>>

ВВЕДЕНИЕ

Путешествие историков по лабиринту перехода от античности к средневековью длится уже более полутора тысяч лет. С той точки лабиринта, в которой мы сейчас оказались, открывается особая перспектива видения этого периода, имеющего да­же свое символическое название - Великое переселение народов.

Феномен Великого переселения народов всегда привлекал внимание исследова­телей. Не будет преувеличением сказать, что в конце XX в. интерес к нему велик как никогда. Однако становится все более очевидной чрезвычайная сложность и внутренняя противоречивость этого явления. К тому же образ варварского мира и его жителей лишен органичной самодостаточности. Выделение Великого переселе­ния народов в качестве переходной исторической эпохи в настоящее время предста­вляет особую важность. Оно позволяет не только исследовать конкретную исто­рию Великого переселения, какой она в основном и является в отечественной и за­рубежной исторической литературе; открываются некоторые возможности изу­чить историю развития системы представлений о Великом переселении народов. На рубеже античности и средневековья не только племена и народы пришли в движе­ние; “ожили” и активизировались знания и представления о различных племенах и народах. Базовым компонентом этих представлений выступал этноним - название племени, племенной группы и союза племен. Этнонимы сохранились в разного ро­да источниках, но особенно фундаментально, как известно, представлены письмен­ной традицией. Анализ этого вида источников открывает некоторые возможности выявления особенностей этнического пространства, созданного Великим переселе­нием. Он позволяет уточнить и этнический состав племенных объединений “вар­варского мира” - Барбарикума, их эволюцию. Это дает возможность обозначить основные тенденции и направления миграционных процессов эпохи Переселения, рассмотреть некоторые гипотезы о характере этносоциальных общностей и фор­мах контактов отдельных племен с Империей.

Анализ этнонимии письменной тра­диции дополняет и определение места германцев в варварском мире. Германские племена ярко и последовательно отразили доминирующие тенденции рубежа ан­тичности и средневековья: при их активном участии разворачивались грандиозные социальные катаклизмы, разрушались границы и государства, погибали империи и армии, приходили в движение другие племена. В целом изучение системы предста­влений о варварском мире в рамках Великого переселения народов определяет не только хронологические границы исследования, но и выделяет этнонимию в каче­стве особого объекта внимания.

“Смена парадигм” - так можно было бы охарактеризовать происходящий в со­временной науке процесс в отношении Великого переселения народов, а также по­нятий “варвары”, “этническое пространство” и “этноним”. Если судить по мировой историографии, к настоящему времени в исследованиях о Великом переселении народов накопилось куда больше вопросов, чем ответов: какие импульсы вызвали к жизни миграции, охватившие пространства от Скандзы до Мавритании, от Китая

до Пиренеев? Почему эти миграции были направлены в Западную Европу? Како­ва диалектика разрушительного и созидательного, триумфа и трагедии в историче­ской миссии Великого переселения? Каков этнический ландшафт Барбарикума этой эпохи? Как в бурных волнах миграций рождались и умирали названия наро­дов? почему в лабиринте переселения именно германцы стали “нитью Ариадны”? Какие “ловушки” подстерегают исследователя на пути от Тевтобурга до Адриано­поля? Почему не все варварские “королевства”, перевернув страницу античности, вошли в средневековье? Наконец, каковы особенности престижа “варварства” в этих “королевствах”? .

Уже первое приближение к этим вопросам выявляет непродуктивность тради­ционного подхода к интерпретации Великого переселения народов. Трактовка его как перехода от античности к средневековью и в исследовательской, и тем более в преподавательской практике “разорвана”, со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями.

Как направление в исторической науке и раздел в историографии “Вели­кое переселение народов” вошло в контекст преимущественно позднеримских и отчасти ранневизантийских штудий. Подобная “разорванность” и традиционно сложившееся место этой темы в научных трудах на долгие годы перевели ее на пе­риферию исторических исследований в разряд маргинальных. Это привело к стаг­нации в изучении Переселения, к сужению его хронологических рамок, к созданию упрощенной модели этого явления. Однако за всем этим стоит главное — ограни­ченные возможности традиционного подхода к исследованию переходных эпох. Великое переселение народов как глобальный исторический процесс является яр­ким примером подобной эпохи. Основу его составляет взаимодействие варварства и цивилизации. На наш взгляд, в исследовании данного явления правомерно соче­тание формационного и цивилизационного подходов. Первый из них позволяет вы­явить общие черты и различия этого взаимодействия, а второй — эти различия уточняет и объясняет. Причем просматриваются две “модели” взаимодействия: ев­ропейская (Барбарикум - Римская империя) и азиатская (кочевой племенной мир - Китайская (Ханьская) империя). Обе эти “модели” трансформируются, периодиче­ски пересекаясь.

Принято считать, что эпоху Переселений открывает появление гуннов в Се­верном Причерноморье и вспыхнувший вскоре (375 г.) конфликт между ними и го­тами “Державы Эрманариха”. Результатом этого столкновения явилась массовая миграция готов на запад, а затем переселение их в 376 г. в Римскую империю. Ос­новная слабость подобного определения “начала” Переселения заключается в ло­кальном подходе к процессу, охватившему буквально всю территорию Европы, от­дельные регионы Азии и Северную Африку. Передатировка Великого переселе­ния позволяет, на наш взгляд, сместить его “начало” в пределы II в. н.э. “Конец” Переселения, в силу его региональной специфики, вряд ли может иметь жестко фиксированные хронологические границы. В целом оно завершается в VII в., хотя миграции в Европе и Азии продолжались и в дальнейшем, но они уже не сопрово­ждались переселением племен из Барбарикума в Римскую империю.

