<<
>>

ГЛАВАХ КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

8—190

Раннее развитие земледелия в долине Нила способствовало росту материальной культуры и техники.

Необходимость в ис­кусственном орошении уже в глубокой древности привела к созданию сложной системы каналов, плотин, дамб, водоподъ­емников, а позднее водоперегонных колес. Высокого расцвета достигла в период архаики техника обработки камня, а также изготовления изящных украшений из драгоценных металлов. Появилась письменность, постепенно стали накапливаться за­чатки научных знаний. Однако скованная пережитками родо­вого строя, длительным сохранением сельской общины, египет­ская культура развивалась крайне медленно. В долине Нила долго оставались неизменными закостеневшие формы архаиче­ского быта, древней культуры и безраздельно господствовавшей религии.

По мере развития производительных сил Египет все более выгходил из рамок своей примитивной изолированной жизни. Торговля и войны разрушали родовой строй, и на его развали­нах все больше утверждалось классовое рабовладельческое об­щество и древнейшее деспотическое государство. Постепенно расширялся географический кругозор египтян, они все больше общались с соседними народами, передавая им свои культур­ные достижения и заимствуя у них некоторые элементы их культуры. Так, в период Нового Царства египтяне заимствова­ли у азиатских народов колесницу, серповидный меч, элементы фортификации и даже музыкальный инструмент — лиру.

Древнейшая иероглифическая письмен- Письменность ность египтян, подобно шумерийской, древ­неиндийской, древнекитайской и другим древнейшим системам письма, самобытно возникла из простей­ших рисунков и узоров первобытной эпохи. Первоначально пи­сец, чтобы написать какое-либо слово, изображал это слово наглядным рисунком, рисуя, например, воду в виде трех вол­

нистых линий ≈???? , гору в виде двух горных склонов, между которыми пролегает долина— СЮ , представляя округ или область в форме прямоугольника пахотной земли, разделенной оросительными каналами на участки, — НШ •

На глиняных сосудах архаической эпохи эти примитивные рисунки уже приближаются к значению картинных письмен­ных знаков и облекаются в упрощенную схематическую форму линейного орнамента.

Для начертания целых фраз отдельные картинные знаки соединялись в сложный смысловой рисунок. Так, на победной шиферной таблице фараона Нармера изобра­жен царь, поражающий своей булавой поверженного и колено­преклоненного пленника. Помещенная тут же картинная над­пись поясняет это изображение. При помощи группы тесно свя­занных между собой знаков изображен сокол, держащий в од­ной лапе веревку, продетую в ноздри человека, и попирающий другой лапой шесть растений, вырастающих из прямоугольни­ка, который образует как бы тело пленника. Эта сложная кар­тинная надпись должна была обозначать, что «царь (в образе священного сокола.— В. А.) вывел 6000 пленных из равнинной страны». На этой таблице начертана и другая фраза, также при помощи картинных иероглифов: «Царь (в виде быка. — В. А.) разрушает (своими рогами зубчатые стены. — В. А.) крепости, уничтожает (давя ногой поверженного.— В. А.) врага».

Эта сложная картинная система письменности была на­глядной, но в то же время очень неудобной. По мере того, как язык усложнялся и обогащался, писец должен был обозначать особыми знаками отвлеченные понятия, собственные имена и грамматические формы, которые было трудно, а порой и невоз­можно передать картинными знаками. Естественно, что по мере усложнения языка письменность должна была упрощаться. От­дельные картинные знаки, обозначавшие целые слова, стали постепенно получать значение слогов. Так, например, картин­ный знак, изображавший оросительный канал ?? (мер), стал применяться для обозначения слога «мер», картинный знак корзинки ^7 (неб) стал применяться для обозначения слога «неб» и т. д. С течением времени картинные знаки, обозначав­шие односложные слова или двухбуквенные корни — слоги, превратились в алфавитные знаки. Так, картинный знак, обо­значавший водоем (ша), стал применяться в качестве буквы «ш», а другой знак, обозначавший холм А (ка), превратился в алфавитный знак «к». Таким образом, уже в эпоху Древнего Царства образуется алфавит, служивший для обозначения 24 основных звуков.

Однако писцы не могли отрешиться от пе­режитков картинной письменности и перейти к системе письма, содержащей одни лишь алфавитные знаки; они долго еще

пользовались одновременно знаками, обозначавшими слоги, отдельные слова и даже целые группы слов, а также картин­ными определителями (детерминативами) данной смысловой группы. Так, например, слово «корень» (менит) писалось при помощи слогового знака «мен», алфавитных знаков н—и—т и соответствующего определителя, обозначающего, что данное слово входит в группу «растительных» слов. Писали египтяне горизонтальными строчками, которые часто читались справа налево, а иногда вертикальными столбцами, которые всегда чи­тались сверху вниз. Материалом для письма служил камень, дерево, черепки, кожа, холст и папирус, который употреблялся в Древнем Египте чаще всего. Уже в эпоху Древнего Царства в связи с необходимостью составления деловых документов по­является скоропись, которую мы вслед за греками называем «иератикой». Самая усовершенствованная скоропись, так назы­ваемая демотика, напоминающая современную стенографию, появилась в VIII в. до н. э. и получила широкое распростране­ние в позднюю эпоху упадка Египетского государства.

Медленное развитие и сложность египетской иероглифичес­кой письменности в некоторой степени объясняются тем, что она была привилегией жрецов, выступавших монополистами знаний и поэтому не заинтересованных в распространении этих знаний. Наоборот, писцы и жрецы окружали письменность оре­олом религиозной таинственности, считая ее даром бога мудро­сти Тота, «письмом божественных слов».

Художественная литература египтян свои- Литература ми корнями восходит к устному народно­' му творчеству глубокой древности — к на­

чалу Древнего Царства. Большое количество сохранившихся благодаря наличию письменности произведений египетской ли­тературы свидетельствует о высоком уровне развития культу­ры, о таланте египетского народа. Литературные произведения почти всегда анонимны. Традиция окружает ореолом святости имена древних мудрецов, которым приписывается та или иная повесть, сказка или поучение.

В некоторых случаях сохрани­лись имена писцов, которые переписали, слегка изменив, древ­ний литературный или религиозный текст. Особенно характер­на живучесть древних сюжетов, литературных мотивов и форм, которые сохраняются в течение веков в силу господства консер­вативной идеологии. Религия и жречество считают почтенным и богоустановленным, почти священным то, что выдержа­ло бремя тысячелетий и образовало «классический» фонд куль­турных ценностей. Наибольшего развития египетская литера­тура достигает в период Среднего Царства, которое считается временем «классического» расцвета литературы.

Элементы народного творчества отразились в пословицах, песнях и сказках. К сожалению, очень мало поговорок дошло

Храм Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри Фото автора

до наших дней. Такова, например, очень характерная поговор­ка: «Уста человека спасают его, но слова его могут его заста­вить покрыть свое лицо (от стыда)». Большой простотой и бе­зыскусственностью отличаются песни, тексты которых сохра­нились на стенах гробниц. Однообразный и монотонный ритм этих песен сопровождал тяжелый труд земледельца, грузчика и пастуха. Такова же и песня молотильщиков:

Молотите для себя, молотите для себя, Быки, молотите для себя.

Молотите солому себе на корм, Молотите зерно для ваших хозяев.

Не давайте себе отдыха, Ведь прохладен сегодня день.

Иероглифические тексты кратких трудовых песен наноси­лись на стены гробницы рядом с изображенными тут же рабо­тающими людьми. Это был как бы живой аккомпанемент к тем сценкам труда, которые незамысловато передавал египетский художник.

В глубокой древности появились сказки, часто сохраняю­щие сюжеты, выхваченные из народной жизни, отражающие быт и мировоззрение земледельцев. Они облечены обычно в форму народной речи, впоследствии подвергшейся художест­венной литературной обработке. К концу Среднего Царства

относится папирус Весткар, содержащий сборник сказок о чуде­сах, которые совершают при царском дворе прославленные ча­родеи.

Автор умело использует характерную для народных ска­зок фантастику, заставляя своего чародея отрезать у живого гуся голову, затем ставить ее на место и воскрешать убитую птицу. Особенно характерен рассказ о чудесном рождении ца­рей V династии от таинственного брака солнечного бога с же­ной жреца. Этот литературно обработанный рассказ отражает стремление жречества утвердить учение о божественном проис­хождении царя и царской власти и тем самым оправдать за­хват власти фараонами V династии. Этот сборник сказок от­редактирован в период Среднего Царства, на что указывает упоминание людей из среднего слоя населения (неджес) и ха­рактерный для этого времени литературный язык.

