<<
>>

ТАЛАССКАЯ БИТВА 36 ГОДА ДО Н.Э.

C 59 г. до н.э. междоусобица разрывала державу Хунну. К 49 г. до н.э. положение наконец прояснилось: вождь по­бежденной партии Хуханье-шаньюй заключил мир с Китаем и благодаря этому овладел всей страной, победитель Чжи- чжи-шаньюй откочевал на западную границу, чтобы найти там безопасное убежище для себя и своих соратников.

Усуни и другие племена встретили его крайне враждебно, но Чжи- чжи усуней разбил, а угйе, хагасов и динлинов покорил. Однако преимущество было на стороне его соперника из-за мощной поддержки Китая. В 48 г. до н.э. к Чжи-чжи из Китая был направлен посол, очевидно, лазутчик. Неизвест­но как, но этот посол был убит хуннами. После этого мир с Китаем стал невозможен.

Опасаясь Хуханье, Чжи-чжи принял предложение кан- гюйского владетеля перейти к нему для совместного похода на Усунь. В случае удачи Чжи-чжи должен был получить усуньские земли для поселения. Хунны потянулись на запад через холмистую равнину Караганды. По пути их застала пурга и морозы. Много людей померзло, и только 3000 хуннских воинов привел Чжи-чжи в Кангюй’. C такими силами о поко­рении Усуни нечего было и думать (46-45 гг. до н.э.).

Этот переход хуннов на запад обратил на себя внимание многих исследователей. Хирт именно отсюда выводил евро­пейских гуннов2, но на невозможность этого указали К.А. Иностранцев3 и Отто Мэнчен-Хелфен4. А.Н. Бернштам счел возможным предположить, что это было «первое массовое проникновение гуннов в Среднюю Азию»5. Против этого мнения

высказался С.С. Сорокин6, но так как мнение Бернштама успело распространиться, вопрос повис в воздухе. Еще бо­лее затемнило проблему произвольное толкование термина «Кан­ной», под которым понимался то Хорезм, то Согд. В обоих случаях интерпретация похода Чжи-чжи становилась совер­шенно фантастической, а вопросы исторической географии и палеоэтнологии неразрешимыми.

Но, к счастью, в науч­ный оборот введено достаточно материала, чтобы уяснить значение похода хуннов Чжи-чжи на запад и юг. Для этого необходимо подробно описать сам поход, не получивший еще должной интерпретации.

Без уточнения содержания термина «Кангюй» невозмож­но понять историю Срединной и Средней Азии, но оба на­ших информатора — Геродот и Чжан Кян — в Кангюе не были и описывают его по слухам и в разное время. Совре­менные авторы скорее затемнили, чем прояснили вопрос. Затем встает еще проблема: о Кангюе не могли не знать пер­сы, так почему они о нем ничего не сообщают?

Попробуем разобраться.

В середине I века до н.э. Кангюй описан как «кочевое владение, лежащее от Давани, т.е. Ферганской долины, на 2000 ли»7, т.е. около 900 км Значит, Кангюй находился в холмистой степи Восточного Казахстана, между озером Бал­хаш и Иртышом. От Средней Азии, или Турана, его отделя­ли бесплодная степь Бет-Пак-Дала и пески Муюн-Кум. На востоке он примыкал к Тарбагатаю, на западе граничил с государством Яньцай, т.е. аланами8. На китайских картах За­падного края указаны границы Кангюя: восточная у озера Ала- куль, южная у хребта Киргизского, причем, по историче­ским сведениям, Таласская долина была окраиной Кангюя, западная у реки Сары-Су, а северо-западная у озера Тенгиз, где Кангюй граничил с Уи-бэй-го, т.е. Северным Уи, в на­звании которого нетрудно усмотреть этноним «угры». По данным археологии, они именно там и обитали9.

