<<
>>

ГИБЕЛЬ ЕДИНСТВА

Легкая победа над мятежным министром показала, что обе армии, созданные покойными шаньюями, не имеют равных себе соперников. Но слишком уж они разнились между со­бой, и ни та, ни другая не имели подлинных традиций.

Лю Яо, принц крови, пропитавшийся китайской культу­рой, нашел общий язык с хуннскими старейшинами; Ши Лэ, бывший атаман разбойников, оперся на беднейшую массу ку- лов и деклассированных китайцев, примыкавших к нему. Обе группы были одинаково чужды хуннскому родовому строю и враждебны китайской государственности, но еще более нетер­пимы друг к другу. Столкновение между ними было неизбежно.

В начале 319 г. Ши Лэ отправил к Лю Яо посла с поздравле­нием по случаю вступления на престол, а тот в ответ пожало­вал Ши Лэ титул «Царь Чжао». Но один из слуг посла шепнул Лю Яо, что его хозяин имеет задание разведать силу импера­торской армии. Та была в неважном состоянии: изнурена вне­запным походом и беспорядочным снабжением. Вспыльчи­вый Лю Яо поступил, как было принято в Китае: поверил доносу и казнил посла7.

Ши Лэ пришел в ярость и, по обычаю кочевников, по­рвал все сношения с Лю Яо. Только что восстановленное государство распалось для смертельной войны между бывши­ми соратниками.

Нет, нельзя сказать, что одна из сторон «окитаилась» больше, чем другая, но воздействие цивилизации на них было разным.

Новая хуннская держава называлась Младшая Чжао8. Она впитывала китайскую культуру, как губка. Сам Ши Лэ был

безграмотен, но уважал науку. Он покровительствовал конфуцианским философам, поэтам и основывал школы9. Но военные традиции, унаследованные от хуннов, он хра­нил свято, и это отвечало интересам народных масс кулов.

Лю Яо сделал своей столицей Чанъань. Там он разрушил китайский Храм предков и взамен соорудил хуннское святили­ще — курган, посвященный духам-покровителям почвы и рас­тительности, Небу и Земле, считая, что он подражает шань- юю Модэ10.

Хуннская знать чтила культурные традиции сво­его народа, но на практике стала руководствоваться китай­скими нормами поведения, хотя всеми силами противилась этому неуклонному процессу. К этому ее вела «логика собы­тий». Возникшая, таким образом, двойственность немедленно отразилась на делах правления.

В 320 г. Лю Яо донесли, что двое придворных замысли­ли восстание и привлекли к участию в заговоре нескольких офицеров из «страны Ба», т.е. дисцев, или тангутов. Зачин­щиков казнили, а прочие, т.е. тангуты, были брошены в тюрьму. Лю Яо осудил на смерть и их, но Ю Цзы-юань, офицер дворцовой стражи, вмешался и сказал своему влады­ке, что, по закону, за соучастие смертной казни не полага­ется, и просил отменить несправедливый приговор. Лю Яо в гневе приказал арестовать непрошеного советчика и казнить пятьдесят арестованных, но тут за них вступились их сопле­менники. Область Ба восстала против произвола и была под­держана из-за границы тибетцами и табгачами. Количество восставших исчислялось, по слухам, в 300 тысяч человек. Конечно, цифра преувеличена, но так или иначе в столице было введено военное положение и ворота запирались даже днем.

Правдолюбец Ю Цзы-юань снова обратился к Лю Яо с увещаниями, на этот раз письменными. Лю Яо порвал пись­мо и велел казнить автора, но придворные хунны отказались выполнить приказ, ссылаясь на искренность придворного и его право давать советы царю.

И вот тут-то встает вопрос: какому царю? В Китае император был самодержцем, а в Хунну олигархия знатных родовичей ограничивала власть шаньюя”. Значит, хотя Лю Яо объявил

себя императором династии Чжао, для хуннского окружения он оставался шаньюем, и в праве на произвол ему было отка­зано. Под прямым давлением своих придворных Лю Яо не только освободил Ю Цзы-юаня, но и принял его совет объ­явить прощение и арестованным, и восставшим. Совет был мудр: все сразу разошлись по домам, кроме тибетцев и табга- чей. Но и тех удовлетворили деньгами, после чего поселили вокруг Чанъани в качестве вспомогательных войск12.

