<<
>>

ПРОБЛЕМЫ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ СЛОВАКИИ

H. Н. Грацианская

Основное население Словакии, т. е. современной Словацкой Социалистической Республики, входящей вместе с Чешской Социалистической Республикой в состав ЧССР, — словаки.

Ее северную границу и значительную часть западных границ образуют Карпатские горы, восточная граница проходит с небольшими отклонениями в районе г. Прешова по этнической границе сло­вацко-украинского расселения, южная граница идет в основном по рекам Дунаю и Тисе.

Словакия делится на три географически различные области: западную (Подунайская низменность, т. е. северная часть Малой Среднедунайской низменности, тянущаяся к Дунаю), центральную горную (Западные Карпаты) и восточную (Потисская низмен­ность, т. е. окраинная часть Большой Среднедунайской низмен­ности) .

Географическая расчлененность Словакии, площадь которой равна 49 000 км2, не совпадает с ареалами диалектов и культур­ными областями, что объясняется особенностями ее исторического развития, положением страны в самом центре Европы и тем, что в заселении Словакии на протяжении всей истории принимали участие разные этнические компоненты.

Этническая история словаков чрезвычайно сложна и еще слабо изучена. В составе Венгерского государства Словакия более тысячи лет не представляла собой даже отдельной административной единицы, словаки населяли северные комитаты страны в замкну­том пространстве между Карпатской горной дугой и Придунайской низменностью. Жители горных котловин и речных долин были изолированы друг от друга, что мешало процессу этнической консо­лидации.

Правительственные круги Венгрии проводили последователь­ную полйтику мадьяризации словаков под лозунгом «одно государ­ство — один народ», стремились к уничтожению словацкой самобытной культуры. Была признана и широко распространена теория «неисторичности» словаков, якобы не имевших собственной исторической традиции, начавшейся лишь с периода словацкого «национального возрождения» и появления литературного языка в XVIH-середине XIX в.

Начало изучения словацкого этногенеза относится к концу

XVIII в. Появилась теория о Словакии как прародине славян и словаках — ядре славянства. В 1780 г. И. Папанек издал первую словацкую историю — «Historia gentis Slaviae», в которой начало словацкого «королевства» относил к IV в. до н. э. и все народы, населявшие территорию Словакии в разные периоды, считал словаками l.

В научную славистическую литературу проблема происхожде­ния словаков была впервые введена П. И. Шафариком, словаком но происхождению. Он сформулировал теорию автохтонного этно­генеза словаков: словацкий язык он считал сохранившимся осколком славянского праязыка, на котором говорило древнейшее население среднего Подунавья. Расселение славян, по его мнению, произошло именно из этого центра, т. е. прародины. В своих выводах П. И. Шафарик опирался не только на лингвистические данные, но и на письменные источники, в том числе и на «Повесть временных лет» XII в.2

Среди деятелей словацкого «национального возрождения» центристская теория П. Шафарика пользовалась немалым призна­нием, она играла и важную политическую роль в борьбе словаков за национальное самоопределение, в утверждении их националь­ного самосознания. Ярыми приверженцами этой теории были оформители словацкого литературного языка А. Бернолак и Л. Штур.

В начале XX в. появились и другие гипотезы, касающиеся словацкого этногенеза. Одной из них была теория южнословянского происхождения словаков словацкого лингвиста С. Цамбеля. Он обратил внимание на архаизмы, особенно часто встречающиеся в словацком языке, особенно в его среднесловацком диалекте, который со времен Л. Штура (середина XIX в.) сделался основой литературного языка3. Сам Цамбель утверждал, что словаки пришли на территорию Словакии с юго-востока, отделившись от южной ветви славянства.

Выводы Цамбеля были поддержаны некоторыми лингвистами из соседних стран 4, а также словацким историком М. Матуняком 5. Сторонники этой теории представляли себе этногенез словаков по-разному, но большинство относило его начало только к XIII — XVI вв.

и не признавало их континуитета со славянами раннего средневековья.

Большое внимание словацкому этногенезу уделял в своих исследованиях Л. Нидерле (1865 — 1944 гг.), обобщивший данные различных наук — истории, археологии, лингвистики, этнографии и антропологии. Местонахождение прародины славян Л. Нидерле считал неопределенным. Однако он обрисовал область расселения славян в начале нашей эры: на востоке граница ее шла по Днепру и отдельным районам бассейна Дона, на севере — по Нареву и левым притокам Припяти, на западе к Эльбе (или Висле) 6. Отвергая теорию С. Цамбеля, Л. Нидерле подчеркивал единство происхождения чехов и словаков — западных славян. По его мне­нию, только природный рубеж Карпатских гор на западе Словакии

определил позднейшее этническое отделение словаков от чехов, закрепленное политической границей Венгрии. При этом он нс признавал словаков самостоятельным народом, а писал лишь о возможности их будущего обособления 1. Примесь южнославян ских корней в словацком языке Л. Нидерле объяснял близким соседством словаков и южных славян 8. Пользуясь научной терми нологией того времени, он писал, что западнославянские племена в начале I тысячелетия до н. э. с севера через Судеты и Карпаты проникли в Чехию и Моравию, а по долине р. Моравы проникли на юг, в Среднедунайскую низменность, ассимилировав, по его мнению, поселившееся здесь ранее неславянское население — иллиро-фракийцев, германские племена маркоманов и квадов. При этом он считал, что южная граница распространения славян проходила первоначально гораздо южнее, чем в XX в.; подтвержде­ние этому он находил в сохранении анклавов словацкого населения в Венгрии9. Восточная же граница расселения западных славян, по мнению Нидерле, не заходила далее р. Сланы. Население Восточной Словакии Л. Нидерле считал потомками восточносла­вянских племен, ассимилированных словаками лишь в новое время 10.