Понятие Barbaricum solum после VII в. в источниках практически не встречается: Западная Римская империя перестала существовать в V в., а Барбарикум - в VII в. Славян­ские вторжения смели последние островки лимеса, разделявшего варварство и ци­вилизацию — эпоха великих переселений завершилась. На бывших территориях Римской империи (исключая ее восточную часть) и Барбарикума стали возникать недолговечные варварские “государства”. Они рассыпались как карточные доми­ки, консолидировав племена и народы и создавая предпосылки для образования первых раннесредневековых государств.

Для Великого переселения народов эпистемологическая ситуация осложняется доминирующей ролью уже существующей традиции, научной мифологии и отчасти рефлексии. Кроме того, традиционная парадигма сводит Великое переселение лишь к миграционным процессам, разбойным набегам варваров, их вторжениям и

походам. Роль экономического фактора, значение торговых контактов Барбарику- ма и Римской империи, юридических принципов взаимоотношений Рима и варвар­ского племенного мира, правового статуса варваров на разных этапах Переселения и этнической эволюции самих варваров учитываются пока недостаточно. Самооче­видно, что без выделения Великого переселения в целостную историческую эпоху ход его дальнейших исследований обречен. Позитивистское упоение поисками ро­стков феодального общества или анализом признаков угасания родоплеменных ли­бо рабовладельческих отношений в конечном итоге определят место встречи в од­ном и том же тупике представителей как формационного, так и цивилизационного подходов. Европейская “модель” Великого переселения народов - это не только ко­нец античности и начало средневековья (что само собой разумеется); это прежде всего самостоятельный и достаточно продолжительный переходный этап между ан­тичностью и средневековьем.

Системное изучение Великого переселения народов позволяет определить его как особый период исторического развития, когда на значительном историче­ском пространстве (уже не античность, но еще не средневековье), ограниченном конкретными хронологическими рамками (Il-Vll вв.) и определенной территори­ей (Европа.

Азия, Африка), взаимодействие варварства и цивилизации достигло своей наиболее интенсивной фазы. Результатом этого взаимодействия, как след­ствия взаимопроникновения и взаимоуничтожения римского и варварского миров, явилось зарождение нового типа цивилизации.

Великое переселение народов как временной “зазор” между античностью и сре­дневековьем делится на три этапа: первый(II-IV вв.), “германский” - охватывает время от Маркоманнских войн до Адрианопольского сражения; второй(IV-V вв.), “гуннский” - между Адрианопольским сражением и битвой на Каталаунских полях; третий этап (VI-VII вв.), “славянский” - связан с передвижением в Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европе славянских племен. Этапы Переселения от­личаются этническим составом участников Переселения, позицией мигрирующих племен, основными акцентами противостояния и взаимодействия, направлением миграций и их результатом.

В восприятии современников Великое переселение народов представлялось трагедией и катастрофой. Напомним, что в большинстве своем размышления лю­дей того времени о передвижениях варваров наполнены эсхатологическими настро­ениями. Вот замечательные по четкости и точности высказывания: “По всему рим­скому миру, словно по боевому сигналу труб, поднялись самые свирепые народы и стали переходить ближайшие к нам границы. Галлию и Рецию одновременно гра­били аламанны, сарматы и квады - обе Паннонии; пикты, саксы, скотты и аттако- ты терзали непрерывными бедствиями Британию; австорианы и другие племена мавров сильнее обычного тревожили Африку; Фракию грабили разбойничьи шай­ки готов” (Атт. Marcell.XXVI. 4, 5).

“Душа ужасается перечислить бедствия наших времен. Уже двадцать лет и бо­лее того, как римская кровь ежедневно льется между Константинополем и Альпа­ми Юлийскими. Скифию, Фракию, Македонию, Дарданию, Дакию, Фессалию, Ахайю, Эпиры, Далмацию и все Паннонии опустошают, тащат, грабят гот, сармат, квад, алан, гунны, вандалы и маркоманны” (Hieιon. Episl. LX. 16).

“Отсюда плач Азии. Европы до пределов зеленеющей Далмации отдается на поношение и на добычу гетским полчищам: вся земля, которая лежит между зыбу­чей поверхностью Понта и адриатическими волнами, принимает одичалый вид, ли­шенная стад и не обитаемая никакими земледельцами” (Claud.

Claudian. In Ruf. Н. 36-40).

“Как вдруг поднятое внезапным смятением варварство излило весь Север на те­бя, Галлия: за воинственным ругом, в сопровождении гелона, следует свирепый ге- пид; скира побуждает бургунд; вторгся гунн, белонот, невр, бастарн, туринг, брук- тер и франк, которого омывает своими волнами заросший камышами Никер; ско­

ро пал Герцинский лес, срубленный секирой на челны, и покрылся Рен судами; и уже наводящие ужас полчища Аттилы разлились по твоим полям белг“ (Apoil- Sidon.Сапп. VII. у. 319-328).

