<<
>>

Внутренняя жизнь империи

Общий кризис государственного устройства выражался в том, что начался активный процесс разложения двух основных классов римского общества — рабов и рабовладельцев. Множество рабов теперь было отпущено на свободу, а другие — получали пекулий или превращались в колонов.

В то же время множество средних и мелких землевладельцев и рабовладельцев, которые составляли значительную часть населения городов, разорились. Имения их за долги забирались императорским фиском или попадали во владение кредиторам, которые превращали бывшего владельца в колона. Притом подобный колон уже не пользовался защитой закона, так как считалось, что новый собственник, позволяя колону возделывать его прежний участок, оказывает ему благодеяние, и закон вмешиваться не имеет права. Нередко декурионы, стремясь избавиться от обременительных повинностей в пользу городов, продавали по дешевке большую часть своих земель, отпускали рабов и превращались в мелких землевладельцев, сами обрабатывая оставшийся небольшой участок земли. Другие сами отдавали свое имение крупным землевладельцам, переходя добровольно на положение колонов. Особенно часто они становились колонами императорских земель, так как в III веке такие колоны получили освобождение от муниципальных повинностей.

Все это привело к тому, что города, ранее считавшиеся оплотом свободных землевладельцев и рабовладельцев, перестали быть основой империи. В то же время утратила свое значение в экономической и социальной жизни фамилия, так как императоры, боясь восстаний рабов, постепенно ограничивали власть ее главы. Земля, которая ранее принадлежала городам, переходила теперь в частные руки и, если в Африке к началу III века еще продолжалось развитие городского строя, то в остальных западных провинциях он приходил в упадок. На востоке крупные города оказались более устойчивыми благодаря развитию торговли, ремесла и меньшему распространению рабства.

Но здесь с каждым годом усиливалась оппозиция против господства Рима.

С упадком городов ускорился рост латифундий, владельцы которых увеличивали свои земельные наделы за счет владений городов и за счет обедневших соседей, скупая, забирая за долги или просто захватывая их имущество. Это привело к тому, что в латифундиях сконцентрировалась значительная часть земледельческого населения — посаженные на землю рабы, вольноотпущенники, колоны и клиенты. Постепенно различия между ними стирались. Каждый из них имел участок земли, который обрабатывал собственным инвентарем, полученным от хозяина, и был обязан отдавать ему часть урожая и исполнять для него определенные работы. Постепенно такое имение превращалось в обособленный от внешнего мира органам, который являлся замкнутым целым. Латифундии имели собственные рынки, обладали собственным штатом ремесленников-рабов, которые обслуживали ее нужды.

Императоры были заинтересованы в сохранении свободного сельского населения, которое могло бы обрабатывать землю и служить в армии, а поэтому они не желали усиления земельных магнатов и запрещали требовать с колонов больше, чем было установлено договором или обычаем. Но это не помогало. Если в различных указах подчеркивалась разница в положении свободного колона и раба, то в сознании людей эта граница все более стиралась.

К этому времени накопилось множество технических усовершенствований, достижений агрономической науки, Которая требовала тщательного ухода за растениями и животными и определенных знаний от земледельца, но применить это можно было лишь в том случае, когда работник был заинтересован в собственном труде. Но ни рабы, ни свободные по своему положению колоны и клиенты, во многом сближавшиеся с рабами, такой заинтересованности в собственном труде не имели, а поэтому производительность труда падала, земли пустели. Многие уходили в леса, пустыни и за границы империи или к разбойникам, что привело к хронической нехватке рабочей силы. Теперь борьба за Рабочую силу стала такой же острой, как во времена республики и ранней империи борьба за землю.

Кроме этого, существование огромных императорских доменов, где рабы и колоны получали всевозможные льготы, создавало опасную конкуренцию для владельцев латифундий. Но в то же время на императорских землях руководили управители и чиновники, нередко превышавшие свои полномочия. Это вынуждало императорских колонов искать защиту у крупных земельных собственников. Последние умело использовали в своих целях подобное недовольство, так как нуждались в рабочей силе. В ее поисках они нередко прибегали к разным ухищрениям. Например, выкупали пленных с тем, чтобы они работали на них, пока не возместят выкуп, либо брали у должников детей в качестве залога, а также покупали свободных бедняков, которые предпочитали рабство голодной смерти. Все эти сделки противоречили основам римского права, которое не признавало продажи свободного человека в рабство, и неоднократно запрещались императорами. Но бороться с подобными процессами было уже почти невозможно.

