<<
>>

§ 1. Появление в Италии крупных земельных хозяйств с раб­ским трудом.

Избыток награбленных денежных средств — капи­тала — и основная масса невольничьей рабочей силы были бро­шены разбогатевшими кругами римского нобилитета и всадни- чества на приобретение крупных земельных владений (fundi) и организацию больших доходных сельскохозяйственных вилл с раб­ским трудом.

Конечно, некоторая часть этих капиталов, преимущественно всаднических, шла также в промышленность и тор­говлю. Рим славился своей текстильной индустрией. Здесь же выделывались лучшие в Италии столярные изделия (мебель, де­ревянные плуги, бочки, чаны), а также слесарные вещи (замки, задвижки и пр.). Капуя была знаменита своей металлургией, вероятно, унаследованной еще от этрусков. Лучшие сельскохозяй­ственные орудия изготовлялись в Минтурнах и Калах — серпы, косы, железные лопаты, топоры; в Венафрах были заводы чере­пицы, в Помпеях — мастерские, делавшие «трапеты» — сложные прессы для выжимания оливок и винограда.

Однако все это, повидимому, производилось небольшими ре­месленными мастерскими и имело лишь местный спрос на относи­тельно ближних рынках, почему предприниматель мог выступать здесь только в роли весьма средней руки скупщика. Точно так же и римская торговля, в особенности морская, имела лишь посредни­ческий характер и совсем не могла конкурировать с средиземно­морской восточной. Римские торговцы, не обладая опытом, сно­ровкой и связями восточных купцов (греков, сирийцев, финикиян, евреев), выступали лишь перекупщиками восточных товаров и в своих торговых путешествиях не заходили дальше Сирии и Але­ксандрии. Вообще торговля считалась делом хлопотным, риско­ванным и мало почетным.

Таким образом, приобретение земли представлялось наиболее удобным, безопасным и даже «благородным» способом извлечения доходов, хотя, конечно, и менее рентабельным, чем ростовщиче­ство и спекуляция публиканов. Крупные имения косвенно откры­вали для их владельцев и большие служебные возможности и пер­спективы: в лице массы своих фермеров, арендаторов-колонов, мел­ких соседей, целых городских соседних общин, крупный землевла­делец приобретал большое количество клиентов, зависимых людей,

должников, почитателей и пр.

Они сплоченной массой выступали за него на выборах, доставляли ему очередную магистратуру, связанное с ней новое заморское командование, новое наместни­чество в провинции, а следовательно, и новую богатую добычу, во много раз покрывавшую ущерб в доходах от относительно скром­ной земельной ренты.

Аппиан («Гражданские войны», I, 7) хорошо изображает про­цесс возникновения таких «обширных имений» — латифундий (latifundia). По большей части они возникали не путем покупки, а посредством заимки общественных земель — «оккупации» их.

Он сообщает, что отобранную при покорении Италии землю римляне делили на две части: надельную и общественную. Первая, надельная часть состояла из обработанных уже прежде земель и либо шла в надел новым рим­ским колонистам, либо в продажу, либо сдавалась в аренду. «Что же касается до другой части, которая из-за войны оставалась необработанной, а ее-то было всего больше..., то с нею римляне поступали так: они объявляли ее общей и что всякий желающий может ее занять для обработки с обязатель­ством платить государству ежегодный взнос натурой в размере х/10 части уро­жая посевов и х/б урожая древесных плодов; Равным образом был определен также налог на скотоводов за выпас крупного и мелкого скота». Таким путем имелось в виду удовлетворить потребности малоземельных людей. «Резуль­тат же получился совсем обратный; богачи, заняв большую часть этой непо- деленной земли и, вследствие давности захватов, надеясь, что ее у них не отберут, стали присоединять к своим владениям соседние участки бедных, частью скупая их за деньги, частью отнимая силой, так что в конце концов в их руках вместо небольших поместий оказались огромные латифундии». На этих-то возникших из оккупации общественной земли латифундиях пыш­ным цветом и расцвела новая система массового применения рабского труда.

Этот обострившийся с III в. среди римских магнатов и богачей интерес к земельному хозяйству плантационного типа вызвал во II — I вв.

появле­ние в Риме обширной агрономической литературы. Началось с многократных переводов сельскохозяйственного руководства карфагенянина Магона, а также греческих агрономических произведений, а затем во множестве стали появляться агрономические трактаты и латинских авторов. Из них дошли до нас полностью сочинения о сельском хозяйстве М. Порция Катона (около 160 г.), М. Теренция Баррона (около 40 г. I в. до н. э.) и Л. Юния Колумеллы, появившееся в половине I в. н. э. По ним можно составить себе ясное пред­ставление не только об устройстве этих крупных хозяйств, но и об изменениях в их организации, происшедших за целые два столетия (см. «Катон, Баррон, Колумелла, Плиний о сельском хозяйстве», М. 1937).

