<<
>>

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ГУННО-АВАРСКОГО ПЕРИОДА

От западных гуннов (и аваров) сохранилось достаточно много археологических памятников, однако хуже датирован­ных, чем памятники восточные. Основные находки эпохи за­падных гуннов известны из Венгрии, отчасти на Волге.

Слабая изученность могильников этой эпохи и немногочисленность, материала, а также тесная связь между гуннами и аварами заставляют делать обзор гуннских и аварских комплексов без точного разделения их по периодам. Для точной их класси­фикации время еще не наступило.

Как отмечают исследователи, находки гуннского периода (это главным образом, предметы роскоши) в основной своей массе связываются с вещественными комплексами предшест­вующего времени, т. е. с изделиями полихромного стиля —- золотыми и серебряными вещами, украшенными разноцвет­ными, иногда драгоценными, камнями (сердолик, рубин, альмандин и др.) или цветными стеклами,—и являются па­мятниками варварского искусства, возникшего еще в скифо­сарматскую эпоху.

Почти во всех исторических описаниях гуннов, от таких точных, как известия Приска, до таких легендарных, как «Песнь о Нибелунгах», имеются указания на пышность лич­ного одеяния и украшения вождей гуннского общества. Основ­ной вещественный материал и данные письменных источников относятся к характеристике господствующей части гуннского племенного союза. Разнообразие найденных предметов свиде­тельствует об их происхождении из различных мест: кроме местных ремесленных центров, это Византия, Иран и др. Ука­занные области либо грабились гуннами, либо гунны получали найденные вещи в порядке дани. Этим можно объяснить разнообразный состав, например, Перещепинского клада, в котором наряду с местными, антскими вещами имеется много предметов византийского и иранского (сасанидского) происхождения.

Находки гунно-аварского времени представляют обычный инвентарь кочевников. В могилах встречались остатки костя­ной обкладки лука, железные стрелы, керамика разнообраз­ных форм, котлы на высоких ножках, конское снаряжение, предметы роскоши.

В числе последних — всевозможные укра­шения одежды в виде блях, застежек, пряжек и мн. др. Бо­гатые украшения, золотые и серебряные (иногда позолочен­ные), усыпаны разноцветными камнями (так называемый полихромный стиль). Манеіра изготовления такого типа вещей присуща так называемому варварскому стилю, продолжением и расцветом которого является стиль гуннского времени.[513]Обычно предметы роскоши представляют собою тонкие золо­тые или вызолоченные серебряные пластинки, которые наши­вались на одежду, они же служили для отделки седел и вообще конской сбруи и вооружения, диадемы; иногда встре­чается богатая посуда из драгоценных металлов и т. п. К этой же группе следует отнести односторонние, плоские укра­шения, например в виде рыбы (или птицы?) с чешуей из цвет­ных камней; пряжки конского убора и одежды, основа кото­рых украшалась четырехугольными или круглыми, всегда вы­пуклыми, цветными камнями.

Вставлялись камни в металл двояким способом, либо в обособленные гнезда, либо на пластинку, перегороженную на отдельные ячейки. Последний прием украшений называется «перегородчатой инкрустацией». Перечисленные группы укра­шений стилистически связываются, с одной стороны, с сар­мато-аланским, позднее так называемым готским кругом па­мятников. Искусство гуннского времени, как уже отмечено, является историческим продолжением предшествующих форм.

«Варварское» искусство, характерное для гуннов, обычно связывали только с так называемым готским кругом памятников и считали, что оно представляет простое его копирование. Однако факты показывают, что так называемый готский стиль, отличающийся, в частности, украшениями из комбинации камней, цветного стекла и драгоценного металла, отнюдь не может быть связан с какой-нибудь одной народностью или группой племен.

Вещи с инкрустациями все чаще и чаще начинают вскры­ваться на Востоке, и письменные свидетельства показывают, что они по большей части самостоятельно выделывались там же, а не были занесены с Запада. В Средней Азии известны

такие находки в Киргизии (раскопки Гейкеля),1 Казахстане (раскопки Козырева в ур.

