>>

ВВЕДЕНИЕ

Закономерность, лежащая в основе процесса разложения родового строя и образования на его развалинах древнейшего рабовладельческого общества, лучше всего может быть просле­жена в истории народов, живших на обширной территории — от Сахары на западе до берегов Тихого океана на востоке, т.

е. истории народов, которые населяли в древности страны Северо­Восточной Африки, Восточного Средиземноморья, Передней, Южной и Восточной Азии. Все эти страны издавна в Европе назывались восточными. Поэтому история так называемого Древнего Востока есть, по существу, первая страница во все­мирной истории классовых обществ и государств. Приступая к изучению важной исторической проблемы, проблемы древней­шего классового государства, мы должны, по словам В. И. Ле­нина, «не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смот­реть, чем данная вещь стала теперь» [1].

Изучая исторически процесс становления древнейших классовых обществ на Востоке, мы видим, как очень медленно изменяется структура общин и как длительно сохраняются пе­режитки общинного строя. Но в то же время имущественное расслоение внутри общин приводит к появлению рабовладения и к первому делению общества на классы рабовладельцев и ра­бов. Возникновение первичных форм классового господства неразрывно связано со стихийным подъемом социальной борь­бы и широких народных движений. Правящий класс богачей, стремясь подавить нарастающее сопротивление трудовых масс, создает и укрепляет древнейшее, раннерабовладельческое госу­дарство как аппарат гнета и насилия, как гарантию возмож­

ности безнаказанно эксплуатировать бедняков и рабов.

Боль­шой интерес в связи с этим представляет вопрос о типичной форме развитого древневосточного государства, о ранней фор­ме деспотии. Наконец, историк должен обратить особенное внимание на историческую роль народных масс в создании основных достижений культуры. Восточные народы, создав­шие в глубокой древности первые элементы цивилизации, ос­тавили богатое культурное наследие.

Развитие общественных форм протекало в странах Древне­го Востока крайне медленно. Только в плодородных долинах Нила, Тигра, Евфрата, Инда, Ганга и Хуанхэ благоприятные естественные условия способствовали возникновению в IV ты­сячелетии и раннему развитию земледельческого хозяйства, основанного на искусственном орошении. Относительно «за­стойный характер» хозяйственного и общественного развития в этих районах объясняется, с одной стороны, длительным со­отношением между оседлыми и кочевыми народами, а с дру­гой — тем, что все государство, если не считать немногих круп­ных городов, состояло из множества сельских общин, каждая из которых имела свою совершенно самостоятельную органи­зацию и представляла собой особый замкнутый мирок [2]. В свя­зи с этим у древневосточных народов долго сохранялись пере­житки родового строя и в течение ряда веков сперва семейная, а потом и сельская община. Это очень длительное сохранение форм примитивного социального строя главным образом объ­ясняется крайней неразвитостью производительных сил и всей экономики в целом.

По мере роста производительных сил возникают предпо­сылки для получения прибавочного продукта. Возникновение и развитие металлургии обусловливает некоторый прогресс в области все еще примитивной техники. Появление первых ме­таллических орудий, сперва медных, потом бронзовых, нако­нец, железных, наряду с развитием керамики и ткацкого дела, а также с акклиматизацией полезных растений и приручением новых видов животных, способствует развитию сельского хо­зяйства и ремесленных производств. Обособление животновод­ства от земледелия и специализация отдельных ремесел тре­бовали увеличения количества рабочей силы.

Вместе с тем рост производительности труда давал возможность человеку производить больше продуктов, чем это было необходимо ему для сохранения его жизни. Стало выгодным привлекать но­вую, добавочную рабочую силу. Поэтому пленников, захвачен­ных во время грабительских войн, стали обращать в рабство. С другой стороны, специализация и рост производства привели к увеличению количества избыточных продуктов. Эти продук­

ты направлялись на рынок и превращались в товары. Так воз­никает меновая торговля, которая постепенно приводит к даль­нейшему имущественному расслоению.

