<<
>>

ГЛАВA I ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ

Источники Среди источников наибольшее значение

имеют древневосточные документы, так как они позволяют установить социально-экономические фак­ты, политические события и отражают уровень развития куль­туры.

Памятники материальной культуры во многом дополня­ют эти документы, так как они характеризуют экономику, технику и быт того времени. Меньшее значение имеют свиде­тельства античных авторов, греческих и римских писателей. Однако ими не должен пренебрегать современный историк. Ведь античные авторы были свидетелями последних веков су­ществования древневосточных государств. Они многое наблю­дали лично и могли пользоваться ныне утерянными источни­ками. Наконец, античные писатели стояли на более высоком уровне культурного развития, чем жители древней Месопота­мии и поэтому могли дать более объективную оценку их исто­рии и культуры. Но все же современный историк должен под­ходить к изучению трудов греческих и римских авторов с ве­личайшей осторожностью, всегда сопоставляя их свидетель­ства с данными древневосточных документов и памятников и всегда учитывая классовые тенденции каждого автора, харак­тер его мировоззрения и ту степень модернизации, которую он вносит в свой исторический рассказ.

Среди греческих историков, писавших о Древнем Востоке, выделяется Геродот, посвятивший свой главный труд истории греко-персидских войн. В нем он, использовав рассказы про­водников и жрецов, а также собственные наблюдения во вре­мя путешествий по Востоку, подробно описывает природу, обы­чаи, религиозные верования, культуру и историю стран и наро­дов, вошедших в состав персидского царства. Особый интерес представляет очерк географических условий и оросительного земледелия в Двуречье, а также описание своеобразных обыча­ев населения, в частности брачных и погребальных.

Далее Ге­

родот рассказывает о кораблестроении, водном транспорте и торговле, об одежде, пище и способах лечения. Подробно он описывает Вавилон — «самый знаменитый и самый укреплен­ный город страны». Очерк политической истории отличается краткостью и состоит из случайных и отчасти легендарных эпизодов, касающихся строительной деятельности Семирами­ды и Нитокриды, взятия Вавилона Киром, восстания вавило­нян при персидском царе Дарии, похода ассирийского царя Си- нахериба на Египет.

В своем труде Геродот широко использует древние леген­ды и народные рассказы. Поэтому современный историк дол­жен строго критически подходить ко всем свидетельствам Ге­родота. Только после самой тщательной проверки можно ис­пользовать факты, приведенные в его труде.

Другим греческим историком, писавшим о древней Месо­потамии, был Диодор, живший в I в. до н. э. и использовав­ший в своей «Исторической Библиотеке» труды своих пред­шественников, в частности Геродота. Диодор описывает жизнь и деятельность легендарных основателей Ассирийского царст­ва Нина и Семирамиды. Некоторый интерес представляет опи­сание Вавилона, в частности раскрашенных рельефов, покры­вающих стены дворцов и изображающих охоту на львов. Эти рельефы были обнаружены в XIX в. при раскопках Вавилона. Наконец, заслуживает внимания описание халдейской астро­номии и астрологии, сохранившееся в труде Диодора.

Сведения по истории древней Месопотамии содержатся в «Географии» Страбона (I в. до л. э.—1 в. н. э), который описал природные условия Двуречья и обратил внимание на разливы Тигра и Евфрата, а также на необходимость искусственного орошения. Некоторые наблюдения Страбона интересны, одна­ко его описания порой страдают преувеличениями, например в рассказе о плодородии почвы Месопотамии и широком хозяй­ственном применении финиковой пальмы. Очень важно его упо­минание о нефти. В труде Страбона сохранились описания Вавилона, обсерватории, халдейских звездочетов, а также ле­генды о Семирамиде и Нине. С легкой руки греческих истори­ков эти рассказы перешли в труды средневековых писателей, а затем к тем европейским ученым, которые на заре нового времени воскресили интерес к забытой культуре народов Древ­него Востока.

