<<
>>

ГЛАВА З ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ НИША ПОЗДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ПРАРОДИНЫ

Горный ландшафт позднеиндоевропейской прародины подчеркивал­ся рядом авторов, а после представленных Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ивановым доказательств не вызывает сомнений. Составлен­ный им список общеиндоевропейских слов убеждает, что индоевропей­цы были жителями горных или предгорных областей: «вершина горы», «гора, скала, камень», «гора, возвышенность», «высокий» (о горе), «дуб, скала», «горный дуб», «горный северный ветер» (Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с.

665—669).

Характер растительности (широколиственные и смешанные леса) и отсутствие названий, соответствующих высокогорной фауне (кроме барса, обитающего и в среднегорье, и даже в предгорьях), некоторые породы деревьев (например, осина) и животные (например, бобер) создают уверенность, что индоевропейцы или часть из них жили и ни­же среднегорья.

Наконец, и общеиндоевропейское слово «болото» может свидетель­ствовать о том, что часть индоевропейского населения жила в низине, скорее всего у предгорий (Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с. 665—669).

Таким образом, прародина индоевропейцев должна, вероятно, за­нимать среднегорье, предгорье и примыкающие к ним низинные терри­тории. Эти данные сразу исключают из возможного варианта прароди­ны индоевропейцев понто-каспийские степи, за исключением об­ластей, соседних с уральскими, северокавказскими и прикарпатскими предгорьями.

Климат позднеиндоевропейской прародины характеризуется как на­званиями зимнего пейзажа («зима», «снег», «холод, лед»), так и лета («жара, тепло»). После установления высотного уровня локализуемой прародины такие названия свидетельствуют скорее об умерен­ных широтах и делают маловероятной локализацию прародины на Ближнем и Среднем Востоке. Этот тезис подкрепляется и уже выска­занными аргументами о трех временах года, как будто никем не поко­лебленными. В то же время исследования народных обрядов и ритуа­лов, Манном убеждают в том, что на прародине индоевропейцев весна была достаточно продолжительной.

При этом следует учитывать, что время позднеиндоегропейской эпохи определяется, как указывалось выше, V—IV тыс. до н. э. и относится уже к периоду голоцена, его ран­няя часть «характеризовалась потеплением, которое перешло около 8000 лет назад (около 6000 г. до н. э.) в интервал, известный как кли­матический максимум голоцена и продолжалось около 2500 лет (до середины IV тыс. до н. э.— В.C.). В период оптимума средняя темпе­ратура была выше современной, отмечена также повышенная влаж­ность ...В горах повысилась граница леса, а ледяной покров Северного оксана сократился почти вдвое по сравнению с современным. По су- ствующим оценкам в Европе было теплее на 2 °С, чем сейчас» (Лосев, 1985, с. 98). Гриббип и Лэм (1980, с. 103) считают, что кульминаци­онный пик послеледникового климатического оптимума «имела место 7000 и 5000 лет тому назад», т. е. в V—IV тыс. до н. э. В этот же хро­нологический период существовала и позднеиндоевропейская прароди­на. Более теплый и влажный климат в период существования поздне­индоевропейской прародины делают ее локализацию в районе Армян­ского нагорья еще менее вероятной, учитывая подвижку в этот период

теплолюбивой флоры и фауны к северу, а локализацию в южной по­ловине Европы, включая и ее центральную зону, все более реальной.

Флора ПИЕ прародины представлена названиями деревьев (осина, ива, ветла, береза, сосна (пихта), дуб, горный дуб, скальный дуб, тисс, граб, бук, ясень, грецкий орех) и растений (мох, вереск, роза, яблоня, кизил, вишня, тутовое дерево, виноград) (Гамкрелидзе, Иванов, с. 612—665).