Особый интерес представляет сочинение Катона «О земледелии» (пер. М. Е. Сергеенко, 1950), так как оно появилось в самый раз­гар земельных спекуляций II в. и изображает латифундии в эпоху их возникновения и быстрого размножения. Очень чуткий к основ­ным устремлениям своего времени, типичный представитель новых деляческих элементов, Катон является горячим пропагандистом этого способа вложения капитала- «Из земледельцев выходят и храбрейшие мужи и самые предприимчивые воины, а земледелие есть занятие наиболее благочестивое и устойчивое; людям, которые ему предаются, всего менее свойственен дурной образ мыслей» (предисловие к трактату).

Однако тот вид земледелия, который им пропагандируется, представляет собой целое аграрное предприятие

товарного характера, планируемого для широких поставок на рынок. Так, уже при приобретении имения следует, по мнению Катона, обращать внимание не только на плодородие земли, хоро­шие климатические условия, но также на то, чтобы «поблизости был значительный город, море, судоходная река или хорошая людная дорога» (1, 3) — для транспорта и продажи продукции. «Хозяин должен стремиться побольше продавать и поменьше покупать», — пишет он. Продавать следует масло, если оно в цене, вино, зерновой хлеб в излишке, старых быков, телят, ягнят, шерсть, шкуры, ста­рую телегу, старые инструменты, раба — старого или больного — и все, что еще имеется лишнего» (1, 4).

Преобладавшее прежде зер­новое хозяйство в имениях нового типа отступало на задний план перед более интенсивными и рентабельными культурами. «Если меня спросят, какие имения следует поставить на первое место, я отвечу так: на первое место следует поставить виноградник, даю­щий вино хорошего качества и в изобилии, на второе место — оро­шаемый огород, на третье — ивовую посадку (для плетения кор­зин), на четвертое — оливковую плантацию, на пятое — луг, на шестое — хлебное поле, на седьмое — лес» (1, 6). Здесь имеются в виду преимущественно имения в плодородных областях — Кам­пании, Лациуме и Этрурии. На менее плодородном юге Италии Катон рекомендовал заниматься скотоводством: самое доходное здесь — рационально поставленный выпас скота (bene pascere), затем скотоводство, менее совершенно поставленное (satis bene pascere), на третьем месте — совсем примитивное скотоводство (pascere) и только на последнем, четвертом — пашня (агаге). На­оборот, в пригородных имениях наиболее выгодными являются садовые культуры: «Под городом старайся насадить всякого рода сады, всевозможные сорта цветов для венков, мегарские луковицы, свадебный мирт, белый и черный лавр, дельфийский, кипрский и лесной орехи, также миндаль. Подгородное имение должно устраи­вать так, чтоб!ы извлекать из него доход с помощью всяких ухищре­ний» (8, 2). Таким образом, в этих новых имениях не оставалось и тени прежней косности и домашней замкнутости, если не считать того, что некоторая доля их продукции шла на снабжение семьи владельца, его дворни и работавших в имении рабов.

По трактатам римских агрономов можно детально восстановить и в н е ш- ний вид большого доходного имения, и весь план расположения его служб и угодий. В центре, обычно на холме — господский дом, скромно, но солидно и удобно построенный из камня-известняка, скреп­ленного известью, с известковой же штукатуркой по всем деревянным ча­стям (потолки, наличники дверей и пр.). Широкие его окна прикрыты решет­ками и снабжены ставнями (Катон, О земледелии, 14). С задней стороны к нему примыкали последовательно один за другим два прямоугольных двора: ближний, чистый, с бассейном для гусей и уток посередине, с кладовыми и подвалами для хранения масла и вина, хлебными амбарами и прочими служ­бами (например, давильней для масла, винодельней и др.); по сторонам здесь же казармы для рабов и «эргастул» (тюрьма) для закованных рабов в подвальном помещении. Второй, задний двор — скотный, тоже с водоемом в середине, густо покрытый навозом. Здесь же решетчатые стойла для рабочих

волов, просторные навесы для телег и хозяйственного инвентаря. Над выход­ными воротами с этого скотного двора — помещение управляющего-вилика, «чтобы он мог знать, не входит ли и не выходит ли кто ночью и не несет ли чего с собою». Так хозяйственно и без затей выглядела усадьба значительного землевладельца во времена Катона. «Хозяйственные постройки [тогда] стоили дороже, чем господский дом», — пишет Варрон.