Особое место среди античных историков занимает вавило­нянин Берос (IV—III вв. до н. э.). Будучи жрецом храма Мар­дука в Вавилоне, Берос имел доступ к храмовым архивам, что облегчало ему его работу. С другой стороны, Берос был при­частен к греческой культуре и потому смог написать на грече­ском языке большой исторический труд, посвященный истории и мифологии вавилонян. В этом труде изложены вавилонские

мифы и история Вавилона от легендарного потопа до смерти Александра Македонского. К сожалению, этот труд сохранил­ся лишь в отрывках и цитатах в сочинениях Иосифа Флавия и других писателей. Эти отрывки содержат сказания о перво­бытных временах, о потопе, о патриархах, о Синахерибе и Навуходоносоре.

Подлинное изучение истории и культуры История древней Месопотамии началось лишь с то-

археологических

открытий го времени, когда стало возможным науч­

но исследовать надписи и археологические памятники, найденные в Двуречье. Раскопки начал в середине XIX в. Ботта, который нашел в Хорсабаде развалины дворца ассирийского царя Саргона II. Особенно удачные раскопки произвел Лэйярд, открывший развалины ассирийских столиц Калаха и Ниневии. В Калахе он нашел остатки дворцов, по­строенных в IX—VII вв. до н. э., и замечательные скульптуры, в частности изображения огромных крылатых быков, храните­лей царского дворца. На барельефах, покрывающих стены этих дворцов, сохранились сцены войны и охоты, осады крепостей, привода пленных, придворной жизни. В развалинах Ниневии Лэйярд обнаружил остатки огромного дворца, состоявшего из большого количества зал, комнат и коридоров. Помимо много­численных произведений искусства здесь было найдено много различных предметов материальной культуры (оружие, сосу­ды, украшения, предметы быта), наконец, множество ценней­ших исторических надписей. Работу Лэйярда продолжали Рассам и Смит; их раскопки дали большой материал для изу­чения истории и культуры древней Месопотамии.

Большие раскопки были произведены во второй половине XIX в.

в Южной Месопотамии, где были обнаружены развали­ны древнейших шумерийских городов, восходящих к концу IV тысячелетия до н. э. Де-Сарзек и Хезэ нашли на месте со­временного Телло остатки древнешумерийского города Лагаша (Ширпурлы). В его развалинах были найдены произведения шумерийского искусства и множество глиняных табличек, по­крытых клинообразными надписями, в частности ценные документы хозяйственной отчетности (некоторые из них хра­нятся в музеях Москвы и Ленинграда). Остатки зданий, в том числе храмов и храмовой башни — зиккурата — были раскопа­ны в главном религиозном центре древнего Шумера, в городе Ниппуре.

Раскопки Вавилона, произведенные немецкой экспедицией в конце XIX в., дали богатый материал для изучения Ново-Ва­вилонского царства. Кольдевей обнаружил здесь развалины дворцов Навуходоносора со знаменитыми «висячими садами», описание которых сохранилось у греческих историков. В раз­валинах Вавилона были найдены остатки храмов, каналов и

процессионная дорога с частью «Ворот богини Иштар», рос­кошно украшенных фаянсированными изразцами. Были обна­ружены и ценные исторические документы, в частности текст манифеста персидского царя, в котором сообщалось о взятии Вавилона персидскими войсками.

Наиболее крупные и систематические раскопки были про­изведены в XX в. в различных пунктах Месопотамии. На юге — в Шуруппаке, в Уруке, эль-Обеиде и в Джемдет-Наср, а на севере — в Джармо и в Хассуна были обнаружены древней­шие поселения, восходящие к эпохе неолита. В 1955—1958 гг. А. Моортгатом при раскопках в Тель-Чиера, в Северо-Запад­ной Месопотамии, были обнаружены развалины города, отно­сящегося к III тысячелетию. Найденные здесь остатки зданий, керамика и произведения искусства указывают, что уже в эти древние времена в Северо-Западную Месопотамию проникали культурные влияния из Шумера и Аккада. Особенно большие раскопки были произведены на месте трех больших городов

Часть рельефа «Стэлы коршунов» Эаннатума

Париж, Лувр

Месопотамии: Ура, расположенного в южной части Двуречья, Эшнунны, лежавшей в средней части Месопотамии, и Мари, находившегося на берегу Евфрата.

