<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сочетание благоприятных условий — теплого клима­та, наличия ботанических и зоологических ресурсов — позволили древнейшему населению Восточного Среди­земноморья очень рано перейти к выращиванию расте­ний и к одомашниванию животных.

Возникает и разви­вается система искусственного орошения на базе малых рек. Расширяется постепенно круг культурных растений и доместицированных животных. На развитии земледе­лия не могли не отразиться успехи животноводства. Ис­пользование скота в качестве рабочей силы способст­вовало дальнейшему подъему хозяйства. Перемены в хозяйстве влекли за собой изменение и орудий.

Признаки прогресса были отмечены и в развитии домашних промыслов. Освоение нового материала — ме­талла имело своим последствием производство медных орудий, которые стали со временем вытеснять камен­ные и костяные. Об этом говорит постепенное уменьше­ние количества каменных орудий, полное исчезновение к началу III тысячелетия обсидиановых и резкое сокра­щение костяных. Металлурги, камнерезы, косторезы, деревообделочники, горшечники, ткачи и другие масте­ра овладевали в IV и III тысячелетиях более высокой технологией производства. Улучшается строительная техника. В процессе производства древние ханаанеяне накапливали опыт, открывали новые трудовые приемы, совершенствовали уже известные орудия и создавали новые, экономящие труд приспособления, что свидетель­ствовало о неуклонном росте производительных сил в стране. *

Из-за чрезвычайной примитивности орудий многое в процессе производства зависело от личного умения и опыта. Любое из занятий, будь то обработка камня или

металла, было связано с определенной специализаци­ей L Очень мало известно ханаанских изделий IV тыся­челетия, свидетельствующих об особо высоком искусстве их изготовителей. Можно выделить лишь несколько ви­дов работ, связанных с высокой, как бы мы сказали, квалификацией. К ним в первую очередь относится ме­таллургия.

Она требовала особых знаний, полученных в процессе долгого обучения. Добыча руды, которую надо было по виду отличить от прочей породы, выжига­ние древесного угля, продукта неполного сгорания в закрытом пространстве, контроль за пламенем по цвету, регулировка температуры дутьем, определение степени готовности металла при ковке — все это требовало боль­шого опыта и искусства. Поэтому можно говорить о на­чале специализации металлургов-кузнецов во второй половине IV тысячелетия в Ханаане, когда литье в открытую форму приобрело систематический характер и отливались уже предметы со сквозным отверстием, т. е. делались попытки перехода к простейшим видам пустотелого литья.

Археологический материал из Северного Негева дает основание Перро выделить Абу Матар как центр ме­таллургии [117, 175], тогда как соседние поселения за­нимались главным образом обработкой дерева и кости, а кузнечному делу уделяли мало внимания. Отсутству­ют, однако, данные о производстве там изделий на об­мен уже в IV тысячелетии. Нигде, кроме района Беэр- Шевы, не было найдено металлических предметов, из­вестных там. Поэтому можно допустить, что между эти­ми близко расположенными поселениями Северного Не­гева существовало известное разделение труда.

Мы не знаем, занимались ли металлурги района Беэр-Шевы земледелием. Этнографический материал из Западной Африки показывает, что там кузнецы состав­ляют особую группу людей, хранивших тайну своих про­изводственных секретов. Они были только металлурга­ми и считались еще ввиду особого значения своего за-

1 В других областях хозяйственной деятельности также нужна была сноровка и выучка. Так обстояло дело и с охотой. Для того чтобы копье, брошенное с большого расстояния, настигло животное или лассо захлестнулось бы на шее быстроногого оленя, нужно бро­сить эти орудия с большой силой и точностью, что удается только благодаря систематической тренировке.

Ий'ґйя колдунами и магами [41, 5—28]. Возможно, сход­ное положение было и у древних кузнецов Северного Негева.

Что же касается камнеделов, то их продукция шла на удовлетворение нужд внутри поселения. Традиции каменной техники в энеолите, как и в эпоху древней бронзы, были еще сильны, и производство изделий из камня было широко развито. Таким образом, нет осно­вания говорить о выделении ремесла камнеделов. По­следнее обстоятельство, однако, не исключает возмож­ности производства некоторых каменных предметов на обмен. На эту мысль нас наводят находки веерообраз­ных скребков из плитчатого кремня. Известны лишь два источника этого сырья (см. раздел «Связи»). Поэтому их массовое изготовление могло осуществляться в од­ном или нескольких местах, откуда они уже распро­странялись по Южному Ханаану. К сожалению, точ­ные данные отсутствуют. Из всех каменных изделий, пожалуй, только базальтовые сосуды на поддоне выде­ляются по объему затраченного на них труда. Но их найдено очень мало (всего десять образцов в Абу Ма­таре). Вследствие этого мы можем не принимать их в расчет. '