«Чем больше продукты общины принимают товарную фор­му, т. е. чем меньшая часть их производится для собственного потребления производителя и чем большая для целей обмена, чем больше обмен вытесняет также и внутри общин первона­чальное, стихийно сложившееся разделение труда, — тем более неравным становится имущественное положение отдельных членов общины, тем глубже подрывается старое общинное зем­левладение, тем быстрее община идет навстречу своему разло­жению, превращаясь в деревню мелких собственников-кресть­ян» 1.Имущественное неравенство, возникшее в силу роста производительных сил и появления меновой торговли, при­водит к тому, что обедневшие общинники, теряющие свои земельные наделы, попадают в долговую кабалу к богачам. Должники, не имевшие возможности своевременно выплатить долг кредитору, принуждены отрабатывать его личным тру­дом, что часто приводит к превращению бедняка в фактиче­ского раба. Грабительские войны, во время которых пленники обычно обращались в рабство, еще более способствуют даль­нейшему имущественному расслоению. Так возникает «первая форма эксплуатации человека человеком, первая форма деле­ния на классы — рабовладельцев и рабов» [3][4]. «...До тех пор, — как указывал В. И. Ленин, — существовала еще патриархаль­ная, или — как ее иногда называют — клановая.... семья...» [5]. Однако в странах Древнего Востока рабовладение развивается очень медленно и лишь на последней фазе развития древневос­точного рабовладельческого общества выходит за рамки древ­нейшего, примитивного, в значительной степени домашнего рабства.

Пережитки общинного строя сохранялись в древне­восточных странах очень долго, так, например, в Древнем Египте вплоть до эллинистической эпохи, а в Индии значитель­но позднее. Правящий класс рабовладельческой аристократии несмотря на низкий уровень развития примитивной техники имел возможность извлекать из рабочей силы рабов и обеднев­ших общинников большое количество прибавочного продукта благодаря необычайно высокому плодородию почвы в аллюви­альных низменностях, что при условии искусственного ороше­ния позволяло собирать огромные урожаи. С другой стороны, содержание рабочей силы стоило крайне дешево. Жестокие формы эксплуатации трудовых масс обостряли социальные противоречия. Непримиримые противоречия между бедняками и богачами, классовый антагонизм между рабами и рабовла­

дельцами привели к образованию государства, которое необхо­димо было рабовладельческой знати для подавления бедняков и рабов, для гарантии безнаказанной эксплуатации трудовых масс богачами. Древнейшее рабовладельческое государство постепенно приобретает на Древнем Востоке особую характер­ную форму так называемой восточной деспотии, при которой вся верховная власть сосредоточена в руках царя-деспота.

В больших аграрных странах, в особенности расположен­ных в аллювиальных долинах рек, например в Египте, Месо­потамии или Индии, земледелие возникло, могло существовать и развиваться лишь на основе искусственного орошения. Впол­не естественно, что сперва в общинах, а затем в государстве контроль над ирригацией находился в ведении должностных лиц, либо органов общественной власти, либо впоследствии го­сударственных, точнее царских, чиновников. Так в древневос­точных государствах централизующая сила правительства все больше вмешивалась в земледельческую экономику страны. Стремление объединить в руках государства весь земельный фонд страны создает представление, что вся земля принадле­жит царю. В этом источник материальной мощи деспотии.

Религия обосновывает и оправдывает неограниченную власть деспота, объявляя царя живым воплощением бога на земле, его «сыном», преемником и наследником.

Рабовладель­цы в древневосточных государствах с целью укрепления своей власти над трудовым народом, чтобы «навеки» сохранить ра­бовладельческое государство и весь классовый строй в целом, создали особое учение о священном, более того, божественном характере царской власти, якобы находившейся под охраной самих богов. Считая царя верховным носителем государствен­ной и религиозной власти, жрецы и аристократы организован­но внушали это учение народу при помощи изобразительного искусства, литературы и религиозных ритуалов. Это «учение о том, что государство есть нечто божественное», появившись впервые в странах Древнего Востока, по словам В. И. Ленина, «тесно связано с интересами эксплуататорских классов».

