<<
>>

Глава III ПОНТ. ПОСПОР. РИМ. ПАРФИЯ

Одним из эллинистических государств был Понт, распо­ложенный в Малой Азии на южном берегу Черного моря. Судьба Понта скрестилась с судьбой другого царства на Ebkciihckomморе — Боспора.

Крымский полуостров в конце II в. до и. э. наводнили варвары-скифы. И Херсонес, и Боспор испытывали их давление. Они боролись против нашествия варваров, но постепенпо теряли силы, а царь Понта — агрессивный и энергичный Митридат VI Евпатор — зорко следил за со­бытиями. Выбрав удобный момент, он добился того, что обессиленный борьбой Паптикапей решился передать ему верховную власть. На это пошел боспорский царь Пе- рисад, но его акция вызвала в самом Боспоре возмуще­ние. Восстали бедняки и рабы. Предводителем они про­возгласили Савмака, который объявил себя царем и даже выбил монету со своим портретом и изображением солн­ца. Тогда Митридат послал в Паптикапей крупный ка­рательный отряд под предводительством Диофанта. Дио­фант принудил Боспор к покорности и двинулся на Хер­сонес.

О походе Диофанта рассказывает стела с надписью, найденная еще в прошлом веке в Херсонесе. Мы узнаем из нее, что Херсонес, осаждаемый варварами-скифами, обратился за помощью к понтийскому царю Митридату Евпатору. Войска Диофанта отогнали варваров, но Хер­сонес превратили в вассала Понта.

Вскоре Митридат Евпатор провозгласил себя царем Митридатом I на боспорском престоле, подчинил Ольвию и многие другие города западного берега Понта Евксин- ского. Он мечтал о том, чтобы сделать Черное море своим «внутренним» морем, подобно тому как Рим делал своим «внутренним» морем Средиземное. Планы Митридата, ка­залось, близились к осуществлению. Но у пего был мощ­

ный враг — Рим, в борьбу с которым царь втянул гре­ческие колонии Причерноморья.

Причерноморье было для Понта неисчерпаемым источ­ником продовольствия. Почти полмиллиона пудов хлеба в качестве дани получал из Bocnopa Митридат. К этому надо добавить рыбу, кожи, скот.

Не менее важными для понтийского царя были огромные людские ресурсы Се­верного Причерноморья. И Митридат широко использовал их. Римляне в стычках с понтийскими войсками встре-

Монета Митридата IIi Монета Митридата Vl Евпатора

Серебро. IIl в. до н. э. Париж- Серебро. II-I в. до н. э. Париж­ский кабинет медалей ский кабинет медалей

чались и со скифами, и с меотами, и с фракийцами, и с сарматами. Митридат Евпатор все активнее заигры­вал с варварской зпатыо.

Он стремился походить на Александра. Тот, потомок Ахилла и Геракла, завоевал Иран, стал преемником ази­атских царей. Митридат возвел свой род одновременно к Киру и Дарию — по отцу и к Александру — по матери. Он надеялся, что это поможет ему сделаться мировым владыкой. Митридат ввел новый тип монеты со своим портретом. Если его предшественников изображали на монетах с характерным для той эпохи жестким реализ­мом — властными, волевыми, но некрасивыми, то Мит­ридат предстал перед современника ми в образе юного героя, с поднятыми к небу очами, с длинными куд­рями.

Македонец Александр рядился в персидские царские одежды, иранец Митридат надел греческие. Александр устраивал состязания певцов и музыкантов. Митридат собирал греческие драгоценности, кольца и ткани и тоже устраивал соревнования во время пиров: кто больше съест, кто лучше споет и развеселит анекдотами пьяную толпу.

Желая быть похожим на Александра, Митридат оста­вался все же «восточным султаном» 1, эллинизированным восточным деспотом, подозрительным и мстительным. Энергичный, сильный, суеверный до абсурда, беспощад­ный, он погубил мать, брата, сестру, которая была по древнему обычаю его жеиой, заготовил смертные при­говоры всем самым преданным слугам — на всякий случай.

До Александра Митридату не было су ж депо дорасти. Его хватило только на ряд смелых завоеваний — в Пер- гаме, в Греции, в Крыму, на Кавказе. Еще его хватило на долгую, упорную борьбу с Римом...