Осина — листопадное, двухдомное дерево, быстро растущее, живет 80—100 лет, распространено на севере Евразии как примесь в хвойных лесах, в степях образует осиновые колки (БСЭ, т. 24, кн. 1, 1976, с. 557). Область распространения — Европейская часть СССР, Сибирь, Дальний Восток (за исключением тундры), Казахстан, Крым, Кав­каз, Западная Европа, Китай (Маньчжурия), Северная Корея, север­ная часть Монголии (Деревья и кустарники, т.

II, с. 192). На Кавказе осина растет от предгорий до высокогорного пояса (Соколов, 1977, с. 85). Распространена она также в Прикарпатье и Закарпатье (СССР, Румыния, Словакия — Соколов, 1977, с. 84—85, карта 65; Попов, 1949, с. 36). Несмотря на распространение на огромных широтных простран­ствах, осина не встречается в основной зоне евразийских степей, оси­новые колки зафиксированы лишь на северной периферии степных районов. Это позволяет исключить при поисках п.и.е. прародины, по крайней мере, южную половину степного простора Евразии, а также южную половину Западной Европы, включая и Балканы, Индию, Сред­нюю, Переднюю и Малую Азию (Соколов, 1977, с. 84, карта 65). Еди­ничный известный нам экземпляр осины в Малой Азии был обнару­жен В. Сапожниковым 12 июля 1916 г. у Эрзерума. Данные палеогео­графии о распространении растительных зон в IV тыс. до н. э. под­тверждают исключение указанных выше регионов из области распро­странения осины (Герасимова, 1982, с. 122, рис. 71).

Таким образом, еще не выдвигавшийся исследователями «аргумент осины» исключает из зоны поиска п.и.е. прародины все предполагав­шиеся ранее азиатские территории, включая и Переднюю Азию с Ар­мянским нагорьем, почти все евразийские степи, кроме их северных окраин, и южную половину Западной Европы, включая Балканы, юж­ные склоны Альп, большую часть Франции, Аппенинский полуостров и Пиренеи (рис. 31).

Ива, ветла — «род растений сем. ивовых», представлены деревьями и кустарниками, которых около 300 видов. Крупные деревья и кустар­ники растут, «главным образом, в западных областях Европейской части СССР». Кустарниковые виды распространены в восточных об­ластях Европейской части СССР и Сибири. Все 300 видов ивы растут «преимущественно в умеренном поясе Евразии» (БСЭ, т. 10, 1972, с. 3). На Северном Кавказе, в Крыму, в средней и южной части Вос­точной Европы распространена белая разновидность ивы (Соколов, 1977, с. 50). Можно считать установленным, что ива тяготеет к уме­ренному поясу. Однако ива иглолистая растет в Малой Азии, Иране, Пакистане, Афганистане, Северной Индии (Соколов, 1977, с.

49, кар­та 24).

Береза — «род листопадных однодомных деревьев и кустарников, сем. березовых, живет до 150 лет, хорошо переносит сухость воздуха» ... «Встречается в Западной Европе до 65° северной широты; в СССР — почти по всей степной и лесостепной зоне Европейской части, в Запад­ной Сибири, Забайкалье, Саянах, на Алтае и на Кавказе. Растет в смеси с хвойными породами или образует обширные березовые леса» (БСЭ, т. 3, 1970, с. 220). В лесостепи Заволжья и Западной Сибири име­ются ’березовые колки. Данные палеогеографии указывают, что в 47

IV тыс. до її. э. береза была распространена по Северному Причерно­морью от низовий Буга до устья Днепра (Герасимова, 1982, с. 121 — 1^3, рис. 71). Кроме указанных районов, береза растет на склонах Гиндукуша, в Индии, в Кумгане и Кашмире (береза Маклеона—Де­ревья и кустарники, т. II, с. 298), в северной части Малой Азии (БСЭ, т. 3, с. 220), Дальнем Востоке, МНР, Китае, Северной Корее, Японии, в низовьях Днепра и Буга (береза пушистая), в Западной и Цент­ральной Европе, на Карпатах (Соколов, 1977, с. 89—100, карты 69— 72). Береза также известна в Средней Азии (Алтайский хребет, Па- миро-Алтай), на Тянь-Шане и в Америке.

