<<
>>

СЕВЕРНЫЕ СТРАНЫ В ГЕОГРАФИЧЕСКИХ СОЧИНЕНИЯХ ЭРАТОСФЕНА И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Принятое Аристотелем и развитое Дикеархом учение о шарообразности Земли98, географические открытия, сделанные во время походов Александра Македонского, а также предприятия Питея из Массалии и Патрокла, описанные выше, подготовили почву для нового представления о мире.

Это представление обладало принципиальными отличиями от того, какое возникло в древнеионийской науке, на основании недостаточного (но все же довольно значительного) реального географического материала, окрашенного к тому же в мифологические тона, и которое было донесено без сколько-нибудь серьезных изменений до эпохи эллинизма.

Суммировал и формулировал все эти новые данные Эратосфен (284-194 г. до н. э.), весьма разносторонний ученый, проявлявший свои способности как в области наук, так и в поэзии, бывший при Птолемее III Эвергете хранителем знаменитой Александрийской библиотеки. Своему сочинению, которому суждено было стать фундаментом новой географической науки, основывавшейся на теории шарообразности Земли, он придал впервые название "География" (Γεωγραφιχά, или Γεωγραφούμενα), воспринятое и его последователями.

Взгляды Эратосфена являлись передовыми не только в научном, но и в политическом смысле, соответствуя вполне тому новому отношению к чужеземным народам, которое развилось под влиянием македонских тенденций к универсальной монархии и нашло свое выражение в протесте Эратосфена против разделения мира на эллинов и варваров99.

Эратосфен провозгласил необходимость коренного исправления древнеионийской карты мира, впрочем, уже и до него подвергшейся исправлениям со стороны Дамаста и других географов. Но Эратосфен считал необходимым начать с установления размеров обитаемой Земли, для чего ему прежде всего необходимо было определить величину земного меридиана или измерить земную окружность.

Способы этого измерения он изложил в сочинении "Об измерении Земли" (Περί τής άναμητρήσεως τής γής).

Попытки измерения Земли, с тех пор как была доказана ее шарообразность, производились не раз. На одну или некоторые из них указывает Аристотель100, упоминая о некиих ученых, пришедших к заключению, что земная окружность равняется 400 000 стадиям101. В больших подробностях известно измерение Земли, произведенное учеником Аристотеля – Дикеархом на рубеже IV-III столетий до н. э., в результате которого земная окружность была определена в 300 000 стадий. Дикеарх воспользовался расстоянием между Сиеной в Верхнем Египте и Лисимахией на Геллеспонте; расстояние между этими двумя пунктами, находившимися, по его мнению, на одном меридиане, причем первый из них лежал, как считалось, на тропике, было исчислено им в 20 000 стадий. Расстояние это на земном меридиане соответствовало, по мнению тогдашних астрономов, 1/15 небесного меридиана.

Эратосфен же принял за 1/50 земного меридиана расстояние между Сиеной и Александрией, равное 5000 стадиям; свои астрономические измерения он производил с помощью солнечных часов, давших ему соотношение тени, отбрасываемой гномоном в Александрии в день летнего солнцестояния, и длины небесного меридиана, равное 1/50. На основании этих вычислений земная окружность оказалась равной 250 000 стадиям или, с привнесенной позднее поправкой, 252 000 стадиям, что весьма близко соответствует действительным размерам земного меридиана102, равного 40 007 километрам, против 39 690 километров, исчисленных Эратосфеном.

Определив затем длину и ширину обитаемой Земли, Эратосфен определил искомое им соотношение между размерами обитаемой Земли (эйкумены) и всего земного шара. За ширину обитаемой Земли им было принято расстояние от о. Мероэ на юге Египта до о. Туле на севере Скифии, т. е. от 18° сев.

широты и до полярного круга. Расстояние это было признано равным 38 000 стадиев103, тогда как длина обитаемой Земли от западной оконечности Европы, за которую был признан о. Уксисама, и до восточной оконечности Индии оказалось равной 78 000 стадиев, т. е. составляющей лишь около 1/3 родосской параллели, относительно которой было произведено это измерение. Вследствие этого Эратосфен признал обитаемую Землю островом в океане, занимающим лишь некоторую часть поверхности земного шара, и высказал предположение о множественности подобных обитаемых островов. Он также отверг, как софизм, отрицание Геродотом гипербореев, допуская, может быть, и наличие антиподов в южном полушарии104.

