<<
>>

Глава 11 ВЫСШАЯ ТОЧКА РАЗВИТИЯ АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

За три столетия, начавшиеся около 330 года до н. э., границы цивилизации расширялись, охватив пространство от Атлантического до Тихого океана. Новая экономика, ранее существовавшая только в Средиземноморье, стала доминировать в атлантической Европе и на Ближнем Востоке, найдя политическое выражение в целостной Римской империи.

В названном процессе можно выделить две стадии.

Вначале греки под командованием Александра Македонского завладели огромной Персидской империей, процветавшим государством, распространив греческие культуру и тип хозяйства вплоть до Инда и Яксарта (Сырдарьи). Одновременно Сиракузы создали небольшую греческую «империю» на Западе (под руководством Гиерона), а римляне объединяли Италию скорее в соответствии с греческим, чем восточным образцом и расширили сферу новой экономики за счет финикийцев и Карфагена.

На второй стадии римляне, вытеснившие греков в Италии и Сицилии, завоевали империю Карфагена и медленно поглощали старую Грецию и ее новые уделы на Востоке, силой оружия принуждали варварскую Европу войти в средиземноморскую экономическую систему. Тем временем большая часть Индии объединилась, хотя и всего лишь на столетие, в империю Маурьев (правили несколько больше — с 322 по 185 г. до н. э. — Ред. ), а Китайская империя расширила свои границы до бассейна Тарима. (Китайцы прорывались и дальше — до современных Ферганы и Мары. — Ред. )

Завоевания Александра открыли Азию для греческой торговли и колонизации, таким образом временно нивелировав экономический кризис, описанный выше.

Они превратили Египет, Ближний и Средний Восток, а также часть Средней Азии в провинции по модели культурной и экономической системы Эллады. Во всех новых провинциях в обиходе был греческий язык, так что идеи свободно распространялись.

Единство денежной системы, новые дороги, усовершенствованные гавани и маяки, большие по объему корабли облегчали обмен и торговлю.

Созданное Александром политическое и денежное единство на самом деле не пережило его. После его смерти в 331 году до н. э. его заморские империи стали желанной добычей в длительном противостоянии между соперничавшими военачальниками Александра и, наконец, распались на несколько (от трех до пяти) монархий.

Египет попал под власть Птолемеев, которые сначала удерживали также за собой Палестину, Южную Сирию и Кипр. Азия превратилась в царство Селевкидов, однако они быстро утратили свои восточные провинции, уступив их индийским Маурьям, а также независимым эллинистическим правителям (Греко-Бактрийское царство), а со временем иранской Парфии. Все же после 200 года до н. э. они приобрели взамен Сирию и Палестину.

В Бактрии (Восточном Иране) и части Индии был восстановлен эллинизм, в то время как местные династии в Малой Азии, например Атталиды в Пергаме, также следовали греческим образцам. Наконец, города Пелопоннеса и островной части Греции в основном восстановили свою заветную автономию, что означало для них возможность вступать в сражения и порабощать своих соседей и соперников. Подобное политическое разделение, однако, не уничтожило культурное единство, созданное Александром.

Завоевание Персидской империи означало не только смену монархов, но и открытие нового мира для греческой колонизации. Сам Александр начал основывать на своей новой территории колонии для своих ветеранов и города по греческому образцу. Его преемники основали гораздо больше.

Все новые полисы получили, по крайней мере, муниципальное самоуправление и учреждения классического типа. Эллинские города Востока, как и современные им по времени образования в старой Греции и на Западе, обеспечивались сооружениями обязательными для классического полиса — рынками, театром, официальными зданиями, школами, фонтанами.

Большинство новых сооружений копировали греческие образцы, украшались статуями и произведениями искусства. Некоторые даже оказывались больше, чем их классические образцы. Так, город Приена в Малой Азии занимал только 21 гектар, а Пергам, столица одноименного царства, 90 гектаров.

В Гераклее у Латмоса (располагалась на восточном берегу совр. озера Бафо в Юго-Восточной Турции, а невысокий хребет Латмос теперь Бешпармак. — Ред. ) укрепленная территория в 295 году до н. э. составляла 99 гектаров, спустя десятилетие она уменьшилась до 60 гектаров, в то время как стены города Деметриада в Фессалии охватили площадь в 261 гектар.

Однако к 100 году до н. э. Александрия, столица Египта Птолемеев, занимала площадь в 8900 гектаров, в то время как население Селевкии на Тигре, как полагают, составляло 600 тысяч человек. Вместе с тем распространились составные дома. Даже в Приене, небольшом и явно сельскохозяйственной направленности городе в Малой Азии, застроенная территория делилась на кварталы размером 472 на 35,4 метра. Каждый обычно включал от четырех до восьми двухэтажных домов. Только несколько более богатых жилищ достигали размеров 20 на 18 или даже 30 на 16 метров, причем цокольный этаж насчитывал от восьми до десяти комнат, расположенных вокруг поддерживаемого колоннами двора, или перистиля.

Такие полисы на Востоке населяли греческие или эллинские чиновники, ростовщики, купцы, ремесленники и крестьяне, занимавшиеся искусством и ремеслами в греческой традиции и поклонявшиеся греческим богам. С другой стороны, старые восточные города с местной торговлей и промышленностью, религиями и наукой, законами и учреждениями, воодушевляемые ими, также не подавлялись.

Сам Александр собирался перестроить огромный храм, посвященный Мардуку, в Вавилоне, его преемники действительно возвели подобные строения в Уруке и других городах. Старые шумерские культы продолжали отправлять в вавилонских храмах, где также сохранялись обсерватории и исследовательские учреждения. Лично Птолемей в Египте проявлял не меньшее внимание в отношении тамошних культов, храмов и их священнослужителей.

На самом деле эллинистические правители заполнили нишу в восточном пантеоне, которую ранее занимали правители, например, Вавилонии и египетские фараоны. После смерти или даже при жизни их обожествляли.

По принимавшимся диад охами титулам — Благодетель (Эвергет), Спаситель (Сотер) — ясно, на какую идеологическую роль они претендовали — как и их предшественники бронзового века, которые как «Добродетельный бог», «Поитель Вавилона» афишировали свою фактическую деятельность и защищали слабых от угнетения сильными. «Монархия», как полагает Клотц, «является необходимостью, чтобы соединять вместе противостоящие классы, направлять отношения между различными народами и определять права и место каждого».

Опираясь на опыт опередившей их Греции железного века, эллинистические монархии продолжали традиции своих отдаленных предшественников, развивая ресурсы своих царств. В Египте Птолемеи оживили древнее представление о верховенстве фараона в управлении долиной Нила и ее ресурсами. В соответствии с ним Египет являлся «царской усадьбой» (ойкос), территория — его поместьем (хора), первый министр — его управляющим (диоикет). Чтобы сделать страну самодостаточной, вся экономическая жизнь была четко распланирована на строго тоталитарной основе.

Земля, независимо от того, принадлежали ли поместья храмам или были подарены за заслуги царским фаворитам и воинам, обрабатывалась ради фараона находившимися под строгим наблюдением «крестьянами фараона».

Они считались «свободными» арендаторами, однако были связаны подробными инструкциями, касавшимися того, что они должны сажать и выращивать, и обязательством использовать семена, распределяемые государством, поставлять в дома фараона большую часть, а возможно, даже половину урожая, в равной степени участвовать в строительстве каналов, запруд и выполнять другие виды установленных работ.

Продуктивность земли увеличивалась за счет использования необычайного разнообразия растений и животных (семян зерновых из Сирии и Греции, фиговых деревьев (инжира) из Малой Азии, винограда с островов Греции, овец из Малой Азии и Аравии, свиней с Сицилии), применения эффективных железных сельскохозяйственных орудий, сменивших деревянный инвентарь, а винт Архимеда заменил водочерпальные машины, сохранявшиеся в неизменном виде со времен фараона Менеса (ок.

3000 до н. э.).

С выгодой для государства на рудниках и в каменоломнях работали преступники и рабы. Второстепенное по значению производство осуществляли частные предприятия по лицензиям, причем нередко контингент таких производств был представлен «крестьянами фараона», работавшими как вольнонаемные рабочие и вынужденными оставаться на работе в течение обусловленного периода. Здесь также греческие технологии и методики организации опирались на местные традиции, продукция каждой отрасли регулировалась в соответствии с планом.

За всей этой сложнейшей организацией надзирала иерархия чиновников, инспекторов и сборщиков налогов. Высшие чины в бюрократии набирались, по крайней мере вначале, исключительно из греков. Младших чиновников могли взять из старого класса писцов, конечно, им предписывалось изучить греческий. В качестве дополнительной проверки Птолемеи учредили разнообразные налоги для страховщиков, выплачивавших огромную сумму в качестве аванса, не участвуя в сборе налогов. Хотя сами Птолемеи их не собирали, для этого существовали постоянные чиновники.