Эта война Митридата началась в 89 г. до п. э. Мит­ридат достиг значительных успехов, пользуясь ослабле­нием Рима из-за гражданских войн. Ои покорил всю Ма­лую Азию и частично Грецию. Фракийцы в балканских степях стали его союзниками. В руки Митридата попал римский полководец и дипломат престарелый Маний Ак- вилий. Его водили из города в город по всей Малой Азии привязанным к хвосту лошади, и он должен был выкри­кивать свое имя, иначе его нещадно били. Поиздевавшись над римским сановником, Митридат велел привести его к себе во дворец и залить в горло расплавленное золо­то. В 88 г. Митридат издал приказ перебить всех рим­лян и италиков в малоазийских городах побережья и на архипелаге. Эллины, изнывавшие под ярмом Рима, вы­полнили это, и чувство общей вины связало их с Мит­ридатом, хотя его власть .была для них и тяжелой, и уни­зительной.

Но уже в 87 г. Сулла — трезвый, расчетливый, твер­дый диктатор, победитель в «союзнической войне», взяв­ший штурмом Рим, любимец своих легиопов — высадился в Западной Греции, подошел к Афинам, с боем взял их и разграбил, потом захватил Пирей и разрушил его укрепления и верфи. Bcieope Сулла разбил войско Митри­дата при Xeponee в Беотии. Поит был вынужден заклю-

чить мир в 85 г. до н. э., отказаться от всех террито­рий, захваченных его войсками на западе, и уплатить громадную контрибуцию.

Воспользовавшийся неудачей Понта, Боспор решил ос­вободиться от власти Митридата. Но Митридат, заключив мир с Суллой, послал войска в Крым, вернул себе по­корность боспорских городов и посадил там наместником своего сына Махара. Затем он поспешил заручиться под­держкой армянского царя и решил снова помериться си­лами с Римом.

В 74 г. до н. э. вспыхнула новая война с Римом. Мало кто верил в успех понтийского царя, даже его сын Ма­хар, сидевший в Пантикапее. Он тайно переправил рим­лянам транспорт с продовольствием, который предназна­чался для войск отца. Этим Махар думал задобрить Рим и стать его союзником, сохранив за собой Боспор. Опа­сения Махара не замедлили подтвердиться.

Лукулл, а по­том Помпей, получившие чрезвычайные полномочия, вскоре разбили войска Митридата, который бежал из Пон­та на Кавказ, а оттуда переправился к Боспору. При приближении отца Maxap ушел в Херсонес, но здесь, боясь его гнева, покончил с собой.

Помпей пытался преследовать Митридата, по не мог преодолеть Кавказские горы, натолкнувшись на сопро­тивление местных племен, настроенных против римских захватчиков. Он повернул обратно и блокировал Боспор с моря. А Митридат, засев в Боспоре, лихорадочно ско­лачивал новую антиримскую коалицию, на этот раз среди варварских племен сарматской и скифской степи. Но это все меньше и меньше нравилось рабовладельцам и го­родской зпати Боспора, чьи торговые дела из-за войны и блокады находились в плачевном состоянии. В 63 г. до н. э. в крупном боспорском городе Фанагории вспых­нуло восстание против понтийского царя. Восставшие оса­дили и подожгли акрополь, где находились войска Мит­ридата, его дочь и сыновья. Дочь Митридата Клеопатра сумела бежать из мятежного города. Сыновья же сдались на милость восставших.

К восставшей Фанагории примкнули тотчас же Ним­фей, Феодосия и Херсонес. А в самом Пантикапее вспых­нул заговор, организованный вторым синоді Митридата — Фарнаком. Да, этот понтийский царь положительно был несчастлив в своих сыновьях! Одинокий, беспомощный

старик оказался далеко от Понта, в чужой ему боспор- зкой столице, о которой столько лет мечтал, которую под­чинил себе, отстоял, удержал и которую теперь ему нуж­но было покинуть, а вместе с ней расстаться и с жизнью. Затравленный, как дикий волк, окруженный врагами со всех сторон, запертый в своем дворце на горе, господ­ствующей над Пантикапеем, Митридат закололся. Он не хотел попасть в плен, не хотел, чтобы его тащили за колесницей триумфатора во время торжественного въезда победителя в Рим, в город, борьбе с которым Митридат посвятил всю свою жизнь. Так умер один из самых опас­ных, один из самых последовательных врагов Рима. Гора над Пантикапеем (у современной Керчи) получила имя Митридат.

