<<
>>

Состояние Греции перед Персидской войной; изгнание Пизистратидов; Клисфен; Афины — демократическая республика

Сравнив громадную обширность великой Персидской монархии с незначительностью Греции, можно было ожидать победы Персии в предстоявшей между ними борьбе. Но уже было объяснено, сколько неповоротливости заключалось в этой громадной массе и сколько на­чал внутреннего разложения заключала она сама в себе.

Несмотря на введенный Дарием в обширном государстве порядок, несмотря на воз­можно лучшую централизацию управления через учреждение быстро­го сообщения между царским двором и столицами сатрапов, несмотря на попечение о воспитании способных военачальников и должност­ных лиц и о развитии сухопутных и водяных путей сообщений, Пер­сидская монархия страдала двумя разъедающими недугами. Один из этих недугов заключался в громадном различии между соединенными под одной властью народами, и вследствие этого можно было ожидать во всякое время, что они, вспомнив о своей национальности, восполь­зуются минутной слабостью государства и восстанут. Другой недуг за­ключался в дворцовом управлении (господство женщин при царском дворе), которое имело пагубное, расслабляющее влияние на преемни­ков Дария. Насколько вообще были несходны между собой Персия и Греция или, если говорить о различии в обширном смысле этого слова, насколько несходны были между собой Азия и Европа в самых сущест­венных своих основаниях, об этом можно составить себе ясное пред­ставление из сравнения их духовного и умственного состояния. Так как в этом отношении Греция далеко ушла вперед, то весьма понятно, почему кажущееся подавляющее превосходство Персии нашло такой противовес в мощи быстро развивавшегося греческого гения.

«В Персии, — говорил фессалиец Язон, — все рабы, за исключени­ем одного»; «для вас же, греки, — говорил перс Артабан Фемисток- лу, — всего важнее свобода и равенство». В Персидской монархии во главе управляемых народов стоял один господствующий народ, а пра­вительство и подданных соединяла не внутренняя, происходящая из равенства национальностей связь, а лишь вынужденное внешней си­лой повиновение.

В Греции же, наоборот, действовал однородный на-

II. Греция_________________________________________________________________________ 305

род, и правители, и народ благодаря живому стремлению к основанно­му на свободе и равенстве образу правления находились в более тесной между собою связи. Признавалась одна власть, проистекавшая из ум­ственного и нравственного превосходства, а повиновение основыва­лось на уважении к закону. Поэтому воодушевление и любовь к роди­не, заставлявшие каждого отдельного гражданина в Греции считать себя орудием государства, одушевляли и руководили каждым отдель­ным лицом. Слава государства и забота о свободном развитии всех ду­ховных сил всего народа или отдельных племен наполняли сердца всех греков, между тем как в Персидском государстве подвластные народ­ности не могли воодушевляться славой господствующего народа, и на­род этот под конец сам старался видеть в назначении и цели правления возможность извлекать лишь для себя пользу из всего того, что народ­ности эти обязаны были доставлять и чем жертвовать. Поэтому здесь главным и отличительным признаком властителей являлись доведен­ные до крайних пределов роскошь и великолепие; в Греции же или противились всеми нравственными силами расслабляющим наслаж­дениям, или облагораживали их искусством и красотой.

Стремление к свободе и самостоятельности выказывалось также и в том, что маленькая Греция вследствие образования и отличитель­ных особенностей разделялась на значительное число отдельных го­сударств. Так, мы видим миролюбивую А х а й ю с ее союзом городов рядом с могущественной, но раздираемой внутри Фессалией, ди­кую и суровую Э т о л и ю рядом с блистающим в поэтическом блеске древних преданий Аргосом, Аркадию с ее первобытной пасту­шеской жизнью рядом с богатым и ведущим обширную торговлю Коринфом. Менее восприимчивая к духовному развитию Бео­тия существует рядом с незначительной, но выдающейся умствен­ным своим развитием Аттикой; воинственная и честолюбивая Спарта и рядом с ней посвященная священному миру Элида.

Не­редко это племенное различие при пылком характере греков вело к жесточайшим столкновениям, но все это не могло задерживать на­долго развития греческого духа.