Столь грандиозных экспериментов по организации плановой экономики в то время больше не было, и основной движущей силой оставались землевладельцы, организаторы ремесленного производства и купцы, хотя эллинистические монархи и заявляли о своей главной роли в экономике, отводя автономии городов пассивную роль.

Благодаря греческим колонистам специализированные хозяйства в сельской местности, производящие продукцию для рынка, появились в нынешнем русском Туркестане (после 1991 г. — Туркмения, Узбекистан, Таджикистан. Территория первых двух была занята Александром частично, Таджикистана — почти полностью. — Ред. ) и Индии (Северо-Западной. — Ред. ). На Сицилии и в Карфагене преобладали огромные поместья, где из рабов и невольников извлекалась максимально возможная прибыль. Те же самые методы переняли римские землевладельцы в Италии. Они стремились сохранить баланс между земледелием и скотоводством, что оказывалось трудно сделать в небольших крестьянских хозяйствах, но было необходимо, чтобы сохранить землю.

При таких условиях эксперименты по акклиматизации, стихийно начавшиеся в предшествующую эпоху, стали проводить шире и тщательнее. Хлопок, абрикосы и цитрусовые, гуси и буйволы были интродуцированы в европейской Греции, кунжут и улучшенные породы лошадей, ослов и свиней проникли из Европы в Азию, оказавшись даже в Индии. Люцерна, восточные фруктовые деревья, дыни и свекла, а также организация скотных дворов и молотьбы на токах попали из Греции в Италию.

Каждый сельскохозяйственный район сосредотачивался на выращивании того, что лучше подходило к местной земле и климату, насколько допускало развитие транспортных путей, экспортировали излишки продукции, получая в обмен разнообразные виды продовольствия и материалов, которые было трудно или невозможно производить или добывать на месте.

Во-первых, в III веке до н. э. все греческие города в той или иной степени зависели от импортируемого зерна, даже Риму иногда приходилось пополнять итальянские запасы продовольствия из Египта. Оттуда ввозились оливковое масло, соленая рыба, соленое свиное сало (римляне, как и большинство индоевропейцев (индусы и мусульмане выпали по религиозным причинам), очень любили свинину и сало. Сало брали с собой в поход легионеры. — Ред. ), мед, сыр, сушеный инжир, орехи и дыни. Родосские амфоры (по данным археологии) везли вплоть до Суз в Эламе, Урука и Селевкии в Месопотамии, они найдены в Южной Сирии, на северном побережье Черного моря и на нижнем Дунае, а также в районе Карфагена, в Италии и на Сицилии, став одним из археологических индикаторов экспорта оливкового масла и вина из Греции.

Во-вторых, промышленность развивалась по классическому образцу. Усиливалась специализация мастеров, например, на острове Делос (Дилос), где плотник, который делал дверь, не устанавливал дверные косяки, каменщики сами не затачивали свои собственные инструменты. В отличие от предшествующего времени, основной производственной единицей стала небольшая мастерская, где были заняты от десяти до двадцати работников, описанная выше.

В отличие от бронзового века, подобные производства обычно прикреплялись не только к большим земельным поместьям, но и к храмам или к дворцам. В частности, цари Пергама владели огромными производствами для изготовления пергамента и тканей. На них работало множество рабов. Обычно рабочих собирали на производстве не для того, чтобы начать использовать машины или обеспечить кооперацию ремесленников разных специальностей, осуществлявших разные операции, но лишь для того, чтобы было удобно за ними присматривать.

Исключением из сказанного, по крайней мере в эллинистические времена, было лишь мельничное производство, менявшееся двумя способами. Со времен неолитической революции каждому хозяйству приходилось самому превращать зерно в муку, хотя они давно вышли из неолитической самодостаточности.

На 330 памятниках и в литературе обнаруживаются особые мельничные устройства, часто прикрепленные к пекарням. В них зерно больше не размельчалось вручную в ступке или в ручной мельнице, их заменили ротарные мельницы. В большинстве случаев мельницы приводились в движение ослами или, после 100 года до н. э., силой воды.

Эти нововведения не только облегчили домашний монотонный труд, но и впервые со времен медного века и изобретения гончарного круга расширили сферу использования движителей помимо мускулов человека и впервые применили вращательный принцип. После увеличения выхода продукции помол и выпечка хлеба стали примерами использования нововведений для обеспечения потребностей масс людей.

Торговля упрощалась политической унификацией огромных территорий, реформами денежного обращения, улучшениями в судоходстве, конструкциями маяков, гаваней и строительством дорог. Александр установил для всей своей империи единое денежное обращение, основанное на аттическом стандарте, на который также опирался и римский денарий (серебряная монета. — Ред. ).

Его политике последовали его преемники, кроме Птолемеев, принявших для египетского денежного обращения финикийский стандарт. Тем временем римский денарий распространился на Западе за счет денежного обращения с Карфагеном и другими, успешно соревнуясь с греческими деньгами на Востоке. Более того, денежная экономика наконец вытеснила натуральную из многих опорных пунктов, где на протяжении первого железного века сохранялся бартер, распространившись, например, даже среди кельтов, живших к северу от Альп.

Корабли становились больше и двигались быстрее. Нам даже доводилось читать о попытке построить корабль водоизмещением в 4200 тонн для Гиерона из Сиракуз. Хотя она и не увенчалась успехом, она показывает, чего могли достичь эллинские кораблестроители.

Улучшили также такелаж и рулевое управление, теперь капитаны отваживались плыть прямо через моря вместо того, чтобы придерживаться берегов, как обычно осуществлялось плавание раньше. Новую эру в навигации инициировало сооружение маяков, начавшееся после постройки Александрийского маяка на острове Фарос. Тогда соорудили башню высотой 120–150 метров, в ее фонаре зажигали костер из пропитанного смолой дерева. И здесь снова Александрия оказалась впереди, позже свой вклад внесли римляне. Отметим также значение затвердевающего в воде цемента, дамбы со шлюзами, забивку свай в глубоких водах.

Несмотря на эти улучшения, путешествие с острова Родос в Александрию все же занимало четыре дня, как и в классические времена. Из Александрии на Сицилию добирались за шесть или семь дней, но путешествие туда из портов Рима (Остия близ Рима или же Путеолы, совр. Поццуоли близ Неаполя) обычно занимало от двадцати до двадцати семи дней.

Фактически, чтобы пересечь Средиземное море, тогда требовалось больше времени, чем сегодня нужно, чтобы пересечь Атлантический океан. Да и шансов достичь пункта назначения оказывалось гораздо меньше, поскольку существовал риск кораблекрушения и еще большую опасность представляли пираты.

Вне Средиземного моря транспорт передвигался гораздо медленнее. Путешествие по морю и реке от Инда до Селевкии, расположенной на Тигре, обычно занимало сорок дней. Пока не обнаружили закономерности муссонов, на длинное плавание в 2760 миль из Береники на египетском побережье Красного моря до полуострова Индостан тратилось от четырех до шести месяцев.

Наземный транспорт также совершенствовался. Караванные маршруты в Азии более или менее охранялись и оснащались эллинскими монархами, арабами (в Аравии) или самими купеческими компаниями, строившими караван-сараи и почтовые станции. Селевкиды расширили и улучшили систему дорог, созданную Ахеменидами. Объединив Италию под своим началом, римляне последовали их примеру и начали связывать свои владения военными дорогами.

Став первопроходцами в области коммуникаций в умеренной зоне, они столкнулись здесь с проблемами, которые не возникали (у тех же персов Ахеменидов) в засушливых землях, расположенных к востоку от Средиземноморья. Пыль причиняла неудобства, но, в отличие от грязи, не мешала движению. Но и во внутренних районах Азии дожди выпадали в достаточном количестве, чтобы превращать дороги в непроходимые пути, по крайней мере на один короткий сезон каждый год.

В Северной Италии дожди и, следовательно, распутица могли помешать проезду практически в любое время и на длительные расстояния. Римские инженеры решили проблему, создав просто великолепные дороги, которые не удавалось превзойти вплоть до XIX столетия. Как, например, заметил Птолемей, шедшие из Рима дороги были настолько хорошо устроены, что «телега могла везти груз баржи».

Тем не менее путешествие по земле продолжало оставаться медленным и дорогим. Гонцу требовалось пятнадцать дней, чтобы добраться из Селевкии, расположенной на реке Тигр в Месопотамии, до побережья Сирии, а в начале нашей эры от двадцати семи до тридцати четырех дней на дорогу из Рима в Британию. Путешествие из Рима в Неаполь длилось от трех до пяти дней, а сегодня поезд проезжает его за несколько часов.