Типичные для народного творчества эпизоды земледельчес­кой жизни и патриархального быта, переплетающиеся с при­чудливой религиозной фантастикой, встречаются в сказках и более позднего времени. Таковы «Сказка о двух братьях» и «Сказка о правде и кривде», составленные в эпоху Рамессидов. Мотивы злой жены и невинного юноши, которого она старается обольстить, чудесных превращений главного героя и, нако­нец, торжества незаслуженно страдающего праведника прохо­дят через всю «Сказку о двух братьях»; эти мотивы сохрани­лись не только в египетской литературе, они были заимствова­ны позднее другими народами. В обеих названных сказках героем является невинный и праведный страдалец. В «Сказке о двух братьях» он носит имя «Душа хлеба», а в «Сказке о правде и кривде» — «Правда». Очевидно, в обоих случаях этот литературный образ связан с религиозным образом земледель­ческого бога умирающей и воскресающей природы, которого изображали в виде прорастающих колосьев и считали благим, «прекрасносущим» (Уннефер-Онуфрий) богом живительной вла­ги, жизненных сил природы и загробного правосудия. Обе эти сказки подверглись литературной обработке в период Нового Царства. Они написаны простым, несколько скупым языком этого времени. Их основная мысль — конечное торжество добра.

К сказкам очень близки мифы, в особенно- Мифы сти миф об Озирисе, в наиболее полной

форме сохранившийся в книге греческого писателя Плутарха «Об Изиде и Озирисе».

К сожалению, пол­ный египетский текст этого мифа не дошел до нас. Сохранились лишь отдельные отрывки, относящиеся к различным периодам. В «Текстах Пирамид» Древнего Царства уцелели краткие за­упокойные и магические формулы, в которых описывается, как Изида и Нефтида находят тело Озириса, как они его опла­кивают, как Озирис таинственно воскресает и воцаряется в по­тустороннем мире. К позднему времени относится рассказ о

том, как жена Озириса, богиня Изида, «родила... Гора, сына Озириса, в гнезде папируса (зарослях Дельты. — В. А.) и обра­довалась весьма, ибо увидела... мстителя за отца его. Скрыва­ла... его, прятала... его из-за страха, чтобы его не узнали». В мифическом рассказе «Спор Гора с Сэтом» повествуется о длительной тяжбе перед судом богов и о борьбе за власть меж­ду сыном Озириса, богом Гором, и братом Озириса, злым богом смерти и чужеземных пустынных стран Сэтом. Далее расска­зывается о победе, оправдании и конечном торжестве Гора, ко­торому боги «надели белую корону на голову и возвели его в сан отца его, Озириса». И они сказали ему: «Ты1 — прекрасный царь Египта и прекрасный владыка каждой земли во веки ве­ков». Этот рассказ подтверждал и наглядно изображал бого- установленность царской власти, покровителем которой издрев­ле считался бог Гор. По всем этим отрывкам можно восстано­вить миф об Озирисе, в котором описывалось, как бог умираю­щей и воскресающей природы Озирис, «благой царь» древно­сти и устроитель культурной жизни, был коварно убит своим завистливым братом Сэтом. Изида и Нефтида с помощью дру­гих богов нашли и воскресили мертвого Озириса, который спу­стился в загробный мир и стал там судьей мертвых. Изида зачала от Озириса и родила сына Гора, который отомстил Сэту, одержал над ним победу, был оправдан богами и унаследо­вал от отца его царскую власть и престол.

Очень интересны и другие мифы космического и солнечного цикла, в которых рассказывается о сотворении мира, об истреб­лении людей богами и о том, как «великая чаровница» богиня Изида хитростью вышедала у верховного бога солнца Ра его ма­гическое имя, содержащее тайное могущество и магиче­скую силу великого бога.

Развитие внешней торговли и завоеватель- Описания ной политики способствует превращению

путешествий Египта в большое и сильное государство, постепенно выходящее на арену междуна­родной борьбы. Связи Египта с соседними народами становятся все более тесными. Египетские торговцы все чаще ездят в Си­рию и в Нубию. Египетские войска пробивают дорогу в Пале­стину и закрепляют на юге за Египтом весь район между пер­вым и вторым порогами Нила. В эпоху Среднего Царства уси­ливается интерес к богатым заморским странам. Жажда обога­щения, стремление к приключениям 'и новым впечатлениям разбивают тесные рамки древней замкнутой жизни и отража­ются в литературе. Появляется новый литературный жанр — описания путешествий, древнейший предшественник поздней­шего приключенческого романа.

В «Рассказе о потерпевшем кораблекрушение» (папирус Ле­нинградского Эрмитажа № 1115) еще сохраняются элементы

древней фантастики. Герой рассказа, типичный представитель среднего люда («неджес»— маленький), рассказывает о своем путешествии к «рудникам царя». Страшная буря разбивает корабль и выбрасывает смелого мореплавателя на таинствен­ный «остров духа». Путник находит здесь роскошную природу, чудесные плоды, обилие рыбы и дичи. Благой властитель ост­рова в образе огромного змея утешает своего неожиданного го­стя, щедро одаряет его богатствами страны Пунт, благовония­ми и слоновыми клыками и отпускает на родину, в Египет. Отдельные черты этого рассказа — описание корабля, команды, бури, природных богатств далекого острова — отличаются художественным реализмом.

Еще более реалистичен «Рассказ Синухета», знатного вель­можи, бежавшего в Сирию, чтобы не быть замешанным в при­дворную интригу. Автор красноречиво описывает мытарства и невзгоды, которые претерпевает Синухет в пути. «...Напала (на меня) жажда. Она настигла меня, я задыхался, мое горло пы­лало, и я сказал: «это вкус смерти». Очень образно, красочно и реалистично описываются Сирия и жизнь египетского вель­можи в этой стране, куда так упорно стремятся египтяне начи­ная с этого времени. Очевидно, весь рассказ является своего рода документальной автобиографией, которая подверглась ли­тературной обработке и превратилась в прекрасное произведе­ние художественной литературы. Этот рассказ был очень попу­лярен, очевидно, это способствовало сохранению ряда списков и фрагментов его классического текста.

В период Нового Царства географический кругозор египтян еще более расширяется. В литературных произведениях часто рассказывается о соседних странах, о жизни их народов, о вза­имоотношениях египтян с иноземцами, о странствиях и при­ключениях за пределами Египта. В «Сказке об обреченном ца­ревиче» рассказывается, как юный сын царя «отправился по желанию своего сердца на север, через пустыню и жил там, охотясь на диких зверей. Так прибыл он к правителю Наха- рины (Северная Сирия)». В другом рассказе повествуется о во­енных действиях египтян в Палестине и о том, как египетский полководец Тхутий, применив военную хитрость, захватил го­род Иапу (Яффу. — В. А.) на филистимском побережье. Нако­нец, в плохо сохранившейся фантастической повести упомина­ется сирийская богиня Астарта, которая должна, как богиня, «находящаяся в районе моря», принести «дань серебром, золо­том, лазуритом и... деревом», своеобразную «дань моря», т. е. продукты и товары, привезенные из далекой «заморской» страны.

Постепенно военно-политическая мощь Египта ослабевает. В XI в. Египет теряет не только свои владения, но и свой авто­ритет в Передней Азии. Этот факт прекрасно отражен в «Путе­

шествии Уну-Амона», посланного в Сирию для закупки дерева, когда в Фивах правил первосвященник Амона по имени Хери- хор, впоследствии захвативший царскую власть. Возможно, что в основу этого рассказа легло вполне реальное путешествие в Сирию «старейшего палаты управления Амона в Фивах» Уну- Амона. Весь рассказ выдержан в реалистическом стиле и ма­стерски облечен в художественную форму. Злоключения еги­петского чиновника в Сирии, которого преследуют, над кото­рым издеваются в иноземной стране, изображены с большим литературным мастерством.

Египетская литература была тесно связана Религиозная cрелигией. В мифах и сказках опиыыва- поэзия лись чудесныее события из жизни богов и

тех людей, жизнь которых таинственным образом сплеталась с неведомым потусторонним миром. Влия­ние религиозно-магического мировоззрения на жизнь народа усиливалось тем, что произведения религиозной литературы облекались в художественную форму. Таковы магические за­клинания, гимны богам и обоготворенным царям, жертвенные формулы и различные тексты, связанные с заупокойным ри­туалом.