В эпоху Переселения народов tanta Scriptorum turba продолжали искать ответ на тривиальный вопрос: что скрывается под емким понятием “варвар”? Как известно, ассоциативный образ “варвара” сформировался античной исторической мыслью еще до начала Переселения. Семантика термина раскрывалась в рамках антитезы “эллины - варвары”, “римляне - варвары”. Три круга ассоциаций делали воспри­ятие этого образа автоматическим. Первый - этнический: “варвар” - это иностра­нец, чужеземец, человек, проживающий вне границ данного государства. Второй круг - этический. Он заключался в формуле: “варвар - это не римлянин”, тот счи­тался варваром, кто не обладал пайдейей, греческим воспитанием и образованно­стью. И, наконец, третий круг - филологический: незнание греческого и латинско­го языков - верный признак варварства.

Термин “варвары” использовался современниками Переселений в качестве са­мой общей дефиниции конгломерата племен, населявших как ближнюю, так и даль­нюю периферию античного мира. Образ варвара в период Великого переселения народов традиционно следовал оппозиции “варвары-не римляне”. Контраст между Барбарикумом и античным миром в это время достиг своей предельной остроты и напряженности. В целом содержательная характеристика варваров основывалась на балансе неприятия и заинтересованности. Эта тенденция отразилась в лексике сочинений как латинских, так и грекоязычных авторов. В подавляющем большин­стве случаев понятие “варвары” привязывалось к военному контексту и, как прави­ло, сопровождалось словами: “разрушили”, “осадили", ‘ опустошили", ’совершили нападение”. В ходе расселения варварских племен в Империи частота его употреб­ления заметно сокращалась. Из этого вовсе не следует, что исчез барьер взаимного отчуждения римлян и варваров. “Варвары” воспринимались как поле особой опас­ности уже внутри Империи, хотя эпицентр варварства (Bαpβdpov, βαpβαpLκoυ χωpoυ, barbaricum solum), по мнению современников, находился не в Империи, а за ее пре­делами. Barbaricum solum - это прежде всего пространство для передвижений варва­ров, причем непрерывных передвижений (μeταvαστdσcιc). Современники Великого переселения относили к варварам не все народы, отличающиеся от римлян, а лишь дикарей, обитателей отдаленных стран. Варвара как такового характеризовало именно его “место обитания” - Барбарикум. Типичная среда варвара — лесная чаща, труднодоступная, а значит таящая опасность, богатая растительностью, и поэтому темная. В качестве Барбарикума, места обитания варваров, фигурировали большие невозделанные пространства или сумрачные области, расположенные у крайних пределов земли. Все это, по мнению римлян, препятствовало зарождению и разви­тию цивилизации, способствовало сохранению у жителей Барбарикума примитив­ного образа жизни.

Изменение отношения современников к варварам в ходе Переселения отрази­лось в частоте использования самого слова “варвар”. По мере того как варвары ос­ваивались на римской земле, показательным стало использование вместо этого по­нятия других слов-эквивалентов: к примеру, общеупотребляемые слова manus, globus, gens, populus, exercitus, или конкретные этнонимы, нередко в сочетании populus Alamanorum, gens Francorum. Понятие “варвары” фигурировало уже не так часто, но оно становится более жестким. “Варвар” - это не просто невежественный иноземец, но прежде всего крайне агрессивный и непредсказуемый чужестранец, носитель разрушительного начала. Множественность варваров, их многочислен­ность в глазах современников Переселения ассоциировались с “толпой”, чаще с “войском”. Толпа, неорганизованная масса варваров характеризуется как “переме­шанная” (permixta, mixta, immixta), “беспокойная” (tumaltisa), “небоеспособная” (imbellis). Для людей того времени варвар - это негативный “иной”. Модель поведе­ния варваров заключала в себе прежде всего агрессию. Одновременно, на фоне не­

гативного варварского стереотипа появились новые оттенки образа варвара. CIV в. он уже не только враг (⅛χθρoς), неприятель (πoXcμoς), но союзник-друг (φtλoc)5 cuat- мах, энспонд, федерат. В период между сражениями у Адрианополя и Каталаун стратегия неприятия варваров выстраивалась на более нейтральном образе “чужо­го”, а не только на логотипе “врага”. В привычном обиходе грекоязычной интелле­ктуальной элиты IV-V вв. были термины αλλoτpιoς, aλλδφυXoς. Уже в первой по­ловине V в. различались “варвар” (βaρβaρoς) и “иностранец” (ξ⅛υoς). Еще раз отме­тим, что понятие “варвара” как невежественного, агрессивного разрушителя окон­чательно оформилось в эпоху Переселений. В этом общепринятом, обиходном зна­чении оно пережило ее и, пройдя через средневековье и Новое время, дошло до на­ших дней.

Великое переселение народов, как системный процесс взаимодействия Барба- рикума и античной цивилизации, сформировало уникальное этническое простран­ство. Под этническим пространством подразумевается вся совокупность племен и народов, связанных с конкретным историческим явлением и его образом в истории. Этническое пространство, созданное Великим переселением, отличалось много- слойностью. Оно представлено германскими, алано-сарматскими, тюркскими, сла­вянскими, италийскими, кельтскими, рето-этрусскими, иберийскими, скифскими, синдо-меотскими, фракийскими, македонскими, иллирийскими, финно-угорскими, кавказскими, мидийскими, балтскими, греческими, малоазийскими, армянскими, се­мито-хамитскими и африканскими племенами. Среди них можно выделить племе­на-аборигены и пришлые, инертные и динамичные, племена и народы, населявшие земли Римской империи, ее провинций, и племена Барбарикума.