Проблеме происхождения словаков и их расселения на террито­рии Словакии были посвящены работы известного чешского исто­рика Вацлава Халоупецкого (1882 — 1951 гг.), бывшего долгое время профессором Университета им.

А. Коменского в Братиславе. Это был последовательный сторонник и теоретик официальной концепции чехословакизма в буржуазной Чехословацкой респуб­лике. Словаков он считал только ветвью чехов — основного ядра, расселившегося в юго-западной Словакии ll. Пользуясь исключи­тельно письменными источниками, В. Халоупецкий объявил большую часть территории Словакии (северную и центральную) незаселенной до периода планомерной колонизации (немецкой и венгерской) в XIII в. и покрытой непроходимыми лесами и болотами (terra deserta et habitatoribus destitua — «земля пустынная и безлюдная», так называли эти районы использован­ные им источники) 12. Расселяясь на север и северо-восток по долинам рек Ваг, Нитра, Грон против их течения, чехословацкое население смешалось с переселенцами из соседних стран, в том числе с восточными славянами и с валахами румынского происхож­дения, представлявшими особый этнос, как это было принято считать в научной литературе того времени l3.

Одновременно с В. Халоупецким некоторые венгерские ученые в своих работах отрицали преемственность словаков со славянами великоморавского периода на территории современной Словакии. Словаки, по их мнению, сформировались из позднейших славян­ских переселенцев XIV в.14 Эти теории воспринимались в Словакии как попытки умалить значение их исторического прошлого в Цент­ральной Европе, их связи с традициями Великой Моравии l5.

Работы Л. Нидерле и В. Халоупецкого об этногенезе словаков считались вплоть до окончания второй мировой войны признан­

ие

ними большинством ученых-славистов, хотя и вызывали много споров. Очень мала была источниковедческая база исследований — письменные источники скудны, словацкий язык слабо изучен, археологических материалов недостаточно.

Серьезные научные исследования в этой области в Словакии были начаты лишь в послевоенные, 1950-е годы, когда вместе с ростом национального самосознания словаков усилился их интерес к этнической истории и прошлому своего народа.

Но несмотря на то что за последнее тридцатилетие словацкие ученые (в особенности археологи, а также лингвисты и историки) сделали немало открытий, заставляющих коренным образом пересмотреть прежние концепции ранней этнической истории Словакии, до сих пор сохраняется множество остродискуссионных проблем, требую­щих дальнейших глубоких междисциплинарных исследований.

По последним археологическим данным, области современной Словакии были заселены уже в эпоху палеолита 16. Одной из наиболее ранних групп оседлого населения на данной территории, этническая принадлежность которой стала предметом долгих дис­куссий (вслед за населением, оставившим такие памятники неолита и бронзы, как шнуровые, унетицкие и др.), были здесь племена лужицкой культуры полей погребения периода конца II — первой половины I тысячелетия до н. э. Центр лужицкой культуры, правда, находился западнее и севернее Карпат, в бассей­нах Одера и Вислы, и многие славянские ученые (особенно чеш­ские и польские) настаивали на ее славянском происхождении 17. В настоящее время большинство археологов считает культуру полей погребения древнеевропейской общностью, ставшую в более позднее время основой культуры пракельтов, прагерманцев, иллирийцев, праиталиков, праславян и других народов 18. Горные районы Словакии были довольно густо заселены племенами- носителями лужицкой культуры (долины рек Ваг, Нитра, Орава, Туриец) вплоть до латенского периода. В начале нашей эры их сменили племена пуховской культуры (от г. Пухов в Северной Словакии). Большинство современных чехословацких археологов либо считает ее сложившейся на основе лужицкой культуры, либо признает частичное участие племен лужицкой культуры наряду с кельтами и даками в ее генезисе 19.

По мнению большинства современных словацких историков, первым населением, об этнической принадлежности которого можно говорить с определенностью не только по археологическим данным, но и по материалам письменных источников, были в области современной Словакии скифы (VII в.

до н. э.) 20, а позднее — кельты (с V-IV в. до н. э.). Наличие захоронений скифского типа и предметов, характерных дл скифской культуры в Словакии, сомнений не вызывает. Однако вопрос о том, можно ли считать оставившее их население собственно скифами по этниче­ской принадлежности или же это были племена иного происхожде­ния, лишь воспринявшие многие элементы скифской культуры, требует дальнейшего уточнения.

В V в. до н. э. кельты с юга перешли через Дунай и продвину лись против течения рек Грона и Вага и Восточнословацкук» низменность. В половине I в. до н. э. низменные районы Западном и Восточной Словакии заняли даки. Кельты под натиском даної» ушли на запад, но часть кельтского населения была оттеснен.) в горные районы Карпат и сохранилась здесь и в первые века н. >Римский писатель Тацит (конец I в. н. э.) в своей книге «Герм;» ния», назвал кельтское племя котинов в Центральной Словакии занимавшееся преимущественно обработкой железа и плативші » дань германским племенам квадов и сарматским языгам21. Дани в южной Словакии оставались недолго: перед началом н. » с северо-запада пришли германские племена маркоманов и квадом, на юге же, у Дуная появились римские легионеры.

