<<
>>

Заключение

Царские праздники — весьма характерны для хеттской религиозной системы. Исключительное место обрядности в этой системе при отсутствии разработанной системы идей, видимо, позволяет отнести хеттскую религию к рели­гиям древности такого типа, в которых «идеология еще „вплетена4" в ритуал и систему запретов».

В сохранении и распространении этих религий «главную роль играет тра­диция соблюдения определённых действий, а не верность каким-либо системам идей» [75, с. 41].

Человек того времени воспринимал окружавший мир природы как тождественный человеку' и коллективу. Совер­шение определённых ритуалов, обычно приуроченных к пе­реломным периодам в жизни природы и человека (весне, осени и т.п., рождению, вступлению в зрелый возраст, смер­ти), рассматривалось им как необходимый и действенный способ для достижения в конечном счёте основной цели лю­бого ритуала— поддержания естественного порядка в при­роде, сохранения и продолжения во времени жизни человека и всего коллектива (ср. [198, с. 67; 88, с. 64; 64, с. 322]).

Достижению этих целей служили и проанализирован­ные выше праздники. Наличие общих, стереотипных дей­ствий в праздниках, происходивших под руководством ца­

ря и царицы, позволяет предположить, что известные фор­мы царских праздников восходят к одному стандартному царскому ритуалу.

Этот стандартный ритуал воспроизводился в опреде­лённые сезоны года и включал в себя следующие действия. Он начинался на рассвете до восхода солнца. В это время служители открывали дворец. «Открытие» дворца, обозна­чавшееся глаголом lies- «открывать», этимологически тож­дественным глаголу has- «рождать», представляло собой символическое действие — «открытие (рождение) нового дня» Из дворца выходил царь (= Солнце). Он следовал в специальное помещение и совершал там омовение. Царь, царица и их «помощники» облачались в ритуальное платье. Затем правитель и правительница направлялись во дворец или храм и совершали там основной обряд ритуала — «большое собрание» (salli asessar).

Этот обряд начинался с того, что царь часто вместе с ца­рицей садился на ритуальный трон. Вокруг него занимали свои места другие участники обряда. Приняв определённую позу жертвователя (сидя или стоя), царь и царица кормили и поили богов, совершали причастие (приобщались к телу и крови господнему). Затем угощали всех участников соб­рания — «помощников» царя и царицы, жителей города, в котором происходил обряд, и «гостей» (чужаков), при­бывших из других городов страны.

«Большое собрание», судя по специфике употребления в хеттской традиции термина salli- «большой» в значении «царский» (ср. «большой род» — «царский род», «большое место»— «царский трон» и т.п.), а также на основании обозначения участников этого обряда как panku- «собра­ние» (связанного с pankur «род») восходит к родовому соб­ранию или собранию членов царского рода.

Царский праздник мог включать в себя повествование мифа или драматизированные действия, воспроизводившие содержание мифа, например, в форме диалога царя и Трона. Игровой, драматизированный характер носят и «состяза­ния», «соперничества», осуществлявшиеся на праздниках.

Царский ритуал, видимо, сочетался с «обменом» царя с подданными. Царю приводили в «дар» скот, а от имени царя угощали «гостей», раздавали им подарки.

Хеттские царские праздники в своей основе являются наследием значительно более древнего периода развития хеттского общества, чем то, которое засвидетельствовано по клинописным текстам багазкёйских архивов В силу не­сомненного архаизма хеттских царских праздников и из­вестной консервативности ритуалов, как и культа в целом, в них сохраняются некоторые черты социальной организа­ции доклассового общества.

Они обнаруживаются в ритуалах, в частности в проти­вопоставлении царя и царицы, в связи царя с мирской— военной (правой, внешней) функцией и царицы — с сакраль­ной (левой, внутренней) функцией. Эти же признаки, види­мо, проявляются в «конфликтах», имевших место в период древнехеттского и новохеттского царств между царями и царицам и-таванан нам и.

Противопоставление царя и царицы, сопоставление их с разными функциями, по-видимому, является пережитком дуальной системы власти.