Для громоздких или тяжелых товаров наземный транспорт явно оказывался дорогим. Во II веке до н. э. Катон, известный римский государственный деятель и автор, писавший о научном земледелии, купил пресс для отжима масла в Помпеях за 384 сестерция. Чтобы перевезти его из города на свою виллу на расстояние примерно в 110 километров, ему пришлось затратить еще 280 сестерциев. (Главный труд Катона-старшего (234–149 до н. э.) «Начала» — историческое сочинение об истории Рима и других городов Италии. Был доблестным полководцем — сражался в Испании, в Греции, где при Фермопилах обеспечил победу над сирийским царем Антиохом III. А еще он знаменит тем, что в конце каждого выступления в римском сенате (на любую тему) он произносил: «А кроме того, я считаю, Карфаген должен быть разрушен!» Карфаген римляне все-таки разрушили — в 146 до н. э., через 3 года после смерти этого настоящего римлянина. — Ред. )

Неудивительно, что при таких обстоятельствах производители предпочитали мигрировать к центрам торговли, а не посылать в них продукты и изделия своего труда. Данную тенденцию подтверждает гончарное производство. После 300 года до н. э. производители керамики в Афинах и на островах Греции нашли новые экспортные рынки в империи Александра (точнее, во владениях диадохов) и восстановили старые рынки, предложив новые товары.

С этого времени большие количества ваз в новом стиле, украшенных рельефным рисунком, сделанным по глине, начали экспортировать в Александрию, Европу и все порты Сирии, Палестины и Малой Азии, а также в равной степени в Южную Русь и Италию. Вскоре после 300 года до н. э., однако, местные мастера, которыми нередко были греческие же ремесленники-эмигранты, наводнили рынок своими изделиями, начав имитировать греческие образцы, что вскоре привело к закрытию египетских, азиатских и русских (тогда скифских и др. — Ред. ) рынков для мастеров из Древней Греции.

После 200 года до н. э. обученные новым традициям гончары стали селиться вокруг Калеса (близ Капуи) в Италии, стремясь обеспечивать римский рынок. Точно так же производители стекла мигрировали из древних центров этого производства в Сирии и устраивали мастерские по производству стекла в Италии после 100 года до н. э.

Тем не менее объем торговли оказался больше, чем когда-либо, как внутри средиземноморского мира вместе с его эллинистическими ответвлениями в Африке и Азии, так и вне его границ. Конечно, торговля прежде всего основывалась на продаже «предметов роскоши». Все же огромный по диапазону ввоз изделий и продуктов, упомянутый выше, и только что обозначенный экспорт гончарных изделий позволяет предположить, как интенсивно разнообразные потребительские товары перевозились на значительные расстояния. В частности, из Крыма в Афины и из Египта в Рим.

И снова сырье, такое как олово, которое едва ли можно назвать предметом роскоши, после 300 года до н. э. перевозилось по морю во Францию (тогда Галлию) в Марсель (тогда греческую Массилию, позже римскую Массалию), порт, расположенный на Средиземном море. Более того, многие экзотические предметы роскоши становились необходимостью, что сказывалось на их ценах. Фунт арабского ладана, совершенно необходимого для совершения публичных обрядов, стоил в Древней Греции пять шиллингов.

Караваны и флотилии привозили в средиземноморский мир парфюмерию, специи, снадобья, слоновую кость и драгоценные камни из Центральной Африки, Аравии и Индии, золото, меха и иные дары лесов из Сибири и Центральной России, янтарь с побережья Балтийского моря, некоторые металлы с Британских островов (олово. — Ред. ) и Испании (серебро и др.).

После 114 года до н. э. десятки караванов в год, нагруженных шелками, пересекали пустыни Центральной Азии, направляясь из Китая в нынешний русский Туркестан (с 1991 г. государства Средней Азии. — Ред. ). В то же время различные модные безделушки отправлялись в Селевкию, Антиохию, Александрию и Рим. Жителям Родоса, Александрии или Сиракуз, вероятно, были хорошо знакомы слоны, обезьяны, попугаи, хлопок, шелк, панцири черепах, меха, мирт, перец, слоновая кость, коралл, янтарь и лазурит.

Такие материалы и предметы производства и потребления были широко распространены. Не менее разнообразным становился и национальный состав населения. Расширявшееся в эллинско-римском обществе рабство приводило на огромный международный рынок на остров Делос (Дилос) несчастных рабов из Британии и Эфиопии, Южной России и Марокко, Ирана и Испании, греков, иудеев, армян, германцев, негров, арабов, и отсюда проданные в рабство развозились в Селевкию, Антиохию, Александрию, Карфаген, Рим, Афины или Пергам, как рабочий скот. Причем образованные лекари, ученые, ремесленники и чиновники продавались наряду с проститутками и рабочими.

Как и на Востоке периода бронзового века, купцы не только путешествовали повсюду, но нуждались в постоянных конторах и агентствах в иностранных городах. В каждом порту и столице учреждались чужеземные колонии. Нам доводилось читать об индийской торговой резиденции в Египте, содержавшей там жрецов.

Гильдия сирийских купцов построила постоялый двор на острове Делос, в котором были жилые комнаты, конюшни, кладовые, комнаты для переговоров и часовня. Сохранился контракт между уроженцем Массилии и жителем Спарты, которые были партнерами во время торгового путешествия в Эфиопию. Свободные ремесленники также продолжали перемещаться. Итальянские мастера бронзовых дел перенесли свой бизнес из Лукании (Южная Италия) на остров Родос, в то время как производство шелка, перенесенное из Антиохии (совр. Антакья), не прижилось в Неаполе.

Мигранты, рабы и свободные люди приносили на новые места обычаи, технологии и культы своей родины, строили храмы, где поклонялись божествам своих народов или городов, совершали свои ритуалы в чужой земле. Их спонтанные усилия дополняла прозелитическая деятельность недавно обращенного в буддизм правителя Индии Ашоки, отправившего миссионеров ко дворам Египта, Сирии и Македонии. Наконец, постоянные армии эллинистических государств, Сиракуз, Карфагена и Рима, стали не только потребителями изделий мастерских и сельскохозяйственной продукции, но и своего рода «школами» обучения наемников, состоявших в этих армиях, цивилизованным приемам торговли, знакомили этих крестьянских сыновей с дальними странами.

Так восточная и средиземноморская цивилизации перемешивались, объединялись торговлей и дипломатическими отношениями с другими цивилизациями, находившимися на западе, со старыми варварскими народами севера и юга.

На Дальнем Востоке анархия, в которую погрузилась империя Чжоу, наконец была жесточайшим образом прекращена Цинь Шихуанди (р. 259 до н. э., правил 246–210 до н. э.), сначала правителем государства Цинь, а с 221 года до н. э. императором. Ему приписывают установление централизованного правления «сына неба» и появление бюрократии, набираемой не по праву происхождения, а в ходе испытаний. Среди экзаменационных предметов были теология и светская литература, без тех уступок науке и современным языкам, которые выманивали восточные чиновники, учившиеся в Британии.

Границы китайской цивилизации продвинулись в тропические леса юга и выдвинулись против кочевников засушливого севера. Выстроенная как защита против них Великая Китайская стена, протяженностью (с ответвлениями) около 4 тысяч километров и высотой от 6,6 до 10 метров, заставила показаться маленькими Великую пирамиду, римский Адрианов вал (на севере Британии) и Великий город (Рим), став величайшим сооружением на земной поверхности.

Затем, после 115 года до н. э., во времена династии Хань, китайская армия заняла, хотя и временно, бассейн Тарима. Наконец цивилизации Ближнего и Дальнего Востока стали находиться в непосредственном контакте, без посредников. Стеклянные бусы, распространенные в Средиземноморье в IV и III веках до н. э., проложили себе путь в Китай, их стали имитировать с помощью стекла, содержавшего барий. Китайский шелк достиг Индии еще до Александра Македонского.

После 115 года до н. э. шелковые караваны, снаряженные Китайской империей, стали перемещаться по дорогам, охранявшимся блокгаузами и полицией. От китайских соседей греки Бактрии узнали о новом элементе, никеле. Как и китайцы, они использовали для своих монет сплав никеля с медью. В свою очередь, китайцы приобретали вина, люцерну и превосходных лошадей для улучшения породы — как говорили в Китае, «разжижающих кровь».

В варварской Европе были подготовлены условия для цивилизации, которой суждено было прийти из Римской империи. Скифы в Южной Руси еще раньше попали под влияние греческой цивилизации колоний Причерноморья. Теперь воздействие греческих культуры и образа жизни усилилось благодаря эллинистической Бактрии (Греко-Бактрийского царства), расположившейся гораздо восточнее. До кельтов в Центральной и Восточной Европе добирались этрусские торговцы и греки из Марселя, они обменивали рабов, металл и лесную продукцию на вино и сделанные в мастерских предметы роскоши.