Все это привело к крайнему обострению социальных противоречий. Империя жила под постоянной угрозой восстания городского и сельского плебса. Кроме этого, муниципальные землевладельцы хотели, чтобы правительство защитило их от земельных магнатов и помогло городам сохранить автономию. В то же время крупные землевладельцы добивались передачи в их руки императорских сальтусов. Император им теперь нужен был только в качестве военачальника, который бы держал сильную армию и постоянно воевал, обеспечивая за счет пленных варваров империю рабочей силой, и удержал бы в повиновении чернь. Особенно острой эта проблема была в восточных провинциях, где аристократия жила в постоянном страхе. «Свобода черни — гибель лучших», — писал историк начала III века Дион Кассий, крупный землевладелец из Вифинии, сенатор и консуляр. В своем труде по римской истории он изложил программу крупных землевладельцев: полностью уничтожить городскую автономию, подавить всякую самостоятельность мысли с помощью однотипного обязательного государственного образования, изгнать философов и религиозных проповедников, расправиться со всякими мятежниками, установить посильную власть императора, опирающегося на «лучших».

В то же время знать западных провинций, которая не испытала к началу III века такого сопротивления масс, наоборот, была против укрепления центральной власти и предпочла самостоятельность. Она постоянно находилась в поисках благоприятных условий, для того чтобы восстановить собственную независимость.

Все это вызывало ослабление связей между отдельными частями империи. За два столетия многие провинции развили собственное земледелие и ремесло настолько, что были независимыми от ввоза. Кроме этого, к упадку торговли вел рост латифундий, где ремесленники обслуживали нужды господ и колонов. Всё это привело к возрождению местных языков, оживлению местных культур и традиций. В Галлии роскошная керамика, повторявшая арретинскую, уступила место изготовлению посуды старого кельтского образца, в Дакии повсюду родители, которые сами носили римские имена, стали называть своих сыновей в честь старых дакийских царей Регебалами и Децебалами; в Сирии и Египте стала возрождаться литература на местных языках. В восточных провинциях начали крепнуть проперсидские симпатии. Это было выгодно и плебсу., который у персов искал защиты от римского гнета, и богатым купцам, которые надеялись получить от этого торговые выгоды.

Каждая из этих партий желала видеть у власти такого императора, какой осуществлял бы их собственную программу, поэтому в III веке н. э. происходила чрезвычайно быстрая смена императоров, причем все они погибли насильственной смертью. Некоторые из императоров, продолжая политику Флавиев и Антонинов, стремились опираться на городских средних земледельцев и рабовладельцев, но вследствие упадка городов они вынуждены были искать новых путей. Императоры пытались поднять экономический уровень городов, но все эти попытки оказались бесплодными. Сами же правители, нуждаясь в деньгах, совершали множество ошибок: они переобременяли декурионов новыми поборами и повинностями, принуждали продолжать выполнять их свои обязанности, насильно возвращая в родные города тех, кто пытался перейти на положение колонов, стать солдатами или просто бежать.

Это привело к тому, что единственной надежной опорой императорской власти в III веке н. э. стала армия.

С этого времени армия становится не только вооруженной, но и социальной силой. Ветераны и даже солдаты, значительная часть которых были сыновьями ветеранов, по своему социальному происхождению оказались наиболее близки к средним землевладельцам. Обычно ветеран имел участок земли, равный имению среднего декуриона. Эти земельные наделы, которые обрабатывались рабами, принадлежали им на таких же правах полной собственности, как и имения декурионов. В то же время земля крестьян-общинников считалась собственностью государства. Большое, по сравнению с другими слоями населения, жалование, а также постоянные подарки, которые солдаты получали во время службы, составляли значительную сумму. Это позволяло им, выйдя в отставку, содержать рабов и вести хозяйство, которое было тесно связано с рынком. Юридически ветераны также были приравнены к декурионам. Подобное привилегированное положение, а также преданность Риму, которая была воспитана в них за время двадцатилетней службы, делали их надежной опорой империи. Поэтому именно за счет усиления ветеранского землевладения временно мог возродиться социальный слой средних рабовладельцев, господствовавший в империи I–II вв. н. э.

