<<
>>

Из НАБЛЮДЕНИЙ НАД § 168 ХЕТТСКИХ ЗАКОНОВ*

Хеттские законы (далее ХЗ), впервые переведённые на французский язык Б.Грозным [21], впоследствии неодно­кратно переводились на другие языки[316][317] и комментировались многими исследователями.

Благодаря анализу законов вы­явлены многие черты социально-экономической истории и культуры Хеттского царства. Исследование этого хорошо известного памятника Продолжается и в наши дни Выяв­ляются неизвестные прежде дубликаты и варианты, позво­ляющие восстановить тексты фрагментированных статей и уточнить имеющиеся переводы, на основе новых данных ведётся изучение языка, палеографии ХЗ.

Настоящее сообщение, содержащее изложение рабочей гипотезы, имеет целью обратить внимание исследователей на одна' из статей ХЗ, которая обнаруживает совпадения с ря­дом других статей в том, что касается характера преступле­ния и связанного с ним возмещения.

Речь идёт о § 168 второй таблички ХЗ, относящейся к периоду Новохеттского царства'- Эта статья известна в не­скольких вариантах, отличающихся друг от друга незначи­тельными деталями, которые не меняют общего смысла статьи; переводы § 168 у различных авторов в целом тож­дественны друг другу. Мы воспользуемся переводом В.В.Иванова [4, с. 287], который снабжён нами ссылками на некоторые известные варианты § 168:

«Если кто-нибудь нарушит[318] [12, с. 76] границу поля и возьмёт 1 борозду[319][320], (то) хозяин поля должен отрезать 1 ги- пессар поля и взять его себе. Тот, кто нарушит границу?, должен дать 1 овцу, 10 хлебов (и) I кувшин крепкого пива и сделать поле снова ритуально чистым».

В связи с этой статьёй ХЗ прежде всего следует отметить то, что для ее интерпретации представляют интерес значения хеттских слов aggala-и gipessar(мера длины), которые употребляются в § 168. Согласно Н.Эттингеру [26, с. 14, 50] хет. aggala-не «борозда», а специальный плут для глубокой вспашки, который отличался от обычного плуга, обозначав­шегося логограммой gliAPIN Автор исходит, в частности, из того, что хеттское слово содержит суф.

-ala,характерный для Nomina Instrumenti,он опирается также на данные ряда хеттских текстов, в особенности на KUB XXXIX 14[321]. Одна­

ко, KUB XXXIX 14, в котором описана пахота, являвшаяся частью хеттского царского погребального ритуала, не со­держит бесспорных доказательств упомянутого вывода Н.Эттингера. Поэтому мы будем придерживаться сущест­вующего перевода aggala-«борозда»7, хотя в содержании статьи ХЗ мало что меняет и принятие значения «плуг» (т.е. «проведёт 1 плут», «возьмёт 1 плуг» поля).

Хеттская мера длины gipessarотождествляется с аккад­ской мерой ammatu«локоть» (около 50 см) [23, с. 270; 24, с. 53; 33, с. 38]. Если верна эта точка зрения, то можно пред­положить, что за нарушение границы и присвоение одной борозды чужого поля истец отрезал 1 гипессар (50 см), т.е. примерно одну борозду.

Текст статьи не дает однозначного ответа на вопрос о том, от какого именно поля следует отрезать 1 гипессар*[322]. Воз­можны, во всяком случае, два варианта:

1) истец отрезал 1 гипессар от поля виновного, т.е. от того поля, которое принадлежало ответчику до нарушения им границы чужого поля. Тем самым виновный наказывал­ся уменьшением размеров его поля9,

2) истец отрезал 1 гипессар от поля виновного, возвра­щая себе захваченную ответчиком 1 борозду. Следователь­но, восстанавливалась прежняя граница между полями от­ветчика и истца.

Мы предпочитаем второй из двух возможных вариан­тов.

Не вполне ясен и ответ на вопрос о том, какое именно поле — истца или ответчика — следует сделать снова «чистым» Поэтому мы обратимся к содержанию двух дру­

гих статей ХЗ, которые, подобно § 168, содержат предписа­ние совершить очищение (хет. suppiyahh-).

