<<
>>

Заговор в Риме и новое государственное устройство

во время окончательных уже переговоров с сторонниками царя, в чис-

Л. Ю. Брут.

С античного медного бюста.

Между тем изгнанный царь далеко не терял надежды вернуться к власти; он не только рассчитывал привлечь на свою сторону обыкно­венно изменчивый и легко увлекающийся народ, но имел и между пат­рициями много сторонников, готовых исполнять его желания. Вслед­ствие этого Тарквиний отправил в Рим послов, которые, открыто ведя переговоры о выдаче частного имущества царя, в то же время должны были тайно условиться с его приверженцами о возвращении царского семейства. Послы исполнили возложенное на них поручение, и только ле которых находились собственные сыновья Брута и близкие родственники Коллатина, они были подслушаны рабом, который донес об этом консулам. Бруту пришлось произне­сти приговор над собственными своими сы­новьями, как над государственными измен­никами. Но он ни минуты не поколебался между чувством отца и своим долгом друга отечества и консула. Как консул, он не только произнес смертный приговор, но с непоколе­бимым мужеством не отвратил даже взоров, когда падали головы его сыновей. Коллатин не был так тверд. Когда родственники его так­же были приговорены к смерти, то он стал просить, чтобы им заменили смертную казнь изгнанием. Но Брут, не уступивший и самому себе, остался неумолим; все заговорщики были казнены. Затем сенат отказал в выдаче царского имущества и постановил, что все

римляне, принадлежащие к роду Тарквиниев, навсегда изгоняются из

Рима. Вследствие такого постановления и Тарквиний Коллатин дол­жен был сложить с себя консульское достоинство и также отправиться в изгнание.

На место Коллатина консулом был избран Публий Валерий, который за некоторые из изданных им законов получил прозвание Попликола, то есть друга народа.

Первый из таковых законов под­вергал проклятию богов всякого, кто присваивал себе верховную власть без уполномочия на то народа. Этим законом прямо признава-

лось самодержавие народа, то есть право народа на самоуправление. Вторым законом предписывалось, чтобы ни одно правительственное лицо, не исключая даже и консула, не имело права казнить или нака­

зывать розгами, то есть подвергать телесному наказанию римского гражданина прежде утверждения (provocatio) такого наказания само-

державным народом в качестве высшей судебной инстанции. Эти два закона, которые полагали действительную преграду превышению власти должностными лицами, проявлялось ли оно в са­мовольном пользовании ею по истечении уста­новленного выборного срока или в злоупотребле­нии ею в то время, на которое должностные лица были выбраны, составили основание римской свободы. Подчиненность даже самих консулов воле самодержавного народа уже Валерий хотел выразить внешним образом в том, чтобы при вхо­де консулов в народное собрание ликторы пре­клоняли связки прутьев перед величием (majestas) народа. В черте го­рода секиры, эти символы власти над жизнью и смертью, должны были выниматься из связок прутьев в знак того, что с этих пор в городе и в входящих в черту его землях консулы не имеют права производить уго­ловный суд и расправу.

Валерий Попликола. С античной камеи.

Власть консулов, заменившая собой царскую власть, была обстав­лена различными ограничениями. Кроме кратковременности срока отправления должности, ослаблению консульской власти служило и разделение ее между двумя равноправными сослуживцами'. Затем жреческие обязанности были отделены от консульства и возложены на особое, избираемое пожизненно для этой именно цели должностное лицо, которое в знак невинного воспоминания о царских временах но­сило титул rex sacrificulus, то есть царя-жреца. Но лицо это было подчинено Р о n t і fе х'у m а х і m u s'y (верховному жрецу), стоявшему во главе всей жреческой иерархии.

Несмотря на это между олицетворя­емой консульством высшей государственной властью и религией, представителями которой являлось сословие жрецов, установились са­мые тесные отношения.

Религия с ее слугами и жрецами заняла в отношении к государст­ву служебное, подчиненное положение и таким образом получила то же практическое значение в политической жизни, какое она имела уже в частной жизни римлян. Различные жрецы, были ли то авгуры, или гаруспиции, или другого какого бы то ни было наименования, могли приступать к познаванию воли богов только по поручению и

Хотя разделение это и могло служить обеспечением от опрометчивости и неспра­ведливости со стороны одного или обоих консулов и в этом отношении оно являлось действительно благодетельным, но созданное им ослабление высшей государственной власти в случае явного разногласия между консулами нередко заставляло сожалеть о единстве власти, столь желательном в управлении государством, в особенности в воен­ное время.