Обитаемую Землю Эратосфен представлял себе в виде развернутого плаща – по крайней мере это сравнение употребляет неоднократно Страбон, видимо, со слов Эратосфена. Страбон замечает также, что план города Александрии имеет в основе своей такой же развернутый короткий македонский плащ (хламиду)105. Плутарх прибавляет к этому106, что плащ, в форме которого был начертан план Александрии, представляется развернутым и полукруглым, со сходящимися по прямым линиям сторонами.

Сопоставление плана Александрии – столицы эллинистического мира – с формой всей Вселенной, напоминающей македонский плащ, заставляет думать, что это сравнение Вселенной с плащом восходит во всяком случае к IV столетию до и. э. и было в уме у македонского (или родосского) архитектора Дейнократа, строившего Александрию.

Эратосфен не только принимает Парменидово и Аристотелево деление Земли на обитаемые и необитаемые зоны, хотя практически южная необитаемая зона оказывается для него обитаемой чуть ли не до самого экватора, а на севере обитаемое пространство достигает о. Туле, т. е. полярного круга, – он сохраняет также и древнеионийское деление на материки, высказывая, впрочем, подобно Геродоту, сомнения в практической целесообразности подобного разделения107.

Отмечает он также и условность разделения материков по рекам (Танаису и Нилу), равно как и по перешейкам, Кавказскому и Суэцкому, введенного, быть может, Аристотелем (см.

выше). И то и другое разделение не основывается, по его мнению, на каких-либо объективных границах.

Сам же Эратосфен делит вселенную различным образом и по различным признакам. Основное деление суши на две части – северную и южную – вслед за Дикеархом, делившим мир на две половины от Геракловых столпов до Индии, Эратосфен производит посредством так называемой диафрарш – линии, проведенной им по горным хребтам, открытым походами Александра и составляющим продолжение малоазийскрго Тавра108. Однако эта линия, проведенная по параллели о. Родоса, является для Эратосфена лишь одной из семи параллельных линий, проведенных им в долготном направлении через пункты, широта которых была ему известна.

По традиции, однако, через Аристотеля восходящей к древне-ионийскому делению мира на две части Средиземным морем и р. Фасисом, разделение обитаемой земли на северную и южную половины представляет и для Эратосфена значение несравненно большее, чем остальные его параллели. Он указывает на необходимость исправления прежней карты Азии в том смысле, что положение восточных горных хребтов, пересекающих материки в долготном направлении на старых картах, является чересчур северным109, вследствие чего, севернее, чем следовало бы, изображена и Индия, в действительности южной своей оконечностью лежащая на широте Мероэ.

Разделив мир параллельными линиями, проходящими через Мероэ, Сиену, Александрию, Родос, Геллеспонт, Борисфен и Туле, Эратосфен провел также несколько меридиональных линий: через Геракловы столпы, Карфаген, Александрию, Тапсак, Каспийские ворота и устье р. Инда. Кроме того, Эратосфен делил обитаемую землю на сфрагиды, которые, видимо, находились в некотором соответствии с перечисленными только что меридианами и параллелями. Первая сфрагида обнимала Индию, вторая Ариану, третья Иран до р. Евфрата и т. д. Об остальных сфрагидах, равно как и об их общем числе, Страбон, к сожалению, не сообщает.

Из описания названных сфрагид, однако, явствует, что Эратосфен старался представить их себе в виде правильных геометрических фигур, отдавая этим дань стремлению к геометризации географических представлений, свойственному древнеионийской науке.

Индия имела у Эратосфена ромбоидальную форму, Ариана – форму правильного параллелограмма и т. д. Труднее было привести к правильным геометрическим очертаниям третью сфрагиду, ограниченную с юга Персидским заливом, а с запада р. Евфратом, не представлявшими собой прямых линий110.

Помимо введения в географию астрономических и математических мерок, Эратосфен подошел к этой области знания также и с исторической точки зрения. Из полемики с ним Страбона, которому подобный подход к науке остался совершенно непонятен, явствует, что Эратосфен пытался проследить постепенное расширение географических знаний, а также и эволюцию космологических представлений. Он доказывал, например, что Гомер не знал многих стран и народов, что его кругозор был ограничен преимущественно бассейном Эгейского моря, что он не знал европейских скифов, а на место них поместил абиев и галактофагов, относительно которых Эратосфену было известно из сочинений спутников Александра Македонского, что они имеют совершенно другую локализацию, а именно за р. Яксартом.