§ 166-167: «Если кто-нибудь посеет семя (на семя), то его шея должна быть положена под плуг. Они должны за­прячь две упряжки быков и направить одну упряжку лицом в одну сторону, а другую упряжку лицом в другую сторону. Человек должен умереть, и быки должны умереть. И тот, кто прежде (первым) засеял поле, должен взять его.

Прежде делали так. Теперь же человек заменяется 1 овцой (и) 2 ов­цы заменяют быков, он должен дать 30 хлебов (и) 3 кувши­на крепкого пива. И он должен снова сделать (их) ритуаль­но чистыми. И тот, кто прежде (первым) засеял поле, должен снять с него урожай»[323].

§ 164-165: «Если кто-нибудь пойдёт, чтобы взять (что- либо) под залог, затеет ссору и повредит поднявшийся хлеб или прольёт (разобьёт) сосуд с вином для жертвоприноше­ний, (то) он должен дать I овцу, 10 хлебов (и) 1 кувшин крепкого пива, и он должен снова сделать ритуально чис­тым свой дом. Пока не пройдёт года, в дом его он да не входит с передней стороны»[324].

Одна из этих статей (§ 166—167), посвящённая полю, на котором совершён посев по посеянному, содержит фразу ta арра Suppiyahhi,букв, «и он снова должен сделать ритуаль­но чистым», т.е. нет прямых указаний насчёт того, кого или что надо сделать «ритуально чистым».

В другой статье, касающейся преступления, совершён­ного в доме истца, приговор включает в себя следующее

установление[325]: ta E=ZU EGIR=po Suppiyahhi.Исследовате­ли обычно переводят его так: «и он (ответчик) должен сно­ва сделать ритуально чистым свой дом». По аналогии с этой статьёй ХЗ можно считать вероятным, что и § 168 предписывает, чтобы ответчик «очистил» поле, которое принадлежит ему самому.

Кроме того, обе приведённые для сравнения статьи ко­декса обнаруживают очевидные совпадения с § 168 не только в том, что касается «очищения», но и самого содер­жания компенсации. Об 1 овце, 10 хлебах (и) 1 кувшине пива речь идет в § 164-165. Согласно же § 166-167 за всех трех ответчиков (человека и быков) следует дать 3 овцы (1+2 овцы), 30 хлебов и 3 кувшина пива, т.е. за каждого из них дается 1 овца, 10 хлебов и 1 кувшин пива.

Отсюда следуют два существенных вывода. Во-первых, размер и характер возмещения за нанесённый ущерб совпа­дают во всех трёх параграфах ХЗ и составляют 1 овцу, 10 хлебов и 1 кувшин пива.

Во-вторых, если овца, хлеб и пиво — это жертва, заме­няющая, согласно § 166-167, «смертный приговор» человеку и быкам, то, вполне вероятно, что она могла быть анало­гичной заменой и в других случаях — ив статье о наруше­нии границы поля (§ 168), и в статье о преступлении, со­вершённом в доме истца (§ 164—165).

Соответственно, вполне возможно, что до письменной фиксации законов, а также в самый ранний период истории Хеттского государства, у хеттов существовал обычай пре­дания смерти лица, уличённого в преступлениях, описан­ных в § 168 и § 164-165 (хотя в самих статьях нет прямых свидетельств существования «прежде» такого правила).

Итак, нарушение границы и присвоение 1 борозды чужо­го поля влекло за собой определённую компенсацию, вклю­чавшую в себя три компонента: 1) 1 гипессар поля ответчика (т.е., как предположено выше, восстанавливались в прежних границах наделы истца и ответчика): 2) 1 овца, 10 хлебов

и 1 кувшин пива, предоставлявшиеся истцу ответчиком;

3) «очищение» поля ответчика. Предложенное деление компенсации на части носит условный характер. Очевидно, что все они взаимосвязаны и не могут быть поняты в отры­ве друг от друга. Однако в целях исследования социальной практики, отражённой в § 168, представляется возможным хотя бы вкратце рассмотреть эти части в отдельности.

