<<
>>

Бляхи, фишки, игральные кости

В предыдушемразделе отмечено, что довольно независимые другої друга булавки и бляхи были свойственны уже древнейшим земледельческо-скотоводческим культурам

— сначала Ближнего Востока, а затем через Кавказ и Балканы (посредством куро- араксскойи трипольской культур) они распространились и в степи Восточной Европы.

Поначалу их изготавливали не только из металла, но также из кости, камня и т. п. Для памятников мариупольского типа стали характерны нашігвавшиеся на головные уборы, пояса и верхнюю одежду пластины из кабаньих клыков или ребер животных, которым нередко придавалисьХ-и лабрисовндные, атакжеантропоморфныеочертания [322, с. 35; 369, с. 52, рис. 12—16]. Такое сочетание соответствует др.-рус. дивин вяпрь

— ‘дикий кабан’ кабан Дива (Дьяуса)-’Неба’ (вероятно, зодиакальное созвездие, соответствующее нынешнему Стрельцу — Скорпиону [133, с. 515; 966, с. 11]). Показательно, что наряду с пластинками из кабаньих клыков в Мариупольском могильнике найдены костяные изображения быков (Дьяуса-’Неба’ [978, с. 90], а также каменный символ Тельца [369, рис. 2:37; 911, рис. 46:3]), комплекс которых отвечает противостоянию Тельца и Вепря (Стрельца — Скорпиона) на плитах I кромлеха Великоалександровского кургана (который можно синхронизировать с поздними захоронениями Мариупольского могильника).

Пластины из кабаньих клыков, но уже в виде одиночных лунниц и зооморфных фигурок переходят из днепро-донецкой в позднее Триполье [603, рис. 34:9] и древнейшую ямную культуру [209, с. 109—111]. Такаялунннна, украшенная насечками по краям и 4-мя медными скорлупообразными подвесками — была найдена на груди основного раннеямного л. 1 к. 15 у хут. Веселая Роша Ставропольского края: исследователи справедливо сочли его одним «из древнейших захоронений под курганами в Центральном Предкавказье» [363, с. 52—53]. Типологически несколько более поздняя лунница с изображениями змей на концах найдена у кистей детского одорированного п.

53НальчикскогогрунговогоМогильника[380,с. 81, рис. 36—38]. Не исключение, чтотакие изделия, принятые у иноэтничныхпришельцев рубежа IV—Ill тыс. до н. э., отразились в грузинских преданиях о биато (буатл’ах — рус. ботало?) — необычайно красивыхи сильных людях, грудная клеткакоторых сросласьв оплошной костяной щит [60, с. 111]. Наше предположение о происхождении биато подкрепляется именами по крайней мере двух из них, на которых сейчас остановимся.

Биато относились к разряду натнилиани — ‘владеющих долей’ богини-матери Наны и её cyπρyra(?), лунного божества. Избранниками они становились с момента рождения: на это указывал тайный знактвалн (’глаз’)—блестящий, испускающий лучи шарик-кружок, олицетворявший луну или солнце. Обычно твали располагался между лопатками; посторонний взгляд на него грозил владельцу’гибелью. Особенно покушались на животворящий знак змеи, не оставлявшие натцнлиани в покое и после смерти... У Амиранп, известного своим воскрешением или избавлением псами (см. выше анализ изображений созвездий Псов и др. на I Велико-Александровском кромлехе, а также — собачьих клыков и проч, в погребениях), было два брата — натцилнанн. Один из них имел на лопатке знак луны, другой — солнца. Владелец твпли-солнпа был кузнецом- громовержием по прозвищу Пиркуша (‘Угрюмоликий’) [60, с. 111].