Кара-агач)[514][515] и случайная находка у оз. Боровое.[516] Ныне нам известны новые районы с памятни­ками этого стиля: могильник Туп Хона в Гисарском районе Таджикистана и находки в Беграме.

Этот прием украшений был известен в древности средне­азиатским племенам юечжей. Так, в китайской истории Север­ных дворов указывается: «В царствование государя Тайву (424, —А. Б.) жители владения юечжи, производившие тор­говлю в столице, объявили, что они умеют из камней плавить различные цветные стекла; почему добыли руду в горах, и в столице произвели опыт отливания. Опыт удался, и стекло блеском .своим даже превосходило стекла, привозимые из за­падных стран, почему государь указал ввести сии стекла в тронных. Около ста человек обучались отливанию. Стекла были блестящих красок и прозрачны: все, смотря на них, приходили в изумление и считали божественным произведе­нием. C сего времени цветные стекла подешевели в Средин­ном государстве, и перестали считать их драгоценностью».[517]

Не отрицая факта торговли и обмена (и грабежа), в ре­зультате которых предметы западного искусства попадали на Восток, следует учитывать и самостоятельную роль, в част­ности, племен Средней Азии в развитии культуры того типа, творцами которой до недавнего времени принято было счи­тать готские племена. Характерно, что расцвет этого типа искусства относится к послеготскому периоду, ко времени движения гуннов в Западную Европу.

К другой группе находок должно отнести массивные укра­шения — застежки, пряжки, — представляющие собой стилиза­цию (в редких случаях реальную передачу) птиц и других зверей. Эта группа вещей, например знаменитый клад Пет- росса,[518] рассматривается в буржуазной археологической ли­тературе, как искусство, перенесенное из Азии, чуждое будто бы Восточной Европе. Между тем, изображение птиц на украшениях известно в Восточной Европе задолго до гунн­ского нашествия, например в районе Прикамья, примерно с конца Ананьинской, точнее с начала Пьяноборской эпохи.

Изображение птиц, несмотря на ряд изменений, в Прикамье

существовало довольно долго.1 Вообще птицевидные украше­ния распространены от Китая до Венгрии.

К характерным вещам гуннской эпохи следует отнести также большие котлы на высокой, полой внутри ножке, имею­щей форму усеченного конуса, с двумя полукруглыми, иногда украшенными ручками. Котлы служили для изготовления нищи во время стоянок кочевников, и высокая ножка позво­ляла легко разводить огонь. Объем каждого котла показы­вает, что пища в нем готовилась на большое количество лю­дей. Следовательно, можно предполагать, что родовой строй был еще в достаточной степени силен и что основой сохра­нения обычаев родового строя, вероятно, являлась большая семья. Только таким условиям соответствовали размеры и формы котлов. Форма котлов — традиционная: она имеет аналогии в древних котлах юго-восточной Европы, Минусин­ского края и Северного Китая.[519][520] .

Керамика гуннского времени разнообразна. Здесь и мест­ная баночной формы посуда, и амфороподобные кувшины с ручками, и острореберная посуда, и как бы керамическое повторение деревянной полусферической чаши, и т. д. Раз­нообразен и орнамент, геометрический в основе. Следует особо выделить зигзагообразную плавную линию между двумя па­раллельными, символизирующую течение реки.[521]

Богатый материал для суждения об экономике и культуре аваров дают археологические памятники их эпохи в Венгрии. В письменных источниках по этому вопросу почти не имеется данных.

В Паннонии, по прекрасным берегам Дуная, авары оста­вили следы своего пребывания в виде многочисленных мо­гильников. На основании добытого здесь материала можно получить общую характеристику экономики и культуры авар­ского каганата. В могильниках Юташ и Ошкю (Венгрия) ,[522]содержащих 244 и 77 погребений, было обнаружено, напри­

мер, большое количество вещей аварского периода. Характер­ным инвентарем мужских погребений являлись украшения одежды и конского снаряжения, оружие, конская сбруя, ке­рамика, кости домашних животных.