И когда Лукулл и Помпей возвратились с триумфом в Рим, за ними везли не самого Митридата, закованного в цепи, а его изображения, на которых римская чернь уви­дела молодого красавца-героя на колеснице — неудачли­вого подражателя Александру.

Фарнаку, надеявшемуся предательством по отно­шению к отцу купить милость Рима, римляне оставили Bocnop и Херсонес и объявили его «другом и союзни­ком» Рима. Но этому «другу и союзнику» нужны были все владения отца. Дождавшись, когда внимание Рима было отвлечено другими заботами, он вторгся через Кав­каз в Малую Азию и отвоевал части владений Митрадата Евпатора. Но как только достигли Рима вести о победах Фарнака, быстрым маршем из Египта пришли войска, ко­торыми командовал Гай Юлий Цезарь. Ему понадобилась только одна битва, у города Зелы в Малой Азии в 47 г. («пришел, увидел, победил»), чтобы прогнать Фарнака и навсегда отбить охоту у него и у его преемников сра­жаться против Рима.

Две блестящие победы одержал Рим на Востоке — Пом­пей покончил с Митридатом, а Цезарь — с Фарнаком. Но между победой Помпея и победой Цезаря легло одно из самых тяжелых поражений, которые испытали римляне,— поражение войск Красса у небольшого селения Карры в Месопотамии, на западных границах мощного восточ­ного царства H арфи и, еще одной эллинистической мо­нархии.

Возникнув в III в. до н. э. в Средней Азии, она рас­пространила свою власть на запад до Тигра и Евфрата.

Раскопано несколько больших и малых городов в пар­фянской Месопотамии, для культуры которой характерно соединение элементов греческих и восточных религий, гре­ческих и восточных обычаев, традиций. Много дали иссле­дования небольшого города Дура-Европос, где жили глав­ным образом греки. Найдепные во время раскопок перга­менные свитки рассказали о хозяйстве, торговле, городском устройстве, организации управления и т. п. Были открыты дома, построенные по греческому образцу — с небольши­ми внутренними двориками (в более позднее время здесь стали строить дома на восточный манер, с кирпичными лежанками вдоль стен, с плоскими крышами, на которых спали в душные ночи). Планировка города также была ти­пично греческой.

В Дура-Европос был раскопан дворец, построенный вско­ре после завоевания Месопотамии Парфией. В центре двор­ца находился двор, обнесенный колоннадой, и цистерна. Со двора открывался вид на три огромные сводчатые ниши — айваны — характерную деталь иранской архитек­туры. В глубине этих ниш имелись двери, которые вели во внутренние покои дворца, пышно и разнообразно укра­шенные.

В центре города были обнаружены остатки храма Арте­миды и Аполлона. Сначала в нем поклонялись греческим богам-покровителям Селевкидской династии. Позднее парфяне этот храм уничтожили и построили новый по во­сточным образцам. Огромный двор нового храма занимал целый квартал. Внутри двора возвышался храм с вестибю­лем и собственно святилищем, где стояла статуя Арте­миды, соединившей в себе черты греческой богини и бо­гини Нанайи, которую чтили еще в древнем Уруке много столетий назад. Это была и дева-охотпица, и покровитель­ница плодородия, и великая восточная богипя изобилия, и воительница, приносящая победу.

В Дура-Европос был раскопан и другой храм — храм Зевса. Главное помещение расписано. Божество стоит около колесницы, его венчают крылатые Ники. Бог в два раза выше жрецов, воинов, царей. В других домах и хра­мах Дура-Европос тоже были найдены фрагменты роспи­сей, изображающих главным образом сцены жертвоприно­шений. Фронтально развернутые композиции, тяжеловес­ные фигуры с какой-то жесткой неестественной жестику­ляцией, огромные глаза, пристально смотрящие на зрите­

ля и внушающие ему трепет перед невидимой силой богов... Как резко отличается от реалистического, чув­ственного, земного греческого искусства эта живопись Парфии!

