<<
>>

§ 1. Реформаторский период: братья Гракхи.

Параллельно с восстаниями рабов шло, постепенно нарастая, развитие другого антагонизма уже внутри свободного римского и италийского обще­ства — движение его сельских и городских низов против господ­ствующего, разбогатевшего и пренебрегавшего народными интере­сами нобилитета.

Это демократическое движение, или, как его называли в Риме, движение «популяров» (от слова populus — народ), являлось продолжением крестьянского движения второй половины III в., временно затихшего после второй Пунической войны, но вновь ожившего и значительно расширившегося с по­ловины II в.

Возрождению его, в первую очередь, способствовали свои соб­ственные причины—продолжавшееся и даже усилившееся обез­земеление крестьянства и голодное существование обездоленного «городского плебса» (люмпенпролетариата), но известную роль в его оживлении должно было сыграть и развертывающееся движе­ние рабов, побуждавшее своим примером и свободные народные

37 История древнего мира

577

массы к более активным выступлениям. Так, Диодор свидетель­ствует, как уже указывалось выше, что в Сицилии во время восста­ния рабов «простой народ не только не сочувствовал богатым, но даже радовался» их бедствиям, а городская чернь под видом рабов громила и сжигала виллы. Затем сицилийское восстание могло и косвенно повлиять на усиление демократического движения в Ита­лии тем, что Сицилия была сильно опустошена, временно перестала быть житницей Рима, и в связи с этим должны были подняться цены на хлеб. Вследствие этого, с одной стороны, еще более ухудшились условия жизни городских масс, с другой — увеличи­лось тяготение обезземеленных крестьян к возвращению на землю, ставшую приносить теперь больший доход. И продоволь­ственный вопрос, и аграрный, таким образом, получили особую остроту и актуальность.

Эти вопросы вместе с тем связывались с вопросами об общем и провинциальном управлении.

Так, в 149 г. прошел через народное собрание очень неприятный для знати закон о создании особой «судебной, комиссии о злоупотреблениях вла­стью» провинциальных наместников. Через 10 лет, в 139 г., несомненно, под нажимом народной партии, был принят закон о тайной, письменной форме голосований в комициях, что должно было парализовать влияние богатых патронов на подачу голосов их клиентами и всяким зависимым от них бед­ным людом. Тогда же и жреческие должности, замещавшиеся до того времени путем кооптации, стали избирательными.

Таким образом, складывалась широкая программа де­мократических мероприятий. В 130-х годах на римском форуме стало особенно оживленно: толпы людей стека­лись на собрания из дальних колоний и муниципиев, ораторы вы­ступали на сходках с горячими речами (Аппиан, Гражданские войны, I, 9—10), на стенах домов, даже на надгробных памятниках писались воззвания, призывавшие смелее отстаивать народные требования (Плутарх, Тиберий Гракх, 8). Участники движе­ния обменивались письмами (известны, например, письма матери вождей движения Гракхов — Корнелии), которые переписывались, распространялись и представляли собой своеобразные политиче­ские памфлеты и листки. Многие современники впоследствии состав­ляли об этом времени свои воспоминания и мемуары (Рутилий Руф, Фанний и др.).

К сожалению, до нас мало что дошло из этой богатой литературы. Об этих событиях нам приходится судить лишь по сочинениям двух писателей, которые жили более чем через 200 лет после них, — Плутарха (биографии Тиберия и Гая Гракхов) и Аппиана («Гражданские войны», книга I, главы 7—27). Многое в этих событиях обоим писателям, жившим уже в эпоху Рим­ской империи, было чуждо и мало понятно: слишком выступает у них чисто личный, биографический момент, отодвигается на второй план роль самой широкой народной массы. Наибольший интерес представляет изображение этого движения Аппианом, который, как заметил К. Маркс, «старается доко­паться до материальной подкладки этих гражданских войн».

Демократическое движение достигло особенно большого подъ­ема, когда в 133 г.