«История Старшей Хань» сообщает, что Кангюй имел 5 вассальных владений. На карте они помечены на северном берегу рекиЧу. Расстояния между ними: максимальное отЯн- гуань (крепость недалеко от Дунь-хуана) — 8555, минималь­

ное — 7525 ли, т.е. между ними расстояние около 500 км. Это как раз протяжение реки Чу от Чу-Илийского хребта до Сырдарьи, около Кзыл-Орды. Китайские названия владе­ний — Су-сйе, Фуму, Юни, Ги и Юегянь10 — ничего не дают для идентификации их с местными или известными из Страбона. Эти небольшие лимитрофные княжества заслоня­ли Кангюй от культурного Согда, Ирана и Греко-Бактрии, а позднее Кушана.

Зато с парфянами кангюйцы сталкивались, так как по левому берегу Сырдарьи ниже Кзыл-Орды сохра­нились развалины античных городов11, а, согласно Страбо­ну, на восточном берегу Аральского моря жили дай, основ­ное парфянское племя12.

Населен Кангюй был, по-видимому, редко, так как Чжан Кян указывает число войска в 90 тысяч человек, т.е. взрос­лых мужчин, что обычно составляет 20% населения. Следо­вательно, кангюйцев было около 400 тысяч. Эта цифра не­малая для тех времен. Почти столько же было персов в эпоху Кира и лишь вдвое больше греков. В «Истории Старшей Хань» сказано, что западный сосед Кангюя — Яньцай от него неза­висим13, в «Истории Младшей Хань» от Кангюя зависимы и Яньцай, и его северный сосед Янь14. Значит, завоевание со­вершилось в I-II веках, но Волгу кангюйцы не переступили. В обоих случаях подчеркивается однообразность культуры Кан­гюя и Яньцая, т.е. мы можем очертить степной ареал единой культуры от Алтая до Волги, а на основании археологических параллелей между искусством Пазырыка и царских курганов Скифии продлить его на запад до Карпат. Но это не Согд и не Хорезм.

Кангюйский царь радушно принял хуннского шаньюя. Он дал ему в жены свою дочь и сам женился на дочери Чжи- чжи. Даже странно, почему 3 тысячи хуннов могли иметь такое значение для страны, которая могла выставить 90 ты­сяч всадников. Последнее число, вероятно, как и все китай­ские цифровые данные свыше 10 тысяч, преувеличено15. Кроме того, эти всадники были разбросаны на пространстве от Вол­ги до Тарбагатая, и надо думать, под рукой у кангюйского владыки больших сил не было. Поэтому небольшой, но сплоченный и боеспособный отряд Чжи-чжи представлял в Средней Азии солидную силу.

Первый удар союзники обрушили на усуней, совершенно не подготовленных к активной войне на западном фронте. Чжи-чжи показал себя блестящим кавалерийским генералом и мастером хуннского способа ведения войны. На Усунь об­рушилось бесчисленное число нападений, причем в 42 г.

до н.э. хунны разгромили их столицу — Чигу, т.е. Город Крас­ной Долины, расположенный в верховьях Нарына16.

Усуням пришлось бросить свои западные кочевья и увести население на восток. Отступление спасло их от полного по­ражения. Другим объектом хуннских набегов оказалась Ферган­ская долина, но, видимо, Чжи-чжи ограничился ограблени­ем ее, так как осада крепостей была хуннам не под силу17.

Накопленная добыча требовала места для хранения. В долине реки Талас Чжи-чжи выстроил для себя и своего отряда кре­пость. 500 рабочих строили ее два года18. Она была окружена земляным валом и двойным частоколом со сторожевыми баш­нями, что показывает на влияние не греческой или парфян­ской, а римской фортификации19. В числе гарнизона этой крепости было свыше 100 пехотинцев, которых считают римля­нами20. Предполагается, что это были легионеры Красса, сдав­шиеся парфянам и направленные ими служить на восточной границе21. Но почему они попали к Чжи-чжи?

В донесениях китайской разведки о деятельности Чжи- чжи содержатся сведения о том, что он лелеял планы завое­вания юэчжей и парфян22. Тут несомненная путаница, так как юэчжи и парфяне были врагами, и Чжи-чжи всегда мог иметь одну из этих держав своим союзником. По-видимому, он подружился с парфянами и получил от них помощь в виде центурии римских легионеров, которые и помогли ему по­строить укрепленный лагерь. Возможно, именно этот союз повлек для хуннского шаньюя разрыв с кангюйским царем. По необъясненным причинам последний чем-то оскорбил Чжи-чжи, а тот, в свою очередь, убил свою жену, кангюйскую царевну, и несколько сот знатных кангюйцев, причем тела последних были изрублены на мелкие кусочки и брошены в реку.