Но в тех провинциях, где латифундии постепенно поглотили мелкие и средние хозяйства, осталось мало населения, которое могло бы идти в армию. Теперь основными поставщиками солдат были прирейнские и придунайские области, где мелкое земледелие оставалось почти нетронутым и практически отсутствовали латифундии. С III века римская армия была укомплектована солдатами, которые в основном выходили из этих областей, сюда же они возвращались и получали землю после своей отставки. Переход земли в руки ветеранов ускорил процесс разложения общины, из которой выделился слой частных землевладельцев. Повсеместно на этих землях росли виллы, развивалось ремесло, которое обслуживало потребности земледельческих хозяйств.

Это привело к тому, что прирейнские и придунайские области стали последним очагом рабовладельческих отношений в империи, последним ее оплотом. Но процесс общего упадка, который переживала империя, сказался и на этих провинциях.

Здесь уже мало создавалось новых городов и даже такой значительный центр, как Могонтиак на Рейне (Майнц), был лишь большим селом вплоть до поздней империи. Рабовладельческие отношения здесь развивались медленно и в основном на земле трудились разорившиеся общинники. Кроме того, рост провинциального сепаратизма приводил к тому, что солдаты, несмотря на их преданность императору и римским богам, в первую очередь были патриотами родной земли и почитали своих местных богов. Даже когда они служили в Риме, уроженцы Паннонии или Мезии, которые были в одной воинской части, собирались вместе и сооружали алтарь своему местному богу. Еще во II веке каждый солдат считал своей родиной Рим, а своей семьей — товарищей по оружию, но уже в III веке солдаты твердо помнили, что они по рождению фракийцы или паннонцы и не порывали связей со своими земляками. Этот факт привел к тому, что армия являлась в это время слабой вооруженной силой, но зато была значительной силой социальной. Кроме того, армия симпатизировала средним и мелким землевладельцам, среди которых, как мы уже говорили, было много ветеранов, а поэтому разделяла их ненависть к земельным магнатам. По этой причине войска поддерживали сильную центральную власть, которая была единственным противодействием власти крупных землевладельцев.

Термы императора Каракаллы в Риме. III в. н. э. Современный вид.

Это привело к яркому противоречию, которое выражалось в борьбе сената и армии, «сенатских» и «солдатских» императоров. Первые пытались уменьшить влияние армии. Они делали попытки набирать солдат за пределами империи и вводили систему военной колонизации на границах, где солдат-землевладелец не мешал собственникам латифундии. Эти императоры проводили агрессивную внешнюю политику, чтобы пополнить за счет пленных количество поселенных на пограничных землях солдат-колонистов и колонов, а также не мешали магнатам увеличивать свои владения.

«Солдатские» императоры, наоборот, всячески поддерживали города, проводили массовые конфискации латифундий, увеличивали свои земли и земли солдат, повышали налоги, чтобы увеличить жалование солдатам. Они предпочитали откупаться от внешних врагов контрибуциями, поскольку солдаты и горожане не нуждались в большем количестве рабов, чем они имели. «Солдатские» императоры под видом защиты простого народа от «сильных» пытались сохранить свободное население и не дать ему превратиться в подданных крупных землевладельцев.

<< | >>
Источник: А. Н. Бадак, И, Е. Войнич, Н. М. Волчек. Всемирная история. Т. 6 Римский период.

Еще по теме Внутренняя жизнь империи:

  1. Жизнь империи во второй половине I в. — начале II в.
  2. Глава 24 РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИЗНЬ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ ВО Il-Ill BB.
  3. Экономическая жизнь империи во второй половине I в. — II в. н. э
  4. Жизнь империи в годы правления императоров династии Юлиев-Клавдиев
  5. КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА XVII В. СВЕРЖЕНИЕ МИНСКОЙ ДИНАСТИИ ВНЕШНЕЕ И ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ МИНСКОЙ ИМПЕРИИ
  6. Внутренняя и внешняя политика Екатерины II Внутренняя политика
  7. 23. Расширение территории Российской империи во второй половине ХIX века. Положение народов империи. (23)
  8. Жизнь провинций
  9. Жизнь Теночтитлана
  10. Глава VII · ДОМ И ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ
  11. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА
  12. 55. Духовная и культурная жизнь в СССР в 50 – 60 – е годы.
  13. Хозяйственная жизнь
  14. Хозяйственная жизнь
  15. Глава XV • ДОМ И ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ
  16. 16) Внутренняя и внешняя политика Екатерины II.
  17. № 98. ЖИЗНЬ И ТРУД ЖНЕЦА (III В. Н. Э.) (CIL, VIII, Ля 11824)
  18. Муниципальная жизнь Италии