В женских погребениях, как правило, встречаются серьги, бусы, принадлежности туалета, кости домашних птиц и яичная скорлупа.

Инвентарь могил, будучи в основном типично кочевниче­ским, включает, однако, и объекты, не совсем характерные для кочевников. Так, например, из костей домашних живот­ных были найдены бык, лошадь, овца, свинья.

Наличие свиньи свидетельствует о том, что авары были в это время полуоседлыми, ибо свинья в составе стада кочев­ников быть не может. На известную оседлость указывают и остатки домашней птицы, также несовместимые с хозяйством, кочевника. О том же говорят приписываемые аварам оседлые станы —· городища, обнесенные валом ринки, открытые (но· почти не исследованные) по Дунаю. Встречались среди мо­гильного инвентаря предметы, напоминающиё собой железные наконечники мотыг.

Таким образом несомненно, что у аваров были элементы оседлости, обеспечившие развитие, пусть в небольших разме­рах, и земледелия в его ранних и примитивных формах.. Несомненно, что местное земледелие намного превышало уро­вень аварского, будучи древнейшим занятием населения.

Многочисленны находки оружия, сделанного из железа. Состояло оно из лука, меча и копья. Найдены: костяные об­кладки лука, показывающие, что лук был составной, больших размеров; трехграиные наконечники стрел с черенком, судя по которым можно говорить о большой стреле, Т. Є.'и о боль­шом луке; трехгранные, цельные со втулкой наконечники тя­желых копий; железные вытянутые боевые топоры-секиры с плоским приплюснутым обухом. На смену тяжелому сармато­гуннскому мечу появляется сабля, форма и конструкция ко­торой τeCHθ∣связаны с мечом. Она имеет одно лезвие и лишь слегка выгнута. Рукоять — с мечеподобным перекрестием и шляпкой.

Конское снаряжение имеет характерные черты так назы­ваемого тюркского типа. Стремена с узким подножьем, с пря­моугольной петлей для крепления ремня, удила литые, древ­него типа с костяными, иногда железными псалиями. Пряжки конской сбруи, как и одежды, с вытянутым основанием, клю­воподобным язычком и овальной рамкой.

Украшения ремней в виде бляшек на шпеньках, вытянутые, с одним прямым краем и другим полукруглым, либо слегка заостренным. Поверхность накладки орнаментирована.

Среди прочего инвентаря следует отметить более мелкие

предметы, как-то: ножи, кинжалы, ножницы для стрижки' шерсти и т. п.

В отдельных случаях исследователи наблюдают более' развитую по сравнению с гуннами керамику. Керамика без; гончарного круга, плоскодонная, баночной формы со слегка отогнутым венчиком, мало орнаментированная; тесто кера­мики плохо промешано, черное в изломе. Наряду с такой грубой керамикой «кухонного» типа наличествует и более совершенная, например баклажки-фляги с двумя ручками, узким горлышком, односторонне выпуклые, с характерным волнистым орнаментом в виде параллельных волнистых линий по кругу, заключенных между параллельными прямыми.1

В одном могильнике была найдена любопытная вещь —· дудка из двух стволов, сделанная из кости. Подобные дудки типа флейты имеют чрезвычайно большое распространение у кочевых народов.[523][524]

Находки предметов искусства аваров дают материал об' их идеологических представлениях, культурных и исторических связях. Особенно выразителен в этом отношении орнамент. Он: разделяется на два типа: геометрический и звериный. Первый в виде плетенки, елочный и тому подобных геометрических форм, является результатом влияния традиций западноевро­пейских племен, и, как показывают исследования, оказался у аваров в результате влияния их западных соседей, прежде· всего лангобардов. Но и орнаментика лангобардов выросла на местной более древней почве.

В этой группе следует выделить геометрический орнамент отнюдь не западноевропейского происхождения, генезис кото­рого следует искать в попытке художника передать наиболее скупыми средствами первоначальную звериную основу ри­сунка. Данный тип геометрического орнамента тесно связан еще с переживаниями реалистических мотивов в аварском искусстве и носит название стиля «Кестеляй».

