<<
>>

THRΛCO-SCYTHICA: ПРОБЛЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ О V ВЕКЕ ДО Н. Э.

Александр Фол

(Болгария)

Самое раннее и точное сведение о существовавших контактах между скифами и фракийцами содержится в Her. VI 40 (Stein-Hude). По рассказу Геродота вторжение Дария в пределы скифов вызвало ответ­ный удар.

Объединившись, скифские войска двинулись походом и проникли до самого Херсонеса Фракийского, откуда от них бежал Мильтиад, буду­щий марафонский победитель. После отступления нападателей, колонки, призывавшие еще в VI в. до н. э. Филаидов быть их правителями, вернули себе обратно. Если верить достоверности текста, происшедшие события можно отнести приблизительно к 497—496 гг. до н. э. .

Известие Геродота в литературе воспринимается безоговорочно.1 Делаются даже попытки объяснить предпологаемое скифское влияние на происхождение и специфику фракийского „звериного*[319]· стиля.[320][321] Но ввиду удачного опровержения этого мнения солидными аргументами[322] военно-по­литический смысл сведения Геродота предоставляет единственную возмож­ность для рассуждений.

В чем состоит эта возможность?

Сведение Геродота нельзя проверить ни археологическими данными, ни другими текстами. Известные пока в Болгарии материалы, которые можно было бы связать с культурой Северного Причерноморья, припи­сываются киммерийцам. Это означает, что передвижение в VHI в., или точ­нее в VII в. до н. э., некоторых киммерийских групп через Восточную Фра­кию по направлению к Малой Азии и их возможное мимолетнее присутствие на фракийских землях рассматриваются как генетические явления в раз­витии фракийского искусства.4 Этот тезис, между прочим, выглядит нс-

правдоподобным, если судить по последним результатам исследований так называемого геометрического периода в фракийском искусстве.5

Единственно пассаж Her. VI 84 привлек внимание исследователей. По Геродоту, чтобы отомстить Дарию за его вторжение, скифы-номады направили в Спарту своих вестителей и заключили союз со спартанцами.

Это произошло при царе Клеомене I, научившемуся при своем общении со скифами пить неразбавленное вино и обезумевшему по этой причине. Именно связывание этого текста с предыдущим дает основание, хотя и молча, при­нять, что достигшие до Херсонеса Фракийского скифы оттуда направили в Спарту своих посланцев/

Но H е г. VI 84 является очевидной контаминацей. Идея о том, чтобы отомстить Дарию, была бы наиболее свойственной европейским скифам •бассейна р. Днестр, где бесславно закончились походы персов. Предло­жение, однако, могло исходить только из среды представителей племен Прикавказья. По Геродоту, оно состояло в следующем — их вторжение в Мидию должно было осуществиться по течению р. Фасис (нын. Араке), тогда как спартанцы, начавшие свой поход в Эфесе, должны были на­правиться на восток и соединиться с пришедшими с севера союзниками. Новую контаминацию содержит также текст и с точки зрения греческой действительности. Если заключение сепаративного скифско-спартанского договора совершалось в период греко-персидских войн, то он неизбежно приобрел бы антиафинский смысл, раз Клеомен является одним из его вдох­новителей. Подобная единственно верная возможность в биографии спар­танского царя раскрывается, однако, до греко-персидских войн, что является Е-^^ошенно естественным, так как это совпадает с событиями 508 -507 гг.,

чнее, 507 г. до и. э., когда Афины настойчиво пытаются заключить с персами, чтобы обезопасить себя от Клеоменовых посягательств в конфликте между Иссагором и Клистеном. Но как датировка гипотети­ческого договора, так и изоляция Афин в скифско-спартанских отношениях немыслимы для текста Геродота, который, видимо, относится ко времени после ионийского восстания. Появление в Эфесе в качестве исходной базы для наступления на спартанцев является чистой интерполяцией автора, имевшего в виду пример афино-эретрийского морского подкрепления именно в Эфесе в 498 г. до н. э.

Наиболее вероятно, что H e г. VI 84 является конструкцией новел­листа Геродота, которая была введена в изложение с морализаторской целью для обрисования деградации спартанского царя Клеомена.

