<<
>>

ПРОЦЕССЫ ФОРМИРОВАНИЯ МАЛЫХ ПЕРИФЕРИЙНЫХ ЭТНОСОВ В ИТАЛИИ

Н. А. Красновская

Всем хорошо известно, какую огромную роль в истории Европы сыграло древнеримское государство. Смешение римлян с разнород­ным населением сначала Апеннинского полуострова, а позднее и других регионов привело к образованию нескольких романских этносов в средневековой Европе.

Крупнейшие из них: французы, итальянцы, испанцы, португальцы, румыны.

Этнические процессы, связанные с формированием этих этно­сов, не раз становились объектом исследования советских и зару­бежных ученых. Значительно меньше внимания уделялось ассими­ляционным процессам, которые на периферии очагов консолида­ции современных крупных наций привели к образованию малых этнических романоязычных анклавов. В наши дни эти общности тесно ассоциированы с основными нациями соответствующих госу­дарств. Тем не менее они проявляют достаточно своеобразия, суще­ственной чертой которого является особое этническое самосозна­ние.

В политических границах Италии в настоящее время сущест­вуют два таких малых этноса. Это сардинцы и фриулы, сформиро­вавшиеся в средние века в отдельных регионах, некогда входивших в Римскую державу. Важную роль в процессе их сложения сыграли древние римляне. Однако на ранних стадиях этого процесса в нем приняли активное участие местные доримские племена, а на более поздних — средневековые завоеватели этих регионов. Проблемам этногенеза и этнической истории фриулов и сардинцев автор в свое время посвятил две отдельные монографии l. В настоящей статье впервые в советской этнографической науке предпринята попытка сравнительного анализа этногенетических и этнических процессов, связанных с зарождением и развитием фриульского и сардинского этносов. Исследование проведено на широком фоне общеитальян­ской этнической истории, при этом особенно большое внимание уделено характеристике процесса романизации областей и провин­ций Римской империи. Этот новый подход потребовал от автора привлечения не только введенных им раньше в оборот советской науки, но и дополнительных исторических и историко-лингвисти­ческих материалов.

До распространения Римом своего господства и языка по всему Апеннинскому полуострову значительную часть населения здесь составляли так называемые италики — племена, говорившие пл наречиях италийской группы индоевропейской языковой семьи.

Географическое название Италия вначале относилось лишь к небольшой области на юге полуострова (в современной Калаб­рии).

Постепенно оно распространилось и на центральную и се­мерную части полуострова и лишь к концу III в. до н. э. дошло до южного подножия Альп.

На правом берегу р. Тибр жили немногочисленные племена фалисков. Вдоль верхнего течения той же реки обитали умбры; южнее находились земли марсов и самнитов. Горы, окружавшие древнюю область Лациум, населяли эквы и вольски. Наиболее крупным племенем Кампании были оски. Территории, распо­ложенные южнее и севернее Лациума, были населены другими, более мелкими италийскими племенами. Главенствующее положе­ние среди италиков занимали племена латинов, жившие в Лациуме. Ilo преданию, они вместе с «древнейшим и коренным» (Страбон, V, III, 1) племенем сабинян основали близ устья Тибра Рим (Boma) 2.

Город, расположенный на месте пересечения важных тор­говых путей, связывавших друг с другом все части Апеннин­ского полуострова, вскоре стал центром, из которого латины начали наступление на остальные италийские племена. Постепенно, в V-II вв. до н. э. все эти племена были покорены латинами и вместе со ,своими завоевателями вошли в историю под именем римлян (Romani).

Среди италиков стал довольно быстро распространяться латин­ский язык. Им нетрудно было его усвоить по нескольким причи­нам. Во-первых, их собственные языки были грамматически и лексически близки к латинскому. Во-вторых, латины вели созна­тельную политику, направленную не только на подчинение, но и на ассимиляцию завоеванных племен. Они высылали колонии римских граждан (coloniae civium Romanorum) или граждан об­щин, входивших в латинскую федерацию (coloniae Latinae), во все уголки Центральной и Южной Италии. Таким образом, земли, оставленные за италиками, располагались чересполосно с участ­ками, возделываемыми латинами. В-третьих, италики отбывали военную службу в римских легионах. Все это неминуемо приводило к постоянному общению завоеванных племен с носителями латин­ского языка и культуры и к усвоению ими того и другого.

После Союзнической войны (90—88 гг. до н. э.) на всех италиков было распространено право римского гражданства, взамен за что, одна­ко, от них уже официально требовалось знание латинского языка.