народным трибуном был выбран молодой и богатый римский нобиль ТиберийСемпронийГракх. Тиберию пришлось испытать жестокую служебную катастрофу, резко столкнувшую его с сенатом и испортившую его служебную карьеру: будучи квестором в Испании в 137 г., он принужден был вместе с своим начальником, проконсулом Манцином, подписать позорный акт о капитуляции целой римской армии (см. стр. 541), и только заступничество влиятельных родственников позволило ему избежать судьбы своего начальника — не быть в скованном виде выданным врагам. Эта обида и побудила честолюбивого Тиберия перейти в ряды оппозиционной народной партии (Дион Кас­сий, XXlV, 1). Переход облегчило и то обстоятельство, что в его семье и раньше были демократические уклоны: его дед Семпроний Гракх был даже начальником отряда рабов-добровольцев, отличив­шегося во время войны с Ганнибалом, а дом его родственника, Сципиона Эмилиана, мужа его сестры Семпронии, был центром своеобразного политического кружка, мечтавшего возродить ста­ринный римский строй и «добрые старые нравы» путем возрожде­ния римского мелкого землевладения п старой римской крестьян­ской армии. Один из участников этого кружка, Г. Лелип, даже поднял вопрос о пользовании общественными землями.

Выбранный в 133 г. народным трибуном, Тиберий, к неудо­вольствию сената, вновь выдвинул неприятный для нобилей законо­проект, регулировавший заимки общественных земель. Плутарх («Тиберий Гракх», 9) определенно свидетельствует, что «закон был мягкий и умеренный» и что «Тиберий разрабатывал закон не едино­лично, но воспользовался советами самых знаменитых и доблест­ных людей в Риме, как то: Красса, бывшего тогда верховным жре­цом (погибшего потом при подавлении восстания Аристоника), законоведа Муция Сцеволы, в то время консула, Аппия Клавдия), своего тестя». Поэтому от законопроекта Тиберия веяло сугубым консерватизмом, стремлением возродить почтенную старину.

«Цель Гракха, — пишет Аппиан («Гражданские войны», I, И),— заклю­чалась не в том, чтобы создать благополучие бедных, по в том, чтобы в лице их получить для государства боеспособную силу».

Законопроект представлял собой, по существу, попытку восстановить забытый закон об общественных землях Лициния и Секстия 3G7 г. до н. э., с некоторыми дополнениями и поправками, притом преимущественно в интересах крупных хозяев. «Людям, которых следовало бы отдать под суд за неповиновение законам и лишить противозаконно захваченного имущества с наложением штрафа, закон Тибе­рия повелевал лишь отказаться, притом за вознаграждение, от незаконного владения в пользу нуждающихся граждан» (Плутарх, Тиберий Гракх, 9).

Предлагалось подтвердить ограничение права заимок (оккупа­ции) общественных земель установленными прежде нормами в 500 югеров (125 га) земли, с скрытым повышением этих норм до 1 тыс. югеров, так как разрешалось каждому поссессору сверх 500 окку­пировать по 250 югеров на каждого из двух взрослых сыновей. Излишки предписывалось возвратить в государственный фонд,

причем за произведенные на них улучшения или постройки упла­чивалось возмещение из государственных средств по справедливой оценке. Из образовавшегося таким образом фонда государствен­ных земель должно было производиться наделение безземельных участками по 30 югеров в пользование за определенные платежи в казну. Учреждалась особая комиссия из трех лиц для регулиро­вания пользования общественными землями.

«Как ни умеренна была эта реформа, народ готов был удо­вольствоваться ею», —пишет Плутарх(«ТиберийГракх»,9),но круп­ные поссессоры, в особенности, повидимому, скотоводы южной Италии, захватившие необъятные пространства общественных земель для выпаса своих многочисленных стад, начали яростное сопротивление. Не находя достаточной поддержки в сенате, где группа Красса, Сцеволы и Аппия Клавдия имела немало сторон­ников, противники законопроекта прибегли к необычным косвен­ным средствам. По их наущению, один из товарищей Гракха, трибун Марк Октавий, сам крупный поссессор, наложил вето даже на оглашение законопроекта и тем остановил его продвижение. Тем самым против народа и его вождя направлено было старое народное оружие — трибунская власть, что представляло собой прямой показ презрения нобилетета к римским политическим традициям.