Наиболее яркими образцами религиозной поэзии являются гимны и славословия, включавшиеся с древнейших времен в различные сборники. Так, в «Текстах Пирамид» сохранились гимны в честь солнечного бога Ра, бога умирающей и воскре­сающей природы Озириса и бога великой реки Нила. К концу Древнего Царства относятся «Гимны царским диадемам», ко­торые пелись в храме в тот день, когда голова царя увенчива­лась священной диадемой. В этих гимнах воспевался как вер­ховный бог владыка водной пучины Собк. Много религиозных гимнов, в частности в честь богов производительных сил при­роды Озириса и Мина, сохранилось и от времени Среднего Царства.

Среди многочисленных гимнов Нового Царства особенный интерес представляют гимны верховному государственному бо­гу Амону и в особенности гимны богу солнца Атону, которого фараон Эхнатон провозгласил единым богом всего Египта. Ав­торы этих гимнов в простой и безыскусственной форме изобра­жают великую творческую силу солнца, зарождающего жизнь на земле и пробуждающего к жизни природу:

Сверкает и блестит на горизонте утром, Восходишь ты в лучах Атона блеск дневной. И тает мрак ночной под сенью рук горящих. Ликуют два Египта, и жаркий юг и север. И на ноги встает от сна восставший люд. Омыв себя водою и взяв свои одежды, Хвалу тебе возносят, когда восходишь ты. Во всей земле твоей творят свою работу.

Верхняя часть статуи Рахотепа

И мирно бродит скот на пастбищах своих. Чуть зеленеют травы, в лучах твоих деревья, И птицы вылетают из гнезд своих ночных.

Это представление о благом боге, создавшем весь мир и под­держивающем его своей живительной силой, прочно сохрани­лось в египетской религии и нашло свое отражение в много­численных гимнах, в частности в одном гимне Амону (папи­рус Британского Музея № 10684), в котором говорится, что бог

создал «небо, землю, воды и горы» и «наполняет радостью сердца» людей.

Особое место занимала драматическая поэзия, один из об­разцов которой в обрывках сохранился до наших дней. Эта древнейшая известная нам религиозная драма или священная мистерия изображала страдания, смерть и воскресение бога умирающей и воскресающей природы Озириса. В некоторых надписях, например на стэле Ихернофрета времени Среднего Царства, описывается эта мистерия, совершавшаяся в храме Озириса в Абидосе, но восходящая к более древнему периоду. Так, в «Текстах Пирамид» сохранился эпизод оплакивания и воскресения Озириса. С художественной точки зрения венцом поэтического творчества является более поздний «Плач Изиды и Нефтиды» над телом умершего Озириса, в котором богини- сестры призывают умершего бога природы воскреснуть к новой жизни. Этот плач должен был произноситься в святилище хра­ма двумя красивыми жрецами, «на плечах у которых написано имя Изиды или Нефтиды». Эта религиозная драма оказала сильное влияние на развитие художественной трагедии и хра­мовой мистерии в Древней Греции.

К религиозной поэзии примыкают гимны, Гимны восхваляющие обоготворенного царя. Эти

в честь царя гимны, относящиеся к различным перио­

дам, содержат ценные сведения о военных походах и строительной деятельности фараонов и ярко харак­теризуют культ царя и царской власти. Древнейшие гимны ца­рям сохранились в «Текстах Пирамид». Ко времени Среднего Царства относится «Гимн Сенусерту III», в котором восхваля­ется царь как победитель врагов и защитник страны, «защища­ющий страну и расширяющий ее пределы, покоряющий инозем­ные страны». Возможно, что этот гимн исполнялся при торже­ственном вступлении царя в «его город» для коронации. Такие поэтические гимны иногда вставлялись в более крупные лите­ратурные произведения, как, например, в «Рассказ Синухета». Гимны как литературный жанр получили широкое распро­странение в период Нового Царства, когда завоевательная по­литика фараонов достигла своего расцвета. Особенно показа­тельны гимны, описывающие победы Тутмоса III и Рамзеса И. Некоторые из этих гимнов стали настолько популярными, что их тексты впоследствии часто переписывали и снабжали име­нами позднейших фараонов. Развернутой формой царского гимна является известная «Поэма о кадешской битве», в кото­рой придворный писец в торжественной и риторической форме описал легендарную «победу» Рамзеса II над хеттскими вой­сками под стенами сирийского города Кадеша. Особыш гимны составлялись в эту эпоху в честь царской столицы и даже в честь колесницы царя.

Верхняя часть статуи Нофрет

Поучения Произведения дидактической (поучитель­

ной) литературы, облеченные в литератур­ную форму, дают яркое представление о раннерабовладельческой морали. Эти поучения, порой восхо­дящие к эпохе древнего Египетского государства, относятся в

основном ко времени расцвета Египта в период Среднего и Но­вого Царства.

В «Поучении Птахотепа», содержащем правила житейской мудрости, поведения и хорошего тона, автор утешает «малень­кого человека» тем, что бог возвышает «знатного человека». Просителю, обиженному и пострадавшему, рекомендуется тер­пеливое смирение. Человек никогда не должен забывать о сво­ем социальном положении, всегда повинуясь старшим и на­чальникам. Поэтому автор «Поучения» советует человеку не возноситься, стремясь заглушить в нем даже зачатки недо­вольства своей участью. «Если ты сидишь или стоишь в прием­ной, то спокойно жди своей очереди. Внимательно смотри на слугу, который вызывает. Много места у того, кого вызывают. В приемной царят свои законы и все здесь творится по земле­мерному шнурку. Бог предоставляет (людям) передние места... но локтями ничего не достигнешь». Человека, ясно видящего, что в жизни царит социальная несправедливость, автор убеж­дает в том, что «хотя дурные и овладевают сокровищами, сила истины — вот, что пребывает». И именно поэтому в этом мире, основанном на неравенстве, человек должен слепо повиновать­ся властям: «Сгибай спину перед твоим начальником, состоя­щим на службе у царя. Тогда твой дом со всем его имуществом будет в целости».

Та же мысль о необходимости укрепления рабовладельче­ского строя красной нитью проходит через два однотипных «Поучения»: мудреца Ипувера и Неферти. В образной художе­ственной форме в них описывается крупное народное восстание, произошедшее в конце Среднего Царства. Несколько ранее бы­ло составлено «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мери-ка-Ра». В нем содержится ряд советов, как управлять го­сударством в это тяжелое и смутное время. Царь учит сына, как относиться к своим чиновникам и князьям, как выбирать себе помощников, набирать войска, укреплять границы в Си­рии. Очень интересно и «Поучение царя Аменемхета», в кото­ром описывается покушение на царя, совершенное дерзкими мятежниками в самом царском дворце. Рассказывая об этом событии, царь советует своему сыну быть осторожным и нико­му не доверять. Все эти поучения содержат много историчес­ких сведений и ярко характеризуют египетскую культуру.

Светская и религиозно­философская поэзия

Ни религиозные проповеди, облеченные в форму художсственного мифа, ни священ­ные гимны богам и царю, ни мудрые по­учения не могли подавить того протеста, который назревал среди широких слоев на­селения и порой находил отражение в худо­

жественной литературе. В некоторых поэтических произведе­ниях звучат ноты неверия в загробную жизнь и призыв на­

слаждаться всеми радостями земной жизни. В одной пиршественной песне говорится:

Проводи день радостно, жрец, Вдыхай запах благовоний и умащений... Оставь все злое позади себя.

Думай лишь о радости до тех пор, Пока не настанет день, когда ты причалишь К стране, любящей молчание.

Яркой жизнерадостной силой пронизаны замечательные произведения лирической поэзии, сохранившиеся до наших дней.

В эпоху Среднего Царства, в период острой социальной борьбы протест против всего традиционного уклада жизни на­шел свое отражение в поэтическом диалоге, получившем назва­ние «Беседа разочарованного со своей душой». В словах ав­тора этого высокохудожественного произведения звучит глубо­кий пессимизм человека, видящего в жизни одно лишь горе и мечтающего о смерти как об избавлении от страданий; смерть сопоставляется с «выздоровлением после болезни». Призывая смерть, человек восклицает:

Смерть стоит сегодня предо мною, Как запах лотосов,

Как (ощущение человека), сидящего на берегу опьянения... Смерть стоит сегодня предо мною, Как небо, очистившееся от облаков.

Смерть стоит сегодня предо мною,

(Как ощущение человека), желающего снова увидеть

свой дом, После того, как он провел долгие годы в плену.