К числу инертных участников Великого переселения можно отнести главным образом жителей римского мира, всех народов, населявших Римскую империю и ее провинции. Так, жители Италии, практически не меняя мест своего обитания, испы­тали мощный напор Барбарикума и выдержали не одну волну переселений. Специ­фическая особенность этнического пространства этого региона сложилась уже в преддверии Великого переселения. Она заключалась в готовности населявших Апеннинский полуостров многочисленных народов к военным и торговым контак­там с племенами Барбарикума. Сюда следует отнести и возросшую “внутреннюю” (в границах Римского государства) мобильность населения, связанную с захватом Римом огромных территорий от берегов Рейна и Альпийских гор до океанского по­бережья, включая области Пиренейского полуострова. Преобразование этих зе­мель в римские провинции и постепенная их романизация приводили к разрушению этнической замкнутости Галлии и Испании. Здесь этническое пространство размы­валось социализирующей направленностью римской цивилизации.

Осколки исчезнувшего кельтского мира в целом оказались в стороне от актив­ного участия в миграционных процессах Великого переселения. Известно, что кель­ты упорно сопротивлялись римлянам. Однако им не удалось устоять перед герман­цами. После ряда военных неудач, потеряв часть завоеванных земель, кельтское на­селение концентрируется в Средней Европе - от Британии до Карпат. Не исключе­но, что некоторые кельтские племена оказались вовлеченными в походы, вторже­ния и грабительские экспедиции племен Барбарикума, особенно на первом этапе Переселения народов. Длительные набеги скоттов на западные берега Британии, постепенное и методичное освоение ими большей части Каледонии - нетипичный пример миграционной активности кельтов в эпоху Переселения.

Часть этнического пространства Великого переселения народов составлял мир фракийских, иллирийских и греческих племен. Их можно также отнести к блоку инертных участников Переселения. Фракийцы, иллирийцы и греки находились ме­жду кельтским миром на западе, германским - на севере и скифо-сарматским - на востоке. Неоднократно районы обитания этих племен до и особенно в период Ве­ликого переселения являлись эпицентром многих миграций. Основные события первого этапа Переселения (Маркоманнские войны во II в. н.э., готские вторжения

на Балканы в III в., борьба племен за Дакию после 270 г., Сарматские войны сере­дины IV в. на Среднем Дунае) сопровождались расселением мигрирующих племен в иллирийском и фракийском мире. Через населенные иллирийцами и кельтами про­винции Норик и Паннонию в течение четырех столетий в Италию устремлялись бурные полиэтничные миграционные потоки.

В контекст этнического пространства эпохи Переселения вписались и обитате­ли малоазийского и ближневосточного регионов. Морские набеги причерномор­ских племен потрясли до основания Каппадокию, Галатию, Вифинию, Понт, Азию, Киос, Родос, Крит и Кипр. Племена европейского Барбарикума проникают вглубь Малой Азии и приходят в тесное соприкосновение (не только враждебное, но и мирное) с иноэтничным миром местных племен. Прослеживается четкая безуслов­ная связь первых шагов распространения христианства у германцев в результате, контактов с жителями Каппадокии. Роль малоазийского и ближневосточного этни­ческого компонента в Великом переселении народов можно определить как пассив­ную по отношению к миграционным процессам. Но эти племена, будучи, главным образом, “зрителями” Переселения, все же дали ему дополнительный импульс, спо­собствуя распространению в варварском мире христианства.

Агрессивную, наступательную позицию Барбарикума разделяли не все населяв­шие его племена. Инертным, безразличным к миграциям оставался мир балтских племен. На первом этапе Переселения спокойная, размеренная жизнь этих племен, их замкнутый, непритязательный уклад были нарушены движениями готов к югу и миграционной волной сарматских племен в район Среднего Подунавья. Внутренние стимулы к переселению у балтов отсутствовали. На незначительные передвижения их подталкивали лишь миграции соседних народов. Будучи инертными в противо­стоянии “варварский мир-римская цивилизация”, балты сыграли значительную роль в стабилизации особого жизненного цикла отдельных регионов Барбарикума. Косвенным образом они способствовали окончательному сплочению славян — ли­деров третьего этапа Переселения.

Подобно балтам финно-угорские племена не проявляли миграционной актив­ности вплоть до VI в. Занимая значительные территории от нынешних районов За­падной Белоруссии до предгорий Урала, они не были однородными. Разные группы племен этого этнического пространства пересекались и взаимодействовали с лиде­рами Великого переселения народов - германцами и гуннами. Одни племена вошли в состав “государства Эрманариха”, другие сыграли значительную роль в процессе этногенеза западных гуннов. Отметим, что в то время, когда в Центральной Евро­пе бушевали Маркоманнские войны (166-180 гг.), знаменовавшие начало первого этапа Переселения, в степях Южного Урала в ираноязычном и угро-финском этни­ческом пространстве уже начал формироваться лидер следующего этапа Переселе­ния - гунны.

Активными, динамичными участниками Великого переселения, лидером и ка­тализатором передвижений выступали германские, тюркские, славянские, алано- сарматские племена.