Италийские диалекты в свою очередь оказывали влияние на народную латынь, которая по этой причине и сама не оста­валась неизменной. Г. Моль справедливо отмечал: «Первое про­

никновение Рима и латинского языка на италийские территории начинается почти с VI в. до н. э., но только позже, во II в., после Ганнибала Рим начинает колонизировать и латинизировать Европу, создавая в ней римские земли, и Средиземное море, его ,,собственное44 море (mare nostrum). Таким образом, латинский язык в Италии развивался, преобразовывался и изменялся в тече­ние трех —четырех столетий, прежде чем проникнуть в другие про­винции Европы. . . Как можно при этих условиях не признать, что народная латынь есть в основном, если не исключительно, италийский продукт, естественное изменение латинского языка в устах фалисков, умбров или марсов, результат своего рода компромисса между sermo rusticus (народным языком. — Н. К.) Лация и местными диалектами, которые были так близки к нему и по своим формам, и по словарю?» 3.

Римляне неустанно осваивали завоеванные земли: осушали болота, проводили дороги, мостили городские улицы и пр. Все это вовлекало италиков в совместную с римлянами сферу деятельно­сти и также невольно способствовало их культурной инте­грации.

К концу I тысячелетия до н. э. римлянам удалось завоевать и народы, говорившие на языках, далеких от их собственного. Из них самым крупным и цивилизованным были этруски, воз­можно, заложившие и основы римской классической культуры. Расселение этрусков на Апеннинском полуострове подтверждается археологическими данными, относящимися к началу I тысяче­летия до н. э. Однако на исторической арене этот народ появился значительно раньше. В египетских иероглифических памятниках XIV-XII вв. до н. э. этруски упоминаются среди так называемых «народов моря» и фигурируют как «турша», откуда произошли древнегреческие наименования этого народа Tυppηvoι (тиррены) и Tυpσηvoι (тирсены).

В древнеримских источниках этруски зафиксированы под названиями: Etrusci (этруски), Tusci (туски) и ТуггЬеп^тиррены).

До завоевания римлянами этруски, господствовавшие долгое время над землями и водами Западного Средиземноморья, зани­мали на Апеннинском полуострове обширные территории, где сохранились памятники их высокой цивилизации. Возможно, эт­руски имели также какое-то отношение к островам Корсика и Сардиния. Во всяком случае их долгое господство над моря­ми, омывающими эти острова, никем из историков не оспарива­ется.

В период своего наивысшего расцвета этруски владели терри­ториями, соответствующими современным итальянским областям Тоскана, Лацио и Кампания. Еще в VI в. до н. э. существовала федерация двенадцати этрусских городов, а в самом Риме неко­торое время даже правили цари из этрусского рода Таркви- ниев.

Этрусский язык, на котором сохранилось много надписей, до настоящего времени полностью не расшифрован и не уклады-

шіется пока в рамки существующих лингвистических классифи­каций.

Поэтому до сих пор остаются загадкой и сами этруски. Неясно их географическое происхождение: были ли они потомками местного населения Италии или переселились сюда из Восточного Средиземноморья (может быть, из Трои?); представляли ли собой единую этническую общность или названия, под которыми они встречаются в исторических источниках, указывают на объедине­ние разных племен? На эти вопросы историческая наука пока не дает ясного ответа, продвигаясь к решению так называе­мой «этрусской проблемы» медленными и неуверенными ша­гами.

Начиная с V в. до н. э. римляне завоевали все земли эт­русков и изгнали из Рима представителей рода Таркви- ниев.

В юго-восточной части Апеннинского полуострова римляне покорили неродственные им по происхождению племена япигов. В прибрежных районах Южной Италии они стремились подчинить себе города так называемой Великой Греции — греческие колонии, основанные здесь в VII-VI вв. до н. э. Их жители, не порывавшие связей со своей родиной, постоянно оказывали культурное влияние на италиков, которые среди прочего заимствовали у греков и алфа­виты.

Города Великой Греции долго и упорно сопротивлялись эк­спансии Рима, но в конце концов (273 г. до н. э.) были покорены. Через несколько лет римлянам подчинилось и сельское греческое население этого региона. Таким образом, к середине III в. до н. э. земли Центральной и Южной Италии были также завоеваны римлянами. C этого времени усилия Рима были направлены, с одной стороны, на покорение народов Северной Италии, а с дру­гой — на завоевание гегемонии на Средиземном море.

В Северной Италии римляне столкнулись с разными племе­нами, далекими по своему происхождению от италиков. На северо- западе Апеннинского полуострова жили племена лигуров, гово­рившие, по-видимому, на одном из неиндоевропейских языков. Римляне начали наступление на лигуров с III в. до н. э. Однако те оказывали им упорное сопротивление и покорились власти Рима лишь в 180 г. до н. э.

Долину р. По и ряд прилегающих к ней равнинных и пред­горных районов с конца V—начала IV в. до н. э. населяло несколько кельтских (галльских) племен. Римляне постепенно (с конца III — начала Il в. до н. э.) завоевывали и осваивали эти регионы, основы­вая там свои города-колонии.