В I в. до н. э. культура парфянской Месопотамии все бо­лее и более орпептализируется. Греческий полис уступает место восточному городу. Городской храм, с его открытой колоннадой, связывающей святилище с окружающим про­странством,— символ полиса и его гражданственности — сменяется замкнутым храмом, похожим на большой дом, отгороженный от улицы. Культ становится или офици­альной религией, связанной с почитанием правителей, или делом частных лиц и корпораций, объединяющихся вокруг какого-либо святилища. Обнаженная женская ста­туя сменяется фигурами восточных богинь, закутанных в драпировки.

Держава, внутри которой все бодее и более усиливаются элементы восточной, иранской, культуры, восточного ва­рианта рабовладельческого строя, Парфия противостояла Риму, его агрессивному продвижению па Восток. Она лег­ла на пути Марка Красса, которому слава Александра, дошедшего до Индии, не давала спокойно спать.

...И взошло солнце над полем близ Карр, и осветило место, где должна была пролиться кровь. Обессиленных тяжелым переходом по пустыне римских воинов смутило зловещее предзнаменование: Марк Красс по ошибке вы­шел из своей палатки не в пурпурных одеждах, а в чер­ных. И уже в начале боя авангард римских войск был окружен и уничтожен конницей парфян.

Парфянами командовал опытный и хитрый воин Сурена. Он выдвинул несколько небольших отрядов вперед и под их прикрытием стал разворачивать главные силы. Сурена приказал воинам прикрыть доспехи плащами, чтобы блеск металла не выдал их присутствия на поле боя. В нужный момент по его приказу закованные в броню всадники пар­фянской конницы сбросили плащи и, сверкая панцирями, подняв невообразимый шум и грохот, устремились на рим­ские легионы. Но конная атака парфян не сокрушила римских пехотинцев, тесно сомкнувших строй и образовав­ших неприступный четырехугольник, ощетинившийся ко­пьями. Тогда Красс решил перехватить инициативу и выд­винул вперед легковооруженных мобильных воинов. Парфяне ответили градом стрел. Под жестоким обстрелом

легкая пехота отступила, чтобы укрыться за щитами тя­желых легионеров. Но это отступление передовых линий расстроило боевой строй римлян, а тем временем к пар­фянам с тыла подходили верблюды, груженные тюками стрел. Последней надеждой Красса была галльская кон­ница, которой командовал его любимый сын Публий. Пуб­лий бросился на врага, парфяне сделали вид, что отсту­пают, за ними последовала римская пехота, но перед ней вдруг открылись ряды главных, не введенных еще Cype- ной в бой свежих сил. Отступавшие парфяне разверну­лись, атаковали римлян с флангов и окружили их войско. Началось избиение... Среди пыли и песка, поднятого ко­пытами лошадей, римские легионеры падали под парфян­скими стрелами, катались по земле, вопя от боли, пытаясь вытащить руками и зубами глубоко вонзившиеся зазуб­ренные стрелы, разрывая еще больше свои раны. Галль­ские всадники, терзаемые жаждой и жарой, дрались от­чаянно. Они соскакивали с коней, подлезали под парфян­ских лошадей и пропарывали им животы, но тут же гиб­ли, придавленные животными или проколотые мечом. Им пришлось отступить. Пришлось отступить и юному Пуб­лию, получившему уже множество ранений. Но он не за­хотел бежать. Понимая, что плен неизбежен, он велел себя убить.

...Старый Красс ждал вестей от сына. И вдруг римляне увидели над рядами приближающихся с пронзительным шумом и звоном парфян поднятые на копьях головы Пуб­лия и его товарищей. Войска в ужасе застыли. «Римля­не, меня одного касается это горе!» 2— сказал Красс, но его слова не подняли дух армии. Сражение было про­играно. Попав в окружение, римляне яростно защищали Красса, но Сурена хитростью выманил его, сделав вид, что готов вести мирные переговоры. Два полководца встретились в лагере парфян. Крассу был подведен конь с золотой уздой. Когда он сел на коня, толпа парфян, придвинувшись вплотную, стала погонять лошадь. Свита Красса пыталась теснить врагов, но напрасно. Поднялась сумятица, началась драка, и кто-то ударом меча убил Красса, за жизнь которого Сурепа ручался. Оставшиеся без начальника римские войска сдались на милость по­бедителей. Огромный караван пленных римлян потянулся в глубь Азии. Отныне легионерам суждено было стать ра­бами.