Уже раньше было замечено о стремлении некоторых отдельных греческих государств сделаться руководящими центральными пункта­ми этих разнородных элементов, другими словами — достигнуть геге­монии (главного предводительства). Мы уже выше проследили, как Спарта распространила свою власть и могущество не только в Пело­поннесе, но и за его пределами. Ее осторожный дух, который хотя и не дерзал смело проникать в будущее, но здраво понимал настоящее по­ложение дел; ее прекрасно приспособленное государственное устрой­ство, связывавшее всех граждан суровостью строгого повиновения; мужественная пехота, которую суровое воспитание и проистекавшая из выдающегося положения воинов гордость воодушевляли почти ди­кой храбростью; принадлежность к далеко распространившемуся до­рическому племени — все это способствовало тому, что большинство

греков готовы были признать за этим государством предводительство в предстоявшей войне с персами.

Но эта война, которая давала стремлению к гегемонии новую жизнь, выдвинула важное значение другого государства — Афин. Введенные в них Солоном учреждения указывали уже на то противо­действие, которое они намеревались оказать Спарте. Более подвиж­ные в внутренней своей жизни афиняне были способны к созданию новых форм. Они завели сношения с отдаленными странами и выка­зывали живую восприимчивость к красоте и искусству.

В то время, когда готовилась вспыхнуть замечательная борьба, все это начало проявлять лишь первые свои проблески, так как Афины благодаря испытанным незадолго перед тем важным внутренним пе­ременам получили только теперь возможность к новому, свободному развитию.

Афины в это время находились под единодержавной властью Пизи- страта. Он настолько утвердил свою власть, что она после его смерти в 527 году без всякого с чьей-либо стороны сопротивления перешла в руки старшего сына его, Г и п п и я, взявшего к себе в соправители бра­та своего Гиппарха.

Гиппий не обладал обходительностью и крото­стью своего отца, но так же, как и он, заботился об украшении города и покровительствовал художественной деятельности, в особенности по­эзии, в чем ему необыкновенно содействовал и Гиппарх. Два знамени­тых поэта того времени — Анакреон с острова Теоса и Симонид, уро­женец острова Кеоса, были приглашены в Афины и согласились пере­селиться в них.

Гиппарх за лично нанесенное им оскорбление был умерщвлен на празднестве Панафиней Гармодием и Аристогитоном. Гар- модий тотчас же был убит телохранителями; Аристогитон бежал, но был схвачен и также предан смерти.

С этой минуты правление Гиппия сделалось суровым и жестоким.

Гиппий, побуждаемый недоверчивостью, старался уничтожить страх страхом. Множество заподозренных им граждан было предано смерти, а имущество их отобрано; при этом, доверяясь только чуже­земным наемникам, он, чтобы иметь возможность уплачивать им жа­лованье, производил жесточайшие грабительства. Многие благород­ные граждане бежали из Афин и соединились с Алкмеонидами. Эти последние принадлежали к знатнейшим и богатейшим фамилиям и проживали в то время вне Афин. Пизистратиды заставили Алкмеони-- дов покинуть этот город, но Алкмеониды рассчитывали вернуться в него и отомстить Пизистратидам. Проживая поблизости Дельф, Алк­меониды расположили оракула его в свою пользу. По поручению Ам- фиктионов они приняли на себя за известную сумму постройку храма, уничтоженного пожаром, но когда богатейшие из них выстроили храм с большей роскошью и красотой, чем обязаны были по условию, то и после этого они, как говорит Геродот, не переставали одаривать его многочисленными приношениями и денежными взносами. Поэтому

II. Греция_________________________________________________________________________ 307

пифия была расположена действовать в их пользу, и так как Алкмеони- ды имели в виду тотчас после смерти Гиппарха сделать попытку к воз­вращению, то для того, чтобы их силы и силы остальных изгнанников оказались достаточными, оракул оказал им свое содействие.