В связи с этим реформа Тиберия Гракха для своего осущест­вления вызвала необходимость в предварительном проведении весьма важных конституционных изменений. А именно, Тиберий предложил народному собранию отрешить от должности народного трибуна Октавия «как действующего про­тив народных интересов» (А п п и а н, Гражданские войны, I, 12) и выбрать на его место другого, более отвечающего своему назна­чению. Но этим вводился совершенно новый и радикальный прин­цип народного контроля над магистратами, чуждый исконной римской конституции: в Риме все должностные лица были несме­няемы в течение срока, на который они были выбраны. И так как в Риме не существовало писаных основных законов, то мера, пред­ложенная Тиберием, создавала прецедент, который мог привести к снятию решением народного собрания не только народных трибунов, но, если потребуется, и консулов, преторов и вообще любого из магистратов. Поэтому Тиберий очень неохотно прибег к такой мере.

Когда после повторного вето Октавия собралось третье народное собра­ние, Тиберий, прежде чем поставить па голосование свою «рогацию» (предло­жение) об отрешении Октавия, долго и настойчиво просил последнего добро­вольно отказаться от наложения запрещения (вето). Но ввиду непреклон­ности Октавия пришлось перейти к голосованию. Даже когда единогласно проголосовали за предложение Тпберия 17 первых триб из общего числа 35, Тиберий приостановил подачу голосов, так как положительный голос одной следующей трпбы уже решал вопрос, вновь обратился с просьбой к Октавию снять свое вето и только ввиду продолжавшегося упорного отказа Октавия довел голосование до положительного результата.

Октавий был отстранен, на его место выбран новый народный трибун из среды сторонников Тиберия, законопроект о переделе общественных земель был вновь внесен в народное собрание, при­нят народом и стал законом. Вместе с тем избрана была и аграрная комиссия в составе самого Тиберия Гракха, его молодого 18-лет­него брата Гая и его тестя Аппия Клавдия, одного из инициаторов закона.

Плутарх и Аппиан оба согласно стремятся показать, что только по неволе такой умеренный реформатор, «порядочный человек хорошего воспитания» (П л у т а р х), каким был Тибе­рий, принужден был перейти к таким более решительным дей­ствиям, вызывавшим уже общее возмущение и нобилитета, и сената.

Но еще больший взрыв ярости нобилитета вызвали дальней­шие (тоже спровоцированные сопротивлением нобилитета) меро­приятия Тиберия, которыми он урезывал компетенцию сената в сфере финансового и провинциального управления. Когда комиссия аграрных триумвиров обрати­лась в сенат за ассигнованием средств на ее деятельность, сенат, по предложению крупнейшего землевладельца Публия Сципиона Назики, верховного жреца и одного из самых ярых врагов земель­ной реформы, издевательски назначил ей нищенскую сумму из расчета 9 ассов (около 35 коп.) в день, чем хотел показать безна­дежность всяких начинаний, идущих вразрез с желаниями сена­торской знати. В поисках средств Тиберий провел через народное собрание третий закон — «об управлении провинцией Азией»: под тем предлогом, что она завещана непосредственно «римскому народу» умершим пергамским царем Атта лом, она была изъята из ведения сената, управление ею передано народному собранию, а поступающие с нее доходы отданы в распоряжение комиссии по аграрному переустройству. Благодаря этому комиссия могла, наконец, приступить к своему делу, и есть сведения, что ей удалось в течение ближайших лет нарезать до 7 тыс. наделов из возросшего фонда общественных земель (сохранились даже межевые столбы с надписями Гракхов).

Но ненависть нобилитета и сената к покушавшемуся на его исконную власть реформатору дошла до крайних пределов. Его преследовали потоками клеветы,пустили в ход испытанное издавна в таких случаях средство — обвинение в стремлении к царской власти, грозили, что «не обрадуется Гракх, когда он станет част­ным человеком» (Аппиан, Гражданские войны, I, 13), т. е. привлечением к суду после окончания срока его трибуната. Нача­лись со стороны защитников аристократического режима прямые покушения на жизнь Гракха: нобили готовы были на любые насиль­ственные меры, чтобы сохранить свое господство.