Основанная на сельском хозяйстве экономика племен и народов Центральной и Восточной Европы (выращивание пшеницы и ржи на небольших квадратной формы полях, возделываемых легким плугом, разведение скота) обеспечивала небольшие излишки продукции, сосредотачивавшиеся отчасти в руках многочисленных мелких вождей и их приближенных.

Они напоминали воинское сословие бронзового века, продолжая сражаться с колесниц, как герои Гомера. (На колесницах сражались только в Британии — так встретили бритты высадку легионов Цезаря в конце августа 55 г. до н. э. и в июле 54 г. до н. э. Кельты, германцы, славяне, скифы и другие народы континентальной Европы, граничившие с Римской державой и греческими колониями Причерноморья, были конными и пешими воинами. — Ред. ) Постоянные покупатели продукции цивилизованного мира, разбросанные на широких пространствах в отдельно стоявших усадьбах и небольших поселениях, использовали железные орудия, хотя вполне могли обойтись и без них. Младшие сыновья больших семей искали новые земли для своих хозяйств за счет своих соседей, поступая так же, как во времена неолита.

Поскольку междоусобные военные действия не прекращались, кельтские укрепленные поселения на холмах латенского типа имели еще более мощные и искусные оборонительные сооружения, чем у их гальштаттских предков. Большинство этих крепостей являлись просто убежищами, где во время войны укрывались жители племени вместе со своим скотом.

В других жили постоянно, но даже они в экономическом смысле представляли собой всего лишь деревни, занятые крестьянами, жившими в жалких однокомнатных хижинах круглой формы без каких-либо изделий ремесленников или товаров, приобретаемых у торговцев. В конце I века н. э., например, в таких укрепленных поселениях не производились железные изделия, хотя небольшие количества металла выплавлялись и использовались для изготовления орудий труда и оружия, в расположенных даже неподалеку от них деревнях.

Только вожди здесь обладали достаточными средствами, чтобы поддерживать ремесленников вроде изготовителей телег и кузнецов или гончаров, использовавших гончарный круг. Возможно, мастера перемещались от двора ко двору, как происходило во времена Гомера. Вместе с тем они создали весьма привлекательный стиль, превратив натуралистические и жизнеподобные греческие орнаменты в сложные геометрические рисунки.

При такой экономике и растущем населении вторжение кельтов оказалось неизбежным. Их амбициозные военачальники вели за собой младших сыновей, в поисках земли и добычи. В IV веке до н. э. кельты прошли через перевалы Альп, заняли долину По и в 390 году до н. э. разграбили Рим. Точно так же и другая волна кельтов, распространившаяся вниз через долину Дуная на Балканский полуостров, опустошила Македонию и Северную Грецию, проникла даже в центральную часть Малой Азии, где возникло кельтское государство Галатия.

Другие кельтские массы повернули на запад, захватив металлургические районы Северо-Западной Испании, Британию и рудные месторождения Корнуолла, таким образом обеспечив свои потребности в сырье и бартерной торговле вином с греками. Часть кельтского племени паризиев двинулась из меловых земель Марны через море в йоркширские земли, в то время как оставшаяся часть поселилась на Сене, дав свое имя будущему Парижу.

Далее на севере германцы, хотя и перенявшие от кельтов секрет производства железа, оставались на стадии варварства. Однако очевидно, что они изобрели систему обработки пашни, подходящую для тяжелых глинистых земель северных европейских лесов. Осуществлялась глубокая обработка почвы с помощью тяжелого плуга, в который запрягали восемь быков. Его оснащали надрезающим землю ножом, перед лемехом и отвалом, чтобы таким образом переворачивать землю вместо того, чтобы просто рыхлить почву, как при использовании плугов жителей Средиземноморья и кельтов.

Новая технология обработки и орудия труда позволили увеличить производство продовольствия, что привело, в свою очередь, к росту населения. В понимании варваров это означало расширение занятой территории. Огромные толпы переселенцев вместе со своими женами, детьми и утварью, кимвры (из Дании) и тевтоны вторглись в кельтскую Францию только для того, чтобы быть уничтоженными римлянами в Италии в 101 году до н. э. (Сначала в 105 г. до н. э. при Арансионе в Нарбонской Галлии кимвры и тевтоны нанесли сокрушительное поражение двум римским армиям, потерявшим до 80 тысяч человек. Но в 102 и 101 гг. до н. э. кимвры и тевтоны были наголову разбиты при Аквах Секстиевых (Нарбонская Галлия, близ Массалии (Марселя) и при Верцеллах (совр. Верчелли между Миланом и Турином), около 80 тысяч пленных (из сотен тысяч сражавшихся насмерть варваров, включая женщин и детей) были проданы в рабство. — Ред. )

Просачиваясь на западный берег Рейна, германские колонисты принесли новые веяния в ведение сельского хозяйства кельтам нынешних Бельгии и северо-востока Франции, образовав смешанное поселение, племени белгов, кельтское — по языку, но германское — по внешности и погребальным обрядам (как отмечал Цезарь и как свидетельствуют данные археологов). Некоторые группы такого населения переселились примерно в 75 году до н. э. в Юго-Восточную Англию, впервые принеся сюда плуг для обработки плодородной земли Британии. Уже к 50 году до н. э. племена, населявшие Британию, даже экспортировали зерно в Галлию (совр. Франция).

Таким образом, тип хозяйства, сложившийся в варварской Европе на протяжении латенской стадии железного века, продолжал доминировать в местном землепользовании, дополняясь минимальным развитием специализированных производств и торговлей металлами, солью, отчасти предметами роскоши, мало отличаясь от того, что был в бронзовом веке.

Указанная преимущественно сельскохозяйственная экономика в том виде, в каком она развивалась, на самом деле оказалась хорошо приспособленной к условиям лесной зоны умеренного пояса. Упор делался на пастбищном скотоводстве, в основном на разведении крупного рогатого скота, причем до такой степени, что классические авторы иногда совершенно уходили от описания сельского хозяйства.

Все же численность скота оказывалась небольшой, ее ограничивал период роста трав, поэтому зимой съедалась большая часть животных. При недостаточном развитии ремесленного производства и большой разнице по годам в снимаемых с полей урожаях, эта варварская экономика не могла поддерживать оседлый образ жизни, равно как не способствовала и быстрому росту населения. Локальные, свойственные данной территории, военные столкновения также весьма эффективно уменьшали его количество, в то время как римские легионы несли с собой городской уклад жизни и мир.

Сохранившиеся торговые связи принесли в эллинистические города, выросшие на Востоке, традиции и открытия, собранные различными обществами в разнообразных средах обитания. Отсюда проистекает мощный резерв человеческого опыта в натурфилософии классической Греции, соединившейся с вавилонским и египетским учениями, что позволило выделить настоящую интернациональную науку, которой не суждено было оставаться чистой теорией.

Эллинистические ученые, многие из них были греками только по имени и культуре, больше не зависели от богатых покровителей и не ограничивались изучением богословия. Благодаря правителям могущественных государств, готовых развивать новые направления, теперь поощрялись прикладные исследования.

Сам Александр Великий был учеником Аристотеля. Его армию сопровождали топографы и географы, наносившие на карту сведения об очередной завоеванной области и отмечавшие ее ресурсы. Его флот направили, прежде всего, исследовать Аравийское море. Эти традиции достойным образом утверждались преемниками Александра в Египте и Азии, в то время как ту же самую деятельность осуществляли финикийцы из Карфагена в Атлантике.

Птолемей I Египетский особенно поощрял образованных людей. Основанный им в Александрии Музей (Мусейон), что означает «учреждение, посвященное музам», функционировал как университет, где развивались наука и искусство. Все эллинистические правители и их чиновники прекрасно видели возможности политической и коммерческой выгоды от применения систематизированных знаний, гораздо лучше, чем владельцы небольших производств и мелкие торговцы любого города-государства.

Если частные торговцы сдержанно выдавали свои торговые секреты, капитаны царских флотилий не испытывали подобных угрызений совести. Государственные министры и владельцы хозяйств развивали государственные хозяйства и поместья, используя имеющиеся возможности проведения практических опытов в ботанике и зоологии, в области выведения новых пород скота и сортов растений, а также в геологии. Постоянные военные столкновения с соседями требовали содержания постоянной армии, но перемены в тактике и стратегии были ограниченными. Постоянные осады крепостей в первую очередь требовали новых орудий нападения и защиты.