Для охраны своих границ от набегов воинственных германцем Римская империя возводила целую систему оборонительных пограничных укреплений — limes Romanus (рис. 5). На террито рии современной Словакии эта линия укреплений тянулась o∙∣ Девина до устья реки Ипель. Римляне ранее всего укрепили правый берег Дуная, служившего естественной границей с «варва рами». C ростом опасности вторжения германцев и экспансион и стских стремлений Рима стали укреплять и левый берег Дуная Римские крепости в I в. н. э. располагались в Девине, Комарно, вероятно, в Братиславе и Штурове. Римские легионеры несколько раз проникали в глубь территории Словакии, юго-западные ег области нередко оказывались ареной военных действий, особенно во время так называемых маркоманских войн (166 — 180 гг. н. э.). До настоящего времени у г. Тренчина (Laugarcio) сохранилась наскальная надпись в честь победы римлян в маркоманской войне в 179 г. н. э.

Римляне владели соседней Паннонией, западные районы Словакии, благодаря так называемому Янтарному пути были связаны с Западной Европой. Словацкие земли находились в то время на самой границе римского и «варварского» мира.

В этническом отношении Словакия в римский период делилась на следующие этнокультурные области: юго-западную с преобла­данием германского (в зоне Дуная — римского) населения, северные и центральные горные районы носителей пуховской культуры, восточную и юго-восточную с сохранившимся кельтско дакским населением, где и начиналась, возможно, первая инфиль трация славян 22.

При определении этнической принадлежности отдельных археологических памятников на территории Словакии ученые сталкиваются с особыми трудностями: в центре Европы, незави­симо от времени появления славян, на их культуре не могли не сказаться влияния народов, расселившихся здесь как ранее, — кельтов, германцев, так и позднее — аваров и др. Дославянское население было, по-видимому, оттеснено в горные районы севера и центра Словакии, а потом постепенно ассимилировано славянами. Славяне переняли у него некоторые названия гор — Карпаты,

Рис. 5.

Территория Словакии в I тысячелетии н. э.

Татры, Фатра, Матра, Вигорлат и др., а также рек — Дунай, Морава, Ваг, Грон, Нитра, Ипель, Горнад, Тиса. Сохранявшееся некоторое время и после прихода славян дославянское население, вероятно, до этого долго находилось в прямом контакте (пусть чаще всего и конфликтном) с римлянами. Это обстоятельство, возможно, поможет объяснить механизм усвоения славянами, пришедшими сюда позднее, тех навыков античной цивилизации в ремесле и земледелии, наличие которых невозможно отрицать 23. Закреплению этих навыков в дальнейшем, несомненно, способ­ствовали и более поздние контакты с Византией (с IX в.). Процесс заселения славянами территории Словакии еще далеко не расшиф­рован.

Проблема этногенеза словаков тесно связана с общей проблемой происхождения славян, с этой точки зрения Словакия, расположен­ная в самом центре Европы, представляет особый интерес, так как является контактной зоной на путях продвижения разных славян­ских групп в южном и западном направлениях. Несмотря на широкие исследования комплекса наук (истории, археологии, лингвистики, антропологии), собравших большой материал о сла­вянском этногенезе, остаются дискуссионными многие узловые проблемы этой темы: не существует точной локализации праро­дины славян, недостаточно точно определено время их широкого расселения в Европе, не доказана их связь с более ранними археологическими культурами, известными в Европе. До настоя­щего времени сосуществуют самые крайние точки зрения на происхождение славянских древностей. Так, академик Б. А. Рыба­ков протославянский период относит уже к XV в. до н. э. и выделяет

несколько этапов его эволюции 24. В то же время чешский археолої Зд. Ваня высказал в качестве рабочей гипотезы предположение о том, что славяне как особая этнокультурная общность могли появиться только накануне Великого переселения народов2

Действительно, определить славянскую этническую принад лежность археологических культур до расселения славян представ ЛЯЄТ большую трудность, здесь могут быть ТОЛЬКО гипотез 1.1 Однако большинство современных археологов-славистов согласны с тем, что славянские древности раннего средневековья сложились на разнородной основе, в которую могли входить пшеворская, зарубинецкая и Черняховская археологические культуры. Правда, все эти культуры многие археологи считают смешанными, т. г полиэтничными, но все же уже содержащими прототипы таких раннесредневековых памятников, славянская принадлежность которых не вызывает сомнений 26.

Время появления славян в Европе обычно связывается с кера микой «пражского типа». Она была впервые описана подробно чешским археологом Й. Борковским, обнаружившим ее в материи лах Пражского национального музея, собранных в конце XIX начале XX в.27 Й. Борковский назвал сосудами «пражского типа» лепные горшки, расширяющиеся в верхней своей части, имеющие* прямую или вытянутую шейку и* чаще всего без орнамента. Керамика эта явилась основой для определения древнейшей славянской посуды во всех славянских странах. Й. Борковский в своей более поздней работе, посвященной старославянской керамике в Средней Европе, находит сходную с пражской керами кой посуду и в соседних, населенных славянами странах. Проис­хождение этой керамики он объяснял развитием культуры полей погребальных урн. Он считал ее автохтонным субстратом, на который наслоились кельтские памятники. Й. Борковский подчер­кивал самобытность этой керамики и ее местное происхождение. Прототипом этой посуды он считал позднелатенские памятники и поэтому относил начало пражской керамики к III в. н. э.28

Крупнейший чешский археолог Й. Поулик относил появление пражской керамики к V в. и доказывал ее связь с керамикой городищенской культуры VIII в., т. е. периода Великой Моравии, когда уже появляется гончарный круг 29.

