. В начале 40-х го­дов XX в. Маккоун [98, 60] отметил, что в Гассуле просле­живается изменение в кремневой технике, но он ограни­чился этим общим замечанием.

На первых порах в энеолите продолжают существо­вать неолитические традиции. В особенности это отно­сится к шлифованным топорам. Позднее, однако, наблю­дается постепенный отказ от шлифования топоров. Про­цесс изготовления этих орудий в энеолите ограничивался оббивкой и — в лучшем случае — шлифовкой лишь режу­щего края. Произошли некоторые улучшения и в методах прикрепления топоров к рукояткам (насечка).

Большие изменения претерпел серп — одно из основ­ных сельскохозяйственных орудий. От грубых сколов со­вершился переход к тонким, хорошо зазубренным пла­стинкам-вкладышам. Эволюция костяной или деревянной основы этого орудия нашла свое отражение и в особой отделке спинки кремневых вкладышей.

Существенный сдвиг произошел и в обработке пряс­лиц. Даже среди наконечников стрел, которые в IV тыся­челетии отошли на задний план, все-таки можно наблю­дать изменения.

Бросается в глаза большое разнообразие технических приемов, которыми пользовались ханаанские камнеделы поры энеолита. Способы обработки камня — оббивка, сверление, шлифование, включая и полировку,— а также умение расщеплять кремень на тонкие пластинки и отще- пы обеспечили мастерам по камню возможность произво­дить весь рассмотренный нами огромный производствен­ный инвентарь и прочие изделия из камня. Каждый из перечисленных процессов работы был на протяжении энеолита доведен камнеделами до известного совершен­ства. Лучше всего это можно наблюдать на таких изде­лиях, как нарерщия булав. Их изготовление завершалось сверлением с двух сторон. При этом вершины углублений

совпадают, что говорит о хорошей центровке при сверле­нии. В Библе найдены кремневые топоры, которые дела­лись при помощи нескольких искусных удлиненных ско- .лов.

О поисках камнеделов по сокращению времени и уси­лий, затрачиваемых на производство изделий, говорит распиливание заготовки с целью получить два или более изделий в готовом виде (тесло, топор, бусы).

Новым в энеолитической технике по сравнению с нео­литом был прием откалывания от плитчатого кремня тон­ких веерообразных пластин — гассульских скребков.

Особенно высоким мастерством отличались люди, за­нимавшиеся производством призматических пластин. Скалывание этих пластин с кремневых желваков в энео­лите само по себе не было чем-то принципиально новым. Процесс этот был известен и в неолите. Новым, однако, являлось то, что в IV тысячелетии рассматриваемым при­емом начали пользоваться в больших масштабах. Все вкладыши серпов, пилки, наконечники стрел, дротиков, сверла-проколки, а также почти все ножи и множество скребков стали делать из призматических пластин, кото­рые являлись как бы полуфабрикатом. К тому же часть из упомянутых сколов, как ножи, вкладыши серпов и скребки, не требовала почти никакой подправки, если не считать зазубривания у вкладышей.

Другая половина орудий-пластин (сверла, наконечни­ки стрел и копий) нуждалась лишь в минимальной допол­нительной обработке.

Эти древние орудия кажутся весьма примитивными. Однако в умелых руках такие острые и очень твердые кремневые и обсидиановые пластинки и отщепы превра­щались в различного рода превосходные орудия.

Итак, в долгом процессе поисков в конце V и начале IV тысячелетия в Ханаане была найдена наиболее целе­сообразная, по существу, универсальная форма заготов­ки— пластинки для производства режущих, пилящих, скоблящих, колющих и сверлящих орудий. Все преиму­щества этих твердых и острых кремневых орудий, произ­водство которых к тому же было массовым, обеспечили им долгое существование. Многие из них, как мы видели, были в ходу и в бронзовом, и даже в железном веке [Биб­лия, кн. Иисуса Навина, 5, 3].

Максимальное увеличение срока работ каменных ору-

133

дий обеспечивалось разными путями. Вкладыши серпов, например, после износа лезвия переворачивались в же­лобке с таким расчетом, чтобы первоначальная спинка пластинки стала лезвием. Это подтверждают многочис­ленные находки орудий с двусторонней заполировкой [27, 534; 132, 325].