В то же время космополитическое население огромных эллинистических метрополий, вероятно, становилось более терпимым, но не менее идолопоклонническим, чем жители Афин, изгнавшие Анаксагора. Как уже говорилось, в каждом городе приезжие иностранцы приносили с собой и насаждали свои собственные культы.

С помощью религии и своих чиновников они распространяли новые направления магии и философии, пеструю мешанину шарлатанов, астрологов, алхимиков и торговцев предсказаниями. Они соперничали с традиционными верованиями и законодательными науками.

Теперь политеизм легко находил себе место для новых богов и иных ритуалов. Все они спокойно и терпимо воспринимались государством и менее снисходительно народом. Даже Ашока, с фанатизмом новообращенного насаждавший буддизм в Индии, выказывал терпимость в отношении других вероучений. Исключением оставался иудаизм в Иудее, где считали, что у Яхве не должно было быть соперников. Государство Маккавеев является первым практическим воплощением религиозной нетерпимости и духовного тоталитаризма. (Государство Маккавеев то возникало (в 164 г. до н. э. и позже), то исчезало, подвергаясь разгрому сирийцами, пока не было подчинено Римом. — Ред. )

Распространение часто нелепых культов, составленных из разных элементов пантеона разноплеменных божеств, распространение магических ритуалов и псевдонаук тоже было своего рода «свободным обменом идеями». Это разрушало абсолютную власть местного жречества и позволяло здравомыслящим людям обсуждать практическую науку без вмешательства или затрагивания интересов жрецов, а также избегать фанатизма толпы.

Одновременно древние храмовые исследовательские учреждения в Вавилонии продолжали действовать. Математические тексты и астрономические наблюдения записывались клинописью вплоть до 20 года до н. э. Греки с Запада часто посещали эти древние места науки, после чего назывались «халдеями», что, наверное, соответствовало нашему «доктору философии», фактически таким образом поощрив два столетия плодотворного сотрудничества между вавилонскими и греческими учеными. С их помощью значительные достижения восточной культуры бронзового века сохранились и были переданы современному миру.

Отмеченное сотрудничество оказалось настолько тесным, что сегодня мы не можем решить, чья роль оказалась определяющей, вопрос остается открытым, кто на самом деле, вавилонянин Киданну или грек Гиппарх, первым открыл явление предварения равноденствий, или процессии (медленное перемещение точек весеннего и осеннего равноденствия вследствие движения плоскостей экватора Земли и эклиптики).

Александрийские ученые многое взяли у вавилонских математиков, не говоря уже об их системе астрономических записей. Вавилонская система шестидесятеричных дробей была перенесена на Запад, причем в улучшенной форме. Ведь вавилонские математики к III веку до н. э. стали применять особый знак для обозначения нуля.

Александрийцы, наконец, перешли к шестидесятеричному обозначению для таблиц, использовавшихся в измерениях углов, также, возможно, пришедших из Вавилонии. Во II столетии н. э. они использовались вместо неуклюжих кратных частей, принятых в Египте и классической Греции, для вычисления приближенных значений квадратных корней и числа тт. Приняли и знак нуля в виде 0 (от греч. ouden — ничего), но только в связи с шестидесятеричным делением.

Так греческими математиками был принят и развит самый значительный вклад бронзового века — запись цифр, затем она через арабов вернулась обратно в Европу, чтобы принести свои плоды в виде нашей десятичной нотации в 1585 году. Однако, приспосабливая шестидесятеричное деление к алфавитной нотации, греки пожертвовали своим достижением — обозначением разряда.

К римскому периоду греческие математики использовали явно вавилонские способы квадратичных вычислений (то есть умножение обоих чисел вместо деления, как мы обычно поступаем). Вероятно, они следовали за вавилонянами. По крайней мере один пример в первой средневековой арифметической книге, Liber Abacci («Книга Абака») Леонардо Фибоначчи из Пизы (1170–1250), основывается на арабском, а в конечном счете эллинистическом материале. (Диковатые кочевники-арабы, в 630–650-х гг. захватившие культурнейшие регионы Земли: полностью Сасанидский Иран, включая нынешние Таджикистан, Узбекистан, юг Туркмении и др., лучшие провинции Восточной Римской империи: Сирия, Египет, Киренаика, Карфаген; часть Индии — Синд — многое усвоили и несколько цивилизовались, хотя и вырезали и сожгли большую часть людей и наследия прошлого. — Ред. ) Его вычисления почти точно повторяют проблему, находимую на двух клинописных табличках, одну раннюю вавилонскую и другую более позднюю эллинистическую.

Все же самым значительным достижением в чистой математике в эллинистические времена оказалось развитие классических греческих методов. Евклид (ок. III в. до н. э.) не только систематизировал теоретическую геометрию и расширил предшествующие труды, но также практически применил ее в теории оптики.

Примерно в то же самое время Аристарх из Самоса начал использовать то направление высшей математики, которое ныне известно как тригонометрия. Принадлежавший к следующему поколению Аполлоний Александрийский развивал теорию конических сечений, сейчас составляющую раздел высшей математики. Его название показывает, как приемы «чистой геометрии» применяли к реальным, изготовленным человеком предметам. Те «кривые», которые они изучали «теоретически», включали параболу, траекторию, которой следовали снаряды метательных орудий эллинистических армий, и гиперболу, путь солнечной тени на современных солнечных часах.

В Сиракузах Архимед (ок. 287–212 до н. э.) заложил математическое основание механики на основе эмпирических принципов, уже подтвержденных практически. Подобные достижения переводят нас в область, находящуюся вне разумения обычного человека. Тем не менее эти люди получали практические результаты, используя приближенное значение числа π и другие «иррациональные числа».

В тот век, когда начали использовать водяные колеса, картографировать Землю и измерять Солнце, точное вычисление π приобрело более существенное значение, чем в бронзовый век, когда его использовали для вычисления окружности колодца или длины тележного обода. При сооружении водяного колеса диаметром 3,2 метра, вроде того, что нашли в Афинах, использование вавилонского значения π в виде 3 могло привести к несчастью.

Еще более плодотворным оказалось сотрудничество греческих и вавилонских астрономов и наблюдателей в разных странах. После приключений ионийцев эллинистические астрономы стали измерять Землю с помощью исключительно научных методик.

На основании наблюдений высоты солнца в день летнего солнцестояния, проведенных соответственно в Сиене (Асуан) на тропике Рака и в Александрии, Эратосфен (директор Мусейона с 240 по 200 г. до н. э.) подсчитал окружность земного шара, определив ее в 250 тысяч стадиев, что составило примерно 39 500 километров, допустив совсем небольшую ошибку! (Окружность Земли по меридиану 40 008 км 550 м.)

Позже Посидоний, основываясь на измерении положения звезды Канопус в Александрии и на Родосе, также рассчитал размер Земли, установив цифру в 180 тысяч стадиев. К сожалению, александрийские ученые поддержали эту меньшую цифру и передали ее их арабским преемникам.

Беспристрастные астрономы попытались измерить точными методами и «божественные» Солнце и Луну. Аристарх Самосский разработал два хитроумных и совершенно точных метода, которые, правда, невозможно было применить при помощи инструментов, имевшихся в его распоряжении.

Благодаря неизбежным ошибкам при наблюдении он определил солнечный диаметр всего лишь от шести до семи раз больше, чем земной, а расстояние до Солнца только в двадцать раз больше, чем до Луны. Более чем столетие спустя Гиппарх из Александрии, используя другие методы, установил, что расстояние до Луны составляет от 67 до 79 земных радиусов, а диаметр Луны равен примерно трети земного.

Он поместил Солнце на расстоянии примерно в 13 тысяч радиусов Земли. Хотя эти результаты показали половину истинного расстояния, все равно они поразили как обычных людей, так и теологов. Вооруженное орудиями и инструментами собственного изготовления, сознание человека раздвигало границы небесной сферы и отправлялось в путешествие в безграничный внешний мир, не на крыльях причудливого воображения, но руководствуясь исключительно практической геометрией. Плодами теперь были не иллюзорные суеверия, а карты, которые могли использовать военачальники и купцы.

Предстояло опровергнуть еще одну губительную теорию — о движении небесных тел. Вавилоняне и греки считали, что Солнце, звезды и планеты находятся на концентрических сферах, вращающихся вокруг Земли. Однако доказательства этого практически не соотносились с накопленными наблюдениями. Стремясь найти выход из тупика, Аристарх Самосский высказал гипотезу, что все планеты вращаются вокруг Солнца, причем Земля является одной из них, совершая оборот вокруг дневного светила за один год и одновременно вращаясь вокруг своей оси с периодом в одни сутки. Гипотеза показалась настолько революционной, что многие ученые отнеслись к ней скептически. Плутарх в своем сочинении «О лике видимом на диске Луны» отмечает, что «сей муж [Аристарх Самосский] пытался объяснять небесные явления предположением, что небо неподвижно, а Земля движется по окружности, вращаясь вместе с тем вокруг своей оси». А вот что писал Архимед: «Аристарх Самосский в своих „Предположениях“… полагает, что неподвижные звезды и Солнце не меняют своего места в пространстве, что Земля движется по окружности вокруг Солнца, находящегося в ее центре, и что центр сферы неподвижных звезд совпадает с центром Солнца». Вскоре после 200 года до н. э. вавилонский астроном Селевк поддержал гелиоцентрическую гипотезу.