Спор о датировке «пражской керамики» все еще продолжается. Существует мнение, что славяне пришли на территорию Чехосло­вакии лишь после ухода лангобардов, т. е. в VI в., или же под давлением аваров в VII в.30 Спорны и пути славянского продвиже­ния на территорию современной Чехословакии — с севера, через Моравские ворота и Карпатские перевалы или с юга, от Дуная. Последней точки зрения придерживается Й. Земан, который пытается найти очаг распространения пражской посуды. Как и многие словацкие археологи, более ранней ступенью славянской культуры он склоняется признать так называемую прешовскую культуру римского периода в северо-восточной Словакии31.

Обобщение раннеславянских археологических материалов, свя-

ланных с пражским типом керамики, было сделано на территории Словакии Д. Бялековой32. Она датирует пражские памятники V-VII вв., выделяя три хронологических периода. В состав пражского типа керамики она включает лепные сосуды разных форм и пропорций, но признает ее лишь одной из форм раннесла- нянской керамики и особо выделяет допражскую ступень кера­мики, выполненной без гончарного круга, связанную с так назы­ваемой прешовской группой археологических находок III — V вв. н. э.

И. П. Русанова в своей классификации лепных раннеславян­ских сосудов на территории Чехословакии выделяет три типа: посуду с наибольшим расширением в верхней части тулова, округлыми плечиками, суженными горлом и дном (классическую «пражскую»), сосуды округлобокие с короткой отогнутой шейкой и сосуды баночной формы с загнутым внутрь краем. И. П. Руса­нова объясняет происхождение двух последних типов влиянием традиционных форм посуды дославянского населения этой терри­тории, воспринятых славянским населением 33.

В VII в. пражская керамика сменяется керамикой дунайского типа, изготовленной на гончарном круге, которая позднее стано­вится прототипом городищенской керамики периода Велико- Моравского княжества VIII-IX вв. н. э.

В связи с историей заселения Словакии славянами чрезвы­чайно большой интерес представляют последние работы В. В. Се­дова, в которых он дал собственную интерпретацию итогам современных комплексных исследований раннесредневекового славянского этногенеза34. Славянские древности V-VII вв. изве­стны на широкой территории Средней и Восточной Европы — от Эльбы до Днепра и от Балтийского моря до Балканского полуострова. Среди других этногруппировок того времени они выделяются общими специфическими прзнаками, самыми важ­ными из которых были лепная глинянная посуда, домостроитель­ство и погребальный обряд.

По его мнению, материальная культура славян того времени уже не была единой. После расселения на обширной территории под влиянием местного дославянского населения дифференциро­валась и их культура. Выделяются три крупные группировки славян в V-VII вв., при этом используются все те же (в более детальных различиях) признаки их культурного комплекса.

Первая племенная группа пражско-корчакского типа в между­речье Вислы и Одера расселяется в V-VI вв. в восточном, южном и западном направлениях. Ее отличает лепная керамика классиче­ского пражского типа (высокие горшки с усеченно-коническим туловом, суженным горлом и коротким венчиком без орнамента с коричневой поверхностью). Среди жилищ этой группировки преобладают срубные наземные постройки с очагом 35, погребаль­ные памятники с обрядом трупосожжения, выполненным на стороне. Эту первую группу славян В. В. Седов называет склави- нами (по свидетельству Иордана, VI в. н. э.) и относит их появле-

ниє в Моравии и Среднем Подунавье к VI в. н. э. Истоки керамики пражско-корчакского типа он видит в глиняной посуде пшеворскои культуры первой половины I тысячелетия н. э., распространенной в междуречье Одера и Буга. Черты преемственности можно проследить в домостроительстве и погребальном ритуале.

Вторую, пражско-пеньковскую группировку славян В. В. Седов Локализует Прежде ВСеГО Между Днестром И Днепром. ДЛЯ Н('г была характерна керамика несколько иного вида, чем пражски корчакская (с овальным или круглым туловом), другой характер домостроительства (квадратные или прямоугольные полуземлянки с печью-каменкой в северо-восточном углу) и ямные погребения с трупосожжением.

В. В. Седов считает, что эта группа (называемая им антами) ведет свое происхождение от Подольско-Днепровского региона Черняховской культуры36. От чешской Моравии и до нижнего Дуная, стало быть, по данным В. В. Седова, можно проследить смешение этих двух этнокультурных группировок, что может стать свидетельством двух потоков славянского расселения, сначала идущих в разных направлениях, а затем здесь вновь встречающихся друг с другом.

В северо-западной части славянской территории в раннее» средневековье можно выделить третью группу населения со своеоб разной лепной керамикой (суковского, дзедзидского, торновского типов), типологически близкой к пражской. Жилищами для этой группы (условно названной венедами) служили наземные дома столбовой конструкции с очагом. Предками этого населения В. В. Седов склонен считать также какую-то часть носителей пшеворской культуры римского времени.

В. В. Седов подчеркивает, что предложенные им три этнокуль­турных ареала вовсе не соответствуют последующему делению сла­вян на западную, восточную и южную ветви: последние сформиро­вались путем перегруппировки и сравнительно более поздних этнических процессов.