В Уре раскопано было множество памятников различных эпох. В гробницах царя Мескалам-дуга и царицы Шубад (III тысячелетие до н. э.) найдено много высокохудожествен­ных ювелирных изделий, в частности роскошная арфа, укра­шенная золотом, серебром и лазуритом, серебряная модель лодки, украшения, сосуды, оружие и другие предметы из зо­лота и серебра. При тщательных раскопках большой части города, относящейся к XVIII в. до н. э., были обнаружены ули­цы, переулки, площади с остатками многих зданий, по кото­рым можно воссоздать яркую картину жизни древнешумерий- ского города. Большое количество клинописных документов было найдено в юго-восточной части города.

Ценные результаты дали раскопки аккадского города Эш­нунны, в развалинах которого были обнаружены остатки хра­мов и большого дворца, строившегося и перестраивавшегося в течение двух столетий (XX—XVIII вв. до н. э.). Надписи и па­мятники материального быта, найденные в развалинах Эш­нунны, а также другого аккадского города, раскопанного на месте современного Хафадже, указывают на то, что семитские центры Аккада в III тысячелетии до н. э. находились под не­которым шумерийским влиянием. Эти раскопки проливают свет на взаимоотношения между Аккадом, Эламом и племе­нами аморитов, которые вторгались в Месопотамию с запада.

Наконец, в 1933—1936 гг. была раскопана столица госу­дарства Мари, упоминающегося в вавилонских надписях XVIII в. до н. э. В развалинах этого города были обнаружены остатки большого храма, огромного дворца и хорошо сохра­нившейся школы. Среди находок особенно интересен большой архив, содержащий множество ценных хозяйственных, истори­ческих и дипломатических документов.

Много раскопок было произведено и в Северной Месопота­мии. В ее западной части был найден крупный митаннийский город на месте современного Тель-Халаф, а в восточной — на территории древней Ассирии — были раскопаны большие горо­да Ашшур, Калах и Ниневия. Здесь были обнаружены разва­лины дворцов и храмов, предметы быта, памятники религиоз­ного культа и, наконец, очень много надписей.

В Хорсабаде (древний Дур-Шаррукин) была вскрыта резиденция Саргона II с городской цитаделью, в которой находился дворец царя, хра­мы и дома высших чиновников. В развалинах столицы Асси­рии — Ниневии — при раскопках был обнаружен ряд археоло­гических слоев, восходящих вплоть до архаической эпохи. Очень интересны остатки храма Набу и богини Иштар, построенного в аккадскую эпоху при царе Маништусу. Историческое и художе­

ственное значение представляют рельефы, изображающие бит­вы Синахериба, охоту царя Ашурназирпала на львов, сцены принесения дани. К северо-востоку от Хорсабада, в Джерване, в 1932 г. был обследован большой каменный акведук, постро­енный Синахерибом.

Очень интересные находки были сделаны в районе совре­менных городов Ирака — Моссула и Керкука. Так, в Арпа- чайя была найдена древняя керамика, украшенная геометри­ческим и стилизованным орнаментом, а при раскопках около Тепа-Иорган было вскрыто древнее поселение, восходящее к доисторической эпохе. Это поселение существовало очень дол­го, так как в его верхних слоях обнаружили развалины аккад­ского города Га-Сура, а затем большого хурритского города Нузи. Здесь были раскопаны дворец, храм, часть городской стены, жилой квартал с частными домами, сохранившими бо­гатые архивы надписей.