К сожалению, сказанное не только противоречило, как казалось, здравому смыслу, но и не подтверждалось прямыми наблюдениями. Например, Гиппарх отверг гипотезу на том относительно разумном основании, что он не смог наблюдать параллакс зафиксированной звезды с противоположных точек земной орбиты. На самом деле данное явление возможно обнаружить только с помощью мощного телескопа.

Поэтому он вернулся к геоцентрической точке зрения, дополнив ее теорией эпицикла. Она стала той «главной линией», над которой размышляли все последующие греческие астрономы и их арабские последователи, а позже ее материализовали в виде священной догмы средневековой церкви. Однако теорию Аристарха не забыли, и Коперник, вновь вернувшийся к ней в свое время, был осужден за ересь!

Подобные эпохальные астрономические достижения оказывались возможными в эллинистический период не только потому, что «дух эксперимента» распространялся повсюду, но потому, что у людей появился досуг, чтобы воспринимать созерцательную жизнь как величайшее очищение. Не говоря уже о том, что, несмотря на все политические конфликты, люди, использовавшие общий язык, сотрудничали по всему расширявшемуся миру. Ведь они наблюдали перемещения звезд и отклонения в разных городах, соединяя свои результаты.

Их влекло вовсе не простое любопытство, хотя и божественного характера, не только тщетная надежда предсказать судьбы смертных, но и насущная потребность выяснить, как устроен этот расширившийся мир.

Результаты не только освобождали человечество от космических ужасов солярных мифов, но также позволяли определить форму населенного земного шара, направлять армии, купцов и караваны в их беспрецедентные путешествия.

Ведь достижения астрономии сразу же применяли в практической географии. Определив длину дуги в один градус, Эратосфен создал более точное представление о расстояниях на север и юг, чем любые подсчеты путем перемещений пешком или во время плаваний. Соотнося расстояния и положение отдельных мест, их можно было графически разместить на земной поверхности, разделенной, как и небо, на параллели и меридианы, числом от 0 до 90, чтобы указать на угловое расстояние от экватора. Широта означала «ширину», так слово показало, как система началась с наблюдений моряков, пересекавших протяженное Средиземное море.

Чтобы астрономически определить, насколько следовало продвигаться на запад, плывя вдоль Средиземного моря, одной долготы фактически было недостаточно. Долгота выражала разницу между истинным и местным солнечным временем. Имея точный современный хронометр, можно определить момент, когда Солнце пересекало над вами линию меридиана, а затем, установив расхождение с Гринвичем, определить ваше местоположение, зная, что 1 час равен 15 градусам окружности.

В распоряжении древних имелись только солнечные и водяные часы. Поэтому только небесное событие, независимое от вращения Земли вдоль своей оси, затмение Солнца или покрытие звезды Луной позволяли провести сравнение с местным временем.

В начале 331 года до н. э. записали и сравнили время солнечного события, произошедшего в Арбелах, в Сирии и в Карфагене. Гиппарх выдвинул идею фиксации долготы различных мест сравнительными наблюдениями над сходными явлениями. Ко II веку н. э. его идея оказалась настолько плодотворной, что живший в Александрии Птолемей смог построить макетную схему глобуса на основании астрономически зафиксированных долгот и широт.

К сожалению, важнейшие ошибки повторялись снова и снова, пока не приобретали значение «факта». Так, например, Эратосфен взял в качестве своего меридиана линию, шедшую через Александрию, Родос, Трою, Византий и Ольвию у устья Днепра, то есть просто прямую линию. Однако она оставалась основанием для последующих древних карт.

Теоретические достижения в биологии оказались менее драматическими. Действительные достижения греческой ботаники и зоологии отражены в сельскохозяйственных опытах Птолемея и римлян. Однако Кратевас, личный врач царя Понта Митридата VI Евпатора (121–64/63 до н. э.), представил плодотворную методику, проиллюстрировав свой способ лечения травами реалистическими изображениями растений, им описанных и классифицированных.

В физиологии и анатомии Герофил и Эрасистрат между 300 и 275 годами до н. э. сделали значительные открытия, расчленяя тела людей. В более позднее время этих александрийских целителей обвинили в первую очередь христианские Отцы Церкви Тертуллиан (ок. 160 — после 200) и Августин (354–430) в том, что они практиковали свои исследования на осужденных преступниках.

Сохранилось несколько свидетельств о существовании общественной медицинской службы в Египте, меньше о такой же в царстве Селевкидов и Пергаме, но их достижения никак не затронули ни местное население, ни армию, предоставленные самим себе. Об эффективности мер, направленных против эпидемий, таких как кампании против блох, вшей и москитов, нам ничего не известно, в то время как человеческие экскременты считались лучшим удобрением.

Эллинистическая наука не расходилась с практической жизнью производителя материальных благ, как учение бронзового века и натурфилософия после 450 года до н. э. Начавшиеся в 330 году до н. э. два века принесли далее урожай изобретений в механике, который нельзя сравнить ни с одним периодом вплоть до 1600 года н. э.

Кроме выведения и экспериментальной проверки математических основ механики, Архимед из Сиракуз показал, как измерение удельного веса можно использовать в повседневной жизни. Рассказывают, что с помощью своего метода он пытался разоблачить золотых дел мастера, который фальсифицировал доверенный ему металл.

Для самого первого тирана Сиракуз его предшественники уже разработали машины разрушения, гораздо более эффективные, чем пращи, луки, осадные башни на колесах и стенобитные тараны. Такие орудия были значимыми уже в армии Ассирии, занятой в постоянных войнах и осадах. Движущая мощь метательных орудий обеспечивалась энергией скрученных волос и сухожилий и противовесами, такие орудия метали снаряды, весившие 60 фунтов (27,3 килограмма) на 200 ярдов (182,9 метра). (Автор преуменьшает возможности метательных орудий того времени. Так, катапульты метали камни массой 150–480 килограммов на 250–400 метров, камни массой до 30 килограммов и тяжелые стрелы — до 850 метров. — Ред. )

Архимед не только изучал геометрические пропорции винтов, но также использовал результаты для постройки машины для подъема воды. Ее изготовили из дерева, она позволяла поднимать воду на высоту от 2 до 4 метров, а действовала благодаря физической силе людей, человек работал как двигатель.

Впоследствии большие по размеру машины, приводимые в действие животными, оказались более эффективны, чем подъемники с ковшами, прикрепленными к крутящемуся барабану. Оросительные машины этого типа изображены на египетском папирусе, относящемся ко II веку до н. э.

Наконец, Ктесибий, возможно живший в Александрии в III столетии до н. э., изобрел совершенный двухцилиндровый поршневой насос, снабженный клапанами, воплотив тот же самый принцип, что применяется в ручных пожарных насосах. Странно, правда, что не сохранились свидетельства его использования в течение описываемого периода, возможно благодаря непригодности свинцовых труб, высокой стоимости бронзовых аналогов и незнанию чугуна. Похожая судьба постигла ряд пневматических и гидравлических механизмов, созданных Героном из Александрии (ок. I в. н. э.).

Значение использования вращательного движения в мельницах и применения силы воды описано выше. Теперь следует подчеркнуть, что подобные водяные мельницы представляли собой сложные механизмы, состоявшие из нескольких шестерен, чтобы не только перевести поступательное движение воды во вращательное, но и увеличить его мощность посредством сокращения скорости вращения. Конечно, их изготавливали из дерева. Колеса с шестернями, на сей раз из металла, также использовались в водяных часах, описанных Героном, таким образом став основой для последующего развития механики, появившись позже в часовых механизмах и хронометре.

В это время освоили стеклодувный процесс, усовершенствовав древнюю технологию плавки и литья, возможно изобретенную в Сирии во II веке до н. э., что сразу же сказалось на разнообразии изделий. Весьма вероятно, что еще до начала нашей эры в Александрии проводилась перегонка и дистилляция.

Описанные в трактатах по алхимии реторты едва ли появились позже 300 года до н. э. Все же неизвестно, когда алкоголь открыл новую страницу в истории пьянства.