Непосредственно за усадьбой начинались возделанные хлебные поля и искусственные луга, разделенные межами и дорогами, усаженными тополями и вязами, «чтобы иметь листву для овец и волов и чтобы, если понадобится, был под рукой материал» (Катон, 6, 7). Далее, по южным склонам хол­мов, располагались виноградники и оливковые насаждения, за ними, более высоко в горах, шли обширные пастбища и леса, которые позднее иногда были «столь велики, что владельцы даже на лошади не могут объехать своих гра­ниц» (Колумелла, О сельском хозяйстве, I, 3, 13).

Управление такими имениями было делом сложным. Главным распорядителем в имении фактически являлся управляющий-в и- лик, обычно один из доказавших свою преданность, опытных в сельском хозяйстве и грамотных рабов. Являясь за отсутствием владельца полным владыкой в имении, он настолько деспотически обращался с рабами, что хозяину приходилось его удерживать и очень своеобразно заступаться за них: «С рабами пусть вилик не обращается дурно, пусть им не будет ни холодно, ни голодно; вилик должен хорошенько занять их работой, тогда он сумеет удер­жать их от проступков и воровства; если сам вилик того не захочет, рабы не будут бесчинствовать».

Вторым лицом на вилле являлась вилика — рабыня-ключница и стряпуха, которая обычно была женою вилика: «Если господин сделает ее твоею женой, будь ею доволен и внуши ей страх перед тобой». Она наблюдала за чистотой и порядком в доме, приготов­ляла пищу всему рабочему персоналу, заведовала птичником, су­шила и заготовляла в запас разные плоды и ягоды. К администра­тивному персоналу следует отнести также копулятора-маслодела и заведующего давильней.

Основным рабочим персоналом имения являлись рабы. Катон рассчитывает, что на 100 югеров (25 га) виноградника, кроме ви­лика и вилики, требуется 14 рабочих-рабов, на 240 югеров оливко­вой плантации — И (гл. 10—И); очевидно, пропорционально с величиной имения соответственным образом увеличивалось число рабов. Другой римский знаток сельского хозяйства, Сазерна, пи­шет, что на каждые 8 югеров (2 га) пахотной земли надо иметь од­ного рабочего, считая 45 рабочих дней в сельскохозяйственный сезон. В больших скотоводческих имениях держали одного раба- пастуха на каждые 80—100 овец или 50 голов крупного рогатого скота. При таком экономном расчете труд рабов на виллах должен был быть напряженным до предельной степени.

Рабы, по мнению Катона, должны либо работать, либо спать — для восстановления сил на новую работу. Вилик даже обязан изобретать для них разные виды занятий в зимнее время и в дождливые дни, когда работа в поле не производится: организовать, например, мытье бочек, переноску зернового хлеба, очистку семян, починку старых и заготовление новых канатов. «В празд­

ники [когда религия требовала давать отдых скоту] можно чистить канавы, чинить дороги, вырубать кустарники, вскапывать огород, полоть луг, вязать прутья, корчевать терновник, толочь полбу, наводить вообще чистоту» (Катон, I, 4). Непокорные рабы работали в оковах, и на ночь их запирали в эргастулы. Больным вилик должен сокращать паек, и так уже весьма скуд­ный.

Однако трудом рабов выполнялись на виллах только текущие работы, имеющие постоянный, более или менее непрерывный ха­рактер. Для срочных же и спешных страдных работ приходилось пользоваться также наемной силой свободных рабочих. Поэтому Катон советует уже при покупке имения обследовать, «имеется ли в округе изобилие рабочих». При уборке хлебов наем­ные сборщики («политоры») получали от х/8 до х/5 части урожая; на сбор оливок заключались, после торгов, сложные договоры с под­рядчиками или старостами больших артелей в 50 человек, подкреп­лявшиеся поручительством и присягами всех участников артели. Участки на неудобных для обработки и нездоровых местах рекомен­довалось сдавать в аренду колонам — «свободным беднякам, которые обрабатывают их от себя с своим потомством». Договор заключался обычно на пять лет, с предоставлением арендатору раз­личных ссуд и льгот. По истечении этого времени договор либо вновь продолжался на тот же срок, либо арендатор, если он не оставался должен, мог перейти к другому владельцу на новый участок.

Все это свидетельствует о весьма продуманной и стройной орга­низации больших сельскохозяйственных предприятий II в. Весьма высокой ступени достигли и тогдашние сельскохозяйственные приемы, представлявшие собой обширную сводку опыта множе­ства поколений. Очень интересны советы Катона относительно ранней пахоты, использования различных видов удобрений, при­вивки молодых деревьев и пр.

