<<
>>

ВОИНСТВУЮЩИЙ ДАОСИЗМ

Три идеологии оспаривали друг у друга первенство в Ки­тае; даосизму выпала самая худшая доля. Конфуцианцы зани­мали первые места в бюрократических системах империй Цзинь и Сун; буддисты обрели приют при дворах тибетских, тангут- ских и хуннских царей; даосы нашли приверженцев в среде восстававших крестьян...

и гибли вместе с ними. Однако уче­ние их не исчезло и наконец обрело могучего покровителя.

Тоба Гуй был человеком веротерпимым и практичным. Завоевав Шаньси, он не преследовал сбежавшихся туда дао­сов, но служебные вакансии предоставлял конфуцианцам.

Для даосов и это было благо, ибо их не жаловали даже крот­кие буддисты. В тангутском и тибетском царствах Цинь за чтение даосских книг полагалась смертная казнь. А кому не надоест вечно скрываться?

Главный советник хана Тоба Сэ, начитанный и умный Цун Хао, терпеть не мог и даосов, и буддистов. Особенно последних. Он говорил: «Зачем нам, китайцам, почитать вар­варских богов?»9. Этот открытый шовинизм вместе с повы­шенным вниманием советника к прекрасному полу позволи­ли табгачским вельможам добиться его опалы. Очутившись в немилости, он начал увлекаться даосизмом. Как раз в это время от подпольной даосской общины к императору Тоба- Вэй прибыл «Учитель правил Небесного дворца» Koy Цянь- чжи. Цун Xao оказал ему протекцию и благодаря этому сам вышел из-под опалы, так как теперь уже и Тоба Дао увлекся даосским учением. Последнее понятно: каждому интересно научиться летать в пространстве, жить без пищи, узнавать будущее и т.п. Таким образом, союз фанатика и пройдохи обеспечили даосскому учению свободу проповеди в империи Тоба-Вэй и царское благоволение (423 г.).

Лиха беда начало! Поскольку врагами Тоба Дао были южно­китайские конфуцианцы, хуннские буддисты в Хэси и язычни­ки-политеисты — жужани, то даосская идеология, отвергну­тая повсюду, кроме табгачской столицы, стала для табгач- ского хана надежной опорой во внешней и внутренней поли­тике.

А даосам было как нельзя более выгодно пользоваться милостью сильнейшего из владык. Союз трона и алтаря пос­ле каждой победы укреплялся и через пятнадцать лет стал давать плоды религиозной нетерпимости.

Наиболее опасными соперниками для даосов были буддисты, и первый удар пришелся по ним. В 438 г., готовясь к войне с Хэси, Тоба Дао указом вернул в мир буддийских монахов моложе 50 лет, сославшись на нужду в воинах10. Это меро­приятие остановило распространение буддизма. В 440 г. под влиянием Koy Цянь-чжи Тоба Дао учредил новое летосчис­ление и провозгласил себя «Государем-покровителем наивысшего покоя», чем официально включился в даосскую общину11.

Первые шаги на поприще даосизма были безвредны. Так, для уединенных размышлений императора было приказано

построить высокую башню, куда бы не доносился никакой отвлекающий шум вроде лая собак и крика петухов. Башню начали, но не достроили. Дальше пошло хуже: начались каз­ни за применение магии и даже за толкование снов. В 444 г. был издан указ, согласно которому все, от князя до просто­людина, обязаны были выдавать властям известных им незарегистрированных буддийских монахов и частных колду­нов; за уклонение от выполнения указа полагалась смертная казнь вместе с семьей. Второй указ предписывал обязатель­ное обучение в государственных школах и запрещение школ частных12. Мысль в государстве была взята под контроль да­осской общины.

Затем пришла очередь язычников. Табгачи, попав в Ки­тай, приняли местный культ — поклонение Небу, Земле, предкам и божествам (шэням), сохранив почитание своих древних богов. В 444 г. последнее было запрещено и всем родовичам предложено почитать лишь китайских богов13.

Вскоре последовали эксцессы. Тоба Дао, будучи в 446 г. в Чанъани, посетил буддийский монастырь и случайно обнару­жил там склад оружия, винокурню и женщин. Это, конеч­но, нарушение устава, но казнь всех монахов была воспри­нята как неожиданность. Это была первая ласточка новой политики, а два года спустя, в 448 г., последовал указ об уничтожении всех буддийских икон и статуй, сожжении ин­дийских книг и предании смерти всех монахов, без учета воз­раста.