Этот рассказ •был чрезвычайно подходящим для афинских слушателей историка, перед которыми он впервые стал читать свое произведение.

Следовательно, для сопоставления и причинного связывания собы­тий обоих пассажей Геродота я не вижу серьезных оснований. При этом положении H е г. VI 40 необходимо рассматривать самостоятельно и как све­дение, не подлежащее проверке другими данными и содержащее вариантные решения. Их не менее трех, так как известие может явиться реминисценцией движений скифов через Кавказ с общим направлением к югу, или же более [323]

ранних киммерийских волн, задевших видимо и западный берег Понты7, или же наконец, действительного вторжения скифов-нормадов в ответный удар на поход Дария по следам отступающей армии; в этом случае датировка Геродота, извлеченная из биографии Мильтиада, была бы немыслимой, так как нападение конечного пункта Херсонеса Фракийского исторически оправдано не в 497/6 г. до н. э., а гораздо раньше, непосредственно после неудачных походов персов; действительной датировкой явилась бы тогда дата после 519, после 514, после 513 или после 512 гг. до н. э., какими яв­ляются предложенные до сих пор даты о походе Дария.

Существенное значение рассматриваемого текста состоит в том, что он раскрывает важную проблемную ситуацию — знакомит с фракийско- скифскими отношениями в V в. до н. э. Их можно, конечно, рассматривать с этническо-культурной точки зрения8 Для этого, однако, требуется еще много археологических материалов и проведение новых исследований для получения всех данных.9 Письменные источники дают возможность, по крайней мере, затронуть вопросы фракийско-скифских отношений в V в. до н. э. с точки зрения военно-политической истории.

Прежде всего, термин „фракийско-скифский" следует заменить терми­ном „одрисско-скифский", так как обе государственные организации всту­пают в военно-политические контакты. Границей между ними является течение Нижнего Дуная в его последней восточной части к устью, что не­посредственно вытекает из T h u с.

II 97,1 (Bohme-Widmann). Но эта граница не является территориальной или же границей скифкого „поли­тического образования",10 а представляет граничную зону военного конт­роля в период внутреннего подъема. Это является также местом столкно­вений в переговоров между двумя могучими соседями. Я уже писал, что H е г. IV 80 свидетельствует о дипломатических связях между Тересом, первым видимо засвидетельствованным одрисским владетелем, и Ариапи- том, скифским царем, которому одрис отдал свою дочь в жены; по моему мнению, переговоры состоялись в районе Нижнего Дуная и то не к 80 гг. V в. до и. э. по данным всех исследователей, а между походами Дария и Мардония в 492 г. до н. э., так как характерным для скифов было передви­жение к югу, а для одриссов — к северо-востоку в период, в котором фра­кийский юг и юго-восток находился под контролем персов.11 Не вижу OCHO-

’ О движениях киммерийцев и скифов см. Her 1.6, 15. 16, 103 и IV 11, 12, 45. Ср. с лит. J. W і e s n е г. Die Thraker. Stuttgart1 1963. с. 73—78; V. F. G a j d u к ε­ν і с. Das Bosporanische Reich. Berlin-Amsterdani. 1971. с. 25- 50.

8Ср. „Древние фракийцы. . .“ (бел. I) с советской, балканской и европейской литературой. Кроме того: Г. T о и ч е в а. Два надгробных монументальных памят­ника фракийским вождям. Thracia1 I. S., 1972. с. 101 —119 с лит. О положении гетов и об их отношениях со скифами; см. последнее D. M. P і p p і d і. I Greci nel basso· Danubio. Milano. 1971. p. 11—42 c богатой лит. Другое мнение о гстах и. в особенно­сти. о процессах образования государства у них см. А л. Фол. Тракия н Бал каните- през ранноелинистическата епоха, с. 1974, гл. 1.

• Один пример ; т. и. Гекатеем „скифские" полисы и племена — Kardesscs, Ma- tyketai, Myrgetai J а с о b у, FGrH I, Berlin, 1923, №№ 188, I891 J90 относятся безус­ловно к фракийской топонимии и этнонимии и все еде продолжают быть неизучен­ной реалией на фоне фракийской материальной культуры до Днестра и данных о срав­нительно ранних гетских политических организациях. Срв. последнее Ал. Фол. Про- учвания върху гоъиките изворн на древна Тракия I. Тракия в периегезата на Хека- тей, ГСУИФ 66,’ 1973, C.. 1974, с. I сл.