Дело и кончилось катастрофой и дикой расправой, когда Тибе­рий попытался продолжить свою «неприкосновенность» путем вторичного выдвижения своей кандидатуры на должность трибуна на следующий, 132 год, опять подражая в данном случае, повиди-

мому, знаменитым древним трибунам Лицинию и Секстию. Но выборы проходили в неблагоприятных для Гракха условиях, так как сенат намеренно, в нарушение обычая, назначил их не на осень, а на лето, когда «поселяне разошлись по своим землям и были заняты сельскими работами» (Аппиан, Гражданские войны, I, 13—14). Все же и городские низы оказали ему значи­тельную поддержку — при голосовании трибы стали высказываться за его кандидатуру. Но предательское поведение части народных трибунов, возражавших против его вторичного избрания, и край­ние усилия оптиматов провести в народные трибуны лиц, враж­дебно настроенных к Гракху, обратили выборы в рукопашную схватку. В драку вмешался весь сенат, заседавший недалеко от форума в храме богини Верности. Вооружившись частями поло­манной мебели, ножками столов и кресел, досками с поломанных скамей, сенаторы во главе с верховным жрецом Сципионам Назп- кой, перед которым из почтения к его сану расступалась толпа, проникли к месту, где стоял Гракх, и убили его и 300 наиболее преданных ему сторонников. Труп Гракха был, по словам Плу­тарха, подвергнут жестоким надругательствам, а потом брошен, вместе с другими трупами, в реку. «Но и этим дело не кончилось, из друзей Тиберия однпх подвергли без суда изгнанию, другие были схвачены и убиты» (П л у т а р х, Тиберий Гракх, 20).

Аппиан правильно подметил, что с этого времени в римском «государстве не было больше законного правления, но господ­ствовали кулачное право и насилие» («Гражданские войны», I, 17). Инициатором этого было само римское правительство нобилей, которое ценило и допускало только такую политическую форму, которая открывала бы все возможности к его полному господству, но которое немедленно отрекалось о.т всякого «права» и «законности», как только эти лозунги переставали служить его интересам. Ти­берий Гракх и погиб потому, что не понимал их относительного значения. Воспитанный в духе «уважения к закону», он наивно верил в мирный конституционный и реформаторский путь.

Та же судьба через 12 лет постигла и его младшего брата — другого реформатора Гая Гракха, хотя он и был по своему характеру более смелым и талантливым человеком, притом уже зна­чительно меньше связанным с аристократической средой, меньше зараженным ее предрассудками. Это был исключительной силы оратор, умевший своими страстными речами увлекать народные массы. Став народным трибуном в 123 г., через 10 лет после траги­ческой гибели своего брата, Гай Гракх все же не счел возможным вести народ по более решительному пути: по существу, он являлся прямым продолжателем умеренной программы и нерешительной тактики своего брата. Но он стремился объединить все оппози­ционные сенату и нобилитету элементы и тем придать решениям народного собрания особую авторитетность и, как он думал, особо непререкаемую силу. Чтобы к народному делу привлечь все слои сенатской оппозиции, он выдвинул сразу все вопросы

демократической программы, которую твердо про­водил, избираемый в народные трибуны в течение двух лет подряд (123—122 гг.).

Для крестьян был полностью восстановлен аграрный закон Тиберия Гракха. В связи с этим вновь развернулась затихшая было деятельность аграрной комиссии, в которую теперь вошел, кроме Гая, также очень энергичный и смелый друг его Фульвий Флакк. Другой закон — военный — облегчал военную службу кре­стьян, возлагая на государство обязанность снабжать воинов ору­жием и одеждой, дабы экипировка за свой счет не разоряла мало­имущих земледельцев.