Предложенная В. В. Седовым схема преодолжает быть предме­том дискуссии. Особенно много возражений вызывают этнонимы, употребляемые автором для этих славянских группировок, в част­ности — венеды. Украинский археолог В. Д. Баран, принимая гипотезу В. В. Седова о вариативности славянских культур V-VII вв., в свою очередь выделяет новую их группировку , которую В. В. Седов относит к балтам 38. Другой точки зрения придерживается И. П. Русанова. Она считает славянской лишь культуру пражского (пражско-корчакского) типа39. Главный тезис И. П. Русановой о славянской принадлежности именно керамики пражского типа поддерживают многие зарубежные археологи 40, что связано, вероятнее всего, с прежними устоявши­мися представлениями о тесном языковом единстве славян до периода их расселения. Однако идея существования не одной, а нескольких племенных групп в составе раннесредневекового славянства с различающимися комплексами культуры (при

сохранении некоторых важных общих черт) открывает возмож­ность для нового подхода к изучению истории заселения славянами территории современной Словакии.

Археологический материал, собранный в последние десятиле­тия в Словакии, показал, что в период раннего средневековья ситуация в западной и восточной ее части была различной.

В Восточной Словакии все большее значение придается памят­никам так называемого прешовского типа. Большинство словацких археологов склоняется к тому, чтобы считать прешовскую культуру значительно более ранним комплексом раннеславянского населе­ния по сравнению с пражским. Культура прешовского типа обнаружена главным образом в Северо-Восточной Словакии — в течении р. Торисы, в Кошицкой области и долине р. Топля. Хронологические рамки этих находок — III-V вв. н. э. Прешов- ский тип характеризует примитивная округлобокая лепная керамика, полуземлянки квадратной или прямоугольной формы, погребальный ритуал трупосожжения. Поселения разбросанные, земледельческо-скотоводческого характера, но значительная их часть располагается в горных долинах (западных и южных склонов Вигорлата), где население уже в этот период занималось разра­боткой рудных месторождений. На некоторых памятниках просле­живается преемственность вплоть до средневековья (долина р. Торисы) с более поздними достоверно славянскими материа­лами .

Многие словацкие археологи считают, что прешовская культура сформировалась в II —III вв. н. э. на основе пшеворских древностей и представляет собой только часть раннеславянского этнокультур­ного ареала, охватывающего области соседней Польши 42. Находки памятников пражского типа в Восточной Словакии единичны.

В Западной Словакии (особенно в южной ее части) были обнаружены многочисленные раннеславянские поселения праж­ского типа, сосредоточенные в основном в долинах рек Морава, Ваг, Нитра, а частично — Грон и Ипель. Действительно, археологиче­ский материал показывает, что здесь встретились два разных этнокультурных ареала (Корчак и Пеньковка, по типологии В. В. Седова), в контактной зоне их границы взаимно пересека­ются: здесь встречаются керамика первого пражского типа, а также округлобокие и овальные сосуды типа Пеньковки, наземные срубные дома с очагом и полуземлянки с печью-каменкой, ямные и курганные погребения с трупосожжением 43.

Словацкие археологи считают, что последние археологические материалы позволяют пересмотреть старую гипотезу о един­ственном пути заселения территории Словакии раннеславянскими группами с севера, из Южной Польши через Моравские ворота и из Моравии в Юго-Западную Словакию в VI в. после ухода лангобардов и появления аваров. Славяне расселялись в Словакии в разное время несколькими потоками. Первая волна появляется уже в середине V в., т. е. до прихода аваров. Позднее вместе с аварами приходит и новый поток славян. Раннеславянское

население Словакии принадлежало, таким образом, к разным этноплеменным группировкам. Различными были и направления колонизационных потоков. Через Моравские ворота с запада была заселена лишь Юго-Западная Словакия, восточная ее часть — через Карпатские перевалы с востока, большой поток славянского населения, вероятно, пришел с юго-востока по Дунаю как ответвле ние волны, направлявшейся на Балканы44. Это может объяснить и существование южнославянских включений в среднесловацком диалекте45.

Для решения проблем словацкого (как и общеславянского) этногенеза большое значение имеют и выводы других научных дисциплин, особенно этнографии и лингвистики.

Словацкие этнографы в последние десятилетия подготовили Этнографический атлас Словакии, который, к сожалению, еще ждет публикации. Этот атлас уникален по широте своей тематики, охватывающей все стороны материальной и духовной народной культуры словаков. Появились первые попытки обобщения содер­жащегося в нем богатейшего материала. Самая значительная из них принадлежит С. Ковачевичевой, предложившей новое исто­рико-культурное районирование территории Словакии. Она пред­ставила в 1982 г. на обсуждение лишь результаты своих исследо­ваний, не раскрывая методики выявления культурных ареалов. Материалы атласа позволили, по ее данным, выделить четыре взаимнопересекающиеся этнографические зоны: северную горную, южную равнинную, юго-западную и северо-восточную. Эти четыре историко-этнографические области с нечеткими, менявшимися во времени границами можно, по-видимому, считать самыми древними, этногенетическими по происхождению культурными ареалами 46. По материалам глубокой древности археологи считают первичным расчленение территории Словакии на горную северную и равнинную южную части. Эти области выходят за пределы границ Словакии, решающее значение для их формирования имела зональная географическая дифференциация, определившая хозяй­ственно-культурную специфику горных и низменных районов расселения народа. В дальнейшем усиление культурной специ­фики горных районов Словакии было связано с развитием горных рудников с городами — торговыми и культурными центрами — и колонизацией на «валашском праве», объединившей народную культуру горных словаков с отгонными скотоводами других народов Карпато-Балканского ареала. За пределы государственных границ далеко распространяется и плодородная низменная зона Подунавья, со времени появления славян отличавшаяся густой сетью расселения 47.