Вдоль северного берега Адриатического моря простирались земли венетских племен, язык которых, по-видимому, занимал промежуточное положение между иллирийскими и италийскими диалектами. Судя по некоторым данным, римляне покорили эти племена, не встретив с их стороны особого сопротивления. Во вся­ком случае уже в III в. до н. э. венеты фигурировали в письменных

источниках как союзники римлян в борьбе с кельтскими племе­нами.

Завоевав разнородные по языку и культуре племена и народы Апеннинского полуострова, римляне перешли к систематическим действиям, которые привели в конце концов к полному подавлению их индивидуальности и сплочению населения Италии в единое этническое целое. Русский ученый Антон Будилович ярко охарак­теризовал результаты этой деятельности римлян: «Прямолинейные дороги прорезали Апеннины и равнины во всех направлениях, вековечные римские мосты смелыми арками перекинулись через реки; каналами осушены мареммы; водопроводы связали горные ключи с городскими фонтанами.

Бесчисленные народы и народцы Италии постепенно приведены к сознанию сначала гражданского, а потом и национального единства. Политическая религия рим­ских патрициев постепенно вытеснила все прочие культы аграр­ного, метеорологического, философского характера и соединила всех частных богов под сводами общего пантеона» 4.

Для полного стирания, как бы мы сейчас выразились, этниче­ской специфики италиков и неиталиков завоеватели стремились всеми способами в первую очередь сделать их латиноязычными. Французский историк Ш.-А. Жюльен правильно отметил: «Рим, который не знал ни расовой ненависти, ни религиозной нетерпи­мости, не допускал, однако, по политическим соображениям, иного языка, кроме латинского» 5.

В процессе языковой ассимиляции латинами и романизации в полном смысле этого слова племенам и народам Апеннинского полуострова пришлось утратить свою самобытность, что не прошло для них безболезненно. Начались эти процессы с Центральной Италии. «Ассимиляция эта, — пишет крупнейший советский рома­нист В. Ф. Шишмарев, — явилась результатом многовековой борьбы, упорной и жестокой; ,,сад империи44 вырос на почве, обильно политой кровью боровшихся, а то, что называется ,,романи­зацией44 населения Италии, было не только перевоспитанием покоренных народов, но подчас также грубой и жестокой ломкой всех их традиций и их жизни» 6. Постепенно теми же процессами оказалась охвачена вся остальная часть региона.

В результате сознательной и планомерной политики Римского государства на Апеннинском полуострове, по-видимому, образова­лась некая, хотя и рыхлая, но все же обладавшая своим «лицом» этническая общность. В античных источниках первых веков н. э. она угадывается под словами «populus romanus» (букв, римский народ), которыми в этот период обозначались уже все жители полуострова. Время завершения формирования этой общности точно установить трудно. Советские исследователи по-разному судят о темпах и сроках полной романизации населения Апеннин­ского полуострова. В. Ф. Шишмарев пишет: «За вычетом островов и некоторых южных окраин нивелировка населения в Италии и обращение этой пестрой этнической массы в более или менее однородную, в своего рода ,,римлян44, протекали, таким образом,

цокольно быстро и, во всяком случае, с большим успехом». Извест­ный специалист по истории латинского языка И. М. Тройский отмечает:

«К началу I в. н. э. мы имеем дело уже с языком начинающей складываться италийской народности, которая занимает господ­ствующее место в огромной рабовладельческой империи». Этно­граф Л. П. Лашук считает, что «Италия была романизована во всех отношениях к рубежу нашей эры, чем и завершился процесс образования латинской народности». Историк О. В. Кудрявцев высказывает мнение, что «объединение населения Италии в еди­ную народность» произошло в I в. н. э.7

Оговорка В. Ф. Шишмарева об островах не случайна, в чем мы сможем убедиться, исследуя особенности этнических процес­сов, в которые римляне оказались вовлеченными за пределами Италии.

Стремясь завоевать гегемонию на Средиземном море, Рим столкнулся с могущественной Карфагенской державой. В борьбе с карфагенянами для римлян было очень важно овладеть остро­вами Сицилией, Сардинией и Корсикой. В результате первой и вто­рой пунических войн (264—241 и 218—201 гг. до н. э.) Рим полу­чил эти острова. Однако в течение нескольких веков положение завоевателей было здесь сложным. Ведь римляне столкнулись на островах с конгломератом племен и народов. Ко времени завое­вания римлянами местные жители островов (корсы на Корсике и Сардинии, нолей и балары на Сардинии, сикулы и сиканы на Сицилии) достигли определенной культурной интеграции, а ме­стами и этнического смешения с семитами-карфагенянами и встре­тили новых пришельцев крайне враждебно. Военные мятежи островитян против римлян продолжались вплоть до I в. н. э., романизация же их растянулась еще на несколько веков.