Каждый, почитавший чужеземных богов и делавший идолов из серебра или меди, обрекался на смерть вместе со своими родственниками. Автором текста указа был не кто иной, как Цун Xao14. Такой ценой он снова обрел царскую милость.

Указ поразил всех, в первую очередь табгачскую знать. Многие вельможи и принцы крови были знакомы с буддий­ским учением и если не симпатизировали ему, то по крайней мере интересовались. Других оно увлекало. В их числе был принц Тоба Хуан, человек искренний и смелый. Он решил­ся задержать опубликование указа, о содержании которого все уже знали, чем дал возможность многим монахам скрыться и спасти книги и иконы. Но кумирни были уничтожены все.

По поводу этого указа в исторической литературе сохранилась интересная полемика. Один известный автор считал казни монахов справедливыми, так как, живя в Китае, они чтили чужеземный закон, согласно которому не несли воинской повинности, нарушали долг детей перед родителями (отка­зываясь от мира) и родителей перед детьми (соблюдая цело­мудрие), изнуряли себя постом (грех перед телом) и собира­ли милостыню, т.е. не работали. Все вместе рассматривает­ся как непростительное преступление.

Другой автор возражает первому. Если государь любит тех подданных, которые мудры, то он должен жалеть тех, кото­рые глупы, и просвещать их, а не казнить, лишая возмож­ности исправиться. Поэтому не следовало казнить буддис­тов, не предупредив их о недозволенности буддийского уче­ния, нужно было дать им время и возможность пересмотреть свои верования. К тому же сердце человеческое необоримо склонно к одному либо к другому осмыслению действитель­ности (мы бы сказали, «органически»). Поэтому Тоба Дао должен был распространять конфуцианскую истину, которая кладет конец буддийским заблуждениям, без напрасного кро­вопролития15.

Итак, расправа над беззащитными мечтателями вызвала протест не только со стороны табгачей, но и служилых китайцев, принципиальных противников буддизма, но поборников за­конности.

Тоба Дао не склонен был терпеть оппозицию и решил добить конфуцианство, так же как он истребил буд­дизм. Поход на юг был предрешен.

Нельзя не отметить, что религиозная реформа больнее всего ударила по сторонникам и друзьям табгачского хана. В число чужеземных богов попали родовые табгачские духи-храните­ли, и космополитический буддизм был принесен в жертву идеоло­гической диверсии китайцев, которые по-прежнему не люби­ли завоевателей. Ведь эту акцию можно сопоставить с политиче­скими авантюрами Цзинь Чжуна и Жань Миня; только на этот раз были использованы конфессиональный принцип и фанати­ческое ослепление императора. Даосизм был слишком заумен для того, чтобы стать системой мировоззрения кочевников. По существу, он явился в данном случае формой китайского

стремления к изгнанию иноземцев из интеллектуальной сфе­ры. Но по неумолимой логике событий жертвой шовинистическо­го движения должно было стать вполне китайское конфуциан­ство, на которое в 450 г. Тоба Дао обрушил то последнее, что у него оставалось, — военную силу.

<< | >>
Источник: Гумилев Л.Н.. История народа хунну / Лев Гумилев. — M.,2010.-700, [4] с.. 2010

Еще по теме ВОИНСТВУЮЩИЙ ДАОСИЗМ:

  1. Ливийское владычество в Египте
  2. 5. ИДЕОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА КИТАЯ III—VI вв.
  3. 2. ОФИЦИАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
  4. Между переселением и расселением
  5. 1. ОСНОВНЫЕ ДРЕВНЕКИТАЙСКИЕ ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ
  6. Внешняя торговля
  7. Письменность, литература и наука
  8. § 1. Афинская морская держава в 450—440 гг.
  9. КИТАЙЦЫ И ТИБЕТЦЫ
  10. Антоний и парфяне. Третья гражданская война (36—30 гг. до Р. X.)
  11. К ИСТОРИИ ИМЕНИ, ФУНКЦИИ И ОБРАЗА ОБЩЕЗАПАДНОКАВКАЗСКОГО БОГА-КУЗНЕЦА*
  12. Контрольные вопросы