В гончарном производстве начало такого процесса можно заметить лишь со времени древней бронзы. В гон­чарной мастерской Телль эль-Фары нашли кроме обжи­гательной печи и глины еще куски охры-краски, толче­ный кварц и очень мелкий песок. Несомненно, в обору­дование входило и вращающееся орудие формовки — «вертушка». Все это говорит о сложной технологии про­изводства. По-видимому, горшечники, работавшие в упо­мянутой мастерской, занимались преимущественно этим делом. Кроме того, среди керамики древней бронзы были так называемые сирийские бутылки (см. раздел «Связи»), образцы высокого профессионального мастер­ства.

Вероятно, мы не ошибемся, если допустим, что на таких теллях, как Гезер, Гат, Иерихон и др., дело об­стояло аналогичным образом. Поэтому можно сделать вывод, что в конце IV и начале III тысячелетия уже наблюдается становление процесса выделения ремесла в Ханаане. Об остальных производствах того времени нельзя сказать ничего определенного за неимением дан­

ных. Они, вероятно, еще не были столь сложными, что­бы земледельцы не в состоянии были заниматься ими в свободное от основных работ время.

Обработка кож, изготовление циновок, корзин, шитье одежды и многое другое продолжало существовать в то время в виде домашних промыслов.

Высвобождение рабочих рук для занятия ремеслами было возможно только при условии, что продуктивность сельского хозяйства была настолько высока, что могла обеспечить необходимыми продуктами не только земле­дельцев, но и ремесленников, селившихся в поселениях городского типа. Основой хозяйства в Ханаане в III ты­сячелетии по-прежнему оставались земледелие и ското­водство. О хозяйстве страны этого времени известно очень мало. Можно лишь догадываться о том, что про­гресс в земледелии произошел за счет внедрения дере­вянной сохи, в которую впрягали животных. С приме­нением волов и, может быть, лошади (Мегиддо) стало возможным обрабатывать не только мягкие, но и тяже­лые почвы. Могла иметь место и вспашка нови за счет раскорчевки леса. Способствовало расширению посев­ной площади, вероятно, и начало устройства террас в некоторых районах. Ни о каком другом увеличении тех­нической оснащенности земледелия нет основания гово­рить. Медные орудия для развития земледелия и ското­водства в то время имели весьма малое значение. Нет данных о том, что поливное земледелие перестало быть тогда таким же примитивным, как и ранее. Некоторое значение, возможно, имело и то, что сеяли уже более урожайные сорта злаковых, как, например, шестирядный ячмень вместо двухрядного, известного в Бейде и Не­геве.

Каков был социальный строй в древнейшем Ханаане? Для понимания производственных отношений необходи­мо обратиться к археологическим памятникам. Жили­ще, его размер и планировка, как и планировка посе­ления, помогают понять семейные отношения, которые, в свою очередь, проливают свет на производственные отношения. Однако в связи с упомянутыми во введении недостатками в методах археологических раскопок боль­шинства западных исследователей полная планировка поселений часто остается неизвестной, а следовательно, остаются невыясненными до конца и многие вопросы,

связанные с социально-экономической историей коллек­тивов, живших там.

Чтобы понять сущность процессов, происходивших в IV тысячелетии в домостроительстве, мы позволим себе вернуться к материалу из энеолити­ческих поселений и привлечь для сравнения данные, по­лученные советскими археологами, работавшими в Юж­ном Туркменистане. Благодаря строго научному методу раскопок они достигли очень существенных результатов в изучении поселений.

Селения района Беэр-Шевы, Абу Матар и Сафади в наиболее древних слоях энеолита состояли из пяти-ше­сти групп подземных обиталищ, в каждой из которых было по четыре-семь камер. Судя по малым размерам, каждая камера предназначалась для отдельной парной семьи [116, 73, 77]. Большие, площадью в 55 м2, прямо­угольные энеолитические строения Библа были разде­лены внутренними перегородками. По-видимому, в от­дельных секциях каждого такого дома также распола­гались парные семьи. Сходную картину обнаруживаем и в Хорват Бетере [51, 29—30; 120, 161; 42, 5]. В других селениях Ханаана того же времени, к сожалению, нель­зя проследить это с такой же очевидностью. Но некото­рые указания все-таки имеются. Так, в Гассуле каждая группа домов обнаруживает тяготение к одному двору. Такая группировка отдельных помещений и домиков, надо думать, соответствовала делению на большие до­ма-кварталы и большие дома под одной крышей, вскры­тые в энеолитических поселениях Средней Азии [8, 320]. Обитавшие внутри больших домов жители, связанные узами кровного родства и входившие в одну большую семью, вели общее хозяйство, что подтверждается тем, что каждый комплекс подземных помещений в Абу Ма- таре был отделен от соседнего, где помещалась тоже большая семья. В Библе большие дома имели ограду. В полу землянок Абу Матара и Сафади было выкопано по хозяйственной яме, но нам неизвестно, были ли у каждой группы землянок еще какие-либо общие закро­ма, помимо упомянутых. Поэтому нельзя сказать с уве­ренностью, что все ямы были предназначены только для хранения общего имущества, зерна и других припа­сов. Однако очень большой размер некоторых подзем­ных кладовых, объем которых измеряется 3 тыс.