Береза исключает из зоны поисков праиндоевропейской прародины восточную часть (к востоку от Дона) понто-каспийских степей, что согласуется с данными палеогеографии и палеоботаники (Герасимо­ва, Величко, 1982, с. 122, рис. 71). Не могли праиндоевропейцы позна­комиться с березой и на большей части Среднего и Ближнего Востока, где она растет лишь на севере Малой Азии в узкой полосе предгорий, параллельных южному берегу Черного моря и в зоне 7-го раститель­ного пояса Большого Арарата — единственного и труднодоступного места на территории Армянского нагорья. Южная граница березы в Европе сейчас проходит по широте Северных Балкан и вряд ли про­ходила в эпоху климатического оптимума южнее современной. Север­ная граница березы достигала в этот период южной части Сканди­навии.

Сосна — «род хвойных вечнозеленых деревьев», живет около 350 лет; известно около 100 видов сосны; все «растут в зеленой зоне Евразии и Северной Америки, реже в горах, тропиках северного полушария» (БСЭ, т. 24, кн. 1, 1976). Сосна растет также на большей части терри­тории Малой Азии (Джордано, 1960, с. 355).

Сосна исключает из зоны поиска ПИЕ прародины степные просто­ры Евразии (Соколов, 1977, с. 25—33, карты 8—10), что согласуется и с данными палеоботаники (Герасимова, 1982, с. 121 —123, рис. 71, карта 9; рис. 43).

Пихта — «род хвойных вечнозеленых деревьев, сем. сосновых», рас­тет в горах и на равнине в лесной зоне; известна в Западной Европе, Карпатах и даже Греции (Джордано, 1960, с. 252). «На Кавказе про­израстает реликтовый вид ’пихта кавказская’. Пихта, так же как и сосна, исключает при поисках позднеиндоевропейской прародины сте­пи Евразии. Нет пихты в равнинных и предгорных районах Ближнего и Среднего Востока» (Соколов, 1977, с. 6—11, карты 1—2; Герасимова, Величко, 1982, с. 122, рис. 71, карта 9; рис. 43).

Дуб — «род листопадных, вечнозеленых деревьев»; светлолюбив, зи­мостоек. Распространен по всей Западной Европе, кроме Средней и Восточной Скандинавии. Однако данные палеографии делают возмож­ным расширить ареал дуба на всю Скандинавию (Герасимова, Велич­ко, 1982, с. 121 — 123, карта 9). Дуба не было и нет почти на всей тер­ритории Испании за исключением узкой полосы ее северо-восточной части. Дуб растет на склонах Гиндукуша, в Малой Азии в Иране и на севере восточносредиземноморского побережья (БСЭ, т. 8, с. 516— 517; Соколов, 1977, с. 116—125, карты 85—86).

Таким образом, из зоны поиска ПИЕ прародины «аргумент дуба» исключает значительную часть Среднего и Ближнего Востока, кроме Гиндукуша, Ирана, Малой Азии и северо-восточного побережья Сре­диземного моря, восточную часть евразийских степей до Волги из зоны поисков прародины все же исключить нельзя, поскольку дуб растет и сейчас по берегам Донца, дубовые реликтовые рощи известны на ост­ровах Дона (например, остров Поречный в 120 км от устья), об этом

же свидетельствуют и данные палеоботаники и палеогеографии (Гера­симова, Величко, 1982, с. 121 —123, карта 9).

Скальный (горный) дуб имеет по сравнению с обычным дубом бо­лее узкую область распространения: «СССР — Литва, Западная Украи­на, на восток — до верховьев Буга, среднего течения Днепра и Прута, Северный Крым, Северный Кавказ, Западная Европа — от южной Нор­вегии и Швеции, до северной части Балканского полуострова, Север­ной Италии, Южной Италии и Скандинавии (Берг, с. 241—244, 265), кроме ее южных территорий.