Черты социальной организации древнего типа выявля­ются и в функциях придворных. Придворные — должност­ные лица аппарата управления хеттского государства. Тем не менее они были обязаны принимать участие и осуществлять определённые, предписанные традицией действия в праздне­ствах, возглавлявшихся царём и царицей. В тесной связи придворных с ритуалом, по-видимому, сохраняется древняя функция этих должностных лиц. Об архаичном характере этой функции свидетельствует и титулатура придворных, в которой обычно сохраняется древняя функция должно­стного лица (мешеди — «телохранитель», «гвардеец» из названия типа «заведующий складом», главный виночер­пий — «военачальник» (= «генерал»); ср. также кравчий, чашник, человек жезла, человек копья и т.п.).

В тесной связи с празднествами и в самом характере функций царя, царицы и придворных в ритуале можно ви­

деть черты гипотетически реконструируемой древней со­циальной организации, возглавлявшейся двумя ВОЖДЯМИ («царями» — мужчиной и женщиной). В коллективных празднествах рода или другой общественной группы вме­сте с ВОЖДЯМИ («царями») участвовали и их ритуальные «помощники». Статус вождей и их «помощников» опреде­лялся характером функций в коллективном ритуале.

В результате эволюции общества функции вождей («царей»), их «помощников» в ритуале были переосмысле­ны, соотнесены с государственными функциями Тем не менее и в обществе этого периода в функциях царя, царицы и придворных сохранялись некоторые признаки, характер­ные для социальной организации древнего типа.

Сохранение черт социальной организации доклассового общества преимущественно в ритуале объясняется, видимо, не только архаизмом и консервативностью ритуалов, но и синкретической функцией праздников

В связи с синкретической функцией ритуалов обращают на себя внимание описания праздников антахшум и нунта­риясха. На этих праздниках дважды в год — весной и осе­нью — царь и царица на повозках и колесницах совершали «объезды» важнейших культовых центров Хеттского госу­дарства Поездки по этим городам, вероятно, являлись рав­нозначными «объездам» всей территории царства. Видимо, они могли совершаться и символически.

Тогда в присутст­вии царя, который находился, скорее всего, в столице, его «помощник», человек жезла, как свидетельствуют описания VBoT 68, II, 2-14; II, 17-19; III, 4-9, перечислял телипури и представлял царю «управляющих» этих телипури.

«Объезды» территории, сочетавшиеся также с «обхода­ми» дворцов, храмов и «ритуальных мест», представляли собой символический акт «отделения от внешнего мира» определённой территории, создание вокруг неё «барьера» от «злых сил», (равнозначное проведению борозды плугом вокруг территории у некоторых народов). Территория страны благодаря границе, которую проводил по ней царь, приобретала сакральный характер и воспринималась как

ритуальное изображение Вселенной. В конечном счёте, со­вершая поездки по стране — модели Вселенной, отожде­ствлявшейся с «телом» правителя, царь, видимо, воспроиз­водил вращение космических сил, «рождение» нового сезона (смену одного времени года другим), выступая в функции Солнца

Кроме того, «объезды» территории воспринимались как акты создания собственности, акты подтверждения прав царя на владение территорией.

При «объездах» страны весной и осенью на праздниках антахшум и нунтариясха, а также на других царских празд­нествах (ср. вуруллия, килам и т.п.) царь и царица осуществ­ляли обряды «большое собрание». Участники «большого со­брания» именовались panku-, т.е. так же, как называлось народное собрание времени Древнехеттского царства, имевшее политические, судебные, религиозные функции (утверждение наследника на престол, разбирательство пре­ступлений высших должностных лиц, членов царского рода и самого царя, а также религиозных преступлений — пре­ступлений против божества). На основании обозначения участников «большого собрания», как «панкус», а также учитывая функции древнехеттского политического институ­та panku-, можно высказать гипотезу, что и «большое собра­ние», видимо восходящее к родовому собранию или собра­нию членов царского рода, во всяком случае первоначально, имело как культовые, так и социальные функции.