Разделение Словакии на западную и восточную историко- культурные области, по-видимому, связано с древнейшей этничес­кой историей словаков, эта вертикальная культурная граница также выходит далеко за рамки Словакии. Выделяя западные и восточные области, С. Ковачевичева относит их формирование к периоду Великоморавского княжества, а также видит причину

их обособления друг от друга в последующей различной ориентации западных и восточных областей Словакии на Рим или Византию, отразившейся позднее и на конфессиональной границе. Однако разделение Словакии на западную и восточную этнографические области отражает, по-видимому, процессы более раннего славян­ского этногенеза.

Хотелось бы также обратить внимание на необходимость ис­пользования выводов словацких лингвистов, подготовивших Атлас словацкого языка.

Выводы о распространении границ словацкого языка сумми­рованы в статьях А. Габовштиака, публиковавшихся в процессе работы над лингвистическим атласом. В результате лексико­семантического анализа (в котором, как известно, лучше всего отражаются этнокультурные взаимодействия) выяснилось, что в древнейший период словацкой истории членение словацких диалектов было иным по сравнению с более поздним разделением на западнословацкую, среднесловацкую и восточнословацкую группы. Более ранним является членение на два равновеликих макроареала: юго-западнословацкий и северо-восточнословацкий 48. Эти ареалы, вероятнее всего, связаны с древнейшим праславянским словарным запасом, они выходят за пределы распространения словацкого языка (prst∕palec, borovica∕sosna, raz∕zito, sliepka∕kura, praslice∕kudel,и др.) и продолжаются в разных вариантах во всех славянских языках. Например, слово «рожь» встречается в серб­ско-хорватском, словенском, македонском, болгарском языках, в юго-западной половине Словакии, а также в пограничной зоне за­падно-словацких и чешских диалектов в Моравии и в русских диа­лектах. Для чешского, лужицкого, польского и украинского языков характерно слово «жито» 49. Следовательно, бинарное лексико­семантическое деление Словакии восходит к диалектной дифферен­циации праславянского языка периода заселения славянами современной Словакии. Диахронное расчленение словацкого языка на западную и восточную части А. Габовштиак связывает с исто­рией расселения славян в Подунавье, проходившем разными потоками на рубеже V-VI вв.

Деление словацкого языка на три группы диалектов, по мнению словацких лингвистов, произошло позднее (но также до X в.), и было результатом миграции населения из южных районов под натиском аваров.

Таким образом, можно считать, что этнографические и лингви­стические материалы атласов подтверждают выводы археологов о различных этноплеменных группировках, участвовавших в этно­генезе словаков, и разных потоках их расселения на территории Словакии.

Во второй половине VI в. н. э. славянские племена Придунавья попадают под власть аваров — тюркских племен, основавших круп­ное политическое объединение — Аварский каганат. Численность аварских дружин была невелика, они не могли надолго изменить этническую ситуацию Подунавья.

Авары принесли с собой специфические железные украшения и оружие. Орудия повседневного обихода делали для аварских воинов славянские ремесленники. В захоронениях этого времени археологи на территории современной Словакии часто встречают смешанные могилы славянских крестьян и аварских воинов50. Аварский ритуал трупоположения мертвых совершенно не встре­чается в горных долинах Словакии, где продолжается обычный для славянского населения обряд трупосожжения. Многие сло­вацкие ученые считают, что славянское население северных горных долин Словакии активно участвовало в борьбе с аварами на стороне воеводы Само51.

В период борьбы с аварами был создан первый известный нам союз славянских племен, так называемое государство Само. Этот союз племен не был прочным объединением и просуществовал лишь 35 лет (623—658 гг.), после смерти Само об этом союзе источ­ники больше не упоминают. Многие вопросы истории государства Само неясны, в том числе и его местонахождение 52. В историче­ской литературе существовали две гипотезы о границах государ­ства Само — чешская и «корутанская». Считается, что возникнове­ние этого политического союза было вызвано внешней опасностью, но словацкие ученые утверждают, что объединительные процессы у славян в этот период были обусловлены глубокими внутренними изменениями в социально-экономической сфере жизни. Археоло­гические материалы, кроме того, позволяют высказывать предпо­ложение, что значительная часть государства Само располагалась на территории Юго-Западной Словакии, а его столица — у слия­ния рек Моравы и Дуная, т. е. на границе северо-восточной Австрии, Моравии и Юго-Западной Словакии 53. И после распада межплеменного объединения Само в славянских поселениях Сло­вакии не наблюдался регресс: в VII-VIII вв. поселения эти росли, притом прослеживались некоторые типичные признаки в материальной культуре, ставшие позднее основой городищен- ских памятников великоморавского периода (керамика, некоторые своеобразные виды украшений, срубные полуземлянки с очагом в углу). Непрерывность развития многих поселений здесь наблю­далась вплоть до XII в.

Следующим этапом этнической истории Словакии был период Великоморавской державы, с которым также связано множество дискуссионных проблем.