Много выиграло крестьянство и от третьего закона — дорож­ного: утвержден был план обширного дорожного строительства, и начались обширные общественные работы по всей Италии, кото­рые должны были дать значительный заработок местному мел­кому люду. Но в этих больших общественных работах было заин­тересовано и множество городских людей, и Аппиан отмечает, что этим дорожным строительством Гракх «привлек на свою сторону массу подрядчиков и ремесленников». В Риме выстроены были также большие «семпрониевы» хлебные амбары для ссыпки зерна, привозившегося из-за моря, и городское население стало из них, согласно проведенному Гракхом «продовольственному закону», получать дешевый казенный хлеб — ежемесячно на гражданина 5 модиев (50 кг) по цене 6 ассов (18 коп.). Эта мера значительно улучшила положение голодающего городского люмпенпролета- риата. Наконец, Гай Гракх всемерно старался привлечь на сто­рону оппозиции сенату также всадников: для этого проведен был «судебный закон», согласно которому присяжные в судах стали назначаться не из сенаторов, как прежде, а из всадников. Аппиан правильно изображает всю важность этой реформы: «Говорят, Гай немедленно после того, как закон был принят, выразился так: «Я одним ударом уничтожил сенат. Ибо предоставление всадникам судейских полномочий вознесло всадников, как магистратов, над сенатом, а членов последнего сравняло с всадниками или даже поставило их в подчиненное положение» («Гражданские войны», I, 22). Особым «законом об управлении провинцией Азией» Гай Гракх предоставил римским всадникам ряд материальных пре­имуществ и привилегий, освобождавших их от конкуренции восточ­ных купцов при сборе налогов в этой богатой провинции, аренде государственных предприятий и пр. Кроме того, были подняты вопросы о новом использовании провинций в интересах широких масс римского гражданства, для чего приступили к устройству римской колонии даже на месте разрушенного Карфагена (под именем Юнонии), и о предоставлении прав римского гражданства латинским и италийским союзникам.

Благодаря этим мерам временно, по выражению Аппиана, «самая основа римского государственного строя опрокинулась» («Гражданские войны», I, 22): сенат продолжал сохранять за собой

лишь свои авторитет, вся же сила сосредоточилась в руках всад­ников и народа.

«Со всех концов Италии стекалась на выборы такая масса народа, что многие в Риме не могли найти крова, а форум не мог вместить всех явившихся, и голоса подавались с крыш окружающих домов» (Плутарх, Гап Гракх, 3). Ораторы па народных собраниях даже позами своими старались подчерк­нуть, что аристократический строй обращается в народовластие: во время своих речей на комиции они перестали лицом обращаться к курии, месту заседания сената, но обернулись к ней спиной и повернулись к народу (там же, 5).

Громадное значение приобрела роль народных вождей — три­бунов — ив частности Г. Гракха. Трибуны «по жребию» распре­деляли между собой обязанности по организации заморских коло­ний, а Гракх ведал также переселенческим, дорожным, строитель­ным, продовольственным делом: «он ходил окруженный толпой подрядчиков, ремесленников, послов, должностных лиц, солдат и ученых, приветливо беседуя с каждым» (П л у т а р х, Гай Гракх, 6) и отдавая распоряжения. Народный трибун становился первенствующим магистратом в Риме.

Однако для закрепления совершившегося переворота у Г. Гракха нехватало решительности. Причиной его сдержанности была все та же боязнь совершить «беззаконие» и все та же излишняя вера в непререкаемость постановлений высшего законодательного органа — народного собрания. Вместе с тем Г. Гракх недооценивал далеко еще не сломленное сопротивление сената и всего нобилитета. Последние же стали действовать, по выражению Плутарха, «неслыханными до того приемами». Они старались отвлечь от Г. Гракха народные массы и уронить его авторитет рядом совершенно лживых и неисполнимых обещаний, демагогией самого худшего сорта. Проводником такой политики сделался один из товарищей Гракха по трибунату — Ливий Друз, который «отдал свою трибунскую власть в распоряжение сената» (Плутарх, Гай Гракх, 8). Так, Друз предложил основать целых 12 новых колоний в Италии, хотя свободной земли для этого уже не было и его законопроект был насквозь дема­гогичен и лжив. Даже сторонник Гракха консул Фанний стал уговаривать народные низы не голосовать за закон о предоставле­нии права гражданства союзникам, иначе с ними придется де­литься и хлебным пайком и местом на форуме.