Скальный дуб растет в некоторых районах Малой Азии (Джордано, с. 352—355), на склонах Гиндукуша (БСЭ, т. 8, с. 516—517, см. карту).

Граб—«род листопадных деревьев, редко кустарников, сем. лещи­новых». Растет на солнечных сухих и скалистых склонах, каменистых почвах, подстилаемых горными породами (Соколов, 1977, с. 109). Аре­ал распространения — Юго-Запад СССР, Крым, Кавказ, Западная Ев­ропа, Балканский полуостров, захватывает узкую полоску Малой Азии и узкую полосу вдоль южного берега Каспия, а также малоинтерес­ные для поисков и. е. прародины Приморский край, Японию и Корею (Соколов, 1977, с. 107—110, карты 80: А, Б; 81: А, Б).

Таким образом, граб исключает из зоны поиска ПИЕ прародины основную часть азиатского материка, кроме его дальневосточной час­ти, южных побережий Черного и Каспийского морей. В Восточной Ев­ропе, кроме Кавказа, Крыма, Карпат и указанных выше районов За­падной Белоруссии, Литвы, Латвии, Молдавии и правобережья лесо­степной Украины, где граб в настоящее время не растет. Однако дан­ные палеогеографии и палеоботаники показывают, что граб занимал значительную часть территории Восточной Европы, охватывая все по­бережье Балтийского моря и далее на восток до верховий реки Вы­чегды и от Нижнего Подунавья до Нижнего Поднепровья (Герасимо­ва, 1982, карта 9). Из европейских территорий зоны поиска позднеин­доевропейской прародины граб исключает понто-каспийские степи вос­точнее Днепра (рис. 32).

Ясень — дерево или кустарник, сем. маслиновых. Известно 60 ви­дов ясеня. Ясень растет в Южной и Средней Европе (Балканский по­луостров, Болгария, Румыния, Турецкая Фракия), в Закарпатье, Мол­давии и Поднестровье, в центральной и южных частях Восточной Ев­ропы до Волги, а также на Кавказе, Иране, в Средней Азии (ясень согдианский), в Сирии, Ираке, Иране, Турции (ясень сирийский), в Афганистане, Пакистане, Дальнем Востоке, Китае, Корее и Японии (Деревья и кустарники, т. IV, с. 411—428; Соколов, 1986, с. 121 —124, карты 69—71).

«Аргумент ясеня» исключает из зоны поиска п. и.е. прародины сте­пи Евразии, Сибирь, территории Восточной Европы восточнее Волги (рис. 33).

Бук — род однодомных сем. буковых. Буковые деревья представле­ны 10 видами и широко распространены в нетропических областях Се­верного полушария», в таких областях, не имеющих отношения к ин­доевропейской прародине, как Япония, Китай, Корея (Деревья и кус­тарники, т. II, с. 404). Бук растет на севере Малой Азии и Ирана узкой полосой вдоль южных побережий Черного и Каспийского моря (Ботаническая география, с. 63). В Западной Европе он зафиксирован в Швеции, на Балканах, где занимает 40% лесного массива, во Фран­ции, Дании и Швейцарии —около 20—30%, в Германии около 10— 15%. В Восточной Европе букоьые леса известны на Кавказе, в Кры­му, Карпатах, на равнине юго-западных районов УССР и БССР, а так­же в Калининградской области (Деревья и кустарники, т. II, с. 400).

4—1163 49

Таким образом, «аргумент бука» исключает из зоны поисков поздне­индоевропейской прародины территорию почти всей Азии, кроме даль­невосточных стран и узкой полосы предгорий, параллельных побе­режьям Черного и Каспийского морей на севере Турции и Ирана (рис. 42).