1 Encyklopedia Slovenska. Zv. 2. S. 252.

2 Safarik P. I. Geschichte der slawischen Sprache und Literatur naeh alien Mundar- ten. Bud(n, В. II. 1826. S. 370-389.

3 Czambel S. Slovenska rec a jej miesto v rodine slovanskych jazykov. Turc. sv. Martin, 1906.

4 Kniesza Y. Zur Geschichte der Jugoslawismen in Mittelslowakische Sprache ∕∕ Etudes slaves et roumaines. 1948. 1. P. 139—147.

5 Matundk M. Povod slovenskeho naroda. Vrutky, 1928.

6 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Praha, 1902—1904. Dil 1; Idem. Rukovet slo- vanske areheologie. Praha, 1931.

7 Надерле Л. Обозрение современного славянства. СПб., 1909. С. 183.

8 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Dil 3. S. 184.

9 Нидерле Л. Обозрение современного славянства. С. 70.

10 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Dil 3. S. 207.

11 Chaloupecky V. Stare Slovensko. Bratislava, 1923. S. 312 — 315.

12 Chaloupecky V. Valasi па Slovensku. Praha, 1947. S. 101.

13 Ibid. S. 103—104. Подробнее об этой проблеме см.: Бромлей Ю. В., Грациан­ская H. Н. Проблемы изучения культурной общности населения Карпат // Кар­патский сборник. M., 1976.

14 Kardczonyi J. Tortenelmi jogunk parank teriileti epsegehez. Budapest, 1925.

15 Kucera М. О etnogenezi' slovakov ∕∕ Nove slovo. 1981. С. 31. S. 24.

16 Barta J. Slovensko v starsej a Strednej dobe kamennej. Bratislava, 1965.

17 Например, см.: Kostrzewski Y. Praslowianszczyna. Zarys dziejow і kultury Pras- Iowian. Poznan, 1946; Czekanowski J. Wstpp do historii slowian. Poznan, 1957.

18 Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. M., 1979. С. 44—45.

19 Slovensko I. Dejiny. Bratislava, 1971. S. 80—112.

20 Ibid. S. 93.

21 Тацит Корнелий. Сочинения в двух томах. Л., 1969. Т. 1. С. 372.

22 Chropovsky В. К etnogeneze slovakov ∕∕ Historicky casopis (далее — НС). Bra­tislava, 1982. С. 1. S. 20; Benadik В.Obraz doby Iatenskej па Slovensku ∕∕ Slovenska archeologia. Bratislava. XIX-2. 1971. S. 485 — 487.

23 Kucera М.Velka Morava a zaciatky nasich dejin // НС. 1985. С. 2. S. 167.

24 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. M., 1984. С. 214—284; Он же. Истори­ческие судьбы праславян // История, культура, этнография и фольклор сла­вянских народов. M., 1978. С. 182—196.

25 Vaha Z. Poznamky k etnogenezi a diferenciaci Slovanti s Hlediska poznatku archeologie a jazykovedy ∕∕ Pamatky archeologicke (далее — РА). Praha. 1980. LXXI, С. 1. S. 227-228.

26 Rapports du IIIe Congres International d’Archeologie slave. Bratislava, 1979. V. 1.

27 Borkovsky J. Nejstarsi slovanska keramika ze stfednιch Cech ∕∕ PA. Praha. 1939. XL. S. 97-107.

28 Borkovsky J. Staroslovanska keramika ve Stfedni Europe. Praha, 1940. S. 59 — 64.

29 Poulik J. Staroslovanske mohylove pohfebiste v Pfitlukach na Marave ∕∕ Archeolo­gicke rozhledy (далее — AR). Praha. 1951. III. 2/3. S. 97—99.

30 См., например: Великая Моравия. M., 1985. C. ЗО.

31 Zeman J. Beginn der slawischen Besiedlung in Bohmen ∕∕ Siedlung und Verfassung Bohmens in der Friihzeit. Wiesbaden, 1967. S. 6.

32 Bialekovd D. Nove Vcasnoslovanske nalezy z juhozapadneho Slovenska ∕∕ Slovenska archeologia (далее — SA). Bratislava, 1962. 10. C. 1. Idem. Zur Datierung der obe- ren Grenze der Prager Typus in der Sudwestslowakei ∕∕ AR. 1968. 5. S. 612—615.

33 Русанова И. ∏.Славянские древности VI-VII вв. M., 1976. С. 119—136.

34 Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. M., 1979. С. 101—143; Он же. Восточные славяне в VI-XIII вв. M., 1982. С. 10—19.

35 См.: Donat P. Haus, Hof und Dorf in Mitteleuropa von 7 bis 12 Jahrhundert. Ber­lin, 1980.

36 Седов В. В. Происхождение. . . С. 122 — 124.

37 Баран В. Д. Славяне в середине I тысячелетия н. э. // Проблемы этногенеза славян. Киев, 1978. С. 29; Klanica Z. Pocatky slovanskeho os(dlen( nasich zemi. Praha, 1986. S. 31.

38 Седов В. В. Днепровские балты // Проблемы этногенеза и этнической истории балтов. Вильнюс, 1985. С. 20.

39 Русанова И. П. Славянские древности VI-VII вв. M., 1976. С. 213.