10 Мелюкова. Цит. соч. с. 79.

11 Ал. Фол. Политически история на τpaκιπe. C., 1972, с. 139 с лит.

ваний отказаться от этой датировки тем более, что в ее пользу говорит и рассмотренный текст о нападении скифов до Херсонеса фракийского после похода Дария. В таком случае, полулегендарные и спорадические сведения Геродота о первоначальных одрисско-скифских отношениях восстановят относительно стройную последовательность военно-дипломатических на­чинаний обеих стран в самом конце VI в. до н. э. После обратного бесслав­ного марша Дария в освобожденную территорию между Днестром и Дунаем и между Дунаем и Херсонесом фракийским — до самого юго-восточного угла Фракии, где находились на стратегических местах персидские гарни­зоны — нахлынула скифская конница. Возникшая из-за естественного желания реванша кампания не могла не оказаться бесперспективной — на дальнем фракийском юге персы держались крепко, а в том же свободном пространстве начались военные волнения одрисов, что является наиболее яркой чертой стихии процессов образования государства. Уход скифов из Восточной Фракии по Приморскому пути с его разклонсниями, исполь­зованному и Дарием в северном направлении, сопутствовался усиливаю­щимися импульсами крепнущей одрисской военной и политической орга­низации. При Тересе она отличалась уже достаточной мощью, чтобы завое­вать прежде всего покинутые обоими противниками земли — северо-восточ­ные пределы Южно-Дунайской области. Именно тогда в районе Нижнего Дуная у устья был заключен первый одрисско-скифский договор, согласно которому река была объявлена границей для осуществления с севера и юга военного контроля.

Her. IV 78—80 содержит точные сведения о втором подобном договоре. Здесь изложена история эллинофильски настроенного царя Скила, сына Ариапита, бежавшему к Ситалку, сыну Тереса, после того, как его брат, сын дочери Тереса, взбунтовался и взял власть в свои руки. Октамасад двинулся за беглецом в поход на Фракию, т. е. на одрисов. но на Дунае встретил Ситалка с войском. Цари договорились, и Ситалк вернул несчастного Скила его брату, получив взамен своего собственного, искавшего у Окта- масада убежища после между особиц в одрисском царском доме. Обе род­ственные династические семьи разрешили таким образом территориальный спор и вновь установили Нижний Дунай граничной зоной контролируе­мых ими владений. По утвержденному уже мнению, это событие отражено и в драме Еврипида „Рез“ — BRhes. 388—478 (Wccklein)[324], в которой, естественно, описана победа Рез-Ситалка над скифами — взятие их детей в залог и наложение на них годовой дани является преувеличением поэтом причин, из-за которых одрисский владетель не оказал во время помощи Трое-Афинам.

Определить датировку „похода Реза" т. е. встречи Ситалка с Окта- масадом после заключения одрисско-афинекого договора в 431 r.∣до н. э. и до 425 г. до н. э.[325] является невозможным из-за его хронологической несов­местимости с другими событиями одрисской внеш нее-полити чес кой исто­рии.[326][327] Другая предложенная до сих пор датировка основывается на возмож­ной гипотетической хронологии царствования Тереса до начала 40-х годов

V в. до к. э., на предполагаемом царствовании его сына Спарадока в 40-е годы того же столетия и Ситалка, его второго преемствен ника, к концу и даже после конца 40-х годов; при этом положении встречу с Октамасадом следовало бы поставить до заключения известного договора с Афинами в 431 г. до н. э. или в 30-е годы V в. до н. э.[328]