Эратосфен утверждает, будто эпизоды странствований Одиссея, мыслившиеся Гомеру где-то в океане, локализовал в Западном Средиземноморье впервые лишь Гесиод, который отождествил со скифами и гомеровых гиппемолгов111. Далее, Эратосфен отмечал, что первоначально греки распространяли наименование Европы и Азии (а также и Ливии) лишь на те области, где они жили сами и которые были им известны в результате непосредственных впечатлений, и только лишь впоследствии эти наименования: распространились на малоизвестные и вовсе неизвестные части* соответствующих материков. И в данном случае Страбон обнаруживает свою резкую враждебность к исторической точке зрения (I, 4, 7) Эратосфена, не допуская, чтобы то или иное наименование прилагалось когда-либо к части материка, а не к его целому..

Эратосфен воспринял у Аристотеля его гидрологическую теорию и также полагал, будто моря вследствие речных наносов обречены на постепенное отступание и обмеление.

Он согласился с Аристотелем и в том, что моря истекают одно в другое – Меотида течет в Понт, Понт – в Эгейское море; соответственно этому возрастают глубины морей. Наибольшие глубины ему известны были в Ионическом и Тирренском морях112. Он полагал также, что соединение морей между собой произошло вследствие напора скопившихся вод, которые разрывали перешейки – таково было, по его мнению, происхождение проливов – обоих Боспоров и Геракловых столпов. Он считал также, что Суэцкий перешеек образовался именно благодаря спаду средиземноморских вод вследствие прорыва Геракловых столпов и соединения Средиземного моря с Атлантическим океаном113. Он привлекает также в круг своих аргументов палеонтологические наблюдения – наличие раковин и других морских остатков на суше для доказательства своего тезиса о постепенном отступании моря114.

Эратосфен, как мы видели, принял древнеионийскую точку зрения об общности океанов, подтвержденную для него наблюдениями Питея и других мореплавателей над регулярностью морских приливов и отливов. Скептицизм, высказанный на этот счет Геродотом и продолжавший существовать в других формах, в частности у Пс. Скилака, в отношении общности Эритрейского моря и Атлантики, не существовал для Эратосфена после наблюдений Питея и Патрокла, доказавших, как он полагал, наличие соединенных между собой морей на севере и на востоке обитаемого мира. На востоке Индии, за Гангом, где Эратосфен знал мыс Тамарос115, известный также Помпонию Меле (III, 67), наименование которого слышится, вероятно, в promontorium Samara у Орозия116, азиатский берег поворачивал к северо-западу и достигал Каспийского моря, вход в которое изображался в виде довольно узкого пролива, расширявшегося в глубину117.

Описание северного побережья Азии и в особенности описание берегов Каспийского моря Эратосфен производил, как уже было сказано, на основании данных Патрокла. Наряду с Каспийским морем в качестве заливов океана им были описаны Персидский и Аравийский заливы, вливавшиеся из Южного океана, и как самый большой океанский залив было представлено Средиземное море118. В дальнейшем, при описании северных берегов Европы, Эратосфен широко использовал наблюдения и предположения Питея, ввиду чего и был строго раскритикован Страбоном, обладавшим в отношении берегов Кельтики и Британии значительно более точными и обстоятельными данными Цезаря и Друза. В частности, Страбон порицает Эратосфена за то, что, доверившись Питею, он изобразил южный берег Британии в четыре раза длинней, чем он был на самом деле, вследствие чего были сильно преувеличены общие размеры этого острова.

Страбон протестует и против доверия Эратосфена к сообщениям Питея о северных берегах Европы к востоку от устья Рейна, указывая, что об этих странах в его время, после походов римских полководцев, не было известно ничего определенного. К сожалению, в нашем распоряжении очень мало данных для суждения об эратосфеновых описаниях внутренних областей северных стран и, в частности, стран Причерноморья. Однако сохраненные преимущественно Страбоном, а также и некоторыми другими авторами отдельные штрихи показывают, что Эратосфен был во многих случаях оригинален и располагал материалом, из других источников неизвестным. Таково, например, его сообщение о зимнем холоде в причерноморских странах, из-за которого лопались даже бронзовые сосуды, подтверждаемое им надписью на сосуде, посвященном жрецом Стратием и прочтенной кем-то из его осведомителей в храме Асклепия в Пантикапее119.