л, по­казывает, что часть из них могла иметь именно такое

назначение. Это, разумеется, не исключает и того, что у отдельных малых семей могли быть и кладовые, где держали личное имущество.

Согласно археологическим данным из энеолитиче­ских поселений Средней Азии большесемейные общи­ны не только вели хозяйство сообща,.но и пищу гото­вили на одном очаге или нескольких очагах, но распо­ложенных в одном месте. Предварительные отчеты о раскопках в Северной Негеве не позволяют дать четкий ответ на вопрос относительно подземных жилищ, хотя косвенно об этом как будто свидетельствует большой размер очагов в Абу Матаре. Но в Хорват Бетере возле жилого комплекса с пристройками был найден один- единственный очаг большого размера, диаметром 1,3 м, который, скорее всего, использовался именно как очаг для приготовления пищи.

Вполне допустимо, что указанные особенности этих поселений были типичными для исторического процесса, происходившего в IV тысячелетии и в других частях Восточного Средиземноморья. Значительный рост про­изводительных сил в энеолите по сравнению с неолитом привел к тому, что экономической ячейкой общества в Ханаане в IV тысячелетии стала большая семья чис­ленностью в 35—45 человек (5—6 человек в каждой ма­лой семье, таких семей от 4 до 7. Из этого числа надо исключить малолетних и престарелых). В неолите, по данным из древних поселений Средней Азии, род, вед­ший общее хозяйство, состоял не менее чем из 100—150 человек. Распад рода на экономически самостоятельные большие семьи свидетельствует о подрыве родовой ор­ганизации, поскольку население поселка теперь объ­единялось лишь религиозными и семейно-брачными от­ношениями, а не хозяйственными потребностями.

При дальнейшем росте производительных сил про­изойдет выделение обособленных малых семей, которые будут вести самостоятельное хозяйство. В Библе, в слое, следующем за слоем с большими домами, рассмотренны­ми выше, были вскрыты фундаменты жилищ с несколь­кими комнатами, которые служили обиталищами для малых семей. То же наблюдается в Телль эль-Фаре. Та­ким образом, энеолит являлся периодом интенсивного разложения первобытнообщинного строя. Такова связь между развитием материального производства и разви­

тием семейно-родовых отношений. Общественное разде­ление труда, начало которого было показано выше, спо­собствовало появлению имущественного неравенства и подрывало социальное равенство. К сожалению, нельзя проследить, как нарастало имущественное расслоение в обществе. Отсутствуют четкие данные, полные каталоги вскрытых археологами в Библе и других частях страны некрополей, где господствовал обычай индивидуального захоронения. Находки нескольких могил с металличе­скими предметами ничего не дают нам в этом отноше­нии, так как могли быть и более богатые захоронения, впоследствии ограбленные. Глиняные урны в пещерах Южного Ханаана с коллективными захоронениями со­держали кости. Погребальный инвентарь был очень ску­ден (глиняная посуда, каменные и костяные орудия). Попытка Мастина объяснить различия в росписи и фор мах урн различием в социальном положении тех, чьи кости помещались в них, может быть принята лишь как гипотеза [97, 154]. Неизвестны также особенно богатые захоронения с какими-либо драгоценными изделиями, которые позволили бы считать их погребениями вождей. Не сохранилось и остатков богатых жилищ, дворцов от III тысячелетия, которые могли бы принадлежать вож­дям. За неимением данных приходится обойти молча­нием и вопрос о рабстве.

Ускользает от нас и то, какую роль в возникнове­нии частной собственности на средства производства иг­рал скот. Не проливают света на этот вопрос и печати (костяные, каменные, керамические и деревянные), най­денные в Ханаане. Принадлежность многих из них к украшениям (подвескам) и амулетам несомненна. Упот­ребление их при клеймении керамики (до обжига) и нанесении узоров тоже доказано. Неизвестно только, что клеймили ими помимо этого и припечатывали ли сосуды с содержимым. Установлено, что в условиях родовой организации, а она имела место в Ханаане, и в неолите, и в энеолите клеймение предметов, находив­шихся в коллективной собственности, означало всего лишь, что имущество это принадлежало данной родовой организации.