C завоеванием заморских территорий Рим превратился из феде­рации италийских племен в могущественную державу. Управление островами было организовано несколько иначе, чем землями в континентальной Италии. Сицилия стала первой, а Сардиния вместе с Корсикой — второй римской провинцией. В дальнейшем с расширением границ Римской империи провинциями (provin- ciae) стали называться все земли, присоединенные к ней за преде­лами Италии.

Территория самой Италии при Августе (I в. н. э.) была разделена на одиннадцать областей (regiones) (рис. 2). Им­ператор последовал совету Мецената, проведя это деление «хата τε γεvη και Mvrp («по племенам и народам») (Дион Кассий, I, III, 22) 8.

Первоначально слово provincia обозначало сферу военных дей­ствий, которую римский сенат отводил каждому из двух консулов, посылаемых со своими легионами в завоеванную местность. Управ­ление внеиталийскими землями римляне рассматривали как про­должительную военную оккупацию. Поэтому поведение римских властей в провинциях и в самой Италии было разным.

Рис. 2.

Области и провинции Римской империи в I в. и. э.

К настоящему времени историческая наука располагает значи­тельными письменными и археологическими материалами, кото­рые позволяют выявить как общие, так и частные черты в меха­низме романизации римских провинций. Прежде чем остановиться на них, целесообразно привести суждение советского историка О. В. Кудрявцева о самом феномене романизации. «Процесс рома-

пизации (и соответственно эллинизации), — пишет он, — можно рассматривать в широком и узком смысле этого слова. В широком смысле романизация представляет собой распространение хозяй­ственных, социальных, политических и культурных форм, свой­ственных коренным областям римского мира, на территорию романизирующихся провинций. C этой точки зрения и изменения в хозяйственном быте новых провинций под влиянием римского завоевания, и распространение античной формы собственности, и урбанизация — все эти явления представляют собой составные части процесса романизации. В узком смысле этого слова, более общепринятом, но не охватывающем всей глубины процесса, под романизацией понимается распространение латинского языка, римских бытовых навыков и римской культуры» 9.

Освоение любого завоеванного ими региона римляне обычно начинали со строительства дорог. Римские власти проводили их главным образом в стратегических целях и придавали огромное значение контролю над ними. Однако это имело и другие послед­ствия. По великолепным дорогам, построенным со всей тщатель­ностью и по последнему слову техники того времени, сразу устрем­лялся мощный поток торговцев из Италии. Распространение ими изделий римского ремесла и само их общение с местными наро­дами оказывали романизирующее воздействие на завоеванные римлянами области.

Другим существенным рычагом романизации любого региона было присутствие там римских легионов. Римские воины, служба которых продолжалась много лет 10, размещались в лагерях, раз­биваемых по определенному, повсюду одинаковому плану. Лагерь (castra) обычно был прямоугольным. Его главная улица, начинав­шаяся у главных ворот (porta principalis), вела к преториуму (praetorium — площадка вокруг ставки полководца). По обе сто­роны от главной улицы располагались склады оружия и продо­вольствия, жилища для легионеров, мастерские, бани и другие постройки.

Археологические раскопки в ряде римских провинций дали материал и о так называемых канабах (canabae) — поселках, где по соседству с лагерем жили жены, наложницы и дети легио­неров, а также торговцы, маркитантки и другие гражданские лица, часто римского происхождения 11. Легионеры должны были сами заботиться о своем пропитании, для чего им приходилось обраба­тывать земли близ лагерей. Основным костяком легионеров по­всюду были италики, однако римляне привлекали к военной повин­ности и местных жителей. Совместная служба и возделывание лежащих рядом полей приводили к постоянным контактам завое­вателей с завоеванными, что способствовало взаимному влиянию систем их земледелия и определенной степени экономического и культурного синкретизма.

По окончании срока службы легионеры получали землю и права римского гражданства и становились так называемыми ветеранами

(veterani). Участки, выделяемые италикам и провинциалам, часто находились рядом, что опять-таки приводило их владельцев к по­стоянному общению и заимствованию друг у друга навыков в сель­ском хозяйстве. Естественно, более высокая римская культура и античная форма собственности оказывались победителями в паритетном обмене двух хозяйственных укладов. Таким обра­зом, и этот социальный слой населения провинций романизо­вался.

Во многих регионах, покоренных римлянами, прежде преобла­дали сельские поселения. Освоение той или иной области всегда было связано с возникновением там римских городов-колоний. Так как римская цивилизация с отдаленных времен носила город­ской характер, города стали очагами романизации и в завоеванных местах. Именно они кардинально изменили стиль жизни местного населения. Одинаковая повсюду система постройки городов при­давала им общий облик в разных областях обширной Римской империи и приводила к их внешней нивелировке. Закладка город­ских стен, как и разбивка лагеря, осуществлялась всегда по единой системе и сопровождалась определенной религиозной церемонией. Сначала плугом пропахивали так называемый померий (роше- rium) — борозду, которая фиксировала место будущих стен. C по­мощью землемерного инструмента (groma) проводили две главные линии для ориентировки всего города: decumanus maximus (с за­пада на восток) и cardo maximus (с севера на юг). Затем все очерченное пространство разбивалось на равные участки (центу­рии) .