В стиле «Кестеляй» орнаментированы украшения сбруи, одежды, вооружения, в виде бронзовых наременных накладок,, например из могильника Надихеш. Изображения животных на этих накладках, хотя и втиснуты в определенные нормы гео­метризации, но сохраняют еще известную живость, реалисти­ческий характер.

Мастер-художник, как видно, хорошо знал животное и

г мог сохранить в своем изооражении, несмотря на геометрич- ,ность рисунка, элементы реальности.1 Более четко последнее прослеживается в графитти по кости, найденном в могиль­нике Ютас; изображения оленя и кабана здесь чрезвычайно реалистичны, и техника исполнения весьма напоминает ана­логичное графитти из Алтая (могильник Кудыргэ). В этом стиле исследователи справедливо видят, наряду с местными,

• самобытными чертами, струю восточных влияний.

Предметы украшения, как правило, массивные, однако встречено большое количество и ажурных украшений. Не­много меньше найдено вещей аналогичного типа (обычно из

■ благородных металлов) с инкрустациями. Камни, использован­ные для украшения, расположены редко, в выпуклых гнездах на фольговой подкладке. Поле, на котором расположены камни, орнаментировано геометрическим узором.

Анализ украшений и орнамента показывает, что аварское искусство представляет собой новую ступень в развитии вар-

■ варского искусства. Оно шло по пути схематизации, геомет­ричности рисунка. В нем отразилась преемственность ог прошлого гуннского (инкрустация), отчасти — влияние запад­ных соседей; в нем прослеживаются не утраченные связи

- с Востоком. Характерны в этом отношении звериные сюжеты, которые в это (и более позднее) время продолжают существо­вать на Востоке, например на Алтае в аналогичных, иногда идентичных формах.

Эта связь с окружающими странами более всего отражена в таком памятнике аварского времени, каким является Пере-

• щецинский клад. В нем представлены три категории вещей: 1) византийские, например блюдо Патерна и др., 2) сасанид- ское блюдо с изображением Шапура II и др.,[525][526] и 3) так назы­ваемые собственно аварские вещи, среди которых исследова­тели отмечают местные ремесленные традиции, антского происхождения.[527]

Как указывал К. Феттих в аварском искусстве, наряду 'Cвлиянием Запада, шедшим через Византию и от лангобар­дов,[528] имеются сильные пережитки гуннского стиля.

Собственно аварские вещи (стремена, сосуды, сделанные - из золота и серебра)—типично тюркские, абсолютно иден­тичные с находками в тюркских могильниках VI—VIII вв. Средней и Южной Сибири. Богато представлены в Переще- пинском кладе оба типа инкрустации (перегородчатая и гнез­довая). Перещепи,некий клад—богатейшая находка аварского = времени. Будучи различным по своему происхождению из раз­ных ремесленных центров, он прекрасно характеризует одну / сторону жизни аваров — торговые или военные связи, показывая значительный территориальный размах этих связей.

Раскопки аварских могильников и изучение антропологи­ческого материала показывает неоднородный и расовый тип аваров. Это обстоятельство указывает, во-первых, на много- племенность аварского каганата, во-вторых, на изменение ■ физического облика кочевника в связи с изменением его хо- ■ зяйственной деятельности.

Археология аваров показывает также историческую преем- ■ ственность аварского каганата от гуннского племенного союза, . многоплеменность его, развитие международных связей от Востока (Алтай, Средняя Азия и Иран) —до Запада (Визан­тия—лангобарды). Их культура, будучи в основе репликой предшествующей, имеет существенные черты нового этапа развития варваров, быть может последнего, заключительного этапа.

Характерными чертами археологических памятников авар­ского периода являются: сохранение местных, доаварских, т. е. в значительной степени славянских, традиций и скреще­ние восточных мотивов с разнообразными культурами.