Казалось бы, после этого кангюйцы должны были сте­реть в порошок маленький хуннский отряд, но этого не слу­чилось. Наоборот, когда вскоре после этого прибыло китай­

ское посольство, его приняли с полным, даже оскорбитель­ном неуважением.

Надо полагать, что в Кангюе шла внут­ренняя борьба, и Чжи-чжи просто поддержал и привел к власти одну из партий, чем лишь укрепил свое положение.

Несмотря на то что китайский двор негодовал по поводу поступков Чжи-чжи и горел местью за убийство посла, бро­сить войска в такую даль правительство не решалось. Так бы и сидел Чжи-чжи в своей крепости, если бы не целая цепь случайностей. Некий способный и образованный чиновник Чэнь Тан за что-то попал в тюрьму. Он просил заменить ему заключение службой на границе, что тогда практиковалось, и был направлен в Западный край в должности младшего офи­цера. Там ему не понравилось, и он решил во что бы то ни стало добиться реабилитации. Средством для осуществления своей цели он избрал Чжи-чжи, решив его головой купить себе право на ту жизнь, которая его устроила бы. Так как наместник Западного края не поддался на увещевания опаль­ного офицера организовать поход на запад, Чэнь Тан, вос­пользовавшись болезнью наместника, подделал приказ и со­брал солидное войско из китайцев и местных жителей. Наме­стник, увидев такую инициативу, велел распустить солдат, но Чэнь Тан, выхватив меч, приказал ему не мешать. Испу­ганный наместник сам присоединился к армии. Войско вы­ступило в поход, и логика событий вступила в силу. Вплоть до берега Евфрата не было никого, кто мог бы остановить наступление регулярной армии.

Чтобы облегчить продвижение, Чэнь Тан прошел через дружественную территорию усуней, и, только вступив в Чуй­скую долину, он столкнулся с кангюйской конницей. Неча­янным нападением кангюйцы отбили обоз китайской армии. Но Чэнь Тан настиг их и разбил, отобрав обратно добычу. Китайцы успеха не развивали, так как победа над кангюйца- ми была им не нужна. Вместо военных действий они приме­нили дипломатию и привлекли на свою сторону противников хуннского шаньюя. Нетрудно догадаться, что это были со­родичи изрубленных хуннами кангюйских вельмож. Разделе­ние кангюйцев дало возможность китайской армии совершить марш до Таласской долины без всяких помех.

Хуннский шаньюй не был застигнут врасплох.

Он даже попытался вступить в переговоры. Возникает, естественно, вопрос: почему он не отступил перед превосходящими сила­ми противника? Некуда было ему отступать и не с чем. Хун- ны отступали тогда, когда они могли заранее угнать свой четвероногий провиант в глубокий тыл, а здесь провиант ле­жал на складах и в тылу был враждебный, уже ограбленный Согд. Выбор был один: сдаваться или драться. Чжи-чжи от­казался идти в Китай в цепях, и осада началась. Сначала хунны и их союзники попробовали отбросить врага от стен крепости, на башне которой развевалось пятицветное зна­мя23. Пехотинцы, построенные «подобно рыбьей чешуе», прикрывали двое ворот. По-видимому, это были римляне. Но китайцы, пустив в ход свои тугие самострелы, отогнали противника в крепость. Град стрел парализовал защитников стен и башен. Сам Чжи-чжи был ранен и удалился во дво­рец. Его отсутствие вызвало панику: первыми потеряли при­сутствие духа кангюйцы, последними — хуннские женщи­ны, сражавшиеся на стенах; они были перебиты. Чтобы ов­ладеть подступами к крепости, т.е. двойным частоколом, китайцы натаскали хворосту и подожгли его. Деревянные столбы загорелись, и оборона этой линии стала невозможной24. По­пытки защитников крепости стрельбой остановить наступле­ние врага были безуспешны из-за неравенства оружия. Град стрел арбалетчиков, неуязвимых из-за дальности для хунн- ских лучников, решил судьбу битвы. После полуночи хунны покинули палисады и ушли за земляной вал. Тем временем китайцы успели загатить ров и подготовиться к штурму.