Злостная и безудержная агитация нобилей повела к паде­нию авторитета Гая Гракха в народе: он не был выбран в трибуны на третий год, а в консулы оптиматам удалось провести крайнего реакционера Луция Опимия. Закон о правах союзников не прошел в народном собрании, а сенат решил запре­тить основание колонии на «проклятой земле» Карфагена. Придрав­шись к случайной потасовке, которая возникла между сторонни­ками и противниками Гракха, во время которой был убит консуль­ский служитель-ликтор, Опимий изобразил в сенате это проис­

шествие как начинающееся со стороны гракханцев избиение долж­ностных лиц. Обрадованный предлогу, сенат особым чрезвычайным указом дал Опимию неограниченные полномочия «спасти государ­ство», и Опимий приступил к беспощадной расправе с популярами. Более смелый и решительный, чем Гракх, Фульвий Флакк воору­жил своих сторонников и занял с ними старинный центр плебей­ских движений — Авентинский холм с его укрепленным храмом Дианы. Он, очевидно, собирался, хотя и поздно, поднять народное восстание. Но Гай Гракх и теперь остался верен своей обычной лояльности. Он, как сообщает Плутарх, не захотел вооружаться и вышел из дому, надев тогу, как он обычно делал, идя на форум, и лишь с маленьким кинжалом на поясе для самозащиты, «хотя злые творили суд железом и насилием». «Гая никто не видел сражаю­щимся», — хотя он и отличался отменным мужеством. Авентин был взят войсками Опимия; Гракх и Фульвий Флакк погибли во время бегства, и отрезанные их головы оплачены были Опи- мием золотом по их весу. В свирепых дальнейших расправах погибло до 3 тыс. популяров, и демократическое движение было временно приостановлено небывалыми репрессиями озверевшего после своей победы нобилитета.

Так закончился первый, реформаторский период движения популяров в Риме, потерпевший неудачу в связи с чрезмерно осторожными и умеренными действиями его вождей, с их политикой компромиссов и соглашений. В противоположность вождям движений рабов, это были случайные люди, своего рода попутчики из того же деклассированного нобилитета, с идеологией которого они не вполне порвали связь. И народное движение они не столько развивали, сколько тормозили. Главным результатом их деятельности был полезный политический урок, из которого следовало, что путем законодательных реформ, проводимых через народное собрание, нельзя сломить громадную силу аристократии, ни перед чем не останавливающейся при защите своего господства, и что требуются иные, более радикальные и смелые способы дей­ствий. Так, вразрез с собственными намерениями и планами, с стремлениями восстановить «доброе старое время», Гракхи против своей воли способствовали обострению политической борьбы, повышению политической сознательности народных масс, крушению безраздельного господства в Римском государстве нобилитета.

<< | >>
Источник: ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. УЧЕБНИК ДЛЯ УЧИТЕЛЬСКИХ ИНСТИТУТОВ ПОД РЕДАКЦИЕЙ В.Н.ДЬЯКОНОВА, Н. М. НИКОЛЬСКОГО. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР МОСКВА, 1952. 1952

Еще по теме § 1. Реформаторский период: братья Гракхи.:

  1. 29. Реформаторский курс Александра I.
  2. 14.1. Движение Гракхов
  3. 13. Самодержавие и его внутренняя политика в первой половине 19 века: реформаторская и консервативная тенденции.
  4. ВОЛНЕНИЯ ГРАКХОВ. (133-121 г. до Р. X.)
  5. Волнения Гракхов (133-121 гг. до Р. X.)
  6. 35. ВЫСТУПЛЕНИЕ И ГИБЕЛЬ БРАТЬЕВ ГРАКХОВ , (Веллей Пнтоцкул, II, 2, 3, 6, 7)
  7. Движение Гракхов
  8. № 33. ДВИЖЕНИЕ ГРАКХОВ (Аппоан, Гн-жд-нвнuо войны, I, 7—27)
  9. № 34. РЕФОРМЫ БРАТЬЕВ ГРАКХОВ В ОЦЕНКЕ ПЛУТАРХА («Т иУерий Грнкх», 8—21)
  10. Реформы братьев Гракхов и начало гражданских войн в Римской республике*
  11. IV период по Монтелиусу. Период северных каменных ящиков
  12. Историография о классификации металлического инвентаря погребальных памятников ранне- (пост-майкопский период) и среднебронзового (докатакомбный период) века Северного Кавказа
  13. 3. Киевская Русь. Принятие христианства и его последствия. Три периода: - эпоха первых киевских князей; - период расцвета; -эпоха Ярославичей.
  14. Культура архаического периода
  15. Конец старовавилонского периода.
  16. § 3. Древнейший период.
  17. Раннединастический период.
  18. § 4. Период Чжоу.
  19. Среднеэлладский период
  20. § 6. Период Хань.