Конкретно-мифологическое мировоззрение долгое время определяло сознание и деятельность человека древневосточно­го мира. Лишь постепенно возникали и развивались первые формы отвлеченного мышления. В связи с этим представляет большой исторический интерес вопрос о роли народа в созда­нии высших достижений материальной культуры и идеологии в странах Древнего Востока. Однако в те времена религия еще господствовала в сознании людей. Правящий класс аристокра­тии, эксплуатируя трудовые массы, использовал в своих инте­ресах все высшие достижения как материальной культуры, так и идеологии. Одновременно с этим он использовал все сред­ства религиозного воздействия для создания характерной для

той эпохи классовой морали, выражавшейся в безусловном смирении перед догматами религии и послушании начальни­кам, чиновникам, правителям и обоготворенному царю. По­этому все крайне медленное развитие культуры определялось в значительной степени религиозной традицией, имевшей сво­ей целью увековечить классовый строй и сохранить неизмен­ными все способы рабовладельческой эксплуатации трудя­щихся.

Но все же практические потребности хозяйственной и об­щественной жизни заставляли людей постепенно отрешаться от гнета религиозно-магического мировоззрения. Передовые люди своего времени старались все более и более объективно наблюдать явления природы, чтобы использовать ее благоде­тельные силы для развития земледелия.

Так появились, например, первые примитивные способы искусственного ороше­ния и постепенно накапливались эмпирические знания в обла­сти агротехники. Необходимость лечить людей и скот от раз­личных болезней требовала хотя бы самого поверхностного наблюдения над функциями органов человеческого тела и над тем, как действуют на них самые причудливые лекарственные средства. Первые чисто опытным путем полученные сведения в области математики и астрономии дали возможность создать древнейшие формы календаря. Наряду с этим создание пись­менности и особенно ранних и еще несовершенных систем ал­фавита является несомненным достижением древневосточных народов.

Таким образом, на Древнем Востоке, несмотря на господст­во религиозно-магического мировоззрения, появляются фор­мы абстрактного мышления и одновременно с этим накаплива­ются чисто эмпирические знания, образуя еще во многом при­митивные зачатки науки. В Древней Греции и в Риме шло дальнейшее значительное развитие науки и того мировоззре­ния, которое пыталось освободиться от пут религии. Подобно тому как античное рабовладение есть дальнейшая стадия в развитии примитивного восточного рабовладения, античная культура есть дальнейшее развитие культуры древневосточных народов, которые создали много замечательных культурных ценностей, легших в основу западной греко-римской культуры и средневековых культур восточных народов Азии и Африки.

* *

*

Первые попытки дать общее описание жизни древних наро­дов Северной Африки и Передней Азии возникли в Древней Греции. «Отец истории» Геродот (около 480—425 г. до н. э.)

дал в своем обширном историческом труде первый, во многих частях наивный, пересыпанный легендами и новеллами, но все же яркий и ценный очерк истории древневосточных наро­дов. Геродот, особенно подробно описывавший политическую историю и историю культуры, одним из первых поставил важ­ную проблему о культурном наследии древневосточного мира. К более позднему времени (I в. до н. э.) относится историче­ский труд Диодора, использовавшего целый ряд источников. Особый интерес в его труде представляет очерк истории Египта и Финикии в персидскую эпоху.