Пессимизм, столь ярко выраженный в этих словах, перера­стает грани простых эмоций поэта. Человек, разочарованный в жизни, бросает вызов небесам. Ноты сомнения в существова­нии загробного мира и вечной жизни, резко констрастирующие с традиционным религиозным мировоззрением, ясно чувству­ются в следующих словах: «Если ты вспомнишь о погребении, то это горе, проливание слез, огорчение человека, когда его вы­таскивают из дома и бросают на холме. Никогда ты не вый­дешь, чтобы увидеть солнце. Те, которые строили из гранита и воздвигали палаты, увидели свои жертвенники пустыми. Их постигла та же участь, что и усталых, которые умерли на пло­тах, не оставив после себя потомства. Солнечный зной и рыбы на берегу разговаривают с ними».

Потеряв веру в загробную жизнь, человек перестает верить и в то, что заупокойный культ, дорогой и поэтому доступный лишь богатым, может обеспечить человеку загробное блажен­ство. Вся система религиозных верований и нравственных идей берется под сомнение. В словах автора звучит уверенность, что

смерть сравняет всех — и богатых и бедных, готовя им одина­ковую участь — уничтожение под лучами иссушающего солнца или силой всепобеждающей воды.

Литературние приемы

Египетская литература достигла высокого художстввенного совершенства, IIe только поэтические, но даже прозаические произ­ведения облекались в ритмическую форму.

Применяется ритмическое чередование отдельных образов, представлений, частей фразы и даже слов. Отдельные части фразы и слова строились симметрично и параллельно. Часто применялось двучленное построение фразы. Большое значение придавалось музыкальному благозвучию. В связи с этим по­явились рефрены, ассонансы, аллитерации и внутренние со- заучия.

Отличительными чертами поэтической речи являются яр­кие и конкретные художественные образы и поэтические срав­нения. Жестокое сердце сравнивается с каменной глыбой. Раз­гневанный фараон говорит о себе, что он стал «подобен змее в пустыне». Большое значение придавалось литературному сти­лю. Стилистика, возможно, преподавалась в писцовых школах. Сохранились образцы писем, облеченных в литературную фор­му. Судя по одному письму, школьные упражнения в эписто­лярной форме подвергались строгой литературной критике. Так, в одном письме писец подвергает критическому разбору послание, полученное им от другого писца. Он его обвиняет в том, что в его словах «одно перемешивается с другим, все... сло­ва перепутаны и не связаны воедино... плохое смешано с изыс­канным... в словах нет ни сладости, ни горечи». Упрекая своего корреспондента в литературной беспомощности, писец с гордо­стью говорит о своих литературных достижениях и об ориги­нальности своего стиля: «Я тоже отвечаю тебе письмом, но оно ново от начала до конца. Оно полно слов, сходящих с моих соб­ственных уст, и которые я сам сочинил без чужой помощи».

Таковы достижения египетской литературы, ярко отразив­шей жизнь и творчество египетского народа.

Изобразительное искусство, так же как и

Изобразительное литература , было сильно поникнуто рели-

искусство иионной идеолоиией . Вонникнув в глубккой

древности, в архаическую эпоху, оно раз­вивалось вплоть до позднего упадка египетской культуры, ког­да Египет находился под властью римлян. Уже в конце архаи­ческой эпохи начали вырисовываться основные отличительные черты египетского искусства: величественная монументаль­ность формы, строгий и четкий, почти геометрический кон­структивизм и типичная фронтальность. Все эти черты, однако, часто сочетались с реалистическими тенденциями, в особенно­сти в портретных изображениях.

Скульптурный портрет Нефертити

Высокого развития и технического совершенства достигла архитектура, многочисленные образцы которой (храмы и гроб­ницы) хорошо сохранились до наших дней. Уже в период Древ­него Царства получает отчетливое выражение та величествен­ная монументальность, которая становится отличительной чер­той египетской архитектуры. Грандиозные здания, созданные

трудом огромного количества общинников и рабов, должны были выгразить идею несокрушимой мощи царской власти, охраняемой религией. Таковы громадные царские усыпальни­цы — пирамиды, которые постепенно выросли из скамьеобраз­ных гробниц (мастаб). Древнейшей формой пирамиды является ступенчатая пирамида Джосера в Саккара. Благодаря заполне­нию пустых пространств между уступами пирамиды и внеш­ней облицовкой получился классический тип монументальной пирамиды, наиболее четко выраженный в гигантских гизэхских пирамидах, построенных блих Мемфиса фараонами IV дина­стии — Хуфу, Хафра и Менкаура. Поблизости от пирамид стро­ились «заупокойные» храмы царей. Храм Хафры, состоящий из нескольких помещений, из двора, доступного для мирян, и святилища, предназначенного для жрецов, вывдержан в строгих геометрических формах. Другим образцом архитектурного комплекса того времени является пирамида Джосера и окру­жающие ее храмы и часовни. При V династии, когда централь­ная власть начинает слабеть, пирамиды фараонов постепенно уменьшаются, зато большее внимание обращается на заупокой- ныш храмы царей. Стены этих храмов украшаются рельефами, изображающими обоготворенного царя. В заупокойном храме фараона Сахура сохранились колонны, которые схемати­чески и стилизованно воспроизводят формы папируса и пальмы.

Зодчество Среднего Царства является связующим звеном между архитектурой Древнего и Нового Царства. Так, центром погребального храма Ментухотепов (XI династия) является большая пирамида, стоящая на двух возвышенных террасах, расположенных одна над другой. Применение колоннад и по- лупещерный характер храма свидетельствуют о новых архи­тектурных формах, полностью развившихся лишь в период Но­вого Царства. Грандиозные развалины храмов этого времени дают представление о расцвете египетского зодчества. Вели­чайшим архитектурным комплексом Нового Царства является огромный храм Амону в Фивах, который очень долго строился и развалины которого сохранились в Карнаке. Колоссальный колонный зал этого храма, построенный при Сети I и Рамзе- cell, состоит из 134 массивных колонн, расположенных в 16 рядов. Площадь зала равна 5000 м2. Высота средней части зала достигает 24 м.

Отличительные черты египетской скульптуры — фронталь­ность и четкая почти геометризованная статичность, — впервые появляющиеся в конце архаической эпохи, например, в статуе сидящего царя Хасехемуи, находят свое полное выражение в статуях Древнего Царства. Архаическая скованность всего те­ла постепенно уступает место некоторой свободе, однако строго подчиненной фронтальности и древним традициям торжествен­

ной монументальности. Изображая божество, царя или близ­кого к нему вельможу, художник в большинстве случаев ста­рался дать йдеалйзованные образ прекрасного и сверхмощного человека в застывшей позе торжественного величия. Это дости­галось применением фронтального изображения тела, т. е. размещением всех частей тела в одной воображаемой плоско­сти, прямо обращенной к зрителю. Таковы статуи фараона Хафра и вельможи Рахотепа.

Но одновременно с этим в статуях и статуэтках, изобража­ющих простых смертных, чаще всего слуг и рабов, уже появ­ляются довольно определенные тенденции к реализму. Высе­кая образ человека из глыбы камня или вырезая статую из дерева, художники пытались передать свои наблюдения над живой природой как в трактовке тела, так и в изображении порой идеализированного, порой типического, порой порт­ретного лица. Постепенно скульпторы и живописцы осво­бождались от старых правил и образцов закостенелой и ус­ловной стилизации, стремясь изобразить тело и лицо человека таким, каким они его видели в действительности. Иногда эти попытки более или менее правдиво изобразить человека про­являются даже в тех случаях, когда художник работал над портретом чиновника, жреца или писца, принадлежавших к среднему слою населения. Таковы известные статуи Каапера (так называемого сельского старосты) или знаменитого лувр­ского «писца». Эти же отличительные черты выступают в рель­ефах и рисунках, украшающих стены гробниц. В них раскры­вается вся повседневная жизнь египтян. Здесь изображены дерущиеся лодочники, ремесленники за работой, земледельцы, пастухи и рыболовы, наконец, танцовщицы и плакальщицы, идущие за погребальной процессиеё. Именно в таком стиле вы­полнены замечательные рельефы из гробниц в Саккара и в Гизэ. В изображениях знатных людей сохранялся принцип фронтальности и статичности. Голова и ноги обычно изобража­лись в профиль, плечи и руки — спереди, а торс — как бы в три четверти. Таков обычный канон этих традиционных и часто культовых по своему назначению изображений.