Соблазнительно сблизить грузинского Ппркущу с индоарийским Пурушей, однако более надежны параллели с громовержцами: лит. Перкунасом, др. -рус. и кафир. Перунами, хет. Пирвой, греч. Пайоном, др.чгнд. Парджаньей. Тем не менее, такие совпадения между Пиркушей и Пурушей, как обожествление их после мученической смерти, теснейшие связи с женскими божествами (Наной и Вирадж-’Сиянием’) и солнцем, близость кружочка-шарика твали с иранским фарном и индийским «диском Пуруши» вряд ли случайны. Реконструируется уходящий в индоевропейское прошлое семантико-этимологический куст, объединяющий все вышеназванные божества и понятия [60, с. 2—11, 170—175 и др.; 133, с. 614—615; 681, с.

Ю, 351—352, 573 и др.]:

— др.-ир. *hvamah->oceτ. Iarn

— груз. Pircusa, gvar

— вед. Paj⅛nya, svar-

— слав. Перун, парень, Сварог, др.

К ним примыкает нартский Батраз—металлический, раскаленно-сверкающий, громоподобный, причастный к огню и воде, родившийся из опухоли между лопаток отца [221, с. 16—21]; на его близость к хуррито-хеттским и греческим мифам было указано при рассмотренииметаллуртаизпозднекатакомбного (ингульското) n. 11 к. 1-й у с. Кайры [979].

По признаку расположения на обеих лопатках знаков и луны и солнца к братьям1 Амирани близок другой натцнлиани — Торгва [60, с. 110]. Его имя, а также близость к светилам и богине плодородия вводит Торгву в обширнейший круг сходных (иран. Трайтаун, и.-ар. Трита, др.-греч. Таргелий, хет.-лув. Тарху-Тархунт. др..-рус. Tapxy Тараковичит. и. [681, с. 570—573; 682, с.77—78]) индоевропейских божеств. Этотвопрос уже рассматривался выше применительно к знакам на лопатках и плечах многих антропоморфных стел, а также к семантике мастера-стрелодела из ингульскогоп. 13 из к. 1—11 у с. Кайры.

Таким образом вполне вероятно сложение грузинских преданий о биато и нашил иани вследствие контактов с иноэтничными индоевропейцами еще до распада единства последних, когда и распространились бляшки фарны, твали и т. и. В соответствии с трипольскими, предкуро-араксскими и мариупольскими изделиями, в преданияхони выглядятметаллическими («небесными», связанными со светилами), но сохраняющими (у биато) реминисценции костяных. Существенно, что древнейшие бляхи обнаруживают в подавляющем своём большинстве символику асгральн осп і или женского начала [4Ll,c. 26; 479, табл. LVIIi]; первое соответствует семантикеглаза (твали), -

а второе — приверженности их владельцев богине-матери (Нане), Соседство с натцилиани и твали образа спасаемого Амирани дополняет их «цепями» и «собаками», вполне сопоставимыми с прилагаемыми к бляхам «ожерельями», изготавливавшимися преимущественно из собачьих костей [422, с.

36].

Вскрытая здесь изначальная семантика блях хорошо согласуется с той, которая была выяснена при анализе инвентаря из позднеямного п. 9 к. 36 ух. Отрадного [927. с. 44—45, рис. 16:19—22]. Но среди синхронных блях северокавказской культуры есть и более выразительные, орнаментика которых какбыилл юстрирует мифыонатцилиани. Некоторые из них больше, чем первая бляха из тт. 9, соответствуют оформлению «лот­ков Наны» [909, рис. I: 18], другие украшены змеями [909, рис. 1:10,17]. Наиболее интересна полусферическая, покрытая пуансонным орнаментом медная бляха из п. I к. I уст. Суворовской (Верхнее Прикубанье). Судя по датировке рубежом Ill-Il тыс. до н. э., приближающейся к 8-образным очертаниям могиле и вытянутому, головой на юг положению погребённой [542, с, 39—40; 915, рис. 19:2], п. 1 можно отнести даже не к северокавказской культуре, а к ранее сформировавшемуся Новотатаровскому тит алазано-беденской культуры.