Раннехристианские историки, в частности Евсевий, Иеро­ним и Августин, сохранили в своих трудах лишь далекие вос­поминания о древнейших мировых монархиях Ассирии, Вави­лонии, Мидии и Персии, которые предшествовали государству Александра Македонского и Римской империи. С течением вре­мени почти полностью исчезал из памяти людей позднейших поколений весь древневосточный мир с его сложной и разнооб­разной историей и с его своеобразной культурой. В немногих книгах средневековых писателей сохранились лишь тусклые и спутанные воспоминания о знаменитых героях глубокой древ­ности Немвроде, Нине, Сезострисе, почерпнутые главным об­разом из библейских легенд и очерков античных писателей. Даже в начале нового времени, в XVIII в., французский исто­рик Боссюэ в своем обширном обзоре всемирной истории уде­ляет лишь незначительное место древневосточным народам.

Только отдельные прогрессивные писатели из числа про­светителей и энциклопедистов (например, Вольтер) смело разо­блачали фантастический и легендарный характер древних ска­заний, заполнявших книги, посвященные древней истории.

Первой попыткой осмысления истории и культуры Древне­го Востока является очерк Гегеля «Восточный мир», входящий в состав его лекций по философии истории. Опираясь на антич­ных авторов, на библию и на труды европейских путешествен­ников, историков и филологов, приступивших в конце XVIII и начале XIX в. к изучению древневосточной истории, Гегель дал во многом фантастическую и искаженную картину разви­тия древневосточной культуры с точки зрения своей реакцион­ной религиозно-философской теории о самораскрытии духа в истории человечества.

Крупные археологические раскопки и дешифровка древне­восточных надписей, производившиеся в течение всего XIX в., позволили серьезнее подойти к изучению истории и культуры Древнего Востока. В результате длительной работы многочис­ленных исследователей появились научные труды, посвящен­ные общему обзору истории Древнего Востока. Авторы этих книг обращали особенное внимание на политические события^ главным образом на войны, а также на культуру древневосточ-

Нил у границы первых порогов

ных народов. Среди этих обобщающих трудов буржуазных ученых следует отметить трехтомник французского египтолога Г. Масперо «Древняя история народов классического востока», большую сводную «Историю Древности» Эд. Мейера, а также двухтомный труд акад. Б. А. Тураева «История Древнего Вос­тока».

Крупнейший специалист своего времени Г. Масперо, ис­пользовав огромное количество источников, доступных науке в конце XIX в., сделал смелую попытку дать общую картину жизни народов Древнего Востока. Он первый среди историков древневосточного мира обратил внимание на социально-эконо­мическую историю, главным образом Древнего Египта, а так­же на проблему международных отношений того времени. Од­нако труд Г. Масперо обладает и некоторыми недостатками. Так, автор относится к своим источникам далеко не всегда до­статочно критически. Преувеличивая значение религии, Г. Масперо каждый раздел своего труда начинает с обзора ре­лигиозных верований данного народа, кладя в основу всего исторического построения идейный фактор. Наконец, Г. Мас­перо игнорирует динамику исторического развития. Отдель­ные очерки, главным образом социально-экономической исто­рии, Г. Масперо дает в отрыве от исторического развития на­рода, рисуя хозяйственные и общественные отношения почти абсолютно неподвижными, как будто ничто не менялось в те-

ll

чение тысячелетий. Поэтому Масперо находил возможным со­поставлять культуру древневосточных народов с культурой народов современного Востока, сравнивая, например, древне­египетских земледельцев с современными феллахами. Разви­тие современной исторической науки и важные археологиче­ские открытия последних десятилетий сделали труд Г. Маспе­ро, несмотря на огромные знания автора и на его большой ли­тературный талант, ныне почти совершенно устаревшим.