40 Vaha Z. Poznamky k etnogonezi. . . S. 229.

41 Budinsky-Kricka V. Sidlisko z doby rimskej a zo zaciatku st’ahovania narodov V Presove ∕∕ SA. Bratislava. 1963. С. 1. S. 5—58; Idem. Prispevok к vyskurnu stredo- vekej dediny na vychodnom Slovensku ∕∕ Vychodoslovensky pravek. Kosice, 1971. 2. S. 147 — 225; Idem. Staroslovanske osidlenie па vychodnom Slovensku // Studijne zvesti AU SAV. Nitra, 1961. S. 129 — 130.

42 Chropovsky В., Buttkay A. Archeologicky vyskum a geneza slovenskeho etnika // НС. 1985. С. 2. S. 257 — 260; Chropovsky В. К etnogeneze Slovakov // НС. 1982. С. 1. S. 19-23.

9 Заказ № 1261

129

43 Chropousky B. Slovensko па usvite dejin. Bratislava, 1970; Bialekovd D. Nove Vcasnoslovanske nalezy. . . S. 15.

44 Chropovsky B., Buttkay A. Archeologicky vyskum. . . S. 262—263.

45 Krajcovic B. Slovencina a slovanske jazyky. Praslovanska geneza slovenciny. Bra­tislava, 1974. S. 16-20.

46 Kovacevicovd S. Etnograficky atlas Slovenska — pokus о interpretaciu vybranych vysledkov pripravy diela ∕∕ Slovensky narodopis. Bratislava, 1983. 2. S. 249—275.

47 Buttkay A. Stavebna kultura dedinskych sidlisk na Slovensku vo vcasnom a vrchol- nom Stredoveku na zaklade archeologickych vyskumov ∕∕ Lidova Stavebni kultura V Ceskoslovenskych Karpatech a pfilehlych uzemich. Brno, 1981 (Lidova kultura a soucasnost. Sv. 7. S. 20—21).

48 Habovstiak A. K otazke genezy slovenskych nareci ∕∕ Slavica Slovaca. 1978. 1, C. 1. S. 43—56; Idem. Slovenske narecia z Iexikalneho hl’adiska ∕∕ Studia Aca- demica Slovaka. Prednasky XI. Ietneho seminara Slovenskeho jazyka a kultury. Bratislava, 1975. 4. S. 67—79; Idem. Najvyraznejsie Iexikalne arealy v sloven- skych nareciach ∕∕ Jazykovedne studie. Bratislava, 1969. Sv. 10. S. 220—227.

49 Общеславянский лингвистический атлас: Материалы и исследования. M., 1974. С. 99—100.

50 Cilinskd Z. Slavisch-avarisches Graberfeld in Nove Zamky. Bratislava. 1966.

51 Batkos P. Predpoklady vzniku Velkej Moravy ∕∕ Ceskoslovenske prednasky pre VII Mezinarodny zjazd slavistov. Warszawa, 1973. S. 359.

52 Labuda G. Pierwsze pahstwa slowiahskie. Poznan, 1949.

53 Labuda G. Patrili slovane koruIansti k risi Sarnove? ∕∕ Cesky casopis historicky, 1949. S. 1 — 13; Havlik L. Velka Morava a Stfedoeuropsti slovane. Praha, 1964. S. 178; Grafenauer B. Novejsa Iiteratura о Samu a njeni problemy ∕∕ Zgodovinski casopis. 1950. N 4: Klanica Z. Pocatky slovanskeho osidleni. . . S. 7.

54 Chropovsky B. K etnogeneze slovakov ∕∕ HC. 1982. 1. S. 21 — 22.

<< | >>
Источник: Романия и Барбария. — M.: Наука, 1989. — 208 с..

Еще по теме ПРОБЛЕМЫ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ СЛОВАКИИ:

  1. ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОГО КОНТАКТА
  2. НОВОКУМАКСКИЙ КОМПЛЕКС И ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ АНДРОНОВСКОГО ОБЩЕСТВА
  3. Этапы этнической и ПОЛИТИЧЕСКОЙ истории абхазов*
  4. К ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ГРЕНЛАНДСКИХ НОРМАННОВ [††]
  5. РАННИЕ ЭТАПЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ШВЕЙЦАРИИ (ДО СЕРЕДИНЫ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Н. Э.)
  6. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ХОРВАТОВ (О КОНТАКТАХ C РИМСКОЙ КУЛЬТУРОЙ)
  7. ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ЭЛЛИНИЗМА
  8. 1. Основные проблемы и особенности изучения Новейшей отечественной истории
  9. СЛОВАРЬ АНТИЧНЫХ И РАННЕСРЕДНЕВЕКОВЫХ АВТОРОВ
  10. Хронологические рамки и проблемы периодизации истории России.
  11. 36. Проблема самозванства в истории России. Лжедмитрий I
  12. В. С. Соловьев К ВОПРОСУ О ГЕНЕЗИСЕ КУЛЬТУРЫ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОГО ТОХАРИСТАНА
  13. Перспективы и проблемы развития Абхазского института ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОРИИ им. Д.И.Гулиа АН Грузинской ССР*
  14. ВОТИВНАЯ НАДПИСЬ ДОЧЕРИ ЦАРЯ СКИЛУРА ИЗ ПАНТИКАПЕЯ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СКИФИИ И БОСПОРА ВО IIв. до н. э.
  15. Лекция 1: Возникновение земледелия, скотоводства и ремесла. Общие черты первого периода Истории Древнего Мира и проблема путей развития.