Первая из них не нуждается в специальном коммента­рии. Иначе обстоит дело с «очищением» поля и предостав­лением овцы, хлеба и пива. Эти последние засвидетельст­вованы только в трёх упомянутых статьях кодекса. Согласно другим статьям ХЗ за убийство, телесное повре­ждение дается определённое число людей или серебра, ско­том или серебром возмещалась кража имущества или дру­гой ущерб, нанесённый хозяйству истца и т.п.

Поэтому нам необходимо выйти за рамки статей кодек­са и обратиться, в частности, к хеттским ритуальным тек­стам. В этих последних довольно часто встречается поня­тие iuppi-.Оно используется в качестве обозначения ритуальной чистоты и сакральности [14, с. 233-234]. Часто подчёркивается наличие такого качества у культовых объ­ектов (жертвенного стола, кровати). Ритуально чистыми считались, например, не покрытые животные. Ритуально чистой именовалась и одна из категорий жрецов (что, ви­димо, связано с половозрастным делением жречества).

Диаметрально противоположным хет. suppi-,вероятно, следует считать хет. papratar«ритуальная нечистота». О том, как человек может стать ритуально нечистым говорится, в частности, в среднехеттской молитве Кантуцили (KUB XXX 10 Vs. 13-14): «Ту ритуально чистую еду, которая (предназначена) богу моему (и) мне запрещена, и её я нико­гда не ел. Тела моего я не осквернил». Под «ритуально чис­той едой» подразумевается жертва, предназначавшаяся не­посредственно божеству[326]. Вкушение её могло сделать тело

человека (Кантуцили) ритуально нечистым. Однако, перед нами лишь одно из многих действий, которое могло стать причиной ритуальной нечистоты Соответственно, и очи­щение могло быть достигнуто С помощью разных актов.

В описаниях ритуалов далеко не всегда указывается, что именно делается с целью очищения (ср. КВо IV 9 III 4-5; KUB X 23 III 17-18, KUB XI 18 II 8-9; KUB XXIV 18 IV 22- 23, KUB XI 19 IV 15-16, в которых подчёркивается лишь то, что «надсмотрщик над поварами» и «надсмотрщик над стольниками» (помещение) внутри очищают, хет. suppiyahh-).

Судя по ритуалу КВо XIX 128 I 31-32 «надсмотрщик над поварами» трижды очищал алтарь и овец (посредством воскурения) вещества туххуессар[327]. Очищение человека (царя), видимо, могло быть осуществлено и посредством окропления вином из сосуда (KUB XXV 36 II 22-24; KUB XX 24 III 6—8 и др.). Существовали, вероятно, и многие другие способы очищения. Один из них, хотя и непонятно, какой именно, применялся для очищения поля, о котором идёт речь в § 168.

Несмотря на то, что нам пока еще не ясно, как именно совершалось очищение поля, сам факт необходимости в по­добном очищении совершенно определённо говорит о том, что действия ответчика не только наносили истцу экономи­ческий ущерб, но и одновременно содержали в себе риту­альное преступление.

В качестве типологически сходного примера оценки дей­ствия можно сослаться на следующую норму из обычного права ингушей, связанную с определением степени винов­ности вора. Она устанавливалась, согласно Е.Шиллингу

[9, с. 13], в зависимости от близости к очагу того места, где произведена кража. Самой большой виной считалось, если вор вошёл в помещение с очагом и переступил через «гей- бы» (т.е. был близ очага). Чем дальше расстояние от очага, тем преступление слабее квалифицировалось. Поэтому строго различали: воровство за «гейбы», до «гейбы», на дворе, в конюшне или хлеву и, наконец, в поле. Помимо того, что за всякое воровство, укравший должен был вер­нуть украденное в тройном размере, он еще вносил не зави­сящую от ценности украденного плату «тоам» — в знак примирения за бесчестие, нанесённое дому. В первом слу­чае «тоам» состоял из 9 коров, 1 быка, I куска шёлка и ба­рана, которого вор резал для примирительного угощения; в последнем случае (кража в поле) плата состояла из 1 ко­ровы и 1 примирительного барана.

Эта норма обычного права ингушей, подобно § 168 ХЗ, показывает зависимость оценки действия от факторов, прямо не связанных с размером украденного.