Большое влияние на развитие западноевропейской историо­графии Древнего Востока имел труд Эд. Мейера, в котором ав­тор дал полную и детальную сводку всех достижений археоло­гии и исторической науки. Эд. Мейер нарисовал широкую и яркую картину истории древневосточных народов. Однако в основе его исторического построения лежит в корне непра­вильная и порочная теория цикличности. Являясь выразите­лем реакционной идеологии империалистической Германии, Эд. Мейер отрицал теорию прогрессивного развития социально­экономических формаций, противопоставляя ей теорию цик­личности, т. е. абсолютной неизбежности возвращения к уже изжитым формам общественного строя. Стремясь оправдать и исторически обосновать всякого рода реакцию, Эд. Мейер в своих трудах пытался доказать, что древний мир в своем раз­витии прошел все те стадии, которые прошла Европа в средние века и в новое время, повторив тот же цикл. Таким образом, модернизируя и идеализируя древнее рабовладельческое обще­ство, Эд. Мейер, с одной стороны, находил в Древнем Египте феодальные отношения, вкладывая в понятие «феодализм» лишь представление о децентрализации государственной вла­сти, а с другой стороны, отождествлял древнее рабство с на­емным трудом эпохи капитализма. Далее Эд. Мейер придер­живался буржуазной теории миграций, при помощи которой он объяснял переселениями народов целый ряд исторических фактов, тем самым совершенно недооценивая важнейший фак­тор внутреннего развития общества. Наконец, третьей отличи­тельной чертой исторической концепции Эд. Мейера является широкое использование реакционной расовой «теории». При изучении истории древней Месопотамии Мейер особенно под­черкивал факт взаимодействия «шумерийских» и «семитских» племен, принадлежавших, возможно, к различным «расам». Резко искажая исторические факты, Мейер придавал особен­ное значение выходу на историческую арену пресловутой «индогерманской расы», что, по его мнению, являлось венцом развития древневосточной истории.

В первой половине XX в. огромное количество накопленно­го археологического и документального материала вызвало- резко выраженную специализацию среди ученых, изучавших историю Древнего Востока. В связи с этим стали появляться

обобщающие коллективные многотомные труды, посвящен­ные всемирной истории, особые тома которых содержат раз­личные разделы древней истории, в частности историю Древ­него Востока. Основной характерной чертой этих трудов являет­ся резкое подчеркивание «расовой теории», «теории миграции», роли личности в истории и полный недоучет исторической роли народных масс. Особое место в этих трудах уделяется «мировым» империям и «мировым» цивилизациям, которым отводится ведущая роль в процессе мировой истории. Таковы в «Кембриджской древней истории» разделы, посвященные истории Древнего Востока, написанные С. Макалистером, С. Куком, X. Холлом, Э. Питом, С. Лэнгдоном и Кемп­белл-Томсоном. Весь этот обобщающий труд проникнут идеей европоцентризма, поскольку его основной целью является изу­чение истории европейских народов, а история Древнего Восто­ка рассматривается лишь как необходимое введение к истории Европы.

История древневосточных народов стала достоянием рус­ской науки во второй половине XIX в. Крупнейшим представи­телем русского востоковедения конца XIX и начала XX в. был акад. Б. А. Тураев. Его научные труды занимают видное место в буржуазной историографии и отличаются многими ориги­нальными чертами. Основной труд Б. А. Тураева «История Древнего Востока» по своей тематике значительно шире обоб­щающих трудов его предшественников. Так, Б. Тураев ввел в свой курс специальные главы, посвященные истории Ванского царства, Напаты, Мероэ, Аксума, а также древних пунийцев. Стремясь установить преемственную связь между древневос­точным и античным миром, Тураев расширил хронологические рамки традиционной истории Древнего Востока, доведя ее до позднего эллинизма. Большой труд Тураева основан на само­стоятельном и критическом изучении источников. Особенное внимание Б. А. Тураев уделил изучению культуры древневос­точных народов. Тщательно анализируя литературное творче­ство и религиозные воззрения народов Древнего Востока, Ту­раев установил много точек соприкосновения между культур­ным развитием этих народов. Во всех своих трудах он подчеркивал проблему культурного наследия народов Древнего Востока, которое оказало сильное влияние на развитие антич­ной культуры и средневековых восточных цивилизаций.