Известковый раствор широко использовали эллинистические строители уже III века до н. э. Римляне или их работники создали почти неразрушимый цемент, изготавливаемый путем смешения известкового раствора с вулканическим пеплом (впервые получен вблизи порта Путеолы, и с тех пор его называют поццолана), его можно было применять даже под водой.

Гидравлика эффективно применялась для снабжения городов водой, прежде всего в Пергаме во II столетии до н. э. и также в Риме. По подземным тоннелям, сооружение которых потребовало геодезических и технических знаний, и акведуку, построенному в 312 году до н. э., вода проходила не менее 16 километров.

Хотя, как показывают труды Герона, александрийцам был достаточно хорошо знаком сифон, римские инженеры никогда не использовали его в крупных масштабах, возможно и потому, что их свинцовые трубы не могли выдержать высокое давление. Римляне предпочитали строить великолепные акведуки, свидетельствующие о мастерстве возведения арок и других архитектурных форм, унаследованном с Востока бронзового века.

Правда, нам кажется странным, что в эллинистический век механические изобретения практически не находили конкретного применения, за исключением военного дела. В тот период сила воды, очевидно, не использовалась в производстве, за исключением мельниц. Даже водяные мельницы для обработки зерна в начале 1-го тысячелетия н. э. оставались такой редкостью, что географы пишут о них как о диковинках. Антипатр из Салоник с горечью пел в I веке н. э.:

Мельничные девы больше не крутят ручные мельницы,

Ибо Деметр заставил нимф выполнять вашу работу,

Они бегут поверху колеса и заставляют его крутиться.

Однако землевладельцы и первые «капиталисты» (владельцы крупных производств) предпочитали вкладывать свои доходы в живые орудия, а не в дорогостоящие машины из дерева, поскольку рабы стоили гораздо дешевле.

Точно так же пневматические и гидравлические приспособления Ктесибия и его преемников явно не использовались для откачки воды из шахт или орошения садов. Водяной орган, который описывает Герон, был игрушкой для гостиных, чтобы развлечь гостей во время пиров богатых людей, или храмовой уловкой для обмана легковерных.

Несостоятельность в продуктивном использовании изобретений, предлагаемых наукой, оказалась следствием структуры эллинского общества и экономических противоречий. Они проявлялись и в теории. Самая оригинальная и творческая деятельность, значительные открытия и конструктивные достижения приходятся на конец IV–III век до н. э., именно тот период, когда экономическая система успешно прогрессировала.

Хотя направления начатых тогда поисков плодотворно развивались впоследствии, реализация подлинно научных идей фактически прекратилась после 200 года до н. э., объединение информации на основании отчетов уступило место новым наблюдениям и экспериментам. Так, Страбон и последующие географы, например, постоянно повторяли отчеты наблюдателей Александра и послов III века до н. э., практически не давая новую информацию. Однако к 200 году до н. э. экономические противоречия проявились в задержке внешней рыночной экспансии и медленном снижении общего уровня жизни.

Описанная в этой главе система, бесспорно, привела к несомненному увеличению истинного благосостояния. Однако основная часть собранного богатства сосредотачивалась в сокровищницах немногих правителей, в основном равновесие нарушалось греческими и другими правящими слоями (например, в Египте Птолемеев правящий слой был греко-македонский, сидевший на шее египтян. — Ред. ). Немногое оставалось «местным», кто обрабатывал землю, и совсем немного рабам, которые обслуживали ремесленное производство и рудники.

Учрежденная в Египте Птолемеями плановая экономика предназначалась для получения доходов прежде всего для правителя, как практически и происходило, когда подобная система хозяйства фараонов действовала во времена Старого и Нового царств. Во многом оставаясь недостаточно эффективной, она все же изменила благосостояние Египта, даже местные жители почувствовали выгоду, получив лучшие орудия труда, возможно, более разнообразный рацион питания, а на бумаге и более независимый статус.

Но он лишь усугублял старые противоречия, существовавшие между знатью и крестьянами, усугубившиеся новыми — между греческими правителями и местными подданными. Возможно, местные жители предпочитали старых правителей, «которые являлись их соотечественниками, говорившими на их родном языке, разделяли религиозные взгляды и образ жизни», «бюрократической машине, в которой главную роль играли иностранцы, воспринимавшие себя намного выше местных жителей, не говорившие на их языке и не стремившиеся к тому, чтобы выучить его». Отмеченное предположение Ростовцева базируется на письме грамотного египтянина, который горестно пишет о том, что «его презирают из-за того, что он — варвар», говорится и о готовности крестьян поддержать местных жрецов в восстании против завоевателей.

Однако этот хозяйственный механизм успешно давал доходы. Птолемей II получал сборы в размере 14 800 талантов (принятый при Александре Македонском талант был равен 25,9 килограмма серебра (в отличие от аттического, или эвбейского, имевшего 26,2 килограмма). — Ред. ), даже первый министр его отца имел долю в 6 тысяч талантов. Однако какими бы прекрасными ни были намерения правителей, подобная государственная машина вскоре превратилась в деспотическую.

Надпись, вырезанная на Розеттском камне в 196 году до н. э., содержит текст декрета на греческом и египетском языках, позволивший впервые дать ключ к расшифровке иероглифов, несет в себе «указание на давление налогов, быстрое накопление долгов и соответствующих изъятий, сведения о том, что тюрьмы наполнились преступниками и должниками, задолжавшими как государству, так и частным лицам, рассеявшимся по всей стране, о тех, кто жил грабежом, насилие существовало во всех областях жизни».

Бесспорно, декрет разработали, чтобы исправить ситуацию. Однако, как и декреты, изданные при поздних Птолемеях, его исполнение было сорвано местными чиновниками. Жалобы на папирусах доказывают, что коррупция и вымогательство на гражданской службе были такими же разнузданными, как и во времена Нового царства.

У местных жителей имелось только одно действенное средство — они оставляли свою работу и в массовом порядке укрывались в храмах, пока не были устранены причины их недовольства. Люди настолько часто прибегали к этому способу, что во многие поздние контракты включались пункты, обязывающие наемных работников не бастовать.

В результате практически некому стало работать, деревни обезлюдели, поля были заброшены, не ухаживали за канавами и каналами. Один из жаловавшихся писал, что его деревня уменьшилась со 140 до 40 душ. Все это стало результатом плановой экономики, которая велась в интересах правящего класса, даже с биологической точки зрения став отступлением от прогресса.

В греческих городах основной выгодой от новых возможностей, появившихся в результате завоеваний Александра Македонского, стало возникновение среднего производящего класса. Если следовать за Ростовцевым, его строение следует определить таким образом: землевладельцы, чьи земли возделывались наемными рабочими или рабами; крестьяне-арендаторы, использовавшие труд низших классов; владельцы мастерских, руководившие своими наемными рабочими, рабами или свободными людьми; владельцы или наниматели лавок, кораблей и амбаров; ростовщики и наниматели рабов. Именно им мы обязаны лицезрением тех прекрасных домов, которыми восхищаемся, в частности, в Приене в Малой Азии.

Повсеместно в Греции и также в Италии количество крестьян, трудившихся на своей собственной земле, уступало под напором частных хозяйств нового типа. После 300 года до н. э. контракты на строительство храмов на острове Делос (Дилос) не давались независимым ремесленникам, работавшим с небольшими группами помощников, как происходило в V веке до н. э., они уступили место работе по договору (в современном понимании этого слова), обеспечивавшей занятость свободных граждан или чиновников.

Первоначально доходы, получаемые ими, оказались огромными. Так, александриец Зенон оставил состояние в 2 тысячи талантов, в то время как самый богатый человек в Афинах до времени Александра владел всего лишь 160 талантами. С другой стороны, по сравнению с Афинами V века до н. э. снизилась и реальная заработная плата.

На Делосе искусный ремесленник получал ежедневно четыре обола, неквалифицированный рабочий только два обола, хотя цена пшеницы удвоилась, цена вина также поднялась — в два с половиной раза, рента — почти в пять раз. Богатые горожане явно стремились проявить щедрость, помогая собственным городам подарками или займами. Займы от частных горожан государству являлись общей чертой финансов периода эллинизма, они прекрасно способствовали обустройству городов, содержанию школ и других общественных институтов. Все же усиление власти покупателей ограничивало развитие рынка и продажу товаров для широких масс.

В течение некоторого времени открытие новых рынков для экспорта и распределение среди воинов Александра содержимого сокровищниц восточных правителей маскировали нарушение равновесия. Покупательская способность оставалась высокой у хорошо структурированного среднего класса.