Итак, хуннская политика миролюбия к кочевникам принесла на­столько большую пользу, что Ю Цзы-юань был повышен в чине: он стал первым советником Лю Яо и главой всех судов (нечто вроде современного министра юстиции)13.

Ши Лэ не был столь удачлив в первые годы своего самосто­ятельного правления. Ему портили жизнь завоеванные, но не покоренные юго-восточные провинции, где с 313 г. дей­ствовал талантливый китайский полководец Цзу Ти, бывший правитель области Юйчжоу. Стремясь вернуть потерянные Ки­таем земли и получив от Сыма Жуя немного продовольствия и тканей для обмундирования, Цзу Ти возглавил отряд доб­ровольцев и повел войну на свой страх и риск. Он хорошо обращался с населением, и войско его росло. В 317 г. Цзу Ти нанес в Хэнани поражение лучшему полководцу хуннов, Ши Ху, а в 319 г., воспользовавшись расколом в рядах ко­чевников, пошел в наступление на север. Но, на счастье Ши Лэ, цзиньский двор прислал сановника инспектировать действия полководца, и тот быстро довел Цзу Ти до разрыва сердца. На этом успехи китайского оружия и закончились (321 г.).

В этой жестокой войне Ши Лэ снова проявил великоду­шие, некогда привлекавшее на сторону хуннов симпатии подвластных им племен. Например, узнав, что Цзу Ти как истый китаец горюет о невозможности совершить обряд по­клонения предкам, похороненным на занятой хуннами тер­ритории, Ши Лэ лично посетил могилы, приказал их рес­таврировать и уведомил об этом своего противника. Когда один из китайских офицеров перешел к хуннам, Ши Лэ по­слал Цзу Ти его голову с пояснением, что он ничто так не ненавидит, как измену14. Но вместе с тем он несколько раз

проводил массовое истребление китайского населения в тех областях, которые в данный момент казались ему опасными или чем-либо подозрительными.

Короче говоря, Ши Лэ и Лю Яо были по характеру противо­положны друг другу, равно как и сторонники их — традици- оналисты-хунны и безродные кулы. Единство этих народов, создавшееся как реакция на китайский гнет, испарилось, и с 319 г. они из союзников превратились в злейших врагов, между которыми не могло быть компромисса.

Раскол среди хуннов спас Южный Китай, но там было также неблагополучно. В 322 г. племена ди на границе Шэньси и Сычуани, и без того неспокойные и мятежные, отложи­лись от Китая, основали царство Уду и встали в вассальные отношения к Лю Яо15, В Южном Китае с 322 до 324 г. полы­хал мятеж Ван Дуна16. Воспользовавшись возникшим заме­шательством, Ши Лэ овладел Цзинь-чжоу17.

В табгачском ханстве происходили очередные убийства ханов и возмущения народа, так что Китай лишился самого важного союзника, ставшего на какое-то время небоеспособ­ным. Сложилась выгодная для хуннов ситуация, но они использовали ее для внутренней войны.

<< | >>
Источник: Гумилев Л.Н.. История народа хунну / Лев Гумилев. — M.,2010.-700, [4] с.. 2010

Еще по теме ГИБЕЛЬ ЕДИНСТВА:

  1. РАЗНООБРАЗИЕ И ЕДИНСТВО ПОСЛЕСЛОВИЕ
  2. Восстановление единства Римской империи
  3. Выделение и систематизация обрядов ингумации по Кубано-Терскому междуречью в памятниках ПМ ДК времени. Обоснование единства обряда погребения
  4. ГИБЕЛЬ ДЕМОКРАТИИ
  5. ГИБЕЛЬ ТИРАНА
  6. 2. УПАДОК 11 ГИБЕЛЬ ДРЕВНИХ ОБЩЕСТВ
  7. ГИБЕЛЬ ХУННОВ
  8. ПЕРЕД ГИБЕЛЬЮ
  9. ГИБЕЛЬ АРИСТОКРАТИИ
  10. ГИБЕЛЬ МУЮНОВ
  11. ГИБЕЛЬ ДИНАСТИИ