Ночью кангюйская конница пыталась напасть с тыла на китайский лагерь, но была отогнана арбалетчиками. Так же была отбита вылазка из крепости. В предутреннем тумане под звон цимбал и бой барабанов китайцы пошли на приступ одновременно со всех сторон. Им удалось прорваться внутрь вала, но хунны не сдавались, пока не вспыхнул дворец шаньюя. Сквозь дым и пламя китайские ударники ворвались во дво­рец, где лежал раненый шаньюй; ему отрубили голову, и только после этого остатки защитников крепости сложили оружие25.

Битва кончилась, началась расправа. Были обезглавлены жена Чжи-чжи, его старший сын и 1518 человек, по-види­мому, хуннов26. 145 человек были захвачены живыми и более тысячи сдались на милость победителя.

Китайцы не стали закрепляться в Кангюе. Чэнь Тану не нужны были территориальные приобретения. Он хотел вер­нуться в Китай.

Как только нарочный привез голову шаньюя и рапорт пол­ководца в столицу, в Императорском совете по этому поводу возникли два противоположных мнения. Одни указывали на самовольство Чэнь Тана, называли поход авантюрой и требовали наказания обоих предводителей. Другие утверждали, что это блестящая инициатива, говорили о престиже Китая, о мести за жизнь посла и предлагали наградить и наместника, и Чэнь Тана. В конце концов победило второе мнение: Чэнь Тан добился того, чего хотел.

Больше всех выиграл на этом Хуханье, оставшийся един­ственным владыкой хуннов; Китай получил только мораль­ное удовлетворение, а на западе Средней Азии восстанови­лось положение, бывшее до прихода туда хуннов.

Итак, мы вправе констатировать, что попытки связать за­падное или юго-западное проникновение хуннов с походом Чжи-чжи-шаньюя ставят исследователей наложный путь. Зато и имеем возможность проследить политические отношения в Азии в I веке до н.э. и действительное соотношение сил, опреде­лившее создание порядка, который можно назвать Pax Sinica.

<< | >>
Источник: Гумилев Л.Н.. История народа хунну / Лев Гумилев. — M.,2010.-700, [4] с.. 2010

Еще по теме ТАЛАССКАЯ БИТВА 36 ГОДА ДО Н.Э.:

  1. ТАЛАССКАЯ БИТВА
  2. СОБЫТИЯ 1917 ГОДА: ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ.
  3. 13. Отечественная война 1812 года. (13)
  4. ЧЕХИЯ В ПЕРИОД ПОСЛЕ 1526 ГОДА
  5. № 37. АГРАРНЫЙ ЗАКОН 111 ГОДА ДО Н. Э.
  6. Октябрьская революция 1917 года.
  7. 14. Движение декабристов. 14 декабря 1825 года. (14)
  8. Титу Куси Юпанки и сопротивление инков в Вилькабамбе (1565-1570 года).
  9. 25 Внешняя политика в первой четверти 19 века. Отечественная война 1812 года.
  10. 5. Куликовская битва и ее историческое значение. (5)
  11. 30. Октябрь 1917 года. Создание Советского государства. Брестский мир. (6)
  12. № 74. БИТВА ПРИ САЛАМИНЕ
  13. № 71. БИТВА ПРИ МАРАФОНЕ
  14. № 73. БИТВА ПРИ ФЕРМОПИЛАХ
  15. № 44. БИТВА ПРИ КАРКАРЕ
  16. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА, СОВЕТОВ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ В МАРТЕ - ИЮЛЕ 1917 ГОДА.
  17. № 131. БИТВА ПРИ ГАВГАМЕЛАХ1
  18. № 130. БИТВА ПРИ ГРАНИКЕ1
  19. Завещание Инки Сайри Тупака, второго правителя Вилькабамбы. (Куско, 25 октября 1558 года)
  20. 24) Внешняя политика России в первой четв.XIX века. Отеч.война 1812 года