Важным является и сам принцип различения простран­ства: помещение с очагом, двор, конюшня, хлев и, наконец, поле. Причём степень сакральности пространства возраста­ет по мере приближения к центру (дому с очагом).

Аналогичное различение пространства засвидетельст­вовано во многих культурах. В частности, оно отражено в нижеследующей статье ХЗ (§ 197-198): «Если мужчина схватит женщин}' в горах, то это — его преступление и он должен быть убит. Если же в доме её он схватит, то это — её преступление, и она должна быть убита. Если муж их найдёт, то он их может убить. Наказания для него не будет. Если он их приведёт к воротам дворца и скажет: „Моя жена не должна быть убита’1 — и (тем самым) дарует жизнь же­не, то он дарует жизнь и соблазнителю, но ставит знак на его голове. Если он скажет: „Пусть оба они умрут4*, тогда они станут на колени перед колесом. Царь может приказать их убить, может даровать им жизнь» [4, с. 289-290].

Судя по тому, что в данной статье действия соблазните­ля обозначаются глаг. ер- «хватать» (а не ses-. kattcm ses-

«спать (с женщиной)»; возможно, что речь идёт о наказа­нии не за прелюбодеяние, а за изнасилование. Причём, одно и то же действие квалифицируется в зависимости от того, где оно имело место: в доме или вне его. Так же, как и в этой статье ХЗ, в частности, в древне польском праве (вторая по­ловина XIII в.), согласно Л.Нидерле[328], наказание за изнаси­лование устанавливалось в зависимости от того, произошло ли оно в доме (деревне) или в поле.

Совпадение основного содержания нормы обычного права ингушей и § 168 ХЗ даёт возможность разъяснить и вхождение в § 168 компенсации в виде овцы, хлеба и пива.

Уже сам состав этой компенсации говорит о том, что мы имеем дело с конкретной едой. Очень схожая по своим компонентам и по числовому соотношению еда часто упо­минается в описаниях хеттских празднеств и других подоб­ных текстах. Так, например, согласно данным ритуала килам и спискам мелким (акк. melkitu«содержание», «припасы для жертвоприношения» = хет. hcilkuessar«зерно», «уро­жай», «съестные припасы (для культового праздника)», «управляющие» царскими хозяйствами, существовавшими в различных частях страны[329], выдавали участникам ритуала определённые угощения. В частности, судя по тексту КВо X 30 каждый из управляющих городов Циккурка, Ваттарва, Сукция вручал стандартный «паёк» жителям города Ангул- лы: 1 овцу, 20 хлебов хали. 2 закусочных хлеба, 2 сосуда (хмельного) напитка марнува, 15 хлебов сарамма.

Эти угощения предназначались не только для еды Они одновременно являлись и жертвой, адресованной божест­ву[330]. В частности, в одном из списков мелким перечисляют­ся угощения для «железоделателей», «медников», «сереб­ряных дел мастеров». Каждая группа ремесленников получала из храма богини-защитницы по 1 козлу, по 1 тол­

стому хлебу, по 1 сосуду с (хмельным) напитком марнува, пивом и вином. Эти участники ритуала приносили козла в жертву «богу нашему» (хетт. sium=smi),а одну из наиболее почитавшихся у хеттов частей жертвы — печень преподно­сили царю. Перед лицом царя они получали (ответные?) вознаграждения: хлеб и марнуву (см. [I, с. 32, 176 и при­меч. 119]).

О жертвах, предназначенных богам, речь идет, напри­мер, в описании ритуала КВо IV 13. Согласно этому тексту', каждому из «тысячи» хеттских богов жертвовали по одному определённом}’ животному (главным образом овец, а также быков, ягнят, козлов), для каждого бога разламывали по хлебу и совершали возлияния перед каждым из них (КВо IV 13 I 1-48; II 5-8, V 26-29), Подобная процедура имела место и в других ритуалах (см , в частности, КВо XIX 128)[331]. Важной частью таких празднеств являлось также причастие царя и царицы и кормление участников обряда.

Не вызывает сомнений то, что овца, хлеб и пиво — это еда, обнаруживающая определённые совпадения с едой/жерт- вой, засвидетельствованной в хеттской традиции в риту­альных церемониях. В то же время еда § 168 ХЗ, видимо, выполняла ту же функцию, что и «примирительный баран» в норме обычного права ингушей, т е. она предназначалась для совместной трапезы с целью установления мира между ответчиком и истцом.