III. Римская история

______________________________________________________ 491 приказанию государственных сановников. Придавать обязательную силу воле богов, проявляемой разнообразным образом, принадлежа­ло исключительно высшим должностным лицам. Таким образом, ре­лигия являлась одним из могущественнейших средств в руках прави­тельственных лиц или, другими словами, господствующей партии. Господствующая партия, говорит Ине (I, НО), могла без всякой бо­язни устами жрецов одобрять и порицать то, что, по ее мнению, за­служивало быть принятым или отвергнутым, и, без сомнения, пар­тии и представители власти в Риме в течение целых столетий поль­зовались этим средством для восполнения своей власти. Поэтому в отношении религиозности римляне были далеки от стремления к идеальному.

Римлянин считал для себя полезным находиться с божеством в хо­роших отношениях. Для этого он старался склонить на свою сторону добрых богов, а со злыми с помощью жертвоприношений, молитв, обетов или иным каким-либо образом входить в соглашение.

Если это удавалось, то земледелец надеялся на обильный урожай, пастух — на богатый приплод своего стада, воин — на защиту от ран и болезней и на победу над врагами, хозяйка дома — на полную кладовую, государст­венный муж — на счастье и успех в политике. Римляне, по словам По­либия (III, 102), были весьма усердны в молитвах, когда им угрожала большая опасность; они молили богов и людей о спасении и ничего не считали для себя неприличным и недостойным, что, по их мнению, могло принести им пользу. Но делать добро по собственному своему побуждению, вследствие действительного понимания божества или хотя бы из стремления угодить богам, было далеко не в характере рим­лян. Вся их религиозность проистекала из основного понятия о полез­ности и основывалась на холодном расчете; вследствие этого такого рода религия не могла оказывать на характер римского народа смягча­ющего и облагораживающего влияния. Ревностный в желании, разум­ный в расчете, но бессердечный и холодный до жестокости, каким он показал себя в отношении к предводителю Понтию, победителю при Кавдии (в истории Самнитской войны), — вот общие черты характера римлян и их политики, и римляне остались неизменными до конца своего существования.

Однако, несмотря на сделанные ограничения, консульская власть была обширна и значительна. К консулам перешла вся во­енная власть. В качестве imperatores, то есть военачальников, они стояли с неограниченной властью во главе войска, почему и носили вначале титул praetores, то есть предводителей (идущий во главе или впереди войска). На войне опасность недостатка в об­щем руководительстве должна была вообще сильно чувствоваться и нередко вести к великим бедствиям. Поэтому во времена таких крайних опасностей сенат посредством формулы: videant consules пе quid res publica detrimenti capiat(консулы пусть позаботятся, чтобы государство не понесло какого-нибудь ущерба), поручал консулам

назначение диктатора.

Диктатор пользовался неограниченной вла­стью только в течение 6 месяцев для того, чтобы предохранить от возможности перехода его чрезвычайных полномочий к царской власти. На это необычайное время все остальные должностные лица подчинялись диктатору и были в полном его распоряжении, а Рим находился как бы в осадном положении. Диктатор выбирал себе помощника в лице magister equitum (начальника конни­цы), который предводительствовал по его поручению и от его имени конницей. Несмотря на столь силь­ное искушение, до последних вре­мен республики ни один диктатор не злоупотребил своей властью в смысле тирана и не присваивал ее себе незаконным образом на более продолжительное, сверх положен­ного срока, время. Напротив, все диктаторы старались лишь о том, чтобы как можно скорее исполнить возлагавшуюся на них задачу — спасение государства от угрожаю­щей опасности и, по возможности, еще до истечения законного срока возвратить свои полномочия в руки народа.

В качестве судей консулы ре­шали или сами, или через уполномо­ченных заместителей спорные дела граждан. Сверх того они были выс­шими должностными лица­ми государствен ного управ­ления и поэтому председательствовали в сенате. Назначение сена­торов, руководство прениями в сенате и экзекуция, т. е. право приводить в исполнение решения сената, было их делом.. Вследствие этого сенат являлся первоначально лишь совещательным учреждени­ем при консулах. Консулы по своему усмотрению созывали сенат для выслушания его советов, но не для получения от него приказаний, которые они должны были бы исполнять в качестве бесправных ис­полнительных должностных лиц. Консул был уполномочен прини­мать все правительственные меры даже и без согласия на них сената. С течением времени между консулами и сенатом, конечно, установи­лись совсем другого рода отношения. В противоположность ежегод­но сменявшимся консулам, сенату (члены которого назначались по­жизненно и в этом отношении имели преимущество над консулами), который имел влияние на избрание консулов и пользовался одним из них против другого, было легко достигнуть того, что в действительно­сти консулы сделались простыми исполнителями сенатских поста­новлений.