Являясь типичным представителем буржуазной историо­графии, целиком разделяя идеалистическое мировоззрение ученых своего времени, Тураев обращал мало внимания на со­циально-экономическую историю, придавая наибольшее зна­чение культуре и особенно религии народов древневосточного мира. Он объяснял развитие древневосточных государств поли­тическими событиями, завоеваниями, миграциями, сменами

династий, ролью политических деятелей, географическими ус­ловиями, крайне переоценивая их влияние на общественное развитие и тем искажая процесс исторического развития. На­блюдая сходство в истории и культуре различных древневос­точных народов, Тураев объяснял это лишь внешними взаимо­отношениями и культурными влияниями, а не единым путем развития социально-экономических отношений, не одинаковой стадией в развитии народов. Таким образом, Б. А. Тураев не смог преодолеть основных принципиальных ошибок буржуаз­ной исторической науки XIX в.

Итак, труды крупнейших буржуазных специалистов XIX— XX вв., основанные на тщательном изучении документальных и археологических источников, полностью отражают идеалис­тическое мировоззрение их авторов. В них излагается главным образом политическая и культурная история Древнего Востока и слишком мало места отводится анализу социально-экономи­ческих отношений, которые односторонне и часто тенденциоз­но освещены в рамках буржуазной идеалистической концеп­ции. Другим их существенным недостатком является то, что они все ограничиваются обзором истории лишь «классического Востока», т. е. Египта и Передней Азии, полностью обходя ис­торию Индии и Китая. Обычно исходя из реакционной «расо­вой теории», буржуазные историки не учитывали, что народы Индии и Китая прошли тот же путь развития от родового строя к рабовладению, что и другие народы Древнего Востока, и что они внесли большой вклад в сокровищницу мировой культуры. Последние археологические раскопки и исторические исследо­вания ясно показывают, что весь древневосточный мир, вклю­чая Индию и Китай, был единым миром, отдельные части ко­торого были связаны между собой и прошли одинаковую ста­дию исторического развития.

Советские ученые, основываясь на марксистско-ленинской методологии, обратили главное внимание на изучение социаль­но-экономических отношений, установили наличие рабовладе­ния на Древнем Востоке и ввели в круг своего исследования историю Древней Индии и Древнего Китая. Среди этих истори­ков выделяется акад. В. В. Струве, один из ближайших учени­ков акад. Б. А. Тураева. Ведя в течение ряда лет преподавание истории классического Востока в Ленинградском университете, В. В. Струве построил свой курс истории Древнего Востока на основе изучения многочисленных источников. В основу этого курса была положена мысль о том, что эксплуатация труда в древневосточных странах была преимущественно рабовладель­ческой эксплуатацией и что поэтому древневосточное обще­ство следует считать рабовладельческим. Эти взгляды были изложены В. В. Струве в его работе «Проблема зарождения, развития и разложения рабовладельческих обществ Древнего

Востока» и затем легли в основу его учебного пособия «Исто­рии Древнего Востока» (1941 г.). Начиная с 1933 г., одновре­менно с В. В. Струве ряд советских историков в своих специ­альных и общих трудах по истории Древнего Востока выдвига­ли и доказывали то положение, что в древневосточных странах на развалинах родового строя возникло древнейшее раннера­бовладельческое общество, в котором, однако, рабовладение не достигло столь значительного и полного развития, как в Древ­ней Греции и в античном Риме.