Стремление к реализму усиливается в скульптуре времени Среднего Царства, в особенности в скульптурном портрете, именно здесь обнаруживается попытка художника передать внутренние переживания изображаемого им человека. Таковы статуи царя Ментухотепа, колоссальная голова Сенусерта III и ряд статуй Аменемхета ill. Рельефы и рисунки Среднего Цар­ства являются как бы связующим звеном между натурализмом искусства Древнего Царства и утонченной стилизацией позд­нейшего времени. И в то же время непосредственным подража­нием природе и стремлением изобразить ее без всяких прикрас веет от рельефов из Медума и от рисунков из гробниц в Бени-

Хасане, где переданы разнообразнейшие сцены из жизни лю­дей и зверей.

Пышной архитектуре Нового Царства соответствует зрелая скульптура, давшая в круглой пластике образцы высокохудо­жественного реализма, а в рельефе не менее высокие образцы утонченной стилизации. В духе реалистической портретности выдержаны статуи фараонов XVIII династии и женские голо­вы, сочетающие портретную выразительность с чертами худо­жественной идеализации. Искусство времени XVIII династии достигло своего расцвета в бурную амарнскую эпоху, когда бы­ла сделана смелая попытка сразу видоизменить всю тысяче­летнюю культуру, всю древнюю религию и все вековые тради­ции. Тогда возникло своеобразное искусство, выросшее на поч­ве соединения древнего натурализма с новой, более острой выразительностью, причем резкий портретный натурализм, до­ходивший порой до шаржа и гротеска, подвергся утонченной линейной стилизации. Эти моменты отразились как в чертах лица луврского бюста Эхнатона, так и в трактовке тела, образ­цом которой являются торсы Эхнатона и Нефертити. Амарн- ское искусство было своего рода эпизодом в истории египетской культуры, однако оно имело свои корни в художественном творчестве предшествующего периода и в свою очередь нало­жило некоторый отпечаток на дальнейшее развитие египетско­го искусства. Влияние амарнского искусства, в особенности ха­рактерная для этого времени плавная текучесть линий, замет­но в произведениях времени Тутанха-мона, Хоремхеба и Сети I. Таковы изящные рельефы из храма Сети в Абидосе и сцены охоты в храме Рамзеса III в Мединет-Абу. Таков изящно стилизованный рельеф с , изображением плакальщиков в Государственном музее изобразительных искусств в Москве.

Египетское искусство, достигшее высокого совершенства, оказало значительное влияние на развитие финикийского и более позднего греко-римского искусства.

Пережитки египетского искусства сохранились в художест­венном творчестве египтян времени первых веков христианст­ва (коптов).

Множество религиозно-магических текстов Религия и памятников культа, сохранившихся от

всех эпох египетской истории, вплоть до времени распространения христианства, позволяет проследить развитие египетской религии начиная со времени разложения родового строя. Крайняя замедленность развития обществен­ных форм и всей культуры в целом обусловила прочное сохра­нение пережитков первобытной религии до позднего времени. Этим отчасти объясняется широкое распространение культа животных во все периоды египетской истории.

Фетишизм. Культ природы

Чувствуя свое бессилие перед лицом при­роды, древний египтянин наделял явления

природы и отдельные предметы сверхчув­ственной силой, пытаясь в то же время, ис­пользовать эту силу в своих интересах. Культ фетишей, т. е. священных предметов дикарского культа, как бы наделенных фантастической сверхъестественной силой, восходит к эпохе архаики. С этого древнего времени в Египте почитали особый фетиш в виде двух перекрещенных стрел и лука, соединенных в футляре,— символ богини Нейт, далее деревянный резной предмет, напоминающий задвижку, — фетиш бога Мина, затем «острые» зубы бога Сопду или украшенный перьями и лентами папирусный посох бога Ух, наконец, ряд других колдовских предметов. Остатки этого первобытного фетишизма долго со­хранялись в египетской религии.

Особенно страшной первобытным жителям нильской до­лины и соседних нагорий казалась мертвящая пустыня, откуда несся буйный песчаный вихрь, где бродили дикие хищники и кочевали племена, постоянно угрожавшие набегами мирным земледельцам нильской долины. К глубокой древности восхо­дит в Египте культ священного камня, возникший, очевидно, в пустыне. Впоследствии он сохранился в городе Гелиополе. С культом камня связано применение обелисков в архитектуре. Наконец, в форме священной гробницы царя — пирамиды — возможно, сохранилось далекое воспоминание о культе гор и скал.

Когда же тучная почва долины, регулярно орошаемая ниль­ским наводнением, ускорила рост земледельческого хозяйства, в религию египтян начали проникать представления о «свя­щенной земле», «богине — матери природы» и исконно древ­нем боге земле Гэбе. Земледелец, живший на земле, питавший­ся плодами и погребавший своих покойников в землю, вк^ >в ней начало жизни и смерти. Но в условиях аллювиальной до­лины Нила земледелие было возможно лишь на основе искус­ственного орошения. Поэтому в воде египтяне видели ту вели­кую первородную стихию, которая дает жизнь и пропитание человеку. Им казалось, что вода есть основа всей природы. Жрецы говорили людям, что весь мир возник из первичного водного хаоса, который египтяне называли богом Нун. А свою великую реку Нил они считали благим божеством, сопостав­ляя его с богом животворящих сил природы Озирисом, «стар­шим среди богов, Нилом, который создал все, который разли­вается, чтобы дать жизнь людям». Дождь — вода из «глаза сол­нечного бога Гора» или из тела и глаз плачущей богини Изиды, а также священный источник около Гелиополя воспринима­лись египтянами как проявление благого водного божества. Всю воду они населяли духами, «которые пребывают в воде»

и среди которых царит бог водной пучины Собк, изображав­шийся в виде крокодила или человека с головой крокодила. Видя в воде начало жизни, египтяне уже в древнейших закли­наниях, начертанных на стенах погребальных комнат пирамид Древнего Царства, призывали воду: «Приди, вода, и да живут находящиеся на небе! Приди, вода, и да живут находящиеся на земле!». Совершая заупокойный культ и стремясь обеспе­чить покойному вечную жизнь, египтяне обращались к боже­ству с такой молитвой: «Даруй (умершему), чтобы он распола­гал твоей водой, чтобы он мог пить из потоков твоей воды, как ты это сделал для того великого бога (Озириса. — В. А.), к ко­торому приходит Нил, для которого появляется трава (на паст­бище) и вырастает папирус». Культ божественной воды нахо­дил свое выражение в сложном ритуале очищений и возлияний, которые должны были совершать все жрецы вплоть до перво­священников и самого фараона.

С надеждой и страхом взирал египтянин на грозную стихию огня, могучую и разрушительную силу, которая в то же время необходима и полезна для людей. Эта огненная стихия, выры­вающаяся из недр земли или опаляющая с высоты неба, каза­лась египтянам тесно связанной с водой. Уже в древности суще­ствовало представление об «огненном острове» и «пламенном озере», которые находились в загробном мире на пути умер­шего. Особые магические заклинания должны были охранить человека от силы огня и дать ему власть над огненной стихией.

Египтянин населял весь растительный и животный мир ду­хами, богами и богинями, видя в отдельных растениях, деревь­ях и зверях обиталище и воплощение определенного божества. Сперва собирательство и охота, затем скотоводство и земледе­лие создали тот круг верований, представлений и обычаев, ко­торые легли в основу древнего культа природы. Культ растений существовал уже в древнейшие времена. В Мемфисе нахо­дилась священная роща деревьев, посвященных богине Хат- хор. В легенде о «небесном дереве жизни» образно выражалась мысль, что дерево как символ растительного мира необходимо для человека. В эпоху Древнего Царства культы растений об­лекаются в форму религиозно-художественных образов. Возни­кает представление о священном лотосе, посвященном мемфис­скому богу «Прекрасному Туму» — Нофертуму.

Культ животных — одна из форм древнего тотемизма — был широко распространен начиная с архаической эпохи. Свя­щенным львам и львицам поклонялись во многих областях Египта — в Бубастисе, Мемфисе и Танисе. Особенно был рас­пространен культ львиноголовой богини Сохмет. Ядовитую змею почитали в городе Буто под именем богини Уаджит. Большое значение имело и обоготворение домашних животных. В древних столицах Египта — в Мемфисе и Гелиополе — покло-

Статуэтка гробницы Тутанхамона

нялись священным быкам Апису и Мневису. Образ священно­го быка впоследствии слился с образом обоготворенного царя, как бы наделенного сверхъестественное силой. Бог творческой силы Хнум изображался в виде барана. Обоготворение барана сохранилось в культе верховного фиванского бога Амона до позднего времени. Громадное распространение получил культ священной коровы — богини Хатхор. Поклонение священным животным отразилось в культе и титулах царя. Покровителя­ми царской власти считали священного сокола, пчелу, коршу­на и змею. Самого царя часто изображали в виде могучего льва с головой человека (сфинкса).