Сам факт того, что компенсация выдавалась в виде еды, причём в определённом устойчивом сочетании, говорит о не­сомненном архаизме такой практики. Любопытная парал­лель к этой форме, специфической для ХЗ компенсации, обнаруживается в текстах, главным образом, судебных ре­шений и брачных сделок из Нузи [31, с. 9-15]. Согласно этим документам, выплата в размере 30 сиклей серебра в некоторых случаях осуществлялась не серебром, а в виде определённой фиксированной комбинации животных: 1 бык, 1 осёл и 10 овец. Так, например, одно из таких су­

дебных решений касалось дела о словесном оскорблении и побоях, нанесённых истцу ответчиком; за то; что истец пы­тался предотвратить нарушение границы пастбища, принад­лежавшего его брату. Выслушав ответчика; отвергавшего показания свидетелей и принесшего в подтверждение своей невиновности клятву богам, суд вынес решение. Он обязал ответчика возместить ущерб владельцу пастбища, а также выплатить истцу' 30 сиклей серебра (в переводе) на I быка, 1 осла и 10 овец.

Исследуя этот и другие подобные документы Э.Спейзер попытался найти ответы на вопрос о том, чем объясняется пересчёт серебра на животных, причём в столь странном со­четании. Ведь стоимость одного быка— 10 сиклей, и не про­ще ли было бы заменить 30 сиклей, например, тремя быками?

Вывод автора сводится к тому, что I бык, I осел и 10 овец представляют собой церемониальную плату. Симво­лическая значимость этих животных значительно выше их собственно экономической стоимости, выплата животными содержит в себе в действительности или потенциально элемент торжественности. Этот обычай платы определён­ной комбинацией животных, вероятно, основан на очень древней традиции, первоначальные истоки которой канули в Лету' [31, с. 12-15].

Эти выводы Э.Спейзера в определённой степени могут быть использованы и для трактовки компенсации из ХЗ. Последняя унаследована из обычного права одного из древнемалоазиатских народов: 1 овца, 10 хлебов и 1 кувшин пива представляли собой церемониальное возмещение, воз­можно, совершавшееся публично, т.е. в присутствии свиде­телей. Это возмещение имело целью очистить ответчика и установить согласие между ним, с одной стороны, и ист­цом — с другой. Иначе говоря, еда (одновременно и жертва) ещё продолжала играть в хеттеком обществе роль одного из важнейших инструментов регуляции отношений между членами коллектива (а также между людьми и богами).

Теперь мы предпримем попытку ответить на вопрос о том, почему нарушение границы поля могло рассматри­

ваться как ритуальное преступление. В поисках ответа на этот вопрос мы должны вскрыть своеобразие хеттских представлений, связанных с землёй и границей.

Существенная черта этой системы ценностей обнару­живается, в частности, в § 169 ХЗ:

«Если кто-нибудь купит поле и (потом) нарушит грани­цу, (то) он должен взять ритуальный хлеб, разломать его (перед) богом Солнца и сказать: „Ты поместил мои весы на земле'1. Так он должен сказать. Будь то бог Грозы, или бог Солнца, это безразлично» [4, с. 283].

Образ весов в этом параграфе ХЗ напоминает использо­вание весов в среднехеттском ритуале очищения царской четы (Тудхалия и Никалмати) [32, с. 12ff, 26, 60], в средне- хеттской молитве Кантуцили (в связи с богом Солнца), в ри­туале для царя-лабарны и царицы-тавананны, в погребаль­ном ритуале и других текстах[332]. С помощью весов, видимо, устанавливалась мера греха человека. С этой же целью взвешивались, в частности, «долгие лета» царя и царицы (ср. [1,с. 107]).

Аналогичный образ весов представлен и в других типо­логически сопоставимых традициях: весы в функции чаш «смерти и жизни»; весы «судьбы» в руках Зевса, весы в ру­ках богини правосудия Фемиды и загробного судьи Осири­са [8, с. 70].