Две главные линии, а также границы между центуриями (лимиты) неоднократно прослеживались при археологических раскопках многих древнеримских городов.

Экономическая, административная, религиозная жизнь города регулировалась его уставом (Lex coloniae). Статус города обязывал его граждан возводить общественные здания и мосты, рыть ко­лодцы, проводить акведуки. В городе непременно устраивался форум (рыночная площадь), строились амфитеатр, театр, цирк, храмы и святилища 12. План города был повсюду прямоугольным, планировка его улиц — линейной. В строительных работах в го­родах принимали участие и римляне, и их рабы, и местные жи­тели.

Естественно, язык колонистов-италиков (как разговорный, так и письменный) стал языком управления, военной службы, а также средством пропаганды римской цивилизации.

Обычно римский город как культурный, административный, экономический, религиозный центр, доминировавший над опреде­ленным регионом, втягивал в сферу своего влияния и сельские слои завоеванного населения, которые в процессе постоянных контактов с горожанами также изменяли свой уклад жизни и в конце концов романизовались.

Мощным средством романизации провинций явилась и сама административная система, введенная там римлянами. Хотя Рим­

ское государство, придерживаясь своего известного принципа «divide ed ітрега» («разделяй и властвуй»), и даровало завоеван­ным регионам разный юридический статус, в управлении про­винциями было много общего. Высшая военная, административ­ная и судебная власть Рима в провинциях находилась в руках проконсулов (proconsulis). Откупная система сбора налогов регу­лировалась так называемыми публиканами (publicanus). Юрис­дикция в провинциальных городах была вверена так называемой коллегии четырех (quattuorviri iuri dicundo) или коллегии двух (duumviri iuri dicundo). Эдилы (aedilis) заботились о благоустрой­стве городов и строительстве общественных зданий, квесторы (questores) управляли гражданской кассой, аннонам было вверено продовольственное снабжение населения. Значительная часть пригодной для сельского хозяйства земли отбиралась у местных жителей и превращалась, как и в самой Италии, в «ager publicus». Эти участки были оккупированы римскими войсками и распре­делены между колонистами-италиками. В провинциях действовали статьи римского права, относящиеся к налогообложению, привле­чению населения к воинской службе, регулированию правовых отношений провинциалов друг с другом и с римлянами. Распро­странение в провинциях римских правовых норм внедряло в среду провинциалов новые формы поведения в различных сферах их личной и общественной жизни. Все это и было распространением римской цивилизации в завоеванных регионах.

Так как языком устного общения при всех контактах местного населения с римлянами была народная латынь, а при администри­ровании и составлении официальных документов применялся латинский литературный язык, провинциалы непременно оказыва­лись охваченными и романизацией в узком смысле этого слова: сначала они становились двуязычными, а затем — и латино­язычными.

В первые века нашей эры все жители римских провинций неза­висимо от их происхождения были вовлечены в те этнические и этнокультурные процессы, которые и превратили их в римлян. Интеграции подданных римского государства в единое этническое целое по-прежнему служила замена местных языков латынью — высоко развитым языком коренного населения Италии. Нельзя сказать, что процесс романизации проходил стихийно. Напротив, правители Римской империи заботились о сплочении всего под­чиненного им населения в однородную бесправную массу под­данных. Важным рычагом ассимиляции при этом оставалось по­степенное уравнение жителей всех провинций в гражданских правах.

Заметной вехой на пути превращения провинциалов в римлян было принятие Эдикта Каракаллы (212 г.). Стремясь охватить своей финансово-налоговой системой как можно большее число лиц, император предоставил права римского гражданства всем свободным жителям провинций. Необходимым условием для урав­нения в правах с италиками оставалось для провинциалов знание

латинского языка. Культурно-историческое значение Эдикта в том, что он стал стимулятором дальнейшей романизации населения империи. Указание на то, что стирание различий между жите­лями отдельных провинций и италиками осознавалось уже в ту эпоху, когда этот процесс шел к своему завершению, несомненно, можно видеть в словах блаженного Августина (354—430 гг.): «Кто теперь знает, какой народ Римской империи чем был, когда все стали римлянами и все называются римлянами?»