Интересный материал дали недавние раскопки провинци­альных городов, например столицы арамейского княжества Бит-Адини, расположенной на берегу Евфрата (Тиль-Барсиб). Здесь нашли остатки большого ассирийского дворца времени Салманассара III, впоследствии перестроенного в vlll и в VII вв. до н. э. Особенно интересны росписи стен, дающие пред­ставление о живописи и материальной культуре ассирийцев. В Арслан-Таше были найдены развалины провинциального города Хадату с царским дворцом и городской кирпичной сте­ной. В одном здании сохранилось около 200 художественно сделанных табличек из слоновой кости, служивших для укра­шения царского трона или дворцовой мебели. Некоторые таб­лички, выдержанные в египетском и кипрском стиле, напоми­нают аналогичные найденные в Палестине — в Мегиддо и в Са­марии.

С 1949 по 1959 г. Маллоуэн производил крупные раскопки на территории древнего Калаха, продолжая работы Лейярда. Раскопан был почти весь холм Нимруд, содержащий город­скую крепость ассирийской столицы. В развалинах большого северо-восточного дворца были обнаружены рельефы, покры­вавшие его стены, большие статуи гениев-покровителей царско­го дворца в виде крылатых быков с человеческой головой и различные надписи. О строительном мастерстве ассирийцев го­ворит большая стена, воздвигнутая вдоль набережной и сло­женная из массивных отесанных каменных плит. Очевидно, она должна была защищать крепость, так как ее толщина до­стигает 5 м. Около холма Нимруд был обнаружен форт, по­строенный Салманасаром III. В 1960 г. раскопки этого форта продолжал Отс. Это замечательное крепостное сооружение дает яркое представление о фортификационном искусстве древ­них ассирийцев.

Первые зарисовки клинообразных надписей привез из Пер­сии в Европу в XVII в. итальянский путешественник Пьетро делла Валле. Однако ученые в течение долгого времени не могли прочесть эти надписи. Первую попытку дешифровать клинопись сделал в конце XVIII в. датчанин Карстен Нибур. Но ему удалось лишь установить, что клинообразные надписи писались при помощи трех систем письменности и что наибо­лее простая из них состоит из 42 знаков.

Больших успехов в дешифровке клинописи достиг немец­кий учитель Гротефенд (1775—1853). Исходя из предположе­ний, сделанных его предшественниками, что косой клин яв­ляется разделительным знаком и что в алфавитной персе- польской надписи одна группа знаков обозначает титул царя, Гротефенд предположил, что вся надпись является титулату- рой двух персидских царей. Благодаря ряду остроумных дога­док Гротефенду удалось прочесть имена двух персидских ца­рей Дария и Ксеркса, а также имя Гистаспа, отца Дария. Таким образом, Гротефенд сумел разобрать девять знаков пер­сидской клинописи. Правильность этой дешифровки подтвер­дилась впоследствии. Работу Гротефенда, открытие которого далеко не сразу было принято ученым миром, продолжали Лассен и Бюрнуф, определившие остальные знаки древнепер­сидской письменности.

Новый материал для проверки правильности дешифровки персидской клинописи дали работы английского ученого Г. Ро­улинсона, который в 1835 г. в Персии скопировал ряд клино­образных надписей и среди них знаменитую Бехистунскую надпись, высеченную на высокой скале. Изучив эти надписи и еще ничего не зная о дешифровке Гротефенда, Роулинсон оп­ределил 18 знаков персидской клинописи. Собранный Роулин­соном материал дал возможность приступить к разбору и двух остальных систем клинописи. Роулинсону и Норрису удалось дешифровать ряд знаков второй системы, которая оказалась силлабической письменностью, служившей для начертания но­воэламских надписей. Третья система клинописи была дешиф­рована Роулинсоном, Хинксом и Оппертом, которые устано­вили в ней свыше 200 слоговых знаков и некоторое количество идеограмм. Изучение надписей показало, что они написаны на языке семитской группы. Впоследствии была дешифрована и ассирийская слоговая клинопись, близкая к вавилонской, и, наконец, наиболее древний тип клинописи, которым пользо­вались более древние племена Южной Месопотамии — шуме­рийцы. Очевидно, клинопись раньше всего возникла в Шумере, а затем была заимствована вавилонянами, которые ее в свою очередь передали ассирийцам, а через чих другим народам Передней Азии и, наконец, древним персам.