Но с точки зрения биографии Геродота эта датировка может быть оспо­рена. Свои путешествия писатель закончил в 445—444 гг. до н. э. Приехав в Афины, он попал в круг Перикла, подружился с Софоклом и начал прово­дить беседы в городе и в других поселениях. Если соблюдать эту хроноло­гию, то Геродот посетил Ольбию и собрал материалы о скифском логосе и о связанных с ним повествованиях о Северо-Восточной Фракии до 445 г. до и. э., когда Октамасад и Ситалк были уже царями.10 В таком случае царствование Тереса и Спарадока необходимо отнести по-крайней мире еще на десять лет назад в пятое столетие. При этом смерть отца и короткое властвование первого сына прийдутся на 50-е годы, а первые шаги Ситалка, среди которых и его встреча с Октамасадом — не позже начала 40-х годов. При этом ясно, что событие может оказаться еще более старым, и тогда хро­нологию первых одрисских царей придется перенести снова более назад в V в. до н. э. Подобная датировка действительно смогла бы подкрепить высказанное мнение о реальных исторических последствиях государственно­образовательных процессов у одрисов еще в конце Vl в. до н. э., когда Терес и Ариапит были на сцене.

Не исключена, однако, контаминация некоторых элементов в новелле оСкиле после возвращения автора в Афины, т. е. после 445—444 г. до н. э. ввиду се яркого морализаторского контекста, внушение которого является задачей сказчика Геродота. Принимая во внимание, что сочинение росло постепенно, а его структура оформлялась параллельно с накоплением ма­териалов,[329] что фактически не существовало отдельного „фракийского логоса" и отклонения о Фракии относятся к скифскому[330] (по моему мнению, по-крайней мере, те, которые касаются северо-восточной Фракии 1), то контаминация вполне допустима. В данном случае она выражается вста­влением в текст имени Ситалка — наиболее популярного одрисского царя! Эта вставка касается одной более ранней по времени одрисско-скифской ссоры, о κoτopoΓf Геродот узнал в Ольбии со всеми возможными неточ­ностями.

Рассматриваемые сведения являются не совсем надежными и предо­ставляют возможности для различной и даже противоречивой трактовки. Их анализ пока приводит к созданию рабочих гипотез, некоторые из ко торых изложены в настоящей статье. Огромная проблема фракийско-скиф­ских, и в частности, одрисско-скифских отношений в V в. до и. э., и конечно во время других эпох, — в будущем будет поставлена на широкю основу в нашей науке и будет решаться путем сопоставления всех видов источников.

thrλcio-scythιcs: problems of the written SOURCES CONCERNING ТНЕ 5TH CENTURY B.C.

Al. Foil

(Summary)

This study is devoted to the frequently interpreted passages by Herodotus (IV, 80, VI, 40 etc.) which have been analysed in the light shed on them from Thucydides and Euripides (the tragedy Resos).

The author is of the opinion that so far research has tended to give too much weight to information coming from Herodotus on the links between Thracians and Scythians irrespective of the fact that this information can­not be confirmed through archeological means and disregarding the obvious contamination that accompanies it.

In actual fact the information coming from Herodotus outlines the po­litical relations between Scythians and Thracians in the lower reaches of the Danube. They also make possible a change in the chronology of some events ⅞f the earliest periods of the kingdom of the Odrysae, thus arriving at a new ⅛¾roπology of the process of the formation of the kingdom of the Odrysae 'as early as the 6th century B.C.

STUDIA THRACICA. I

ΦPΛKO СКИФСКИЕ КУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ

Sofia . 1975 . София

<< | >>
Источник: ΦΡΑΚΟ-СКИФСКИE КУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ. ИЗДАТЕЛЬСТВО БОЛГАРСКОЙ АКАДЕМИИ ИАУК. София - 1975. 1975

Еще по теме THRΛCO-SCYTHICA: ПРОБЛЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКОВ О V ВЕКЕ ДО Н. Э.:

  1. Письменные ИСТОЧНИКИ
  2. Письменные источники
  3. Письменные источники по изучению истории Римской империи
  4. ΟΧΛΟΣ ОТ ЭСХИЛА ДО АРИСТОТЕЛЯ: ИСТОРИЯ СЛОВА В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ АФИНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ’
  5. Письменность
  6. Возникновение письменности
  7. Письменность
  8. Письменность и наука
  9. Письменность
  10. Дешифровка египетской письменности
  11. Письменность
  12. Бумага, письменность, литература
  13. Письменность, литература и наука
  14. Письменность и литература
  15. Письменно сть.