Римский консул.

Таким образом, сенат сделался постепенно влиятельным установ­лением. Он был высшим учреждением, имевшим надзор за всем управлением, за религиозными и финансовыми делами государства. Сюда принадлежали установление праздничных и торжественных дней, игр, освящение новых храмов и алтарей. Равным образом в его руках находилось заведывание и распоряжение государственным имуществом, военной добычей и государственной казной. Учрежде­ние постоянных должностей казначеев и контролеров, т. е. квесто­ров, относится к 449 г. до Р. X. Сенат разрешал выдачу денежных сумм на сооружение общественных зданий, на военные потребности и на устройство общественных игр. Затем следовало заведывание иностранными сношениями. Сенат объявлял войну, назначал глав­ных военачальников, предписывал набор войск и определял размер контрибуций, награждал, хвалил и осуждал военачальников и заклю­чал мир. Сношения с другими народами он поддерживал через своих послов, которых имел право уполномочивать жаловать чужеземным государям и народам почетные титулы, как например amici (дру­зья), so с і і (союзники), или другого рода отличия и подарки. «Се­нат, — говорит Ине, — был головой римского государственного тела, а консулы его руками. В сенате сосредоточивалась и сохранялась сумма всей опытности и мудрости. Каков был сенат, такова была и римская политика, как внутренняя, так и внешняя, и ни одно из из­вестных нам нововведений не могло осуществиться в действительно­сти прежде, чем оно не было всесторонне обсуждено в сенате». Все предложения, подлежавшие представлению на разрешение народно­го собрания, должны были поступать на предварительное рассмотре­ние сената. В нем рассматривались различные мнения и преследова­лись различные интересы. И только тогда, когда из политических прений вырабатывался определенный результат — «сенатское реше­ние» (senatus consultum), предложение это представлялось на голосо­вание в народное собрание, которое разрешало его простым утверж­дением или отрицанием: да или нет. Затем постановление народного собрания возвращалось в сенат для утверждения (patrum auctori- tas). Только после такого утверждения постановление это обраща­лось в закон. Само собою разумеется, что патриции, из которых иск­лючительно составлялся сенат, нередко пользовались правом не со­глашаться на утверждение постановления народного собрания, как оружием против простого народа. Оружие это было вырвано из их рук только при помощи lex Publilia в 339 году до Р. X. и lex М а е п і а в 286 году до Р. X.', так что с этого времени «patrum aucto- ritas» превратилась в одну пустую формальность.

1«Lex Маепіа» постановлял, что сенат заранее, до представления проекта на опреде­ление голосованием постановления народного собрания, должен был согласиться на утверждение (patrum auctoritas) этого постановления.

3.

<< | >>
Источник: Беккер К.Ф.. Древняя история. Полное издание в одном томе. — М.: «Издате­льство АЛЬФА-КНИГА»,2012. — 947 с.: ил. — (Полное издание в одном томе).. 2012

Еще по теме Заговор в Риме и новое государственное устройство:

  1. 2. ЗАГОВОР В РИМЕ И НОВОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО
  2. § 3. Последнее движение популяров в Риме. «Заговор Катилины».
  3. Государственное устройство России в первой половине XIX в. Государственные деятели
  4. 9.1. Государственное устройство и законы Ликурга
  5. Государственное устройство и экономика Элама
  6. 2. ОБЩЕСТВЕННОЕ И ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО САСАНИДСКОГО ИРАНА
  7. 13. Государственное устройство России в конце 15 – середине 16 вв.
  8. Религия, государственное устройство, искусства и гражданская жизнь в Древнем Египте*
  9. 24 Проекты преобразований государственного устройства России в начале 19 века.
  10. № 51. ЗАГОВОР КАТИЛИНЫ (Саллюстий, Заговор Каталины, 5—61)
  11. 3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО И СОСТОЯНИЕ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ ПЕРСИДСКОЙ МОНАРХИИ ПРИ ДАРИЙ.
  12. РЕЛИГИЯ, ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО, ИСКУССТВА И ГРАЖДАНСКАЯ ЖИЗНЬ В ДРЕВНЕМ ЕГИПТЕ.
  13. ВОЗВРАЩЕНИЕ И ГРОЗНОЕ ПРАВЛЕНИЕ СУЛЛЫ; ПЕРЕМЕНЫ В ГОСУДАРСТВЕННОМ УСТРОЙСТВЕ; СМЕРТЬ СУЛЛЫ.
  14. Возвращение и грозное правление Суллы; перемены в государственном устройстве; удаление и смерть Суллы (83-78 гг. до Р. X.)