Клинообразные Дешифровка клинописи дала в руки ученых надписи наиболее ценные источники по истории древ­ней Месопотамии, проливающие яркий свет на хозяйственную жизнь, общественный строй, на политическую историю и культуру этой страны.

Особенное значение для изучения экономики имеют доку­менты хозяйственной отчетности, сохранившиеся в архивах различных городов древнего Шумера: в архивах Лагаша, Ум­мы, Ура, Ларсы и др. Среди этих документов выделяются свод­ки учета «производства операций с рабочей силой», договоры на продажу рабов и земельных участков, а также документы отчетности торговцев, как, например, перечни доходов и расхо­дов, отчеты о торговых операциях и прейскуранты. Все эти до­кументы позволяют изучить хозяйственную жизнь древнего Шумера, а также установить характерные черты существовав­шей там рабовладельческой эксплуатации. Картину социаль­ной борьбы и попытки проведения социальных реформ дает надпись Урукагины, правителя Лагаша (XXIV в. до н. э.). Большой материал для изучения пережитков общинного строя и форм землевладения дают тексты царских жалованных гра­мот на землю, сохранившиеся на межевых камнях XIV— XII вв. до н. э. Административная переписка вавилонского ца­ря Хаммурапи с его чиновниками в JIapce содержит сведения о системе искусственного орошения и административного уп­равления в Вавилонии в первой половине II тысячелетия до н. э. Сохранившиеся арендные договоры позволяют установить формы аренды земли в эту эпоху.

Большое значение для изучения хозяйственного и общест­венного строя Шумера, Аккада и Вавилонии, а также права и судебного дела имеют отрывки шумерийских законов, отно­сящиеся к XX—XVIII вв. до н. э., законы Ур-намму, основате­ля III династии Ура, законы Липит-Иштар и сборник законов Билаламы, царя Эшнунны, правившего в XX в. до н. э., нако­нец, почти целиком сохранившийся сборник законов Хамму­рапи — важнейший источник для изучения древневавилонско­го права. Многочисленные договоры и контракты этого време­ни показывают, как применялись на практике статьи законов, и в значительной степени дополняют их. Некоторое значение имеют и архивы отдельных лиц, как, например, архив воен­ного колониста (реду), относящийся ко времени царя Аби-Эшу- ха, внука Хаммурапи. Эти документы содержат сведения о фор­мах аренды и о хозяйственном положении тех вавилонских военных колонистов, которые, получая от царя земельные участки, обязаны были нести военную службу.

Очень интересны надписи, найденные в развалинах города Мари. Месячные ведомости отчетности по выдаче продуктов, документы, касающиеся поставки продуктов дворцовыми ам-

Архаическая надпись на глиняной табличке из Урука. Багдадский музей

барами по случаю возвращения царя или передачи скота из царских стойл отдельным лицам, заемные письма, долговые контракты рисуют яркую картину экономики государства Мари. Не меньшее значение имеют и дипломатические доку­менты из Мари, проливающие свет на международные связи, существовавшие в те времена между государствами Передней Азии, между царством Мари, Северной Сирией и Вавилоном, в котором тогда правил Хаммурапи.

Надписи из Керкука и Нузи, относящиеся к середине II ты­сячелетия до н. э., позволяют изучить экономический строй и социальные отношения Северо-Восточной Месопотамии и свое­образную хурритскую цивилизацию. Наконец, очень интерес­ны и эламские деловые документы из Суз, написанные на ста­ровавилонском диалекте аккадского языка. Они дают пред­ставление о долговом праве и о местных особенностях заемных сделок, а также о социально-экономических отношениях в Эла­ме во II тысячелетии до н. э. Более поздние клинообразные тексты, происходящие из Суз, написаны на эламском языке и характеризуют царское, общинное и частновладельческое хо­зяйство Элама в VII—VI вв. до н. э.