Но была одна сторона в организации таких доходных сельско­хозяйственных предприятий, которая возбуждала постоянную, хотя и скрытую тревогу владельцев, — это непримиримо враждеб­ное отношение рабов к ним, их имуществу и их имениям. Катон недаром, хотя осторожно и вскользь, упоминает о «бесчинствах» рабов, с которыми он призывает бороться вилика. Бесчинства эти проявлялись больше всего в сознательно-вредительском отношении невольников-рабочих к хозяйственному инвентарю и рабочему скоту, препятствовавшем владельцу рационализировать самое основное в хозяйстве — его орудия производства. Применялся попрежнему самый грубый и примитивный инвентарь — те же древние сохи, мотыги, тупые железные косы и садовые ножи, какие употреблялись в Риме еще в царскую эпоху. Из новых ору­дий можно указать лишь трапеты — весьма в общем несложные давильные прессы, да мельницы, приводимые в движение ослом (Катон, 10), хотя виноградный сок обычно попрежнему выжи­мают ногами, а хлебные зерна толкут в ступах (Катон, 1, 4). Здесь, несомненно, проявилась та основная особенность рабского

способа производства, которую Маркс определил так: «Дурно обращаясь с ними (орудиями. — Ред.) и con amore [со сладостра­стием] подвергая их порче, он (раб. — Ред.) достигает сознания своего отличия от них. Поэтому экономический принцип такого способа производства — применять только наиболее грубые, наибо­лее неуклюжие орудия труда, которые как раз вследствие своей грубости и неуклюжести труднее подвергаются порче» Ч Этим самым крупное сельскохозяйственное предприятие с рабским трудом упиралось в технический тупик, в непреодолимую грань своего развития.

Но всего страшнее было то, что рабы могли не ограничиться одним тайным вредительством в отношении мелкого инвентаря и рабочего скота. Их гнев мог перейти (и уже переходил) в от­крытые восстания и разгромы усадеб. Перспектива такой ката­строфы обращалась в неотступный кошмар крупных земле­владельцев. У них создавалось впечатление неустойчивости и необеспеченности вложенных в землю капиталов. Эта жестокая тре­вога и звучит в таких словах Катона: «С соседями будь хорош и рабам не позволяй против них озорничать. Если соседям твое при­сутствие будет приятно, тебе будет легче продать, что нужно, легче сдать подряд на работу, легче нанять рабочих..., а если приклю­чится что-либо, от чего упаси боже, они охотно явятся на защиту» (гл. 4). Катон как бы боится полным словом назвать эту грозную, но и с намека понятную для него и ему подобных возможность вос­стания рабов, которая таилась в основе им пропагандируемого «благочестивого занятия».

<< | >>
Источник: ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. УЧЕБНИК ДЛЯ УЧИТЕЛЬСКИХ ИНСТИТУТОВ ПОД РЕДАКЦИЕЙ В.Н.ДЬЯКОНОВА, Н. М. НИКОЛЬСКОГО. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР МОСКВА, 1952. 1952

Еще по теме § 1. Появление в Италии крупных земельных хозяйств с раб­ским трудом.:

  1. № 88. РАБ, УПРАВЛЯЮЩИЙ ХОЗЯЙСТВОМ ПЕРИКЛА (Плутарх, Перикл, 16)
  2. 1. ЦАРСКАЯ ЗЕМЕЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ И ЦАРСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
  3. Развитие крупного землевладения
  4. § 4. Второе крупное общественное разделение труда.
  5. Сельская община и земельные отношения
  6. § 2. Первое крупное общественное разделение труда.
  7. № 116. СПЕКУЛЯЦИЯ ЗЕМЕЛЬНЫМИ УЧАСТКАМИ
  8. Введение земельного налога. Разрушение «колодезной системы» общинного землевладения
  9. Земельная собственность и землевладение рабовладельческой знати
  10. № 65. ЗАКОН О ЗЕМЕЛЬНОМ МАКСИМУМЕ (Аристотель, Политика, II, 4, р. 1266 Ь)
  11. Инки — создатели Тауантинсуйю — крупнейшей «империи» доколумбовой Америки (XIII? — начало XVI в.)
  12. § 2. Обезземеление римского и италийского крестьянства и появление люмпенпролетариата («городского плебса»).
  13. Появление и подъем
  14. Появление рабства
  15. Появление оседлого земледелия
  16. 3. Политическая раздробленность Руси в ХII–XIII веках (причины и последствия раздробленности, крупнейшие княжества и земли). (3)
  17. Появление человека в Америке
  18. Появление металлических орудий