Германское этническое пространство эпохи Переселения народов являлось одним из наиболее значительных. Уже в начале Переселения германцы занимали обширные территории, преимущественная часть которых отмечена экстремальны­ми географическими и климатическими условиями: огромные леса, обилие рек, озёр, непригодность многих территорий для земледелия и животноводства. Они по­стоянно испытывали на себе военный и цивилизационный натиск римского мира, особенно усилившийся на рубеже тысячелетий. Как следствие, сформировался до­вольно высокий уровень мобильности германских племен. Он отражал прежде все­го адаптационные возможности и свойства германского этнического пространства. Помимо этого, мобильность германцев символизировала их особую социальную адаптацию. Не только жизненные потребности стимулировали движение племен; грабежи, покорение соседей, разбой в близлежащих римских провинциях, взятие го­

родов, гибель императоров и видных римских военачальников, — это и акты самоут­верждения,-демонстрации мощи племен, их принадлежности к отмеченным тради­цией победителям и лидерам Барбарикума. “Экспозиция” истории германского эт­нического пространства весьма представительна. Здесь и обилие названий племен, различные формы проявления их активности, значительный географический раз­мах передвижений, пульсирующий характер расселения, многовариантность дого­ворных отношений с Римом и Византией. За относительно короткий исторический период миграции германцев охватили основные регионы ойкумены - Европу, Азию, Северную Африку. Они способствовали возникновению основных “линий разломов”, конфликтных зон в европейской “модели” Переселения. Миграционный опыт германцев неоднозначен. Он представлен различными типами миграций: пе­реселения племен, движения отдельных дружин, “профессиональная” миграция (те­лохранители при императорских дворах), “деловая” миграция (германские ремес­ленники и купцы). Германское этническое пространство за многие века переселе­ния создало своеобразный “миграционный стандарт”, который использовался и другими племенами. Он, к примеру, включал “сценарий” поведения варваров в сте­реотипных ситуациях (походы, вторжения, переговоры) и стандартный набор их претензий к Империи. Различная степень зависимости от римского мира порожда­ла в германском этническом пространстве и различные импульсы консолидации. Их высшим проявлением стали “большие” племена. В ходе Переселения менялась не только горизонтальная динамика варварского мира, его “картина”(вовлечение в переселение все новых и новых племен). Существенные перемены происходили и внутри него. Стремительно менялась этносоциальная вертикаль, внутренняя эво­люция двигавшихся племен, их потестарное развитие. Начинал переселение один народ, заканчивал - совсем другой. Многим германским племенам довелось запла­тить большую цену за познание принимающего их римского мира.

Волны миграционных потоков привели в Европу ряд алано-сарматских и тюрк­ских племен. Ираноязычные алано-сарматские племена сыграли значительную роль в становлении народов Восточной Европы, являлись одним из компонентов эт­ногенетических процессов Юго-Восточной Европы и лишь косвенным образом воз­действовали на аналогичные процессы в западноевропейском регионе.

Совершенно очевидно, что в миграционных процессах водные бассейны играли столь же большую роль, как и в жизни крупнейших цивилизаций. В эпоху Пересе­ления народов направление передвижения значительного большинства племен, об­разующих алано-сарматское этническое пространство, определялось не только наличием в данном районе очага цивилизации, но и водных ресурсов. Зачастую эти два фактора совпадали. Танаис безусловно играл такую же роль в истории Восточ­ной Европы, как Рейн для Западной или Истр для Юго-Восточной. Вокруг Меоти- ды концентрировался и консолидировался ираноязычный племенной мир, также как, например, греческий - вокруг Эгейского моря или итало-лигурийский в Запад­ном Средиземноморье.

В эпоху Великого переселения народов по обширным пространствам Великого пояса степей, тянувшегося от Паннонии до Забайкалья, были рассредоточены раз­личные тюркские племена. Они создали особое этническое пространство. Террито­рии, над которыми устанавливался контроль того или иного кочевого сообщества и с которыми эти кочевники себя идентифицировали, представляли собой своеобраз­ный ареал кочевания племен. В отличие от других варварских миров граница этого ареала не являлась границей тюркского этнического пространства. Этой грани­цей был тот круг людей, который составлял данное кочевое сообщество, принад­лежность к которому определялась отшлифованными веками нормами родства. Тюркский варварский мир - это рассеянная пространственная структура. Евразий­ский степной коридор - лишь одна из важнейших межконтинентальных артерий, по которой в Европу шли миграции различных гуннских племен, а впоследствии ава­ров и булгар. В эпоху Великого переселения народов существовало представление,

что волны враждебных римской цивилизации кочевников выплескивались Меоти- дой и Танаисом. Идеи о вторжении “варваров” с востока господствовали вплоть до эпохи Возрождения. Кочевники тюркского этнического пространства в эпоху Ве­ликих переселений овладели различными средствами адаптации к встречающимся на их пути оседлоземледельческим племенным мирам: периодические набеги, регу­лярные грабежи, навязанный “вассалитет”, данничесгво.

Среди тюркских племен складывалось представление о ббльшей престижности военных грабительских походов и завоеваний, в сравнении с мирным трудом. Это накладывало отпечаток на жизнь варваров-кочевников, служило основой для фор­мирования у них культов войны, воина-всадника, героизированных предков. В эпо­ху Великого переселения народов преимущество варваров-кочевников во многом определялось наличием у них верховых животных, в то время имевших особенно важное военно-стратегическое значение.

Для реализации экспансии создавались “племенные” конфедерации, вождест- ва. Экспансия, направленная против крупной цивилизации, в данном случае визан­тийской, создавала новые средства адаптации - кочевую “империю”. Сокруши­тельный эффект степных кочевых “империй” Европа испытывала в течение не­скольких столетий.