Так вся­кий раз, когда спартанцы обращались с запросом к оракулу, пифия убеждала их освободить Афины. Наконец спартанцы послушались ве­ления божества и послали войско в Аттику. Гиппий призвал к себе на помощь фессалийцев и мог, благодаря им, сопротивляться некоторое время; но когда лакедемоняне послали сильное подкрепление под на­чальством царя своего Клеомена I, войско Гиппия было разбито при Палленах, фессалийцы ушли к себе, а Пизистратиды бьыи заперты в Акрополе. После того как дети Гиппия попали в руки неприятеля, он заключил с афинянами договор, по которому обязался, при условии возвращения ему детей, покинуть Афины и Аттику. Он отправился в Сикион к своему сводному брату Хегезистрату в надежде вновь захва­тить власть в Афинах с помощью персов, так как зять его Гиппоклес, владетель Лампсака, находился в большой милости у Дария.

Благодаря этому перевороту фамилия Пизистратидов была сверг­нута, а Алкмеониды снова очутились во главе управления Афин. Клисфен — глава одной из знатнейших фамилий, человек, который стоял выше сословных предрассудков, полагал, что величие Афин мо­жет быть достигнуто не установлением новой тирании (самовластия), а введением в Солоново государственное устройство демократических начал, полнейшим и совершенным уравнением в правах всех граждан. С этой целью он уничтожил существовавшие с древнейших времен че­тыре класса (филы), которые предоставляли власть в руки родовой и денежной аристократии, и разделил область Аттики, согласно ее гео­графическому положению, на десять фил (округов) с десятью демами (общинами) в каждом и притом так, что хотя обшины каждого отдель­ного округа были отделены друг от друга, но были связаны в то же время с общинами других округов. К филам были присоединены также иностранцы и метеки (поселившиеся навсегда иностранцы). Этим были уничтожены в государстве власть родовой аристократии и реша­ющее значение среднего сословия.

Сделавшийся таким образом решителем собственных своих судеб, самодержавный народ решал свои дела в народных собраниях, прави­льно собиравшихся десять раз в год.

Число членов совета было увели­чено до пятисот, и в нем также утвердился демократический элемент. В ограждение против возврата к тирании Клисфен ввел так называе­мое право изгнания (остракизм),в силу которого гражданин, зани­мавший, вследствие своего личного влияния и сильной партии, угро­жающее положение по отношению демократического равенства и сво­боды, мог быть изгоняем из отечества на десять, а впоследствии на пять лет, когда за такое постановление высказывалось шесть тысяч го­лосов, означаемых на «черепках» (дощечках).

И с а го р, который стоял во главе аристократической партии и же­лал снова доставить ей прежние преимущества, призвал на помощь спартанцев и эти последние не пропустили случая вмешаться во внут­ренние дела Афин. Сначала спартанцы по предложению Исагора по­слали к афинянам вестника, который должен был на открытой площа­ди потребовать изгнания Клисфена за то, что он был осквернен совер­шенным еще задолго перед тем предками его, Алкмеонидами, убийством Килона. Клисфен оставил город, после чего спартанский царь Клеомен с небольшим отрядом войска вступил в Афины с тем, чтобы устроить там все по желанию Исагора. Он изгнал семьсот се­мейств, распустил совет пятисот и хотел учредить новый из трехсот че­ловек, исключительно из приверженцев Исагора. Но народ не остался равнодушен к этим событиям и, возбужденный советом пятисот, взял­ся за оружие. Спартанцы были заперты в крепости, и так как у них ока­зался недостаток в съестных припасах, то они на третий уже день про­сили отпустить их с миром. Им было это разрешено, и вместе с ними покинул Аттику и Исагор. Клисфен возвратился с прочими изгнанни­ками, и новая реформа была приведена в исполнение.

Но так как можно было опасаться возвращения спартанцев, то афи­няне решили искать союза с персами. Сатрап в Сардах принял послов, во главе которых находился Клисфен, и обещал им помощь, если они согласятся дать царю земли и воды (знак покорности). Ввиду большой опасности для своего отечества послы изъявили на то свое согласие, но договор этот был отвергнут афинянами, а Клисфен, по возвращении своем, сделался первой жертвой остракизма и был изгнан из Афин.