Заупокошіьш культ

Со времени родового строя культ предков и связанный с ним заупокойный культ спо­собствовали идеологическому укреплению власти и авторитета родоначальника. Еги­

птяне, как и другие народы, верили, что смерть есть не уничто­жение человеческого существа, а лишь переход его в другой, сверхчувственный мир. Этот мир загробной жизни рисовался им у виде фантастического искажения форм земной жизни. Полагая, что загробная жизнь есть лишь своеобразное продол­жение земного существования, египтяне старались дать воз­можность умершему пользоваться в этом воображаемом мире всеми теми предметами, которыми он пользовался при жизни. Они верили, что умерший, получая от своих родственников пи­щу, питье и различные необходимые ему вещи, сможет вечно жить и охранять свое потомство, оставшееся на земле. Пере­житки родового строя нашли свое отражение у развитии, широ­ком распространении и длительном существовании этого заупо­койного культа.

Стремление сохранить умершему вечную жизнь вырази­лось прежде всего в погребении тела. В древнейшие времена тела умерших заворачивали у кожу, у циновку или в ткань и часто хоронили в скорченном положении, напоминающем по­ложение спящего. Рядом с телом клали пищу, оружие и стату­этки животных и людей. В период Древнего Царства, когда на­чало складываться древнейшее рабовладельческое государство, заупокойный культ должен был укреплять мысль о неизмен­ности и вечности утверждающегося порядка. Богатых чиновни­ков и жрецов стали хоронить в больших скамьеобразных гроб­ницах (мастабах). Тело умершего искусственно сохранялось для вечной жизни. С этой целью внутренности вынимались и сохранялись в особых сосудах (канопах), а тело пропитывалось соляными растворами и смолистыми составами при помощи особой мумификации. Изготовленную таким образом мумию тщательно обертывали множеством льняных покровов. На сте­нах комнат внутри гробницы обычно изображали умершего аристократа, его семью и - его имущество — принадлежавшие

ему при жизни стада и поля, на которых работали его слуги и рабы. Тут же рисовали сцены охоты, рыбной ловли, ремеслен­ников за работой и различные картины домашнего быта. Эти изображения снабжались объяснительными надписями и даже цифрами. Чтобы обеспечить умершему благополучие в загроб­ном мире, его родственники приносили ему жертвы. Заупокой­ный культ, получивший в Египте широкое распространение, должен был укреплять в народных массах веру в то, что осо­бые обряды погребения и особый религиозно-магический риту­ал дают возможность знатным людям сохранить в загробном мире изображенное на стенах их гробниц имущество и приви­легированное положение, обеспеченное им царскими милостя­ми. Тем самым система верований помогала идеологическому укреплению всего рабовладельческого строя в целом.

Обоготворяя явления и силы природы, египтяне пытались связать мысль о вечности всегда возрождающейся природы с представлением о воскресении и вечной жизни умершего и обо­готворенного предка. В период Древнего Царства, когда эти ве­рования стали облекаться в богословскую форму, древний бог воды и растительности Озирис превратился в центральную фи­гуру заупокойного культа. Представление об Озирисе как о боге растительности и воды восходит к эпохе возникновения земледельческого хозяйства. Чувствуя свою зависимость от природы, египтянин считал, что его земная и загробная жизнь зависит от Озириса: ведь в Озирисе как бы воплощались скры­тые и вечные силы природы. Поэтому воскресение Озириса счи­талось залогом воскресения человека к новой загробной жиз­ни. В одном религиозном тексте говорится:

Как воистину Озирис живет, так живешь и ты.

Как воистину он не умирает, так не умираешь и ты.

Как воистину он не уничтожается, гак не уничтожаешься и ты.

Превращение бога растительности и воды Озириса в бога вечной жизни, в судью мертвых и царя загробного мира запе­чатлено в дрдвеен йегенено томокак Озизис был у бии своим злым братом Сэтом, затем воскрес и, наконец, стал царем за­гробного мира. Поэтому, по учению жрецов, человек мог полу­чить вечную жизнь только в том случае, если над его телом будут совершены обряды, которые некогда были совершены над телом Озириса.

С появлением в период Среднего Царства среднего свобод­ного люда заупокойный культ несколько видоизменя­ется. ' Религиозно-магические надписи, «обеспечивавшие» ранее загробную жизнь лишь царям и аристократам, стали по­являться на стенках даже скромных саркофагов, принадле­жавших людям среднего достатка. Учитывая настроения и же­лания этих новых кандидатов на загробную жизнь, жрецы ста­

ли составлять для них специальные молитвы и заклинания, которые должны были обеспечить покойному «соединение со своей семьей в загробном мире», «вкушение хлеба в загробном мире» и возможность «не вступать в судебную палату бога». Впоследствии круг людей, получивших право на загробное бла­женство, стал еще шире. Молитвы и заклинания, писавшиеся в период Среднего Царства на стенках саркофагов, в эпоху Но­вого Царства уже пишутся на свитках папирусов, образуя «Книгу мертвых», которую правильнее было бы называть «Книгой Воскресения» («выхода днем» — пер-ем-херу). В «Кни­ге мертвых» и в других религиозно-магических сборниках со­держатся многочисленные заклинания, гимны богам, описания загробного мира и судьбы человека после его смерти.

Наиболее крупный и распространенный из этих сборников, получивший название «Книги мертвых», восходит у некоторых своих частях ко времени Древнего Царства. Отдельные главы «Книги мертвых» встречаются уже в «Текстах Пирамид» вре­мени V—VI династии. Впоследствии эти тексты стали писать на стенках саркофагов. Из этих текстов постепенно образова­лась «Книга мертвых». Этот религиозно-магический сборник производит впечатление хаотического нагромождения молитв, песнопений, славословий и заклинаний, связанных с заупокой­ным культом. Постепенно в «Книгу мертвых» проникают эле­менты морали. На развитие этических воззрений указывают главы 1, 18, 30 и 125. Особенно интересна 125-я глава, в кото­рой описывается посмертный суд над умершим и изображается взвешивание сердца (символ души у древних египтян) на весах, а также приводится отрицательная исповедь, в которой покой­ный отрицает совершение им 42 основных грехов. Так посте­пенно появляется представление о том, что посмертное блажен­ство в загробном мире присуждается лишь тому, кто вел на земле праведную жизнь и не запятнал себя грехами и преступ­лениями. Однако и эти элементы нравственности еще перепле­таются с древней магией. Так, в 30-й главе «Книги мертвых» покойный заклинает свое сердце не свидетельствовать против него на посмертном суде. Эта пестрая смесь религиозно-маги­ческих верований объясняется тем, что «Книга мертвых» сос­тавлялась и редактировалась на протяжении ряда веков. Древ­ние тексты традиционно сохранялись до позднего времени, причем их содержание часто становилось непонятным и даже требовало объяснений, которые, например, были добавлены к 17-й главе «Книги мертвых».

Лучшие образцы «Книги мертвых», написанные на свитках папируса, относятся ко времени расцвета культуры при XVHI династии. Большинство их было найдено в фиванских гробницах и принадлежало главным образом жрецам и чинов­никам. Эти папирусы богато украшены тончайшими рисунка­

ми, изображающими сцены погребения, совершения заупокой­ного ритуала, посмертного суда и другие сцены, связанные с заупокойным культом и представлениями о загробной жизни. Египтяне считали солнце грозной стихией Культ солнца небесного огня, царившего в мертвой пу­стыне, и вместе с тем началом тепла и све­та, необходимых для жизни людей. Центром солнечного куль­та в древнейшие времена был город Иуну, который греки назы­вали «город солнца» (Гелиополь). Этот город сохранял значение важного религиозного центра в течение всей истории Древнего Египта. В течение Древнего Царства культ солнца постепенно превращается в связи с централизацией управле­ния страной в государственный культ верховного бога солнца Ра. Имя этого бога входит составной частью в имена фарао­нов IV династии Хафра и Менкаура. Фараоны V династии строят в честь бога Ра роскошные храмы, в которых совершал­ся особый солнечный культ. С образом бога солнца Ра посте­пенно сливается образ одного из древних государственных бо­гов Египта — Гора, изображавшегося либо в виде сокола, либо в виде солнечного диска с крыльями птицы. Культ верховного бога солнца возвышался над культами номовых богов.