Хотя Эратосфен и повторяет версию Гекатея о лунообразной форме Черного моря120, но лишь в виде иллюстрации к собственным соображениям о разделении Эвксинского понта как бы на две части мысами – Карамбисом, расположенным на пафлагонийском берегу Малой Азии, и Бараньим лбом, находящимся в Крыму. Расстояние между этими мысами не превышает, по его мнению, 1000 стадий, ввиду чего Черное море, соответственно такому изображению, состояло как бы из двух отдельных морей, соединенных проливом шириной около двухсот километров.

Представление об этих выступающих посредине Черного моря мысах восходит, сколько известно, к Эфору, что засвидетельствовано Пс. Скимном121. В отношении истоков и русла р. Дуная Эратосфен располагал теми же данными, что и Аристотель: истоки р. Истра находятся, по его словам, в пустынных местах над Адрией122, а изливается она двумя руслами – в Адриатическое и Черное моря123. Вслед за Патроклом, по-видимому (ср. выше), он распространял наименование горы Каспия на весь Кавказ и считал его местным по происхождению124.

Эратосфен, подобно своим древнеионийским предшественникам, отнюдь не чуждался и мифологического материала. Его в особенности, сколько можно судить по отрывочным данным, занимала легенда об аргонавтах, которых он во главе с Ясоном направляет пешком из Колхиды в Армению и Мидию125. В этом свидетельстве, быть может, следует усматривать намек на попытку рационалистического истолкования Эратосфеном древней версии мифа об аргонавтах, предполагавшей их возвратное путешествие по р. Фасису и океану. Эратосфен, видимо, старался истолковать кавказский этап маршрута аргонавтов в свете тех данных, какие Патрокл сообщал о водном пути через Кавказ и Каспийское море в Индию. Весьма вероятно, что к нему же восходят и другие упоминания Страбона об аргонавтах во внутренних областях Кавказа, в частности легенда, о происхождении от аргонавтов армян (XI, 4, 8) и о выводе Ясоном р. Аракса в Каспийское море (XI, 14, 13).

Несравненно больше можно сказать об осведомлённости Эратосфена в области географии Северной Азии, для описания которой, помимо сочинений спутников Александра Македонского, он пользовался, несомненно, и периэгесой Демодаманта, побывавшего у северных рубежей Индии и на Сыр-Дарье126. Именно ему, вероятно, Эратосфен обязан своими сведениями о верхнем течении рек Окса и Яксарта и живущих по этим рекам народах. Эратосфенова диафеса среднеазиатских племен при всей краткости и суммарности, с какой ее характеризует Страбон (XI, 8, 8), необходимо должна быть сопоставлена с описанием североазиатских местностей у Плиния, прямо ссылающегося на Демодаманта, а также у Птолемея, широко его использовавшего, наряду с некоторыми другими источниками.

Эратосфен знает массагетов к западу от течения р. Окса. Согдиан и саков он помещает к северу от Индии, а частично и бактриан, которых он называет также соседями массагетов, имея в данном случае в виду, может быть, бактрийскую границу на западе на рубеже III-II столетий до н. э. Эратосфенову границу между саками и согдианами (по Яксарту), равно как и между согдианами и бактрами (по Оксу), находим мы и у Птолемея. В тапирах, между гирканами и ариями, следует видеть, может быть, тех тапуриев-скифов, которых Птолемей локализует в Скифии вместе с анареями и галактофагами у подножия Тапурских гор127.

Что касается до племен, обитавших по берегам Каспийского моря, то, заимствуя их перечисление и описание у Эратосфена, Страбон указал на зависимость последнего от Патрокла; при изучении Патроклова перипла все их наименования были рассмотрены нами выше.

Не в пример спутникам Александра Македонского и авторам, писавшим на основании их данных, Эратосфен осведомлен совершенно точно о раздельности бассейнов Каспийского моря и Меотиды, а также о раздельности и независимости друг от друга рек Окса и Яксарта, с одной стороны, и Танаиса, с другой. По этому поводу он полемизирует с Поликлетом, утверждавшим идентичность Яксарта и Танаиса, в частности, на том основании, что на Яксарте росла ель – растение, по мнению Поликлета, не встречающееся в Азии. Эратосфен показал, что ель растет также и в Индии и что именно из елового леса Александр Македонский соорудил свой флот. Страбон прибавляет к этому, что Эратосфен опроверг многие из подобных утверждений спутников Александра, основанные на ошибочных географических представлениях.