А. Альфольди в специальной сводке археологического ма­териала западных гуннов отмечает, с формальной стороны, . ряд влияний в инвентаре могил: азиатские формы, галльштат,.. латен, античные пальметки, дунайские элементы орнамента в керамике, сделанной на гончарном круге, с разными ли­ниями в орнаменте, ромбовидной сеткой, роксолано-язигзское влияние и т. д.1

Подчеркивая сейчас ложность выводов о преимуществен- - ном значении Запада в сложении культуры аваров,[529][530] укажем,. что эта разнохарактерность вполне объяснима и вполне зако­номерна. Как уже упоминалось, и для культуры аваров уста­навливается эта разнохарактерность стилей (лангобарды, Ви­зантия, Иран, Средняя Азия и Алтай, из них последние два;

■района в первую очередь). Остается до сих пор еще не совсем •ясной роль культуры славян в сложении культуры аваров.

Отдельными исследованиями установлены нехарактерные для кочевников элементы, например в архитектуре.1

Разнохарактерность культуры западных гуннов вытекает из социального строения их племенного союза.

В своей основе этот союз — кочевой. Гунны-кочевники, завоевывая новые территории и забирая в плен рабов, в силь­ной степени смешивались с другими племенами и народами.

Гунны-кочевники сохраняли прежде всего в вещах личного пользования и в конском снаряжении те элементы, которые ■ были присущи им до выступления на мировую арену еще в восточных областях. Эти элементы — звериный стиль.

Как преобладающая часть племенного союза, гунны вопло­щают в своем искусстве классические образцы искусства кочевников и охотников, воплощают в искусстве идеологию кочевой знати, которая генетически тесно связана с теми яв- . лениями искусства, которые все буржуазные ученые называют «азиатскими», «алтайскими», «срединноазиатскими» и т. д. В действительности это искусство является самобытным, сформировавшимся из искусства племен Восточной Европы, правда в связи с Востоком — Средней Азией прежде всего. Поэтому так называемые «азиатские» элементы в культуре гуннского периода — классическое выражение культуры ко­чевников вообще, в их частном, локальном своеобразии.[531][532]

Из числа западных племен гунны, как известно, включили bсвой союз германские племена и .местные (Восточной Европы), например славянские, аланские и др., которые имели теснейшую связь с Римской империей. У гуннов было не мало рабов из этих племен. Так, например, Приск отмечает, что раб «архитектор» построил дом Аттиле, баню и дом Ониги- сию и т. д. В архитектуре явно выступают традиции древне­русского деревянного зодчества. Эти три условия—1) вклю­чение в гуннский союз других племен, с другой экономикой и культурой, 2) рабство и 3) связь с другими странами (война, грабеж, торговля) — объясняют разнохарактерность (разнородность) элементов гуннской культуры. Сильное влия­ние сармато-аланских и так называемых «готских» элементов в гуннском искусстве вызвано было, в первую очередь, тем, что эти племена в большей степени, чем остальные, были связаны с гуннами, во-вторых, тем, что полуномад — полу­земледелец, будь он гот или алан, находился на той ступени развития, к которой очень близка была и племенная верхушка гуннского общества.

Социальный строй гуннов дал возможность реалистическим мотивам их искусства прожить еще некоторое время.

В аварскую эпоху имело место продолжение гуннских тра­диций. Это доказывается и исторический материалом и выше­приведенным анализом термина «вархуни» и т. п. Преем­ственность здесь историческая. Авары, которые заканчивают период «варварства», отразили это в своем искусстве. В ряде случаев на смену реалистическому искусству гуннов приходит почти «феодальная» орнаментика, геометрического типа, ава­ров. У аваров наблюдаются почти идентичные с азиатскими формы орнаментации. Несомненно проникновение азиатских форм, но точно доказать пока это (кроме формального сопо­ставления) трудно, так как еще мало известны могильники с вещами такого же или близкого типа по пути из Алтая и Монголии в Венгрию.[533] Нам важно только подчеркнуть мест­ную преемственность. Выяснение поставленной проблемы — дело дальнейших исследований.