Особую группу источников образуют исторические надпи­си, касающиеся хозяйственной и военной деятельности царей Шумера, Аккада и Вавилона. В надписи Эаннатума, правителя Лагаша, сохранившейся на «Стэле коршунов», сообщается о по­беде над Уммой. Надпись Энтемены представляет большой ин­терес для изучения дипломатических отношений. В надписи Гудеа, правителя Лагаша, подробно повествуется о сооруже­нии храма богу Нингирсу. Наконец, дипломатические доку­менты из Мари характеризуют международные отношения в Передней Азии в первой половине II тысячелетия до н. э. и за­воевательную политику вавилонского царя Хаммурапи. Эти надписи несколько дополняют исторические легенды, излюб­ленным сюжетом которых является возвышение прославлен­ного основателя новой династии с помощью богов. Такова ле­генда о Саргоне I, царе Аккада, которого воспитал садовник и возвысила богиня Иштар.

Важные исторические сведения можно извлечь и из лите­ратурных, религиозно-магических и научных текстов. Так, в магических текстах гаданий, предсказаний и знамений (omi- па) сохранились указания на некоторые политические собы­тия. Знаменитый эпос о древнем герое Гильгамеше содержит далекие воспоминания о борьбе Элама с Шумером. А замеча­тельный «Диалог господина с рабом» ярко рисует классовый антагонизм в древнем Вавилоне в эпоху Хаммурапи. Все эти тексты, вместе взятые, дают представление о религиозных ве­рованиях, о развитии литературы и научных знаниях древних народов Двуречья, характеризуя уровень развития культуры. Наконец, филологические тексты, силлабары и словари дают возможность изучить языки и письменность этих народов.

Благодаря археологическим раскопкам и Историография дешифровке надписей ученые смогли при­ступить к изучению истории и культуры древней Месопотамии. Так как внимание исследователей было сперва обращено на древнюю Ассирию, то эта новая историко­филологическая дисциплина получила название ассириологии. Лишь впоследствии изучение вавилонских памятников и шу- мерийских надписей расширило рамки этой отрасли истории, которая, однако, сохраняет по традиции прежнее название.

Уже в первой половине XIX в. пытались подойти к изуче­нию истории древнего Двуречья. Первые попытки сводились к подбору и использованию свидетельств античных авторов. Привлечение археологических памятников и клинообразных надписей произвело целый переворот, поставив ассириологию на прочную почву подлинной документации. Однако обилие нового, еще недостаточно изученного материала иногда побуж­дало первых исследователей делать слишком широкие обобще­ния и строить необоснованные гипотезы.

Некоторые ассириологи пытались преувеличить значение Вавилона как древнейшего и основного очага мировой культу­ры, подчеркивая подавляющее влияние народов Месопотамии на развитие большинства цивилизаций земного шара. Эта так называемая теория панвавилонизма вызвала большую поле­мику. Подлинными создателями панвавилонской теории были ф. Делич и Г. Винклер, которые пытались утверждать, что многие представления в области мифологии, религии, магии, различные образы и сюжеты литературы, а также первые зна­ния восходят к Вавилонии, которую они считали как бы древ­нейшей и основной колыбелью человечества. Распространен­ные в древности мифы о сотворении мира, о всемирном потопе, земном рае, зачатки морали, идея единого божества, по мне­нию панвавилонистов, возникли впервые в Вавилонии и отту­да распространились среди других народов. Так правильная в основе мысль о некотором влиянии вавилонской культуры на развитие древних народов Передней Азии была доведена до нелепой крайности, так как разные формы идеологии многих народов земного шара истолковывались лишь как позднейшие изменения мифологии и астральных культов вавилонян.

Эти резкие преувеличения вызвали обоснованную критику многих крупных ученых, в частности Эд. Мейера и Ф. Куглера. Раскопки в Египте, Сирии, Индии и Китае показали, что мно­гие народы в разных странах самостоятельно создавали и раз­вивали свою культуру. Некоторые черты сходства позволяют сближать характерные явления культурной жизни разных древневосточных народов. Это сходство объясняется единым путем развития, а иногда взаимными влияниями. Наконец, нельзя отрицать и того, что многие достижения вавилонской культуры распространились среди древних народов Передней Азии.