Сопоставление § 169 ХЗ со свидетельствами других хеттских текстов и данными типологии дает основание считать, что, во-первых, выражение «ты поместил мои весы на земле» значит: ты приговорил меня к смерти. Тем самым подтверждается сделанный выше вывод о возможном су­ществовании у хеттов обычая предания смерти лица, ви­новного в нарушении границы.

Во-вторых, данные § 169 говорят о том, что существо преступления состоит прежде всего в самом факте наруше­ния границы. Следовательно, понятие границы включало в себя вполне определённое сакральное содержание. Пока­

зательны, в частности, следующие примеры, свидетельст­вующие о сакрализации границы. В хеттской традиции су­ществовал специальный «ритуал границы» [Ezen irhas, (KUB XLIV 4 Vs 25)]. Отправляясь в поход против касков (как, вероятно, и в других подобных случаях), хетгская ар­мия совершала особый ритуал на границе вражеской терри­тории (KUB XXXI 146)[333]. Цель этого ритуала заключалась в том, чтобы задобрить вражьих богов и тем самым способ­ствовать успеху военной кампании.

Согласно § 108 ХЗ [4, с. 287], «Если кто-нибудь украдёт виноградные лозы из огороженного виноградника, (то) если в (нем) 100 деревьев, он должен дать 6 сиклей серебра. И их (деньги) в дом его он должен отправить[334][335][336]. Если же виноградник не огорожен, а он украдёт виноградные лозы, то он должен дать 3 сикля серебра».

Можно предположить, что разница в сумме возмещения: 6 и 3 сикля связана не с величиной украденного'", а с огоро- женностью—неогороженностью виноградника, те. с проти­вопоставлением того, что имеет границы и того, что не имеет их. Оппозиция «огороженный— неогороженный»'3 может совпадать с одним из основных противопоставлений в ритуале (и культуре в целом) «сакральный — мирской».

Сакральный характер границы обнаруживается и в том, что граница рассматривалась как линия, установленная и охраняемая богами, в особенности богом Грозы и богом

Солнца. Связь этих божеств с границей ощущается уже в самом § 169, согласно которому ответчик вправе обра­титься к одному из этих двух богов.

Кроме того, связь богов с границей отражена в хеттской молитве Мурси л и II. Доказывая свою невиновность перед богами, царь говорил: «И я не переступил границ, которые установлены нам богом Грозы» (см. [15, с. 59-60]. Согласно описаниям хеттского ритуала КВо IV 13 наряду с другими божествами, давалась жертва — овца — «(защитнику') гра­ницы богу Солнца» (КВо IV 13 I 12: 1 UDU auriyaSdUTU-;).

Таким образом, обращение именно к богам Солнца и Грозы в § 169 связано прежде всего с тем, что эти боги — охранители границ. Не исключено, однако, что упоминание именно этих богов в § 169 обусловлено и тем, что бог Грозы, и в особенности бог Солнца, воспринимались хеттами в каче­стве судей, которые вершили суд над всем сущим. Эти представления, связываемые, в частности, с богом Солнца, подчёркиваются в хеттеком гимне Солнцу', по-видимому, отчасти отражающем и собственно хеттскую традицию:

«Суд ты совершаешь над собакой, Над свиньёй да и над зверем диким, Тем, который говорить не может,— Бессловесного ты судишь зверя. Злого и дурного человека Праведным судом ты судишь, Солнце» [3, с 107].

Следует также отметить, что сама искупительная жерт­ва, упомянутая в §169 («он должен взять ритуальный хлеб, разломать его (перед) богом Солнца»), отчасти схожа с компенсацией, представленной в § 168 ХЗ[337]. О хлебе и пи­ве, как жертве, предназначавшейся богу Солнца, говорится и в хеттеком гимне Солнцу

В заключение мы попытаемся вкратце суммировать ос­новные итоги наблюдений над § 168 ХЗ. Данная статья свидетельствует о том, что нарушение границы владения и присвоение одной борозды чужого поля квалифицирова­лось как преступление, содержавшее в себе одновременно и экономический и ритуальный аспекты (не отделявшиеся друг от друга в самой хеттской традиции). Ответчик всту­пал В конфликт не ТОЛЬКО С ИСТЦОМ, НО и с божеством (бо­гом Грозы или богом Солнца), которое считалось установи­телем и хранителем существовавших границ.