Можно ли говорить, что культура гунно-аварского периода была механически соединенной из отдельных элементов? — Отнюдь нет.

В целом культура гуннов и аваров имеет общие черты, выступает как культура племен определенного исторического этапа развития. Это известное единство вызвано тем, что уже в условиях патриархально-родового племенного союза некото­

рая нивелировка общественных отношений оказывается, хотя и в ,меньшей степени, и на культуре только в определенных социальных слоях.

По сравнению со скифской цельностью в гуннской куль­туре этого единообразия почти нет.1 Единство в искусстве со­хранено лишь кочевой знатью, в виде порожденной ею тематики звериного стиля. Однако сложение гунно-аварского союза происходило в особых условиях, несколько отличающихся от условий образования восточногуннского- союза.

Вместе с тем, оба объединения имели и общие черты, именно «азиатские», созданные некоторыми общими усло­виями происхождения их племенной аристократии. Окружав­шие восточных гуннов племена были почти такими же, как гунны, кочевниками-охотниками, в редких случаях еще земле­дельцами. Это обусловило большую связь культуры восточных гуннов с предшествующими традициями, большую стойкость и однородность ее, и, вместе с тем, как более цельная, куль­тура восточных гуннов оказала большое влияние на соседя­щий с ней Китай.[534][535]

Таким образом, археологический материал восточных гун­нов и западных гунно-аваров подтверждает основную истори­ческую характеристику указанных обществ, где выделялась племенная аристократия, пытавшаяся сохранить старые тра­диции культуры кочевого «скифского облика». Остается открытым вопрос о путях и ступенях автохтонного образова­ния соответствующих племенных союзов на Западе, знать которых сохраняла не только восточноскифские, но и мест­ные традиции. Здесь требуются дальнейшие специальные изыскания.

История аваров не совсем похожа на предыдущую историю гуннов времен Аттилы. Развитие классовой дифференциации, появление и развитие земледелия снизили роль кочевых объединений. Из бывшего кочевого варварского союза выде­ляются все разновидности «уйгур», сабиры, болгары и т. д. Остается непосредственно гуннский род, названный в ту эпоху «абарами», «аварами» или «обрами». В это время усили­ваются западные тюрки Средней Азии, которые играют зна­чительную роль в истории юго-восточных обществ Восточной Европы.

Авары ищут укрепления своей силы и на Западе, что за­свидетельствовано их связью с лангобардами. Но и здесь значительно разнящиеся формы хозяйства служили препят­ствием такому объединению. Внутри племен возвышались, соперничавшие с вархонитами (гуннским родом) новые роды и фамилии. Союз, основанный на варварских началах, в усло­виях скотоводства, был невозможен.

Ослабление и распыленность племен юга Восточной Европы способствовали, очевидно, как новому расселению восточно­славянских племен, так и процессу «славянизации» кочевни­ков. В этом расселении окончательно растворяются ранее господствовавшие скотоводческие племена. Их экономическая база была подорвана, а растущая классовая дифференциация привела к тому, что славянским племенам было сравнительно легко их окончательно победить.

«Погибоша аки обры» — образное выражение гибели ава­ров, гибели, подготовленной их историей, гибели, прервав­шей в Восточной Европе тюркский этногенез и давшей воз­можность восторжествовать этногенезу славянскому, для которого в данных районах почва уже имелась издавна. Следы гунно-аварского периода, однако, окончательно не стерлись.

На месте кочевого объединения племен гунно-аварского, периода в южных степях Восточной Европы позднее по­являются новые кочевые объединения, известные под различ­ными наименованиями: печенеги, торки-узы, половцы и т. д.

. Из них особо надо отметить печенегов.1 Удалившиеся под предводительством : Ирнаха и Денгизиха на восток после смерти Аттилы гунны продолжают свое существование и являются важным компонентом в дальнейшем развитии ско­товодческих племенных образований.