Однако мы можем говорить о начале процесса иму­щественной дифференциации уже в первой половине III тысячелетия. На протяжении всей эпохи древней

бронзы, правда, продолжается практика рассмотренных коллективных захоронений в пещерах [136, 17—18; 84, 47, 189; 101, 94; 85, 2], но с конца этого периода же появляются индивидуальные вырубленные в скале скле­пы, свидетельствующие о далеко зашедшем процессе расслоения общества, поскольку они говорят об эконо­мической мощи тех, кто в них похоронен. Логика под­сказывает, что этому должен был предшествовать дол­гий период больших перемен в жизни общества, так как погребальные обычаи запаздывают по сравнению с про­цессами классообразования.

О больших изменениях, происшедших в обществе, можно судить и по появлению в конце IV и начале III тысячелетия довольно больших святилищ. В Мегиддо была вскрыта такая наполовину скальная камера, пол которой состоял из обломков скалы с рисунками, не раз упомянутыми в данной работе. Неотъемлемой принад­лежностью всех этих сооружений как в Мегиддо, так и в Телль эль-Фаре и Эйн-Геди (Иудейская пустыня) яв­ляется возвышение-алтарь. В Эйн-Геди на алтаре и воз­ле него были найдены кости животных, очевидно жерт­венных, пепел, зола и сосуды. Здесь мы сталкиваемся уже с определенными культами, с усложнением религи­озной жизни общества. Кроме того, культовые ритуалы могли на данной степени расслоения общества выпол­няться уже особыми людьми-жрецами [136, 15—16; 101, 36, 62, XII].

С выделением богатой верхушки в обществе участи­лись войны. Стремление обезопасить свое имущество от посягательств соседей вело в III тысячелетии в Ханаане к созданию поселений городского типа. Они, как пра­вило, окружались мощными оборонительными стенами. Такие сложные фортификационные сооружения, состояв­шие из валов и рвов, из высоких, толщиной в несколь­ко метров каменных стен, снабженных еще башнями, были обнаружены в Мегиддо, Гате, Хирбет-Кераке, Ге- зере, Телль эль-Фаре и других местах. Нет достовер­ных данных о строительстве таких укреплений в энео­лите. В неолитических поселениях Иерихона и в Рас Шамре они были обнаружены. Но стены, окружавшие указанные селения, отличаются от тех, которые возво­дились в эпоху бронзы. Стены неолитического времени не только сложены почти целиком из необработанного

камня, но, что важнее, они опираются на земляной от­кос. Словом, сооружение таких укреплений отнюдь не являлось чудом строительной техники, как это пытает­ся представить Кеньон. Вовсе не обязательно считать, что общество, которое их возвело, уже стояло на очень высокой ступени развития, что там якобы уже в неоли­те могло быть государство. Никакой особой организа­ции работ это тоже не требовало. По нормам родового общества все должны трудиться. И нет ничего удиви­тельного, что такие большие поселения, как Иерихон, могли выделять рабочую силу в количестве, достаточном для постройки этих стен-откосов.

Мы не осведомлены о том, как шло в Ханаане пре­образование институтов родо-племенного строя в орга­ны классового общества и каким образом заменялись родо-племенные связи территориальными. Уровень раз­вития производительных сил в начале III тысячелетия, как мы видели, позволяет сделать предположение, что появились уже раннегосударственные образования. В политическом отношении Восточное Средиземноморье в III тысячелетии, по мнению исследователей, представ­ляло комплекс городов-государств с подвластными им округами. В отличие от Египта, где уже на рубеже IV и III тысячелетий началось возникновение единого го­сударства, в Восточном Средиземноморье этого не про­изошло. Хозяйственная необходимость в Египте в целях большей эксплуатации земледельческого населения по­будила господствующий класс создать единое могуще­ственное государство, способное организовать и под­держивать ирригационную систему на огромном протя­жении узкой долины. Такой ситуации в Восточном Сре­диземноморье не было.

<< | >>
Источник: X.А. КИНК. ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ В ДРЕВНЕЙШУЮ ЭПОХУ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». Главная редакция восточной литературы,Москва 1970. 1970

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  3. Заключение
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. Заключение
  6. Заключение
  7. ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  8. Заключение
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. Заключение
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  12. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  13. Заключение
  14. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  15. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  16. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  19. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  20. ЗАКЛЮЧЕНИЕ