Эта конфликтная ситуация решалась путем восстанов­ления прежних границ владений и предоставлением ответ­чиком 1 овцы, 10 хлебов и 1 кувшина пива. Эта еда, види­мо, предназначалась для установления согласия между ответчиком и истцом, с одной стороны, и ответчиком и бо­гом — с другой. Овца, хлеб и пиво представляли собой ис­купительную жертву, заменившую более ранний обычай предания смерти лица, виновного в нарушении границы поля (или виновного в преступлениях, описанных в § 167— 168 и § 164-165).

Кроме того, виновный был обязан совершить очищение своего поля. Необходимость в искупительной жертве (да­вавшейся за самого ответчика) и в «очищении» поля, по- видимому, указывает на то, что существовала тесная связь между самим ответчиком и его полем (наподобие связи между человеком и его домом, засвидетельствованной в § 164—165). Существо этих отношений, возможно, состояло в том, что земельное владение (или дом человека) рассмат­ривалось как непосредственное продолжение личности его владельца, как часть его тела[338]. Именно поэтому действия ответчика в отношении границы поля оскверняли не только его самого, но и принадлежавшее ему поле (или дом)[339].

<< | >>
Источник: Ардзинба В.Г.. Собрание трудов в 3-х тт. Том II. Хетгология, хаттология и хурри­тология. — М.: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт востоковедения Российской академии наук (ИВ РАН); Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д.И.Гулиа Акаде­мии наук Абхазии.2015. — 654 с.. 2015

Еще по теме Из НАБЛЮДЕНИЙ НАД § 168 ХЕТТСКИХ ЗАКОНОВ*:

  1. Хеттские законы
  2. Хеттские законы
  3. ХЕТТСКИЕ ЗАКОНЫ
  4. Двоичные символы В ХЕТТСКИХ РИТУАЛЬНЫХ ТЕКСТАХ И ФУНКЦИИ ХЕТТСКИХ ПРИДВОРНЫХ
  5. Глава 8 ИЗМЕНЕНИЯ В ЧАСТНОМ ПРАВЕ. ЗАКОНЫ ДВЕНАДЦАТИ ТАБЛИЦ. ЗАКОНЫ СОЛОНА
  6. Первый закон о полях. Закон Терентилия Арсы. Децемвиры (480-450 гг. до Р. X.)
  7. ПЕРВЫЙ ЗАКОН О ПОЛЯХ. ЗАКОН ТЕРЕНТИЛИЯ. АРСЫ. ДЕЦЕМВИРЫ. (480-450 г. до Р.Х.)
  8. ГОСПОДСТВО НАД НАРОДАМИ
  9. Глава 2 ВОСТОЧНЫЙ УЗЕЛ (200-168 ГГ. ДО Н. Э.)
  10. № 168. ОПИСАНИЕ ГОРОДА ХЕРСОНЕСА ТАВРИЧЕСКОГО
  11. § 1. Греция после победы над персами.
  12. МАКЕДОНИЯ И ГРЕЦИЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ АЛЕКСАНДРА. (323-168 г. Р. X.)
  13. Вторая Македонская война: Персей, Эмилий Павел. Пидна (171-168 гг. до Р. X.)
  14. ВТОРАЯ МАКЕДОНСКАЯ ВОЙНА: ПЕРСЕЙ, ЭМИЛИЙ ПАВЕЛ; ПИДНА. (171 — 168 г. до Р. X.)
  15. Глава 8. Рим в господстве над средиземноморьем. Крах эллинистических государств
  16. 19. Роль союзников СССР по антигитлеровской коалиции в победе над Германией
  17. Македония и Греция после смерти Александра. Ахейский и Этолийский союзы (323-168 гг. до Р. X.).
  18. № 69. СЛЕДСТВИЕ НАД РАБАМИ УБИТОГО В СВОЕМ ДОМЕ ГОСПОДИНА (Д о госты, XXIX, 5)
  19. ГЛАВА XXIX РОСТ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ГРЕЦИИ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ НАД ПЕРСАМИ