Введение в научный оборот источников содействовало раз­витию ассириологии. Так, издание клинописных текстов дало возможность изучать письменность и языки шумерийцев^ ва­вилонян и ассирийцев. Как в узкоспециальных, так и в боль­ших сводных работах подвергались обсуждению различные вопросы истории и культуры, в частности проблемы происхож­дения шумерийского народа и взаимодействия между шуме- рийской и вавилоно-семитской культурой, наконец, вопрос о социальных отношениях в Вавилонии и Ассирии. Многие исто­рики и археологи считали, что исконным населением Двуречья и древнейшими создателями культуры Южной Месопотамии были шумерийцы. Однако различия между археологическими памятниками древнейших и более поздних эпох, а также свое­образие шумерийского языка приводили к мысли о наличии более древнего населения. Английский археолог Г. Чайльд осторожно называет его протошумерийским, полагая, что

Клинообразные надписи на глиняных таблич­ках из ассирийских колоний Малой Азии

именно эти древнейшие племена создали плодородную почву Месопотамии, организовав здесь древнейшие формы искусст­венного орошения. Однако большинство исследователей пола­гают, как и Г. Чайльд, что создателями древнейшей оформлен­ной цивилизации были шумерийцы. До сих пор не решен воп­рос, откуда пришли в Месопотамию шумерийские племена. Некоторые, как, например, Л. Ууллей и Г. Чайльд, полагают, что они переселились с востока, возможно из Элама. Другие считают их прародиной северные страны (Б. Грозный).

Раскопки шумерийских городов позволили поставить воп­рос о взаимодействиях между культурой шумерийцев и семи­тов Аккада. Многие исследователи полагали, что Шумер был родиной и источником вавилонской культуры. Очень резко против этой теории выступил в XIX в. французский семитолог Галеви, необоснованно отрицавший само существование ш у- мерийского народа, его языка и культуры, полагая, что шуме- рийский язык был искусственно создан вавилонскими жрецами. Среднюю позицию в этом споре занял.Эд. Мейер, признавав-

ший существование шумерийского народа и большое влия­ние шумерийской культуры на семитские народы Двуречья. Однако он считал, что семиты Аккада не рабски копировали достижения шумерийцев, но многое создали самостоятельно и добавили к древней культуре Шумера.

В настоящее время ряд исследователей считают, что имен­но шумерийцы создали основы культуры древней Месопотамии (JI. Кинг). Американский исследователь С. Н. Крамер в своих содержательных трудах дал несколько преувеличенную ха­рактеристику шумерийской цивилизации, считая, что именно в Шумере появились первые «парламенты», первые историо­графы, первые судебные учреждения, первая космология, пер­вое представление о «золотом веке», первая мораль, первые ли­тературные дебаты и т. д. Такого рода взгляды могут привести к идеализации и модернизации, к своего рода паншумерий- ской теории, согласно которой если не Вавилон, то, очевидно, Шумер был прародиной мировой культуры.

Буржуазные историки, искажая процесс исторического развития и идеализируя древнее общество, пытались найти в экономике, общественном строе и в формах государства шуме­рийцев и вавилонян явления, характерные для более позднего времени. Так, французский ученый Кюк, преувеличивая хо­зяйственное развитие Вавилона, отметил наличие в нем значи­тельного денежного хозяйства, рынков и развитой внешней торговли. Ж. Контено резко переоценил положительное значе­ние вавилонской деспотии. Ф. Тюро-Данжен сравнивал вави­лонских арендаторов с римскими колонами. И. М. Волков вслед за иностранными учеными пытался найти ленные отно­шения в древней Вавилонии.