Нарастающая интенсивность “кочевого марша” тюркских миграций на запад, условно определяемых как “миграция миграций”, в значительной степени “увязла” благодаря славянским переселениям.

Славянское этническое пространство эпохи Великого переселения народов формировалось под воздействием разнообразных факторов. Этот обширный пле­менной мир, как и другие, не был изолированной частью Барбарикума. Славяне то­го времени отличались особой интенсивностью межэтнических контактов. Имели место как столкновения племен, так и мирное их соседство, в том числе с балтами, сарматами, германцами, фракийцами, иллирийцами и с некоторыми тюркскими племенами. C течением времени славянские племена менялись, смешиваясь с други­ми народами, воспринимая их культуру, но не утрачивая при этом своей этнической принадлежности. Пройдя через Великое переселение народов, славянские племена делились, объединялись, создавая многочисленные племенные образования с новы­ми названиями.

Отличительная особенность славянского племенного пространства - его отно­сительная удаленность от римского мира. Находясь на периферии Барбарикума, славянские племена тем не менее активно включались в миграционные процессы. Можно полагать, что такие процессы у славянских племен являлись своего рода адаптацией к предшествующим миграциям других племен и их результатам. Приб­лижаясь к границам римской цивилизации, славянские племена на первых порах не стремились, однако, к взаимодействию и развернутым контактам с этим миром. Последующая активность славян в отношении Империи была во многом спровоци­рована ею самой, а также появлением на их рубежах аварских племен. Славянские племена, начав продвижение на юг и завершив расселение по Балканскому полуост­рову, в VI-VII вв. сливались в единые народы с фракийцами, иллирийцами и кель­тами. Они растворили в своей среде тюркоязычных булгар, вступали в контакты с эпиротами, греками и положили начало южнославянским этносам.

Этническое пространство Великого переселения народов состоит из двух взаи­мосвязанных компонентов. Первый - это племена и народы, которые являлись ре­альными участниками исторических событий эпохи Переселения. Второй компо­нент - это система представлений об этих племенах, которая создавалась как антич­ной и раннесредневековой письменной традицией, так и современными националь­ными историографиями. Иногда эти компоненты вступают в противоречие. Клю­чевым элементом в системе представлений был этноним.

Этнонимы эпохи Великого переселения народов представлены названиями ро­дов, племен, племенных групп и союзов племен. В исследовании этнонимии разли­

чают несколько подходов. Во-первых, объектом изучения может быть само назва­ние. Этноним - слово и, как все слова, подчиняется законам языка. Этноним может представлять интерес с точки зрения его происхождения и этимологии. В таком ра­курсе этнонимы времени Переселения могут быть объектом исследования сравни­тельного языкознания. Во-вторых, объектом исследования может быть и носитель данного названия, т.е. племена и народы, которые под разными этническими обо­значениями принимали непосредственное участие в конкретных событиях. Одно и то же название может обозначать не всегда одного и того же носителя. Этноним эпохи Великого переселения народов подобен призраку, который шагал вместе с переселяющимися племенами и народами. Он зачастую покидал своего хозяина и выбирал в спутники другого. Диалектика жизни в ходе миграций меняла и самого владельца этнонима. Имела место динамика содержания многих этнонимов. Боль­шинство из них существовало на протяжении всех этапов Великого переселения на­родов, но в конце Переселения они могли обозначать не совсем тех, или совсем не тех, кого в начале. В период массового расселения варварских племен на террито­рии Империи некоторые этнонимы стали собирательными. Объединительно-разъ­единительные процессы приводили к изменению социальной организации много­численных племен. При этом они сохраняли старую этнонимию, но с новым значе­нием. Этноним становился ускользающим образом племен. Этноним завоевателей зачастую переносился на завоеванных и наоборот. Однако известно, что этноним - архетип уникальной устойчивости. Как названия, этнонимы обладали консерватив­ностью и огромной жизнеспособностью. Они свято хранились членами соответст­вующей этнической общности и передавались из поколения в поколение. В случае военного поражения племени, разбросанные на дальние расстояния “осколки" его продолжали хранить свой этноним. Входя в состав новых племенных союзов, племя могло получить новое название, но при этом пользовалось и старым. В-третьих, со­держание этнонима могло меняться и независимо от его владельца. При этом не обязательно, чтобы изменился сам этнический объект. Достаточно, чтобы измени­лось представление о называемом у тех, кто использовал данный этноним. В конце Великого переселения народов этнонимы некоторых племен стали оценочными терминами. Они выступали в качестве определения к личному имени. Через этно­ним фиксировалась личная заслуга или личная вина. Можно наблюдать этнофолич- ность как архаичной, так и актуальной этнонимии. Этноним для эпохи Великого пе­реселения народов превращается в “титул”, обретая новую терминологическую функцию, когда на первый план выступает именно социальный аспект, а этниче­ская характеристика отходит на второй план, но при этом никогда не утрачивается.

В целом можно отметить, что в эпоху Переселения народов этноним выпол­нял функцию своеобразного универсального “языка общения” между варварским миром и римской цивилизацией. Он служил своеобразным “паролем”, регулято­ром межэтнических связей. К тому же этноним отражал сопоставительную при­роду этноса. В письменной традиции этническая характеристика “инакости", диф­ференциация Барбарикума и его представителей выражалась прежде всего средст­вами этнонимии.