Парыметаллическихпосоховцдных булавоки блях (одна из которых разрушилась) были положены в п. Ly кисти на правом бедре. А. Л. Нечитайло определила, что на сохранившейся бляхе «чётко прослеживаются две выбитые схематичные человеческие фигурки, расположенные в противоположных сегментах и объединённые общей головкой в центре бляхи» [542, с. 68]. Это нуждается в дополнениях. По бокам каждой из фигурок изображено по кружку, а слева — еше и по сложно орнаментированному треугольнику. Каждый из треугольников разделен на 3 части: в первой, у левой руки той и другой фигурокизображён зигзаг (очевидно, змея), в централ ьной — 2 кружочкх атретьяпуста. Парность фигуроки обращённость их другк другу находят соответствия в дуализме фигур на стеле из Козанков, бронзовых вилах из Новосвободной и т. п.. который А. А. Формозов [851] интерпретировал как конвергентное отражение культа близнецов, указав при этом на кавказские легецаы о противоборстве злого и доброго братьев. В данном случае более правомерносопоставление фигурокс братьями Амирани. занятыми защитой от змей своих Твали.

Последние представлены кружочками. Пустая часть треугольника могла служить знаком освобождения и входить в состав некого календарного числа, вопрос о наличии которого применительно к рассматриваемой бляшке поставлен Н. А. Чмыховым [909, с. 18—20]. Он же установил родство между европейскими бляшками и т. п. с астральной символикой и звездообразными символам» в изобразительном искусстве Ближнего Востока [904; 910]. Там эти календарные знаки сопутствовали высшим божествам. Приобщение к подобным божествам могло предполагаться для подкурганных захоронений, снабжённых рассматриваемыми бляшками. По мнению Н. А. Чмыхова, они отражали исключительно солнечный зодиак, преимуществен но месяцыблагоприятного полугодия (к которому и направлялся покойник); и вместе с молоточковвдными булавками могли служить—каки бляхи — не только амулетами, но и своеобразными астрономическими приборами [911, с. 343].

Изготовление медных полусферических блях с пуансонным орнаментом прекратилось в Восточной Европе к компу катакомбного времени. Одновременна встречались и костяные бляхи [26, с. 201]; затем их стало больше, а функции — многообразней. Реминисценцией металлических блях с крестообразной орнаментацией можно считать костяную бляху из поселения культуры многоваликовой керамики »

с. Колфа Молдавской CCP [870, с. 107]. Лунный месяц отражён, по-видимому, в костяном диске из детского и. Зк. 7 у пос. Григориополь MCCP, который был украшен примерно 30-ю насечками покраюи 4+1 отверстиями [715, с. 37—39, рис. 17:1—4J. Это культовый светильник, костяные, керамические и металлические образцы которых распространились в XV-XII вв. до н. э. от Микен до Черниговщины [65, с. 43—44, 117, 141—1431- Если говорить об их отношении к традиции твали, то следует привести грузинское поверье о возлюбленных Наной людях, рождающихсяс горящей свечой на правом плече [60, Illl- Костяной диск с четырьмя расположенными крестом T- образными знаками, который был подвешен под кровлей шалаша над основным срубным погребением к 3 у с.

Кайбелы Мелекесского р-на Ульяновской обл. [631, с.

61, рис. 2:31, можно рассматривать как ре лликутралиции «лотков Наны», представленную в орнаментике некоторых блях северокавказской культуры и позднеямного п. 9 к. 36 ух. Отрадного в Поингулье; вместе с тем эта находка как нельзя лучше соответствует тому аспекту иранского фарна (птице- или бараноподобного ‘сияния’), который связывался с охраной жилища и возможностью следования захозяиномв потусторонний мир. Цикл трехсезониого года могла означать составленная из трёх окружностей костяная лунницаизсабантиновского поселения у с. Кирово Ленинского р-на Крым­ской обл. [575, с. 74, рис. 2]. При этом две окружности украшали 12и 8 лучей (вероятно, по числу месяцеввгоду и в двух благоприятных сезонах), а третью—4 концентрических кружочка. Эта бляха, судя по более поздним киммерийским аналогам, могла при­надлежать конской сбруе.