В период Среднего Царства, когда центром Египта стали Фивы, местный фиванский бог Амон провозглашается верхов­ным государственным богом всего Египта. И как некогда культ единого бога солнца Ра слился с культами других богов, так теперь культ Амона в процессе централизации государства и религии впитал в себя множество местных верований, среди которых выделялся культ наиболее популярного в Египте ге­лиопольского бога Ра. Гимны, составленные в честь нового бога Амона-Ра, изображают его изначальным верховным богом, соз­давшим весь мир.

Усиление Египта при фараонах XVIII династии и сосредо­точение больших материальных ресурсов в руках фиванского жречества находят свое отражение в оформлении культа Амо­на. Как фараон считался самым могущественным среди всех царей, так и бог Амон-Ра провозглашается величайшим среди всех богов. Своего высшего развития культ солнца достиг при фараоне Эхнатоне, когда бог солнечного диска Атон был объявлен единым верховным государственным богом.

Черты единого, вселенского, космического божества, лишь намечавшиеся в догматике Ра-Горахте и Амона, получают свое полное выражение в культе единого бога солнца Атона и на краткий срок вытесняют древние пережитки культа животных и многобожия. Вскоре после смерти Эхнатона его религиозная реформа была ликвидирована, и фиванское жречество одержа­ло снова полную победу. Культ Амона был восстановлен, и Египет вернулся к древнему традиционному многобожию. Од-

Голова царицы Мерит-Амон

нако культ солнца все же сохранял уилоть до позднего времени важное место у египетской религии. В надписях позднего вре­мени уезусойайуасссе бог солнца у «образе солнечного диска, который сам себя создал, имя которого неведомо... который су­ществовал, когда не было никого другого, помимо него... су­щества возникли по желанию его сердца*.

Рельеф в гробнице Эйе. Эль-Амарна. Фото автора

Обоготворение в древнейших деспотинесксих государствах

Царя религия использовалась для укрепления

власти царя и авторитета государственной власти. Постоянно проповедовалось учение о том, что царь есть божество, что он наделен властью непо­средственно богами и поэтому царю необходимо повиноваться, как земному богу. В свете этого учения всякий социальный

протест и бунт против царя казались преступлением против ре­лигии, а следовательно, делом осужденным на неудачу.

Культ царя достиг в Египте особенно четкой формы, так как Египетское государство просуществовало в течение не­скольких тысячелетий, достигло большой военно-политической мощи и было строго централизовано. К тому же традиционные формы религии всегда способствовали усилению царской влас­ти. Египетского фараона называли «благой бог» и «великий бог», «сын солнца от плоти его»; в честь обоготворенного царя воздвигались храмы; царя хоронили в грандиозных гробни­цах ; в искусстве и в литературе царя изображали в качестве сверхъестественного существа, родившегося от бога.

Культ царя возникает в период образования Египетского государства. На булаве одного из древнейших царей, фараона Нармера, изображена сцена торжественного «появления» царя перед своими подданными. Над царским балдахином простира­ет свои крылья богиня-коршун Нехебт, покровительница цар­ской власти, охраняя царя. В последующий период Древнего Царства фараонов хоронят в огромных гробницах — пирами­дах, которые своими размерами должны были свидетельство­вать о мощи обоготворенного царя. В пирамидах V—VI динас­тий сохранились «Тексты Пирамид», подробно описывавшие загробное блаженство на небе обоготворенного властителя, ко­торого боги принимают в свою среду.

Усиление завоевательной политики в период Нового Цар­ства потребовало укрепления центральной власти и связанного с этим царского культа. Именно поэтому приобретает отточен­ные формы и широко пропагандируется в искусстве догмат богосыновства царя. В храмах устраиваются особые залы, по­священные царскому культу. На стенах этих залов, называв­шихся «великий дом», обычно изображались главные моменты из жизни обоготворяемого царя: его рождение от таинственно­го брака царицы-матери с верховным богом, его вскармливание богиней-коровой Хатхор, признание его богами, коронация, празднование 30-летнего юбилея и т. д.

Во время упорной борьбы Египта за сохранение своего вли­яния в Передней Азии, когда фараоны XIX династии обороня­ли свои владения в Сирии от натиска хеттов, культ царя осо­бенно настойчиво внедрялся в широкие массы населения с целью укрепления власти царя и авторитета государства. На плитах, найденных в Дельте сохранились изображения простых людей, молящихся фараону Рамзесу II. Владельцы этих плит, корабельщики, привратники и прачечники обращаются с мо­литвами к обоготворенному царю и называют его «богом», «благим богом», «солнцем правителей», «владыкой сияния».

Развитие культа царя во многом изменило основные формы египетской религии. Древние боги природы постепенно превра­

тились в государственных богов — покровителей государства, царской власти и фараона. Так, бог умирающей и воскресаю­щей природы Озирис превратился в царя загробного мира, первого властителя Египта и покровителя царской власти и по­этому часто изображался в виде фараона, облеченного всеми знаками царской власти. А древний бог солнца, сохранявший свой тотемный облик сокола, — бог Гор — стал охранителем царя, а его имя «Гор» — одним из священных титулов фараона.

Но несмотря на то что религия играла такую большую роль в жизни народа и искусство постоянно использовалось для укрепления религиозных верований, все же религия не смогла полностью подавить свободной мысли человека. Жизненный опыт и острые социальные противоречия должны были вызы­вать сомнения в извечности той справедливости, о которой говорили жрецы. Следы этого скептицизма отчасти чувствуют­ся в «Беседе разочарованного со своей душой». Это разочаро­вание в религии усиливается во времена социальных потрясе­ний, когда люди, видя вокруг себя крушение всех прежних устоев, теряют веру в богов и откровенно говорят: «Если бы я знал, где находится бог, то я бы принес ему жертву».

Накопление научных знаний

Господство религиозной идеологии не смог­ло полностью подавить стремление челове­ка хотя бы в некоторой степени объектив­но познать окружающую его природу. В связи с этим появляется представление

о «знании», как таковом, и о высокой ценности «знания», вы­деляющего «знающего» человека над всеми остальными людь­ми. Характерно, что у древнеегипетском языке появляется особое словосочетание «знающий вещи» (рех хету) для обозна­чения «образованного, ученого» человека, чаще всего писца. Так, автор одного «Поучения» говорит: «Сделаю все, что ты скажешь, если ты будешь знающим у писаниях. Углубись в пи­сания и вложи их в свое сердце и тогда все, что ты скажешь, будет прекрасным. На какую должность ни назначат писца, он всегда будет обращаться к книгам».

Знания накапливались и передавались от старших поколе­ний к младшим в особых школах. Это были либо придворные школы писцов, в которых учились дети аристократов-рабовла­дельцев, либо в период Нового Царства школы, находившиеся при центральных ведомствах, в которых готовились писцы-чи­новники для данного ведомства, например, для царской сокро­вищницы. В этих школах царила строгая дисциплина, которая поддерживалась не только особыми «Поучениями», но и при­менением телесных наказаний. Так, в одном из поучений гово­рится: «О писец, не будь ленивым, а то тебя строго накажут... Не проводи в лености ни одного дня, а то тебя будут пороть. Ведь уши мальчика у него на спине и он услышит, когда его

Взвешивание сердца. Книга мертвых. Пап. Хунефера

будут бить. Постоянно спрашивай совета и не забывай об этом».

Учеников обучают главным образом трудной и сложной грамоте, заставляя их переписывать с прописей ежедневно около трех страниц, чтобы они усвоили правописание, калли­графию и стилистику. Сохранились упражнения начинающих писцов, содержащие поучения и образцовые, столь же поучи­тельные письма. Существовали и высшие писцовые школы, но­сившие название «дом жизни». Развалины такого «дома жиз­ни» были найдены в столице фараона Эхнатона. Во всех шко­лах учеников обучали искусству правильной хорошей речи, своего рода ораторскому искусству. В «Поучении Птахотепа» говорится об обучении «незнающих знанию, правилам прекрас­ной речи». Таким образом, существовал определенный канон знаний, необходимых для образованного писца, что позволяло «узнать знающего по знанию его».

Развитие хозяйства, торговли и наблюдения над природой приводили к постепенному накоплению знаний, которые носи­ли главным образом прикладной характер. Таковы знания в • области математики, которые связаны с практической жизнью и должны были облегчить работу землемеров и строителей. Так, Аменемхет I установил границы номов на основании того, что «отмечено в книгах и находится в старых записях». В гробницах сохранились рисунки, изображающие обмер зем­ли при помощи землемерной веревки. Результаты этих обмеров записывались писцами. Судя по математическим задачам, зна­ния в области арифметики и геометрии использовались при оп­ределении площади поля, объема кучи зерна или вместимости амбара. Знание математики позволяло составлять схематиче­ские карты местности и примитивные чертежи. Математика была необходима для развития строительного дела. Грандиоз­ные здания, в особенности пирамиды, могли быть построены лишь благодаря более или менее точным вычислениям.