За последние 45 лет советские ученые выполнили боль­шую и ценную работу по собиранию, изучению, изданию и пе­реводу различных источников, а также по изучению многих существенно важных проблем древневосточной истории. Наи­большее внимание было обращено на изучение социально-эко­номических отношений, на проблему возникновения и разви­тия рабства, на характерные черты рабовладельческих отноше­ний на Древнем Востоке, на пережиточное сохранение остатков родового строя и древней сельской общины. В связи с этим бы­ло прослежено развитие экономики и техники на Древнем Вос­токе, в частности ирригации и горнорудного дела. Советские историки посвятили ряд трудов политической истории древне­восточных государств, в частности военной истории Египта, Ассирии и Урарту, а также проблемам хронологии. Большое внимание было уделено вопросам истории культуры, в частно­сти изучению первых начатков науки, развитию литературы, искусства и религии древневосточных народов. Огромное зна­чение имели археологические раскопки, произведенные совет­скими учеными в Средней Азии и в Закавказье, которые от­крыли новые страницы в истории Древнего Востока. Наконец, заслугой советских ученых является введение в курсы исто­рии Древнего Востока истории Древней Индии и Древнего Ки­тая. Опираясь на глубокое изучение первоисточников, часть которых хранится в советских музеях, и основываясь на марк­систско-ленинской методологии, советские историки и фило­логи сумели поставить в своих трудах ряд важных принципи­альных проблем, подвергая в то же время научной критике взгляды буржуазных реакционных историков.

* *

*

Древневосточный мир охватывал обширную территорию, северная граница которой проходила приблизительно по 42° северной широты, а южная — приблизительно по тропику Ра­ка. Западная граница древневосточного мира шла через Ли­вийскую пустыню, т. е. по 10° западной долготы (от Пулкова),

а восточная граница — по берегам Тихого океана, иными сло­вами, приблизительно по 110° восточной долготы. Таким обра­зом, длина этого огромного прямоугольника при его протя­женности с севера на юг 1800 км превышала 10 тыс. км. Всю эту территорию можно разделить на две неравные части: за­падная часть охватывает Египет и Переднюю Азию, в то вре­мя как восточная часть обнимает Индию и Китай. Индия и Египет обладают некоторыми общими географическими черта­ми, так как лежат в одинаковом поясе жаркого субтропиче­ского климата и в значительной степени отрезаны от всего остального мира, образуя замкнутые и несколько изолирован­ные географические районы. Египет — это дельта и долина Нила; он напоминает оазис, как бы затерянный в песках се­вероафриканских пустынь и отрезанный ими от остальных областей Африки. Дельта Нила в глубокой древности была за­болочена и поэтому не могла быть связующим звеном между Египтом и Средиземным морем. На юге труднопроходимые нильские пороги и болотистые районы Восточной Африки бы­ли естественным барьером. Только узкий Суэцкий перешеек и русла высохших потоков (вади) соединяли Египет с Синайским полуостровом и с побережьем Красного моря, являясь древ­нейшими торговыми и военными путями, связывавшими Еги­пет с Передней Азией.

Индийский полуостров, подобно Египту, в значительной степени изолирован. На западе, на юге и на востоке Индия от­делена от всего остального мира безбрежными просторами океанов. На севере Индию отделяют от Азии величайший в ми­ре горный хребет Гималаев.

Природные условия Передней Азии и Китая также имеют много общего, так как эти области находятся главным обра­зом в полосе умеренного климата и в противовес Египту и Ин­дии в территориальном отношении связаны с соседними стра­нами. Малая Азия и островной район Эгейского моря подобно мосту соединяют Переднюю Азию с Европой. С Иранского Плоскогорья и из Средней Азии различные пути ведут в сосед­ние районы Азии.

Несмотря на большие расстояния и труднопроходимые районы пустынь и горных массивов, отдельные древневосточ­ные страны были связаны между собой торговыми и военны­ми путями. Особенное значение имели великие речные магист­рали: Нил, Евфрат, Тигр, Инд, Ганг, Янцзыцзян и Хуанхэ. Нил соединял отдельные части Египта между собой, а весь Египет в целом— с областями тропической Африки на юге и с районом Средиземного моря на севере. Евфрат и Тигр связы­вали отдельные части Месопотамии между собой, а все Двуре­чье — с районом Персидского залива, а также с Северной Си­рией, с Закавказьем и с Малой Азией. По восточным притокам

Тигра и их долинам пути вели из Месопотамии на территорию Иранского Плоскогорья. Различные страны Древнего Востока связывали между собой характерные для этой эпохи караван­ные пути. Некоторые из них вели из Месопотамии на запад через сирийско-месопотамскую степь и пустыню к приморским торговым городам Сирии и Финикии. А из этих городов откры­вались морские пути, соединявшие Переднюю Азию с дельтой Нила и с островным районом Эгейского моря, в частности с островами Кипром и Критом.