Древние мастера прибегали и к другим способам. В качестве примера вторичного использования орудия при условии небольшой переделки можно привести най­денный наконечник стрелы. Он сделан из вкладыша сер­па, о чем свидетельствует совершенно необычная для на­конечника стрелы зазубренность с одной стороны [119, 131]. Находка эта датируется временем неолита, но мы с полным основанием можем допустить существование этих же приемов и в энеолите. Пришедшие в негодность кель­ты переделывались в песты и т. п.

Появление медных орудий, имевших большие преи­мущества перед каменными, не могло не оказать влияния на изготовление последних. В некоторых поселениях конца IV и начала III тысячелетия замечается количест­венное сокращение кремневых орудий и почти полное ис­чезновение обсидиановых [27, 539]. В начале древней бронзы исчезли кремневые резцы и топорики, тесла и не­которые другие орудия. Остались в употреблении глав­ным образом многочисленные вкладыши серпов, ножи и веерообразные скребки. Причем, ножи и вкладыши сер­пов представляли собой ханаанские пластины. Исследо­ватели отмечают особенную тщательность изготовления ножей, которые имеют правильную форму и достигают большого размера (до 15суи длины). Вкладыши серпов часто были фрагментами этих же пластин. Что же каса­ется веерообразных скребков, то они, хотя и не столь тонкие, как в предшествующую, энеолитическую эпоху, но зато более острые [54, 82; 136, 22].

В указанный период постепенно сходил на нет прием обработки кремня плоской отжимной ретушью, столь ши­роко применявшийся в неолите и в начале энеолита в северной половине Ханаана. Одна из причин этого явле­ния, по-видимому, кроется в том, что наложение отжим­ной ретуши тщательными параллельными рядами по поверхности орудий было довольно трудоемким процес­сом и требовало от мастера большого умения, неусыпного внимания и терпения. При этом вероятность брака все-

таки оставалась большой. Достаточно вспомнить, что да­же египетские кремнеделы-виртуозы додинастического времени прибегали к струйчатой ретуши не так уж часто, а ограничивались тем, что покрывали ею лишь одну сто­рону орудия, а другую шлифовали.

Ввиду всего сказанного не приходится удивляться тому, что орудия — призматические пластины и оббитые, но не шлифованные каменные орудия вроде топоров, из­готовленные более производительным способом,— начали в IV тысячелетии вытеснять те орудия, производство ко­торых было связано с более трудоемкими процессами (шлифовка, сплошная оббивка и отжимная ретушь).

Переход к новым методам работы с камнем (скалы­вание призматических пластин), отказ от шлифования всего орудия и стремление к использованию естественных желваков с минимальной обработкой их, являясь извест­ным упрощением, был в то же время большим шагом впе­ред в производстве орудий из камня. Для изготовления только что упомянутых орудий требовалось значительно меньше времени по сравнению с тем количеством време­ни, которое затрачивалось на их изготовление в неолите и в начале энеолита (бифасы с тщательной ретушью).

Рассмотренные в данной главе изменения каменных орудий имели своим последствием рост производительно­сти труда в пределах техники каменного века, а в конеч­ном счете это способствовало росту производительных сил Ханаана в IV тысячелетии.

<< | >>
Источник: X.А. КИНК. ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Главная редакция восточной литературы,Москва 1970. 1970

Еще по теме КАМЕНЬ:

  1. КАМЕННЫЕ ОРУДИЯ
  2. Остатки каменного века
  3. Часть I. Каменный век
  4. О культурной атрибуции погребений с каменными топорами
  5. Каменные и медные орудия труда. Ремесла раннего царства
  6. Глава 3. Мезолит и неолит (Средний и новый каменный век)
  7. IV период по Монтелиусу. Период северных каменных ящиков
  8. А. Н. Бадак, И. Е. Войнич, Η. М. Волчёк, О. А. Воротникова, А. Глобус, А, С. Кишкин, Е. Ф, Конев, П. В. Кочеткова, В. Е. Кудряшов, Д. М. Нехай, А. Л. Островцов, Г. И. Ревяко, Г. И. Рябцев, Н. В. Трус, Л. Я. Тругико, С. А. Харевский, М. Шайбак. Всемирная история. Том 1. Каменный век,
  9. № 66. ЗАКЛАДНЫЕ НАДПИСИ НА СТОЛБАХ (Ditt. Syll. з 1193; 1194)
  10. § 3. Периодизация истории первобытного общества.
  11. Ранний бронзовый век в Южной Италии
  12. 2.1. Периодизация, источники, историография истории первобытного общества