Персидская помощь явилась слишком поздно. Клеомен, полный гнева за испытанное оскорбление, уже собрал со всего Пелопоннеса многочисленное войско и даже склонил беотийцев и город Халкиду на Эвбее вступить с ним в союз, чтобы содействовать возвращению Иса­гора и поставлению его тираном в Афинах. Таким образом в 506 году Аттика одновременно с двух сторон подверглась нападению и погибла бы, если бы неприятельское войско не было составлено из союзников. Это спасло Афины. Коринфяне, считая предпринятое дело несправед­ливым, а также сильно опасаясь перевеса Спарты в случае совершен­ного порабощения Афин, неожиданно ушли домой; оба спартанских царя, Клеомен и Демарат, поссорились между собой[45], после чего по­следний из них удалился. Клеомен, чувствуя себя слишком слабым, вынужден был последовать за ним; таким образом остались одни бео­тийцы и халкидцы, которые были без особого труда прогнаны афиня­нами. Город Халкида попал в руки победителей, переправившихся на Эвбею и получил демократическое устройство. «Так доказало, — при­совокупляет Геродот от себя к этому рассказу, — свое превосходство гражданское равенство. Ибо пока властвовали тираны, афиняне не

могли преодолеть на войне ни одного неприятеля; сделавшись же сво­бодными, они выказали достаточно рвения и мужества в достижении такой цели».

Такое развитие молодого государства устрашило спартанцев. По преданию, Клеомен нашел в афинской крепости пророчества, пред­возвещавшие спартанцам со стороны афинян много бед в будущем. «Соображая таким образом, — говорит Геродот, — что если афинский народ останется свободным, то возьмет над ними перевес, будучи же в рабстве, ослабнет и охотно будет повиноваться, спартанцы, потерпев неудачу с Исагором, решили вызвать из Малой Азии Гиппия и при по­мощи союзников восстановить его власть в Афинах».

В собрании союзников, на усмотрение которого Спарта предс іави- ла свое предложение, против него восстал один только коринфянин С о с и к л и доказывал, что спартанцам по меньшей мере неприлично уничтожать свободу в тех городах, где она существует, и вводить в них рабство. Он так живо изобразил деспотизм тиранов, властвовавших в прежние времена в Коринфе, что все с ним согласились отклонить Спарту от принятого ею намерения, и Гиппий, не успев в своем деле, должен был удалиться.

Тогда Гиппий возложил все свои надежды на персов и старался все­ми силами побудить Артаферна, бывшего сатрапом в Сардах, поко­рить афинян персидскому владычеству. Артаферн с угрозами послал повеление афинянам снова принять к себе Гиппия. Но афиняне смело отвергли такое предложение и решились скорее вступить с персами в открытую войну. Итак, мы видим, что со стороны греков и персов все было подготовлено к войне и недоставало только повода для того, что­бы она вспыхнула.

2.

<< | >>
Источник: Беккер К.Ф.. Древняя история. Полное издание в одном томе. — М.: «Издате­льство АЛЬФА-КНИГА»,2012. — 947 с.: ил. — (Полное издание в одном томе).. 2012

Еще по теме Состояние Греции перед Персидской войной; изгнание Пизистратидов; Клисфен; Афины — демократическая республика:

  1. СОСТОЯНИЕ ГРЕЦИИ ПЕРЕД ПЕРСИДСКОЙ ВОЙНОЙ
  2. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГЕРМАНИИ ПЕРЕД ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНОЙ
  3. 3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО И СОСТОЯНИЕ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ ПЕРСИДСКОЙ МОНАРХИИ ПРИ ДАРИЙ.
  4. tРейтемейер, История и состояние рабства в Греции.
  5. Положение Греции накануне персидского вторжения
  6. ГЛАВА XXIX РОСТ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ГРЕЦИИ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ НАД ПЕРСАМИ
  7. Реформы Клисфена
  8. 10.3. Тирания Писистрата и реформы Клисфена
  9. 2. АФИНЫ В ПРАВЛЕНИЕ ПЕРИКЛА
  10. КЛИСФЕН И ПИСИСТРАТИДЫ
  11. § 5. Афины как культурный центр греческого мира.
  12. § 6. Падение тирании Писистратидов. Реформы Клисфена.
  13. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РАБОВ В ДЕЛАХ ОБ УБИЙСТВЕ* (Афины V—IV вв. до н. э.)
  14. Изгнание гиксосов. Египетские завоевания
  15. Изгнание гиксосов из Египта