В настоящей монографии представлен корпус этнонимов, созданный на основе греческой, римской и раннесредневековой письменной традиции. Обобщены свиде­тельства более 300 авторов и анонимных источников. В контексте исследуемой про­блемы некоторые источники введены в научный оборот впервые. В комплекс ис­пользуемых материалов вошли труды известных греческих и римских историков. Это сохранившиеся сочинения Асиния Квадрата, Клавдия Элиана, “Римские исто­рии” Тита Ливия, Аппиана, Диона Кассия, Геродиана, “Библиотека” Диодора Сици­лийского, произведения Тацита, Флора и Макробия, отрывки сочинений Дексилпа, “Истории” Аммиана Марцеллина. Большого внимания заслуживает этнонимия кельтских и германских племен Юлия Цезаря. Важную информацию о варварском мире, варварах и их названиях содержит “Памятная книга” Луция Ампелия, гачине-

ния Плутарха, такие биографии и бревиарии, как “История Августов”, первая часть Анонима Валезия, “Сокращенная история” Евтропия, “История Цезарей” Аврелия Виктора, сочинение Юстина, бревиарии Феста, биографии Светония. В этой группе источников особое значение имеют труды Тацита, Диона Кассия и Аммиана Map- целлина. Осведомленность, значительные и яркие характеристики племен Барба- рикума определили достаточно высокую оценку этих источников в литературе по варварологии.

Произведения византийских историков IV-VI вв. традиционно важные источни­ки по варварской тематике. Среди них “Продолжение истории Дексиппа” Евнапия, фрагменты сочинений Петра Патрикия, Олимпиодора, Малха, Менандра Протекто­ра, Кандида, “Новая история” Зосима, отрывки “Византийской истории” Приска Па- нийского, труды Прокопия Кесарийского, “Хронография” Иоанна Малалы, трактат “О магистратах” Иоанна Лида, сочинение “О царствовании Юстиниана” Агафия.

Достаточно широко привлекались сочинения церковных историков, а также не­которые труды “отцов церкви”. Римская церковная историография, представленная “Хроникой” Сульпиция Севера, “Церковной историей” Тирания Руфина, “Истори­ей против язычников” Павла Орозия и сочинением Лактанция “О смерти гоните­лей”, дает уникальные сведения о расселении варварских племен. Ряд косвенных данных по географии и этнографии Барбарикума эпохи Переселения можно найти в поэмах Павлина Ноланского, "Истории” Виктора Виленского, “Житии Северина” Евгиппия, письмах Амвросия, сочинении Евхерия Лионского, а также в письмах Ги- лария Арелатского, панегириках и письмах Сидония, сочинениях Авита, Фаустина, Матерна. Уникальная характеристика стержневых событий Великого переселения народов представлена в сочинении Августина “О граде Божием” и в труде Сальви- ана “Об управлении Божием". Свидетельства о варварах, почерпнутые из римской церковной историографии, отличаются преувеличением и тенденциозностью. Представленная здесь этнонимия чаще всего собирательна и не этнофолична.

Определенной осторожности требуют материалы греческой церковной исто­риографии. Сведения о многочисленных племенах Барбарикума отражены в “Цер­ковной истории” Сократа Схоластика, Созомена, Феодорита Кирского, Евагрия Схоластика, Филосторгия, сочинении Геласия Кизикского, полемических трудах Афанасия Александрийского, фрагментах сочинений Епифания и Кирилла Иеруса­лимского, в комментариях Косьмы Иерусалимского. Уникальная этнонимия вар­варских племен представлена в сочинениях Клемента Александрийского, в “Хрони­ке” и “Жизни Константина” Евсевия Кесарийского. Сочинения греческих церков­ных историков наполнены архаизированными наименованиями народов, которые зачастую использовались в качестве оценочных характеристик варваров. Далеко не всегда удается с определенностью установить, какой народ подразумевается под тем или иным этнонимом.

Весьма ценны, хотя очень скудны, отрывочные сведения о контактах Империи с варварским миром, взятые из писем и эпиграмм Авзония, автобиографических со­чинений Павла Пйлейского, “Хроники” Иеронима и его продолжателей - Проспе- ра, Гидация, Виктора Тонноненского, Иоанна Бикларского, Мария Авентского, Марцеллина Комнта, Геннадия Массилийского, Галльских хроник 452 и 511 гг., вто­рой части Анонима Валезия. Известно, что материалы хроник представляют собой предельно сжатый перечень событий, с пунктирным обозначением племен в них участвующих. К тому же в сообщениях хронистов довольно часто встречается этни­ческая контаминация.

В письменной традиции, возникшей в варварских “королевствах” и представ­ленной сочинениями Эннодия, Кассиодора, Исидора Севильского, Григория Тур­ского, Фредегара и Павла Диакона имеются материалы исключительные для пони­мания истории миграционных процессов времени Переселения народов, этнической действительности этой эпохи. Первостепенное значение имеют сочинения о “про­исхождении народов” и среди них “Гетика” Иордана. Этот источник наиболее зна­

чителен по всем показателям: по объему и разнообразию содержания, по ценности информации, по степени сложности связанных с ней спорных вопросов, по особой популярности его в историографии.

Масштабы и степень вхождения варваров в социальную структуру Империи по­могают определить военный трактат Вегеция, “Перечисление должностей”, “Спи­сок Полемия Сильвия”, “Военные хитрости” Фронтина.