По-видимому, еще раньше, возможно, на рубеже старой и новой эры, появилось и второе название Римской империи — Романия (лат. Romania). Оно было не столько географическим, сколько культурным понятием. Термином «Романия» охватывались как коренные области расселения древних римлян, так и романизован­ный ими мир, вошедший в сферу влияния их цивилизации. Роман­ской империей (Bασιλεiα τωv pωμaιωv) называлась и Византия. Романии противопоставлялась Барбария (лат. Barbaria) — мир варваров (главным образом германцев), расстилавшийся за преде­лами Римской империи и не охваченный их цивилизаторской деятельностью. После распада Римской империи на отдельные части эти названия (с теми или иными модификациями) закрепи­лись за отдельными, чаще всего пограничными, землями. Так про­изошли названия Румыния, Романья (область Италии, за преде­лами которой в VI в. находились владения остготов, а в VII — VIII вв. — лангобардов), Берберия (в Северной Африке), Бар- баджа (в горной Сардинии) и др.13

Хотя по территории, где впоследствии сложились сардинская и фриульская этнические общности и прошел «нивелирующий ру­банок римского мирового владычества» (Ф. Энгельс) 1, романиза­ция каждой из них отличалась своими особенностями. Чтобы стала понятна специфика этнокультурных процессов, затронувших эти регионы в римский период, необходимо охарактеризовать и их предшествующий этнический субстрат.

Остров Сардиния с глубокой древности притягивал к себе племена и народы из разных регионов древнего Средиземноморья. По-видимому, какие-то иммиграции значительных масс древних племен на остров начались еще в бронзовом веке (с середины II тысячелетия до н. э.). Этот долгий период в истории Сардинии дал обильный археологический материал, но одновременно и по­ставил перед наукой множество вопросов.

C самых отдаленных времен этническая ситуация острова характеризовалась соотношением двух компонентов населения. Первый был представлен племенами, жившими в отдаленных от моря холмистых и горных районах центральной части острова, которые проникли туда из разных мест и в разное время, но уже в античности воспринимались народами других регионов как ав­тохтонное население Сардинии. Второй компонент включал жите­лей приморской полосы, колонизовавших мирным или военным путем плодородные равнины острова.

Одной из наиболее ранних иммиграций на Сардинию следует считать проникновение туда какой-то группы племен, построивших на острове множество мегалитических каменных башен — так на­зываемых нурагов (ит. nuraghi) 15. Сооружение самых ранних из них началось на Сардинии в середине II тысячелетия до н. э. Весь этот период называют эрой нурагов или нурагической культу­рой (civilta dei nuraghi). Создателей ранних нурагов принято именовать просто «нурагиками» (nuraghichi) 16. На острове до сих пор возвышается приблизительно 7 тыс. нурагов, в древности их, несомненно, было еще больше. По множеству довольно хорошо сохранившихся стен нурагов можно составить впечатление о том, как они выглядели во времена их сооружения и функционирова­ния. Нураги представляли собой башни в форме усеченного конуса от 10 до 20 м высотой, сложенные из больших каменных плит. Внутри каждый нураг состоял из нескольких довольно тесных помещений, свет в которые проникал лишь через отверстие в ка­менном же сводчатом покрытии крыши.

В течение последнего столетия нураги являются постоянным объектом археологических исследований. Однако многие вопросы, связанные с их возникновением и развитием, до сих пор не выяснены. В частности, никем пока не доказано, для чего служили эти сооружения 17.

Во всех районах острова поблизости от нурагов, а в некоторых случаях — внутри них было обнаружено в общей сложности около тысячи статуэток, отлитых в бронзе (так называемые bronzetti). В настоящее время большая часть этих «бронзетти», описанию которых посвятили свои труды многие археологи и искусство­веды 18, сосредоточена в национальных музеях сардинских городов Кальяри и Сассари. По датировке археолога Джованни Лиллиу, бронзетти относятся ко времени расцвета нурагической культуры и датируются X-VIII вв. до н. э. В этих фигурках можно увидеть указание на определенные черты социальной жизни нурагиков, на их сложный религиозный культ с развитым жречеством и на некоторые другие аспекты их бытия.

Однако и эти важные археологические находки не позволили ученым прийти к достоверному выводу о том, какой народ древ­ности был носителем нурагической культуры. Автору настоящей статьи представляется, что на подобный вопрос никогда нельзя будет дать однозначного ответа. Причины этого кроются в главной, отмеченной выше особенности древнейшей истории Сардинии. Ее лишний раз подтверждает сам факт существования, строительства и функционирования нурагов на протяжении столь длительного периода (начиная с расцвета бронзового века и кончая послед­ними годами карфагенского владычества). В течение этого периода население острова постоянно обновлялось. По-видимому, заселение Сардинии происходило несколькими волнами. Каждая вновь прибывавшая сюда этническая группа сначала завоевывала берега острова, частично подчиняя, частично вытесняя предыдущих жителей в глубинные районы. А затем, расширяя свои владения,

пришельцы проникали в районы, над которыми господствовали нурагики, и постепенно смешивались с ними. В результате населе­ние центральной гористой части острова на протяжении многих веков было тем ядром, которое рано или поздно поглощало вновь прибывших. Из-за отсутствия достоверных источников невозможно установить хронологическую последовательность и дать хотя бы приблизительную датировку всех древнейших миграций на остров. Однако указания на то, что эти миграции происходили, а также названия и лаконичные характеристики некоторых племен можно встретить в ряде древних источников, причем не только греческих и римских, но и египетских.