Этим исчерпываются данные для суждения о географии Эратосфена как в общих ее чертах, так и применительно к северным странам. Насколько позволяют судить по большей части отрывочные замечания Страбона, Эратосфен пытался привязать изображение обитаемой земли, полученное им от предшествующей географической традиции, с теми поправками, какие были привнесены в IV и III столетиях до н. э., к твердому костяку меридианов и параллелей, проведенных им на основании астрономических определений и арифметических расчетов расстояний. Эратосфен, однако, в своих расчетах отправлялся не от градусной сетки, на которую посредством определения широты и долготы были бы нанесены границы материков, страны, реки, горы и отдельные пункты. Наоборот, его меридианы и параллели были привязаны к некоторым географическим пунктам, находившимся, по его далеко не всегда точным расчетам, на определенном меридиане или параллели. Так, меридиан, проведенный им через Александрию, проходил через Родос, Троаду, Византии и Борисфен – пункты, лежащие в действительности далеко не на одном меридиане, со значительными отклонениями от него к западу и востоку.

Подобные ошибки определялись трудностями, с которыми связано было для Эратосфена установление широты того или иного пункта, ибо он не мог судить о разнице солнечного времени в интересовавших его местах относительно какого-либо другого определенного пункта.

Эти искажения бросились в глаза Гиппарху, который на полстолетия позже разделил меридиан на 360 частей и, приняв эратосфеново измерение земного круга, определил протяжение одного градуса в 700 стадий, назвав каждое такое расстояние "климатом" (χλίμα)128. Гиппарховы χλίματα представляли собой в сущности лишь более дробные и регулярные деления тех семи χλίματα, которые установил Эратосфен своим разделением меридиана на пространстве от Мероэ до Туле.

В своем против Эратосфена направленном сочинении129 Гиппарх указывал также на важность наблюдения времени солнечных и лунных затмений для определения географической долготы. Гиппарх не создал своей собственной карты мира и даже не описал ее хотя бы самым схематическим образом в каком-либо из своих сочинений. Он лишь указал путь для составления такой карты. По этому пути значительно позже пошли географы Марин Тирский и его ученик и популяризатор Птолемей.

<< | >>
Источник: Л. А. Ельницкий. Знания древних о северных странах. – М.: Гос. изд-во географической литературы, 1961. 1961

Еще по теме СЕВЕРНЫЕ СТРАНЫ В ГЕОГРАФИЧЕСКИХ СОЧИНЕНИЯХ ЭРАТОСФЕНА И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ:

  1. Л. А. Ельницкий. Знания древних о северных странах. – М.: Гос. изд-во географической литературы, 1961, 1961
  2. СОКРАТ И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛИ
  3. Сократ и его последователи
  4. Первобытнообщинный строй в Индии Природа и географическое положение страны
  5. § 1. Апеннинский полуостров; его географические особенности.
  6. ДРЕВНЕЙШИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СЕВЕРНЫХ СТРАНАХ
  7. СЕВЕРНЫЕ СТРАНЫ НА КАРТЕ АНАКСИМАНДРА
  8. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СЕВЕРНЫХ СТРАНАХ ПРИ АЛЕКСАНДРЕ МАКЕДОНСКОМ. АРИСТОТЕЛЬ
  9. ЗНАЧЕНИЕ РИМСКИХ ЗАВОЕВАНИЙ КОНЦА РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ЭПОХИ ДЛЯ РАСШИРЕНИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СЕВЕРНЫХ СТРАНАХ. СТРАБОН
  10. (27) Курс на строительство социализма в одной стране и его последствия (индустриализация, коллективизация).
  11. «Великое переселение народов» и его влияние на этнополитическую картину Северного Причерноморья и Кавказа.
  12. КРИТИКА ДРЕВНЕИОНИЙСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СЕВЕРНЫХ СТРАНАХ И "СКИФСКИЙ РАССКАЗ" ГЕРОДОТА
  13. СКИФСКИЙ СЕВЕР В СОЧИНЕНИЯХ ПОМПОНИЯ МЕЛЫ И ПЛИНИЯ
  14. Объединение главных политических центров славян – южного в Киевом и северного с Новгородом. Князь Олег и его походы.
  15. Юстин. Изложение сочинения Помпея Трога «История после Филиппа»
  16. Образование государства и оценка этого процесса в исторических сочинениях XVIII-XX вв.
  17. 56. Послевоенное развитие страны 1945-1953. Обострение международных отношений и начало *Холодной войны*. Созд. социалист.лагеря и борьбы 2х систем. Четвертый пятилетний план восстановл. и развития экономики СССР, его итоги. Духовная жизнь советского общества. Продолжение полит.репрессий
  18. № 1. ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ИТАЛИИ