Исследование панегириков, речей Фемистия, Синезия Киренского и Симмаха, речей и писем Либания и императора Юлиана, стихотворений Порфирия, Клавдия Клавдиана, Пруденция и Драконтия позволило выявить многословность некоторых этнонимов. Конкретно-исторический анализ этой группы письменных источников затрудняется не только сложностью языка речей, вычурностью форм стихотворе­ний и риторичностью писем, но и тенденциозностью авторов и дехронологизацией упоминаемых ими событий.

Этническую структуру и общую картину миграционных потоков в различных районах Барбарикума в некоторой степени удается восстановить с помощью “Гео­графии” Страбона и Птолемея, периэгез Дионисия и Присциана, периплов Арриа­на, Авиена, Маркиана, Псевдо-Арриана, “Хроники” Ипполита, “Космографии” Юлия Гонория, “Этники” Стефана Византийского, “Веронского списка 297 г.”, тра­ктата Помпония Мелы “О строении земли”, III-IV книг “Естественной истории” Плиния, сочинений Вибия Секвестра, “Итинерария Александра”, консульских фаст и Певтингеровых таблиц.

Анализ всей письменной традиции о племенах и народах рубежа античности и средневековья позволил выявить различные названия. Здесь и наименования от­дельных родов (“филонимы”), имена племен и племенных союзов (собственно “эт­нонимы”), названия граждан различных политических образований (“политони- мы”), а также жителей городов (“полисонимы”). Кроме собственно племенных имен встречаются также и прозвища, данные тем или иным группам племен греко­римской традицией. Согласно разработанной методике систематизации этнонимов, выделены классификационные группы названий варварских племен. Этнический лексикон Великого переселения народов составили наименования скифских, алано- сарматских, синдо-меотских, германских, фракийских, кельтских, македонских, ил­лирийских, иберийских, финно-угорских, мидийских, италийских, кавказских, лигу­рийских, армянских, рето-этрусских, малоазийских, греческих, славянских, балт- ских, семито-хамитских, африканских, мифических племен. Таким образом, в кор­пус вошла актуальная этнонимия, которая принадлежала реальным племенам, не­посредственным участникам или современникам Великого переселения народов. Включена также архаизированная этническая номенклатура, которую интеллекту­альная элита рубежа античности и средневековья использовала для оценочных ха­рактеристик представителей варварского мира.

Этнонимы представлены в русском варианте, латинских и греческих оригиналь­ных формах с комментариями, включающими этническую атрибуцию, основные исторические сведения о данном народе, хронологические и географические справ­ки, указания на точное место в позднеантичных и раннесредневековых текстах, упо­минающих данное название. Этнонимы оформлены в именительном падеже множе­ственного числа. Их транскрипция и транслитерация унифицированы. При трансли­терации этнонимов с древнегреческого учитывается наличие разночтений, восходя­щих к традиционному различию между так называемым Эразмовым и Рейхлинов- ским произношением. Первое в значительной степени считается “литературным”. Второе поддерживалось давними связями с Византией, нормами церковного языка. Учитывается и такой фактор, как традиция. Написание и произношение названий народов, имеющих за собой многовековую или хотя бы достаточно длительную традицию, сохраняются. Транслитерация остальных названий унифицирована по следующим правилам: греческая тэта передается через “т”; греческая эта переда­ется через "е”. Дифтонги Oi и αι передаются через “э” в начале слова и “е” в сере-

дине. Дифтонг eι воспроизводится через “и”, ηυ - через “ев”. Корпус этнонимов яв­ляется той основой, на которой в работе прослеживается этническая динамика вар­варского мира и раскрывается специфика системы представлений античных и ран­несредневековых авторов об этническом ландшафте эпохи Переселения.

Таким образом работа представляет собой обобщающее исследование по этно- исторической структуре и динамике варварского мира эпохи Переселения народов. Варварский мир рассмотрен в контексте единого системного процесса взаимодейст­вия Барбарикума и цивилизации. Его комплексное исследование проведено в рам­ках Великого переселения народов. В работе предлагается новая концепция Пере­селения. Она предусматривает выделение Великого переселения народов в особый период исторического развития, когда взаимодействие варварства и цивилизации достигает своей наиболее интенсивной фазы. Результатом этого взаимодействия, как следствия взаимопроникновения и взаимоуничтожения разнотипных культур­но-цивилизационных миров, явилось зарождение нового типа цивилизации. С уче­том характера этнического состава участников Переселения, позиции лидирующих племен, основных акцентов противостояния и взаимодействия, направления мигра­ций и их результатов выделены три этапа Переселения - “германский”, “гуннский” и “славянский”. На основе представленной парадигмы Переселения и анализа соб­ранных этнонимов скорректированы представления о горизонтальной и вертикаль­ной динамике варварского мира, впервые выделено сформированное Великим пе­реселением народов уникальное этническое пространство, показана его многослой- ность, определены составляющие компоненты. Отражены особенности этническо­го пространства Барбарикума, состав племенных объединений, их эволюция, на­правление миграций, характер и формы контактов варварских племен с Римской империей.

| >>
Источник: Буданова В.П.. Варварский мир эпохи Великого переселения народов. - М.: Наука,2000. - 544 с., ил.. 2000

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Введение
  7. Введение
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. Введение
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Введение
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. ВВЕДЕНИЕ
  16. ВВЕДЕНИЕ