Многие современные исследователи считают, что родину созда­телей нурагов нужно искать в Северной Африке 20. Идею о тесных этнических связях нурагиков (как и вообще древнейшего населе­ния Сардинии) с Эгейским миром, особенно с Лидией, постоянно проводит в своих исследованиях и стремится доказать с помощью данных топонимики известный сардинский ученый Массимо Пит- тау 21.

Вполне возможно, что из этого региона происходит и одна из групп племен, упоминаемых в античных источниках как древней­шее население Сардинии. Речь идет о племенах иолеев или илиенсов (греч. ,Ioλdεoι или ,Ioλααlς, лат. Ilienses). В полулегендарных отрывках древних греков (Диодор Сицилийский, IV, 30 и VI, 15; Страбон, V, II, 7; Павсаний, X, 17, 2) нолей фигурируют как вы­ходцы из Эллады. Римские писатели (Помпоний Мела, II, 123; Солин, 46, 12; Силий Италик, XII, 344) то связывают их с Илио­ном, т. е. с Троей, то называют «древнейшим» или «известнейшим» народом острова.

Второй группой древнейших племен Сардинии были корсы (лат. Corsi). Античные авторы оставили о них лаконичные, но не противоречащие друг другу упоминания. Плиний Старший (III, 7, 85) называет их в числе «известнейших» народов Сардинии. Птолемей (III, 3, 6) помещает их на севере острова. Современные исследователи полагают, что корсы попали на Сардинию с соседней Корсики, переплыв узкий пролив Бонифаччо. Вероятно, они были родственны или даже идентичны древнейшим племенам, населя­вшим Корсику и упоминавшимся в античных источниках под тем же названием. На Сардинии они жили в восемнадцати поселениях (oppida) 22.

Третья древнейшая группа племен Сардинии — балары (лат. Balari). Павсаний (X, 17, 5) пишет, что они происходили якобы от ливийских и иберийских воинов, сначала сражавшихся вместе с карфагенянами против местных племен Сардинии, а потом дезертировавших и поселившихся между иолеями и корсами. Имя балары, как заявляет Павсаний, обозначает на языке корсов «бег­лецы». Современный исследователь Р. Б. Мотцо считает, что на самом деле этноним балары указывает на связь с названием Балеарских островов и на возможное родство жителей этого архи­пелага с населением Сардинии23. Массимо Питтау добавляет

к этиологической легенде Павсания интересные топонимические данные. Деревня, где был найден пограничный камень, разделяв­ший владения баларов и корсов, носит название Перфугас, что представляет собой латинский перевод слова «балары», понимае­мого как раз как беглецы 24.

По-видимому, на рубеже II и I тысячелетий до н. э. на Сардинии появилась какая-то часть племен шардана (шердана) 25. Посвятив отдельное исследование этим племенам и их возможной роли в этногенезе сардинцев26, автор настоящей статьи предложил свою концепцию пути и характера этой древней колонизации острова. Возможно, племена шардана происходили из Малой Азии, но та их ветвь, которая оказалась на Сардинии, попала туда через Африку. Предыдущие переселенцы на остров — нолей, ба­лары, корсы, а может быть, и еще какие-либо племена, которых древние авторы помещают в глубинных районах острова, оказались там, на наш взгляд, как раз потому, что их вытеснили в горы новые иммигранты — племена шардана, поселившиеся на юге Сардинии.

По причине своего выгодного стратегического положения между Европой, Африкой и Азией остров продолжал привлекать многие народы с этих континентов. Когда их корабли приставали к берегам Сардинии, они сталкивались здесь прежде всего с людьми, которые именовали себя шардана. Вполне возможно, что именно тогда остров, известный прежде как Ихнуса (древнегреч. 4χvoυσα), стал обозначаться Сардиния (древнегреч. ∑apδω, ∑aρδηvia, ∑aρδavιa, лат. Sardinia). По имени острова и все его древнее население получило название «сарды», которое вначале не носило этнического характера, но лишь указывало на их географическую принадлежность.

Заселение острова группами иммигрантов из Восточного Среди­земноморья и оттеснение ими предшествующего населения с бере­гов и равнин в горы продолжалось также в эпоху, о которой наука располагает более достоверными сведениями. Это неслучайно. Ведь в начале I тысячелетия до н. э. на остров потянулись представители крупных этносов древнего Средиземноморья, соз­давших к этому времени развитые цивилизации у себя на ро­дине.