Сурене принесли найденный в римском обозе сборник неприличных рассказов. Он смеялся и говорил, что рим­ляне даже на войне не могут забыть непотребства. В Ce- левкию — старую эллинистическую столицу — Сурена въе­хал на коне, подвесив к седлу сумку с этой книгой. За его отрядом, сверкавшим броней, копьями и секирами, шли толпы блудниц, непристойными песнями и криками поносившие слабость Красса. Так праздновали парфяне свою победу.

В это время царь Парфпи Ород отмечал помолвку своего сына Пакора с армянской принцессой. Династиче­ский брак должен был укрепить положение империи, раз­росшейся от Каракумов до Месопотамии. Ставили «Вак­ханок» Еврипида. Все собрались ко двору. После пира началось представление.

Вдруг в зал вошел парфянский гонец и бросил на сере­дину сцепы голову старого римского полководца Красса, только что убитого.

Все возликовали, а один из актеров, схватив голову Красса, продекламировал стихи, которые ему и следова­ло прочесть по ходу действия драмы:

Мы несем с горы в свой дом недавно срезанный плющ, Добычу славной охоты...

А хор спросил:

Кто же убил его?

Царь Ород был доволен и щедр. Находчивый актер по­лучил талант серебра.

Начавшаяся еще во время Митридатовых войн против Рима политическая реакция Азии на западные влияния, принесенные эпохой эллинизма, завершилась битвой при Каррах.

После 53 г. до и. э. па Востоке установилось как бы вооруженное равновесие между Римом и Парфией.

Две державы разделили па сферы влияния весь Перед­ний и Средний Восток. Остальным царям и правителям ничего не оставалось делать, как лавировать между этими лагерями, пытаясь, играя па их противоречиях, выторго­вать для себя или экономическую помощь, или террито­риальные уступки.

Что же представляла собой Парфия, государство, кото­рое в середине I в. до н. э. смогло преградить путь не­сокрушимым, казалось, римским легионам в их продвиже­нии на Восток? Что это были за цари, которые и не думали заискивать перед грозным Римом, пе просили зва­ний и титулов, вроде «друга Рима», а выставили против него свои войска и легко разбили его военные соединения.

Обратимся теперь к истории той земли, которая взра­стила Парфянскую империю и которую целиком завоевать не удалось даже Александру Македонскому.

<< | >>
Источник: Г. Л. ФЕДОРОВ-ДАВЫДОВ. НА ОКРАИНАХ АНТИЧНОГО МИРА. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва - 1975. 1975

Еще по теме Глава III ПОНТ. ПОСПОР. РИМ. ПАРФИЯ:

  1. Бактрия и Парфия в III–I вв. до н. э
  2. § 1. Рим в начале III в. до н. э.
  3. Главa III ИБЕРЫ, КАРФАГЕН И РИМ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ ПУНИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ
  4. Глава 13 РИМ И ЗАПАД
  5. Глава 30 РИМ ЦАРЕЙ, КОНСУЛОВ, ИМПЕРАТОРОВ - ПОТЕРЯННЫЙ И ОБРЕТЕННЫЙ
  6. Глава 13 РИМ И ИМПЕРИЯ ПРИ БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКАХ АВГУСТА (14-68 ГГ.)
  7. Глава 1 РИМ ВЫХОДИТ НА МИРОВУЮ АРЕНУ (264-200 ГГ. ДО Н. Э.)
  8. Глава 8. Рим в господстве над средиземноморьем. Крах эллинистических государств
  9. Парфия в борьбе с Римом
  10. ГЛАВА XLI ИТАЛИЯ И РИМ В ПЕРИОД РОДОВОГО СТРОЯ (X—VII вв. до н. э.) ПЕРЕХОД К ИСТОРИЧЕСКОМУ ВРЕМЕНИ.
  11. Лекция 25 ПАРФИЯ И ГРЕКО-БАКТРИЙСКОЕ ЦАРСТВО
  12. Глава III
  13. Глава III • РЕМЕСЛО
  14. Глава III ЭТРУССКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО
  15. Глава III АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