В, истории печенегов мы видим продолжение этногенети­ческого, процесса «тюркоидного типа», начавшегося еще в гуннскую эпоху. Тюркский язык среднеазиатского проис­хождения как и письмо печенегов, их место в истории древней Руси, а особенно в Угрии — Венгрии, равно как и связи их с !Византией, вещественные памятники этой эпохи — все это свидетельствовало, что печенежское общество —- ранне-клас­совое общество кочевников, что печенеги — первое, известное для Руси тюркское образование, выросшее на основе скреще­ния остатков гунно-аварского племенного союза и нового появления кочевников из-за Волги.

Печенеги — завершение этногенетического процесса тюрк­ского типа в южнорусских степях. В этом процессе этногенез ряда племен, в силу многих исторических условий (не вполне еще историкам ясных), был нарушен и изменен, но свиде­тельством «восточнотюркского» вклада в этногенетический про­цесс племен южной России гунно-аварского времени служат данные о таких обществах, как волжские болгары, тюркские памятники среди дунайских болгар, хазары и т. д.

Не останавливаясь на всем ряде вопросов о роли гуннов в позднейших обществах (например в сложении чувашей), от­метим, что переживания их культуры, языка и всего этниче­ского облика в поздних классовых обществах чрезвычайно многочисленны.

Мы встречаем в научной литературе[536][537] попытки связать позднейшие образования (чувашей, венгров) с гуннами. Боль­шая, в основном, буржуазная литература, посвященная вы­яснению этнического состава средневековых образований, стремится связать тюркские и монгольские элементы в исто­

рии Восточной Европы с передвижением урало-алтайских пле­мен. Индоевропеистика и теория миграций господствует в этих вопросах и в археологии.

Марксистская теория исторического процесса не отрицает передвижения племен и народов, но не ими только объяс­няет исторический процесс. Необходимо тщательное изучение всех местных элементов, в соприкосновение с которыми вхо­дят племена пришельцев. Успеху движения кочевников Востока на Запад и, в частности, успеху тюркского этногенеза •способствовало то обстоятельство, что со времени гуннов в Во­сточной Европе обосновались «союзники» восточных пришель­цев.[538] ·

Перед советскими исследователями стоит задача изучения внутреннего состояния отмеченных обществ, чтобы на основе данных о социально-экономической структуре понять их исто­рическую роль и значение в этногенезе народов Центральной Азии, с одной Стороны, с другой-—в истории многочисленных народов СССР и выявить общую их роль в исторической процессе Европы, и Азии.

Установлению контуров этих проблем на фоне истории гуннов и была посвящена настоящая работа.

<< | >>
Источник: Д. И. БЕРНШТАМ. ОЧЕРК ИСТОРИИ ГУННОВ. ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ОРДЕНА ЛЕНИНА УНИВЕРСИТЕТА ИМ. А. А. ЖДАНОВА ЛЕНИНГРАД 1951. 1951

Еще по теме АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ГУННО-АВАРСКОГО ПЕРИОДА:

  1. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ АНТИЧНЫХ ПАМЯТНИКОВ В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ
  2. Глава III АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ
  3. УКАЗАТЕЛЬ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР, ПАМЯТНИКОВ, ЭТНОСОВ, ИСТОРИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ*
  4. Глава 1. История открытия и исследования археологических памятников второй половины I тыс. до н.э. в Восточном Приаралье
  5. Историография о классификации металлического инвентаря погребальных памятников ранне- (пост-майкопский период) и среднебронзового (докатакомбный период) века Северного Кавказа
  6. Памятники утопической мысли эллинистического периода[443]
  7. АВАРСКИЙ КАГАНАТ
  8. ГЛABА 4 ПОНЯТИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ. ЭТНИЧЕСКОЕ ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  9. Археологические данные
  10. О методических принципах выделения археологических культур
  11. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ МОГИЛЬНИКА ПИЧВНАРИ
  12. Условия лингвистической атрибуции археологических культур
  13. 1. ПАМЯТНИКИ ПАЛЕОЛИТА И НЕОЛИТА. КУЛЬТУРА БРОНЗЫ
  14. История археологических открытий