Первыми колонистами Сардинии, о которых содержатся сведе­ния в античных письменных источниках, были финикийцы. Вполне возможно, что, кроме удобного положения на пути к их колониям на Иберийском полуострове, остров привлек финикийцев своими природными богаствами, в частности залежами меди 27. Материалы археологических раскопок последнего десятилетия в сопоставле­нии с отрывками из произведений античных историков свидетель­ствуют о том, что финикийцы (выходцы из города Тира) вступили в тесные экономические контакты с местными племенами острова уже в IX в. до н. э. К VHI в. до н. э. относится основание финикий­цами постоянных колоний на южном и западном берегах острова. Первым городом финикийцев на Сардинии считается Нора.

Значительными и процветавшими колониями были также Сульцис, Tappoc и Каралис .

Постепенно на Сардинии установился регулярный обмен това рами между финикийцами и островитянами, жившими на берегах и равнинах острова. Вначале финикийцы владели лишь узкой полосой суши вокруг своих портов и причалов. Позднее они стали расширять владения, осваивая большие массивы плодородных земель, а жившие здесь племена вынуждены были отступить во внутреннюю, гористую, малопригодную для земледелия часть острова.

Многие расположенные на равнинах нураги, вокруг кото­рых развивалась экономическая и социальная жизнь населе­ния, теперь утратили свою былую роль. Вопрос о проникновении финикийцев в глубинные районы острова остается до наших дней спорным.

В тот же период, когда прибрежные районы Сардинии обжива­лись финикийцами, они стали привлекать внимание также греков и этрусков. Античные авторы оставили довольно много указаний на это, но сообщаемые ими сведения не всегда достоверны. Бес­спорным фактом можно считать лишь то, что ионийские греки максимально приблизились к Сардинии, основав на восточном берегу Корсики колонию Алалию (Геродот, I, 165; Диодор Сици­лийский, V, 131).

Известно также, что на северо-восточном берегу Сардинии существовал город с типично ионийским именем Ольвия. Ар­хеологические же данные со всей очевидностью свидетельствуют лишь о постоянных контактах островитян с греками и этрусками начиная по крайней мере с VII в. до н. э.29 Привлекая данные лингвистики, Массимо Питтау стремится доказать и более ста­бильное присутствие этрусков на Сардинии. C конца 1970-х годов он неоднократно выступал в печати с гипотезой о том, что остров был первым пристанищем этрусков, прибывших из Малой Азии в Западное Средиземноморье. Прежде чем переселиться на Апен­нинский полуостров, считает ученый, этруски долгое время сосу­ществовали на Сардинии с нурагиками .

Существенно отличалось от всех предыдущих колонизаций карфагенское (пуническое) проникновение на Сардинию (VI в. до н. э.), бывшее для островитян настоящей военной оккупацией. Карфагеняне завоевали значительную часть острова и вла­дели этими территориями более трех столетий. Они захвати­ли все финикийские порты и основали несколько своих городов, тоже на побережье. В этих городах соблюдался типично карфаген­ский административный порядок. Высшая магистратура состояла из коллегии так называемых суфетов, о чем имеются свидетельства для Каралиса, Витии, Неаполиса и Tappoca. Кроме того, в каждом городе, по-видимому, действовали два собрания: одно было пред­ставлено старейшинами, другое — всеми горожанами31.

Население равнин было пунизировано. Незавоеванными оста­лись горные районы в центре и на северо-востоке острова. Правда,

и

<< | >>
Источник: Романия и Барбария. — M.: Наука, 1989. — 208 с..

Еще по теме ПРОЦЕССЫ ФОРМИРОВАНИЯ МАЛЫХ ПЕРИФЕРИЙНЫХ ЭТНОСОВ В ИТАЛИИ:

  1. ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ ИТАЛЬЯНСКОГО ЭТНОСА (СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ В V-VI BB.)
  2. 48. Формирование новой Федерации в России. Назовите основные этапы, тенденции в федеративном устройстве на протяжении 90-х гг. Укажите правовые способы, предпринимаемые федеральными органами по предотвращению процесса суверенизации в РФ. В чем заключалась противоречивость в развитии федеративных отношений в период с 1994-1999 гг.?
  3. 9) Процессы, характеризующие изменения в современном международном экономическом пространстве. Приведите примеры интеграционных процессов в мире.
  4. Кавказские мифы, языки, этносы
  5. УКАЗАТЕЛЬ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР, ПАМЯТНИКОВ, ЭТНОСОВ, ИСТОРИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ*
  6. Муниципальная жизнь Италии
  7. 3. ЗАВОЕВАНИЕ ИТАЛИИ
  8. § 3. Проблема населения древнейшей Италии.
  9. Коренное население Италии
  10. Неолитические культуры Верхней Италии