Фашистские «историки», пытаясь исторически обосновать военно-разбойничью политику гитлеровской Германии, резко идеализировали рабовладельческий строй и деспотическое го­сударство древней Месопотамии. Тегер и Эрбт видели в этом деспотизме явление вневременного и непреходящего значения. Неограниченную власть деспота они считали лучшим спосо­бом управления, всячески возвеличивая и оправдывая жесто­кие захватнические войны. Эти попытки навеки идеализиро­вать рабовладельческий строй древней Месопотамии не имеют никакого научного значения, так как они основаны на тенден­циозном искажении исторических фактов.

Современные американские историки, принадлежащие главным образом к реакционным кругам, подчиняя свои исто­рические исследования политическим расчетам, стараются изобразить США в качестве преемника «великих цивилизаций прошлого», в том числе древневосточного мира. Вместе с тем они подчеркивают то политическое и стратегическое значение, которое имеет Ближний Восток для империалистической эк-

спансии США. Наконец, религиозно настроенные писатели стремятся изобразить весь древневосточный мир, особенно древнюю Месопотамию, лишь как исторический фон, на кото­ром развивалась иудейско-христианская история. Все эти по­литические и религиозно-догматические тенденции неизбежно приводят к фальсификации истории древневосточных народов.

Основателем русской ассириологии был М. В. Никольский, который совместно с А. А. Ивановским еще в 1893 г. произвел в Армении большую работу по собиранию и изучению памят­ников урартской культуры, главным образом надписей. Заслу­гой М. В. Никольского было то, что он впервые рассматривал историю Урарту в рамках мировой истории. Еще большую ценность представляет капитальный труд М. В. Никольского, посвященный изданию, переводу и изучению документов хо­зяйственной отчетности из древних архивов Шумера и Аккада, проливающих яркий свет на социально-экономические отноше­ния, характерные для древнейших народов Месопотамии. Сре­ди следующего поколения русских ассириологов следует отметить И. М. Волкова, который перевел на русский язык важ­нейший документ — сборник законов царя Хаммурапи, и осо­бенно В. К. Шилейко, перу которого принадлежит ряд очень ценных переводов многих клинообразных надписей, хранящих­ся в русских собраниях, в частности вотивных надписей шуме- рийских правителей, а также астрологических и астрономиче­ских, литературных и религиозных текстов.

Накопление большого количества исторических фактов позволило советским ученым не только поставить, но и частич­но разрешить важнейший вопрос о социально-экономической формации общества в странах Древнего Востока и в первую очередь в древней Месопотамии. Большое значение в этом от­ношении имели работы акад. В. В. Струве, который установил наличие рабовладельческих отношений в древнем Шумере, изучив документы хозяйственной отчетности времени III дина­стии Ура, характеризующие организацию и эксплуатацию тру­да в больших царских и храмовых хозяйствах. Н. М. Ни­кольский и И. М. Дьяконов в своих специальных трудах про­анализировали вопрос о специфических формах общины и эксплуатации труда общинников в древнем Двуречье. Над эти­ми вопросами работал и акад. А. И. Тюменев, посвятивший ка­питальный труд государственному хозяйству древнего Шуме­ра. Советские ученые продолжали издание клинообразных до­кументов, хранящихся в советских музеях. А. П. Рифтин издал тексты и переводы документов времени первой Вавилон­ской династии. Наконец, много работ было посвящено изуче­нию истории Месопотамии, в частности искусства, матери­альной культуры и религии (Н. Д. Флиттнер).

<< | >>
Источник: Авдиев В.И.. ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ ПЕРЕРАБОТАННОЕ. «Высшая школа» Москва - 1970. 1970

Еще по теме ГЛАВA I ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ:

  1. К ГЛАВЕ I. ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ
  2. ГЛАВА І. ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ
  3. ГЛАВА V ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
  4. ГЛАВА V. ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
  5. Источники и историография древнего Египта
  6. 4.1. Источники и историография (египтология)
  7. Источники и историография
  8. Источники и историография Индии
  9. ГЛАВА I. ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ
  10. Глава I ИСТОРИОГРАФИЯ, ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ
  11. 2.1. Периодизация, источники, историография истории первобытного общества