Основными типами природных условий для стран древне­восточного мира являются:

1. Безводные плоскогорья с обширными степями и рав­нинами.

2. Низменности и долины, прорезанные и орошаемые боль­шими реками.

3. Прибрежные территории, непосредственно прилегающие к морю.

К этим трем типам следует прибавить еще и горные обла­сти и районы пустынь, которые теперь все больше и больше входят в сферу археологических и исторических исследований.

К первому типу природных условий следует отнести сирий­ско-месопотамскую степь, связывавшую Сирию с Месопотами­ей и с Аравией, плоскогорья Малой Азии, Средней Азии и Ирана, прикаспийские степи, центрально-азиатское плато, Деккан, а также обширные плоскогорья и степи Китая.

Ко второму типу природных условий относятся древние аллювиальные долины и низменности, созданные наносами рек; Нильская долина, долина Тигра и Евфрата, получившая у греков название Месопотамии (Междуречье, или Двуречье), долины Инда и Ганга в Северной Индии, наконец, долины Янцзыцзян и Хуанхэ в Китае.

К третьему типу географических условий относятся дельта Нила, а также дельта Тигра и Евфрата, которые в древности впадали в Персидский залив раздельными руслами, средизем­номорское побережье Сирии и Финикии, наконец, Малабар- ский берег, расположенный в юго-западной части Индии.

Среди горных районов следует отметить горные области Малой Азии, Закавказья и Кавказа, северо-восточной части Месопотамии, где находилась собственно Ассирия, далее горный район, отделяющий Месопотамию от Ирана, в частно­сти горную часть древней страны Элам, горные области Ира­на, Индии и Китая. Наконец, среди типичных пустынных об­ластей выделяется североафриканская пустыня Сахара, в глу­бокой древности отличавшаяся менее засушливым климатом, чем теперь, а также Аравия, древнейшая история которой все еще недостаточно изучена.

В древности жизнь людей в большей степени, чем теперь,

зависела от природных условий. Однако даже в те времена, когда человек вследствие низкого уровня развития техники еще не мог господствовать над природой, естественные условия не могли полностью обусловливать развитие общественного строя. Природные условия могли только благоприятствовать развитию его или, наоборот, замедлять или задерживать его. Естественные условия имеют наибольшее значение для разви­тия хозяйства, в некоторой степени содействуя преимущест­венному развитию того или иного его вида. Недостаточная оро- шаемость плоскогорий и степей мешала развитию земледелия и способствовала распространению скотоводства, как, напри­мер, в Иране или в Малой Азии. Плодородная почва, богатые естественные удобрения и периодические разливы больших рек в аллювиальных долинах содействовали раннему возник­новению оросительного земледелия и высокому развитию ир­ригации. На морском побережье уже в древности возникла и затем получила значительное развитие торговля, в особенно­сти морская и транзитная, как это было в Финикии и в Сирии. Наконец, в горных странах, богатых лесом и полезными иско­паемыми, в частности металлической рудой, развивались ре­месла, особенно металлургия. В Малой Азии, в Закавказье и, очевидно, также на Кавказе возникли древнейшие очаги ме­таллургии, откуда руда, металлические изделия и приемы ме­таллургической техники широко распространились по всему переднеазиатскому миру.

| >>
Источник: Авдиев В.И.. ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ ПЕРЕРАБОТАННОЕ. «Высшая школа» Москва - 1970. 1970

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Введение
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. Введение
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. Введение
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. ВВЕДЕНИЕ