От времени Среднего Царства сохранилось несколько мате­матических текстов, в частности «Московский математический папирус». Эти тексты говорят о довольно значительном для того времени развитии математических знаний. Большим до­стижением было применение десятичной системы счисления. В письменности существовали особые знаки для обозначения чисел 1, 10, 100, 1000, 10 000, 100 000 и даже миллиона, обоз­начавшегося фигуркой человека, поднявшего руки в знак изумления. Характерно появление своеобразных единиц дли­ны: палец, ладонь, ступня и локоть, между которыми древние математики установили определенные взаимоотношения. Ма­тематические знания находили свое применение и в искусстве. Чтобы нарисовать на плоскости фигуру человека, художник изображал квадратную сетку, в которую врисовывал тело чело­века, пользуясь знанием средних математических соотноше­ний между длиной различных частей тела.

Способ применения четырех простых арифметических дей­ствий указывает на примитивность египетской математики. Так, например, при умножении пользовались способом после­довательных действий. Чтобы умножить 9 на 8, надо было про­извести четыре последовательных умножения на 2. Деление производилось при помощи умножения. Чтобы разделить 77 на 7, следовало установить, на какое число следует умножить 7, чтобы получить 77. Большое практическое значение имела гео­метрия. Египетские математики умели определять поверхность прямоугольника, треугольника, в частности равнобедренного, трапеции и даже круга, принимая величину я равной 3,16. В «Московском математическом папирусе» сохранились реше­ния задач на вычисление объема усеченной пирамиды и полу­шария. Некоторые простейшие знания египтяне имели в облас­ти алгебры, умея вычислять уравнения с одним неизвестным, которое они называли «куча» (возможно, «куча зерна»).

Постепенно накапливались астрономические знания. Наб­людения над небесными светилами приучали отличать плане­ты от звезд и даже дали возможность установить своеобразную карту звездного неба. Такие звездные карты сохранились на потолках храмов и гробниц. В гробнице архитектора и вельмо­жи времени XVIII династии Сенмута изображена интересная «астрономическая карта». В центральной ее части можно раз­личить созвездия Большой и Малой Медведицы и известной египтянам Полярной Звезды. В южной части неба изображены Орион и Сириус (Сотис) в виде символических фигур, как обычно изображали созвездия и звезды египетские художники. Замечательные звездные карты и таблицы расположения звезд сохранились и на потолках царских гробниц XIX и XX династий. При помощи таких таблиц расположения звезд, пользуясь пассажным, визирным инструментом, два египет-

Заупокойный обряд оплакивания

ских наблюдателя, сидящие в направлении меридиана, опреде­ляли время ночью. Днем для определения времени пользова­лись солнечными или водяными часами (позднейшая клепсид­ра). Древними картами расположения звезд пользовались и позднее, в греко-римскую эпоху; такие карты сохранились в храмах этого времени в Эдфу и в Дендера. Астрономические знания дали возможность египтянам создать особый кален­дарь. Египетский календарный год делился на 12 месяцев, со­держащих по 30 дней каждый, причем к концу года добавля­лось 5 праздничных дней, что давало 365 дней в году. Таким образом, египетский календарный год отставал от тропическо­го на четверть суток. Эта ошибка в течение 1460 лет станови­лась равной 365 дням, т. е. одному году.

Медицина и ветеринария получили в Египте значительное для того времени развитие. В папирусах Среднего и Нового Царства сохранился перечень древних рецептов для лечения различных болезней. Накапливая и используя множество эм­пирических наблюдений, египетские врачи, однако, не смогли полностью отрешиться от древней магии. Так, один знахарский

Изображение фараона Рамзеса перед богиней Изидой

сборник заговоров, составленный специально для «излечения» больных детей, предназначен был для детских врачей и мате­рей. Лечение при помощи лекарства нередко соединялось с ма­гическими заклинаниями и обрядами. Но ознакомление с внутренним строением человеческого тела, облегчавшееся вскрытием трупов при мумификации, давало возможность вра­чам присматриваться к строению и функционированию чело­веческого организма. Так постепенно появляются первые знания в области анатомии и термины для обозначения частей тела и органов человека (позвоночник, сердце, сердечная мыш­ца, желудок, кишечник). В медицинских текстах дается и свое­образная методика лечения, требующая от врача осмотра боль­ного, определения симптомов, установления диагноза и способа лечения. Существовала и особая врачебная этика. Врач должен был открыто сказать больному относительно возможности его излечения, применив одну из трех возможных формул: 1) «Это

болезнь, которую я могу вылечить»; 2) «Это болезнь, которую я, может быть, смогу вылечить»; 3) «Это болезнь, которую я не смогу вылечить». Врачи специализировались по отдельным ви­дам болезней, пользуясь особыми лечебниками по хирургии, глазным болезням и гинекологии. Описание ряда болезней и их симптомов позволяет предполагать некоторые знания в об­ласти диагностики. В египетских медицинских текстах описы­ваются желудочно-кишечные заболевания (дизентерия, болез­ни, вызванные глистами), болезни дыхательных путей (хрони­ческий кашель — бронхит, астма), глазные болезни (блефарит, конъюнктивит, трахома, катаракт — «поднятие воды в гла­зах»), накожные болезни (гангрена, жировые опухоли, мокрая экзема), «опухоль одного дня», главным признаком которой был «острый зуд во всем теле или на одном месте» (возможно, аллергия или уртикария), кровотечения различного происхож­дения, ревматизм, скарлатина и многие другие болезни. В ру­ководствах по гинекологии описывались ранние и поздние ро­ды, а также указывались средства «распознать женщину, которая может родить, от той, которая не может». В одной гробнице Древнего Царства сохранились изображения различ­ных операций (рук, ног, колен). В более позднее время хирур­гия достигла значительно большего развития. В одном хирур­гическом тексте описываются ранения разных частей тела: черепа, носа, подбородка, ушей, губ, горла, гортани, ключиц, плеч, груди, грудной клетки, позвоночника. На стене храма в Ком-Омбо сохранились изображения хирургических инстру­ментов. Названия некоторых болезней, а также фармакология, основанная на продолжительном опыте, свидетельствуют о до­вольно значительном развитии египетской медицины. Ее дости­жения были широко использованы авторами медицинских трактатов античного мира. На появление первых попыток тео­ретических обобщений указывает учение о кровообращении и о тех идущих от сердца «22 сосудах», которые, по мнению еги­петского врача, играли определенную роль в жизни человечес­кого организма и в ходе болезни. В этом отношении характер­ны следующие слова из медицинского папируса Эберса: «На­чало тайны врача — знание движения сердца и знание сердца. Сосуды в нем, которые ведут к каждому члену. На что ни по­ложит свои пальцы каждый врач, каждый чистый жрец богини Сохмет, каждый заклинатель, на голову, на затылок, на запястье, или на место сердца, или на обе руки, или на обе ноги, или на какую-либо другую часть тела, он почувствует нечто от сердца (идущее), так как сосуды от него (идут) к каж­дой части тела».

Так постепенно развивалась пытливая мысль человека, ма­ло-помалу освобождаясь от господства религиозно-магического миропонимания.

<< | >>
Источник: Авдиев В.И.. ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ ПЕРЕРАБОТАННОЕ. «Высшая школа» Москва - 1970. 1970

Еще по теме ГЛАВАХ КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА:

  1. ГЛАВА X. КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
  2. Лекция 14: Культура Древнего Египта.
  3. ДРЕВНЕЕ ЦАРСТВО В ЕГИПТЕ
  4. ГЛАВА V. ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
  5. Источники и историография древнего Египта
  6. ГЛАВА V ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА
  7. 4.2. Основные этапы истории Древнего Египта
  8. Культура египта в период нового царства
  9. Лекция 6: Раннее и Древнее царства Египта.
  10. Религия, государственное устройство, искусства и гражданская жизнь в Древнем Египте*
  11. РЕЛИГИЯ, ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО, ИСКУССТВА И ГРАЖДАНСКАЯ ЖИЗНЬ В ДРЕВНЕМ ЕГИПТЕ.
  12. § 4. Древнейшая система управления и древнейшая культура Рима.