Однако вскоре миграция производства снова сузила экспорт. Опустошения в ходе войн, долги и конкуренция производств с мастерскими, имевшими много рабов, низвели мелких производителей и розничных торговцев до уровня пролетариата. Требования об отмене долгов и перераспределении земли привели к открытой гражданской войне в Спарте и других государствах старой Греции. Однако повсеместно средний класс упорно и успешно противостоял реформам, иногда опираясь на помощь со стороны Рима.

Конечно, сходные тенденции проявлялись и в Риме. Однако здесь добыча от захватнических войн и расширение рынка на варварском Западе смягчали кризис. Две попытки восстания крестьян на землях больших поместий, спровоцированные Гракхами в 132 и 121 годах до н. э., были подавлены олигархами сената за счет уступок новому среднему классу поставщиков, налоговых откупщиков и ростовщиков, выдачи свободного зерна городскому плебсу. Военные походы Александра, войны между его наследниками и остававшимися автономными городами-государствами, усиленная деятельность пиратов, нашествия кельтов и римская имперская политика во многом объясняют слишком высокую долю рабского труда в ремесленном производстве и сельскохозяйственной деятельности в эллинистических государствах, за исключением Египта.

Но только на рудниках и в каменоломнях рабы систематически и постоянно работали вплоть до самой смерти. Большинству предоставлялась возможность зарабатывать деньги и для себя, многие надеялись, что купят себе свободу (когда станут слишком старыми, чтобы работать!).

В материальном смысле рабы в усадьбах жили даже лучше, чем большинство крестьян-варваров. Так, Катон обеспечивал в своем поместье рабов простынями, одеялами, матрасами и подушками. Согласно раскопкам, кварталы жилищ рабов вполне соотносятся с круглыми хижинами кельтов. Большинство профессиональных людей — переписчики, доктора, учителя, управляющие производством и надсмотрщики — на самом деле являлись рабами, как и рабочие и ремесленники, причем не только в Римской империи. В качестве рабов правителей государств и министров они поднимались наверх, пользовались уважением, накапливали огромные состояния, даже держали своих рабов.

Вряд ли рабы создали класс, способный консолидировать свои интересы и выступить против своих хозяев. Скорее всего, произошло деление свободного населения на нанимателей и подчиненных им людей (согласно современной терминологии, на буржуазию и пролетариат).

Все же время от времени случались выступления рабов, впервые в истории они породили серьезные проблемы после 134 года до н. э. в Аттике, Македонии, Делосе, на Сицилии, в Италии и Пергаме. К восставшим часто присоединялись владельцы мелких крестьянских хозяйств, арендаторы и даже «свободные» работники. Все подобные попытки жестоко подавлялись армиями Рима и других государств.

Между прочим, институт рабства препятствовал проявлению идеологии, соответствующей интернациональной экономике, которая уже de facto существовала. Тем не менее некоторые эллинские философы начали переступать узкие границы полиса и даже освященные веками противоречия между греками и варварами, представляя концепцию единства человечества, эскиз которого набросал Александр после его победы над традиционными врагами своей страны.

Финикиец с Кипра Зенон, который выступал с лекциями в Афинах в Стое (отсюда и данное его школе имя стоиков ), мечтал о едином великом полисе, где все жители и члены связаны вместе собственным согласием, как он полагал, любовью. В этой связи Зенон называл рабство противоестественным явлением, рассматривая как болезнь и другое материальное зло, как неуместный внешний фактор, который мудрый человек может победить духовно. Разумный человек, даже если он раб, еще и царь, хотя и пария, ведь он обладает всеми вещами.

Подобная доктрина оказалась слишком сложной, чтобы стать объединяющей для угнетенных масс, однако могла успокоить эксплуататоров. Поздние стоики, действуя в согласии с их богатыми покровителями, обновили созданную Аристотелем концепцию «естественного раба».

Конечно, религия, но не официальный государственный культ, стремясь к единобожию, начала отражать представление о мировом единстве в экономической сфере. Самый распространенный культ того времени, астрология оказалась последовательной версией старой шумерской доктрины судьбы как высшей силы по отношению ко всем племенным, гражданским и национальным божествам. На самом деле астрология являлась аморальной и практически носила исключительно магический характер. Другие культы, отправлявшиеся неофициальными сообществами, насаждали мораль, которая не признавала никаких различий между людьми по расе или социальному статусу.

Достаточно привести только один пример. На надписи в гробнице Агдистиса в Филадельфии в Малой Азии читаем: «Пусть мужчины и женщины, рабы и свободные, приходящие к этой усыпальнице, поклянутся всеми богами, что они преднамеренно не замыслят ничего дурного или вредного против любого мужчины или женщины. Что не обратятся и не посоветуют другим применить любовные заговоры, аборты или контрацептивы, равно как не совершат кражу или убийства, что не украдут ничего, но благосклонно отнесутся к этому дому».

Конечно, подобные культы вовсе не связывались с преодолением ошибок в земном обществе, а всего лишь с допущением входа в воображаемое общество, где не существовали подобные ошибки. Подобное допущение, следовательно, достигалось моральными поступками, оказываясь в равной степени доступным и рабу, и свободному.

Однако если философия и религия не смогли избежать воплощения рабства, этот институт продолжал препятствовать прогрессу науки, делая экономичное производство с помощью машин невыгодным, способствуя обеднению производителей и сдерживая покупательную способность на внутреннем рынке.

К 200 году до н. э. крах классической экономики даже в ее улучшенной версии стал очевидным фактом. По крайней мере, в старой Греции результаты подобной неудачи измерялись исключительно биологическими стандартами. Население фактически угасало. Горожане, как зажиточные, так и бедные, преднамеренно ограничивали свои семьи абортами и детоубийствами. У рабов не было никаких шансов создать большие семьи.

Экономические факторы, усилившиеся во время этой катастрофы, в письменных источниках нередко заслоняются чисто политическими факторами, не связанными с самой экономической системой. Хотя язык и культура практически унифицировались, эллинистический мир расщепился на три или более основных царства и множество городов-государств и конфедераций.

Все эти объединения постоянно и с непрекращающейся жестокостью сражались друг с другом. К подобной свалке охотно подключались «варварские» государства — Парфия, Армения, Аравия, Рим, Карфаген. Вовлеченные в саморазрушительные войны, государства допускали или даже поощряли появление пиратов и банд разбойников, селившихся в спорных прифронтовых зонах.

Увеличение численности подобных паразитов явилось четким результатом социальных беспорядков, отрицавших достаточность жизненных средств мирных крестьян и ремесленников и превозносивших насилия и убийства, руководствуясь идеями патриотизма как высшим проявлением человеческой добродетели. Заполняя невольничьи рынки, они распространяли зло.

Конфликт между этими экономически пустыми политическими сущностями получил жестокое завершение со стороны Рима. Став во главе Италии (390–264 гг. до н. э.) и отобрав сначала иностранные владения Карфагена (Сицилию в 241 г. до н. э., Южную Испанию в 209–208 гг. до н. э.) и затем захватив и сам этот город, и его африканские владения (146 г. до н. э.), Рим поглотил Македонию (168–148 гг. до н. э.), греческие города-государства (146 г. до н. э.), а затем и эллинистические царства в Малой Азии, Сирии и, в конце концов, в Египте.

<< | >>
Источник: Гордон Чайлд. Расцвет и падение древних цивилизаций. Далекое прошлое человечества 2012. 2012

Еще по теме Глава 11 ВЫСШАЯ ТОЧКА РАЗВИТИЯ АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ:

  1. Глава 4 ВЫСШАЯ СТАДИЯ ВАРВАРСТВА В ПЕРИОД МЕДНОГО ВЕКА
  2. Блаватский В.Д.. Античная ЦИВИЛИЗАЦИЯ,
  3. Лекция 7. античная цивилизация
  4. Лекция 8. Зарождение античной цивилизации
  5. 58. Россия в начале XXI века. Какова ваша точка зрения на место нынешней России в цивилизационном процессе? По какому пути должна идти Россия сегодня? Каковы ценностные ориентиры развития современной России?
  6. 4. ПУТИ РАЗВИТИЯ ДРЕВНЕГО ОБЩЕСТВА. ПОЛИС И ВОЗНИКНОВЕНИЕ АНТИЧНОГО ПУТИ РАЗВИТИЯ
  7. ЗНАКОМСТВО С ЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ. РАЗВИТИЕ НАУКИ
  8. Глава I СВЕДЕНИЯ ОБ ИСПАНИИ В АНТИЧНОЙ МИФОЛОГИИ
  9. Глава 1 Возникновение южноаравийских цивилизаций
  10. Глава 7 ЭКСПАНСИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
  11. Глава 8 РАСЦВЕТ ЦИВИЛИЗАЦИИ БРОНЗОВОГО ВЕКА
  12. Глава VI БАЛКАНСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  13. 7.1. Понятие «античность». Источники античной истории