Исследование основных действий «большого собрания» показало, что центральный акт «собрания», включавший кормление богов (те. принесение жертв богам), причастие царя и царицы и угощение других участников собрания и т.п., был равнозначен «пиру», «еде». Равенство ритуала «пиру», «еде» подтверждается и основным обозначением царских праздников, логограммой EZEN «пир», «еда».

Кроме того, основные действия, характерные для «боль­шого собрания», включая и центральный акт — «пир», обна­руживают сходство с этапами обычая приёма гостя. В свете сходства действий «большого собрания» и этапов обычая

приёма гостя можно интерпретировать «большое собрание» как обряд приёма гостя-царя.

Гость-царь выступал в ритуале и в функции хозяина, который оказывал приём богам и другим участникам соб­рания. Двоякая функция хеттского царя и как гостя и как хозяина, по-видимому, может быть сопоставлена с двумя значениями лат. hostis: «гость (чужой)», «хозяин».

Характерные признаки царских праздников обнаружи­вают определённые черты сходства со своеобразными чер­тами социальной практики целого ряда доклассовых и ран­нефеодальных обществ. Имеется в виду, в частности, обычай «объезда» территории вождями, царями. Он засвидетельст­вован, например, в Европе раннего средневековья (в Герма­нии, Франции, Нидерландах, Испании, Португалии, Англии, Ирландии, Шотландии, Швеции, Дании, Норвегии, в Киев­ской Руси, Польше, Богемии, Венгрии, Сербии, Болгарии, Византии), в большей части Африки (где он в некоторых случаях сохранялся вплоть до конца XIX в.), на Кавказе, в Китае, у монгольских кочевников, в Микронезии, на Га­вайях, на Таити, в Полинезии. В ряде этих традиций просле­живается связь «объезда» с курсом солнца (с востока на за­пад), восприятие его как обязанности царя, способствующей плодородию в широком смысле. У многих народов «объез­ды» территории носили регулярный характер, часто сохра­няли связь с важнейшими праздниками года.

В большинстве традиций «объезд» территории сочетал­ся с «гостеприимством» — угощением у царя, принесением ему даров и ответными вознаграждениями подданных ца­рём. Это «гостеприимство» восходит к форме обмена, вы­явленной в традициях первобытных народов

Как и в хеттской традиции, праздники, например, в гер­манской традиции приурочивались к важнейшим сельско­хозяйственным сезонам. Они были тесно связаны с тингами (народными собраниями), имевшими как политические, юридические, так и религиозные функции.

Совпадение характерных признаков хеттских ритуалов с чертами социальной практики как доклассовых, так и

раннефеодальных обществ свидетельствует о синкретиче­ской функции царских праздников и позволяет рассматри­вать их как характерную форму социального общения (царя с подданными, всего коллектива с богами) и как архаичную, первоначально единую форму «управления» коллективом.

Сходство некоторых черт хеттских праздников с типо­логическими данными, по-видимому, отражает некоторые общие закономерности развития общества от доклассовых к раннеклассовым социальным структурам. Следы этой эво­люции обнаруживаются в хеттской традиции и в некоторых политических, юридических и других документах. Однако естественно, что дефиниция такого общества, как хеттское, может быть дана путем сравнения признаков, унаследован­ных от доклассовой стадии развития, с различными форма­ми эксплуатации как свободного, так и несвободного насе­ления страны и т и

Таким образом, в хеттских царских праздниках прояв­ляются не только характерные черты хеттской религиозной системы. Описания празднеств— несомненно важные сви­детельства для изучения роли элементов доклассового об­щества в социальной организации Хеттского царства, для более глубокого понимания хеттского общества.

<< | >>
Источник: Ардзинба В.Г.. Собрание трудов в 3-х тт. Том I. Древняя Малая Азия: история и культура. — М.: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт востоковедения Российской академии наук (ИВ РАН); Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д.И.Гулиа Акаде­мии наук Абхазии,2015. —416 с. 2015

Еще по теме Заключение:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  9. Заключение
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  12. Заключение
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