Подобно булавкам и жезлам, соприкасавшимся с навершиями дышел, бляхи переходили (в качестве твали и фарн) тоже порой на средства передвижения и тягловых животных. Так, при повозке алазано-беденского погребения из к. 10 на склоне хребта Бедени были найдены бронзовые шпонки, «точно повторяющие форму больших металлических булавок с дисковидной головкой» [156, с. 372—373]. Такая же шпонка, подобная бляшке на стержне, да к тому же в сопровождении (украшавшего дышло?) эолотогольва с символикой солнца, быланайдена и в однокультурном к. 2усел. Цнори [198, с. 40—43, 60, 67]. Бляшки со звёздчатой орнаментацией украшали штандарты и лышлахурритской знати в погребениях Аладжи Гуюка [219, рис, 40—41, рис. 9], атакже вк 4 у Триалсти [206, с. 116. рис. 12:2].

Наряду с выпукло-вогнутыми бляхами в севсрокавказской культуре распространи- лнсьплоские медальоны-диски с ушком для подвешивания. Их орнаментацияподобна орнаментации блях: концентрические круги и спирали, расходящиесяизцентра лучи; некоторые снабжены большими отверстиями в центре [542, с. 95—96, рис. 39,40, 72, "3, 75,76,100]. Форма.их близка архаическим бляшкам с женской символикой [1075, с. 40—42, рис. 1—2] и акцентирует, очевидно, идею не неба, а светила. Надо признать, что медальоны более отвечает признакам ‘глаза’-твали — и это подтверждается распространениемспаренных «очковидных* экземпляров, атакже близких им псдвесок из проволоки; значение ‘сияния’- фарн могло закрепиться за бляхами. Что же касается сочетаний в медальонах семантики светила и женщины, то в качестве соответствий можно указать на дыры-вульвы в обращенных к солнцу порталах дольменов [479, с. 212—226], на круглые лепёшки и ниши в культе Мзе-кали Ссолнца-девы’) из триады верховных языческих божеств грузинских племён [60, с. 11—12] и на соответствующие нм колёса индоарийской девы-Сурьи [PB Х.85; др.]. О проникновении этих изделий

в Нижнее Поднепровье рубежа ранне- и позднекатакомбного периодов сказано выше, на примере п 3 к. 9 у с. Вербки [469, с. 27—29, 36].

В средний период северокавказской культуры медальоныпотеснили бляхи, часть которых преобразовалась в литые полусферы-умбончики и колокольчики [542, с. 95- рис. 39]. Последние орнаментировались концентрическими кругами и S-образными хтоническими знаками. Этуособенность,атакже сосредоточение их у таза и применение колокольчиков поменьше в качестве язычков более крупных изделий [542, с. 95, 99] можно рассматривать как соответствия «небесной Бадье» с присущими ей хтонизмом и дуализмом. Не исключено, чтосемантика таких двойныхкслокольчиковвсовокупности с семантикой некоторых наверший легла в основу золотого навершия штандарта из к. XV у Триалети, датируемого второй четвертью Il тыс. до н. э. [446, табл.VI]. Изделие представляет собой усеченный опрокинутый конус с пятью обращенными вниз трубками (гладкими и покрытыми рифленой спиралью, сопоставимымии с «трубками

<< | >>
Источник: Шилов Ю.Л.. Прародина ариев: История, обряды и мифы. — Киев: СИНТО,1995. — 744 с.. 1995

Еще по теме Бляхи, фишки, игральные кости:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. Il Предварительные замечания об этрусских числительных
  3. О культурной атрибуции комплексов с посоховидными булавками
  4. МЕТАЛЛУРГИЯ НАЧАЛА ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
  5. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ ЖИВОТНЫХ и РАСТЕНИЙ
  6. кость И РОГ
  7. Хозяйственная жизнь. Искусственное добывание огня
  8. Фатьяновская культура
  9. Результаты раскопок
  10. § 2. Древнейшие (доисторические) культуры Италии.
  11. Верхний палеолит в Сибири и Китае