Вереск, верес — род растений, сем. вересковых, «представлен всего одним видом, вечнозеленый и низкий кустарник» (БСЭ, т. 4, M., 1971,

с. 529). Растет на торфяниках, в сосновых лесах, образуя заросли. Область распространения: Европейская часть СССР, от тундры на севере до южной границы хвойно-широколиственных лесов на юге, на восток до 49° вост, долг.; почти вся Западная Европа, кроме Италии; островные местонахождения в верховьях Камы, Восточной и Западной Сибири, в Малой Азии, в северо-западной Африке и на Азорских ост­ровах (Деревья и кустарники, т. V, с. 347). Верес растет также в верх­нем лесном поясе Карпат (Попов, 1949, с. 37—38), а в высокогорном поясе Восточных и Южный Карпат «изобилуют редкостные растения как вечнозеленый вереск» (Попов, 1949, с. 40; см. рис. 41).

Роза — род растений, сем. розоцветных, кустарник. Имеется 400 ди­корастущих видов шиповников, распространенных в Северном полу­шарии (БСЭ, т. 22, 1975, с. 179), в Европе, Малой Азии, Иране, Аф­ганистане. Для поисков и локализации п. и. е. прародины это растение не имеет значения.

Грецкий орех — сем. ореховых, естественно, произрастает в Малой Азии на Балканском полуострове, Иране, Китае, и, как указывает Ko- роткевич, редко встречается «в диком состоянии в Закавказье (БСЭ,

т. 7, с. 315—316). Однако нам известен грецкий орех «в диком состоя­нии» и на Северном Кавказе, в горах у поселения Гузерпиль (Оре­хов, Молодкин, Дугули, 1968, с. 81). В культуре грецкий орех растет в юго-западной части Европы и в южной части Карпат, а также в примыкающих к ним Молдове и Молдавии. Это дает возможность пред­полагать, что грецкий орех рос когда-то в Карпатском бассейне. По мнению, крупнейшего специалиста в этой области, Форде «родина грецкого ореха, вероятно, занимает обширную территорию от Карпат до Турции, Ирака, Ирана, Афганистана и Юга СССР и Северной Ин­дии» (Форде, 1981, с. 596).

Таким образом, «аргумент грецкого ореха» исключает из зоны по­исков значительную часть Азиатского материка, кроме территории Тур­ции, Ирака, Ирана, Афганистана, Индии, а также Китая и почти всю Европу, кроме Балкан и южной части Карпатского бассейна (рис. 31).

Фауна позднеиндоевропейской прародины представлена общеиндо­европейскими названиями млекопитающих — медведь, волк, лиса (ша­кал), рысь, вепрь, олень, лось, антилопа, дикий бык (тур, зубр), заяц, белка, хорек, горностай, бобер, выдра, лев, слон (слоновая кость, верблюд), обезьяна, мышь, крот; пресмыкающихся — змея, черепаха; ракообразных — краб; земноводных — лягушка (жаба), рыбы (ло­сось); птиц — орел, журавль, ворон, дрозд, воробей, дятел, зяблик, гусь (лебедь, утка), тетерев (глухарь); насекомых — оса (шершень), гнида (вошь) (Мейе, 1938, с. 397—398; Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с. 492—543).

Гамкрелидзе, Иванов выделили южный компонент фауны, характер­ной для ареала индоевропейской прародины: леопард, лев, обезьяна, слон, краб. Наличие в словаре индоевропейских названий этих живот­ных, по их мнению, «исключает Центральную Европу в качестве воз­можной первоначальной территории обитания и.е. племен» (Гамкре­лидзе— Иванов, 1980, с. 9; 1984, с. 867).

Сразу отметим, что барс водился в Центральной Европе и Балка­

нах в неолитическое время, т. е. в период климатического максимума; лев обитал на Балканах еще в историческое время, а земноводные кра­бы там известны и поныне (см. ниже). В то же время, если бы п. и. е. названия «слон» и «обезьяна» означали бы пребывание этих жи­вотных на индоевропейской прародине или близких территориях, то исключались бы не только Европа, но и большая часть Азии, в том числе и Армянское нагорье, где Гамкрелидзе, Иванов помещают индо­европейскую прародину.

Слон, слоновая кость, верблюд — скрываются под близкими назва­ниями в различных и. е. языках и позволяют реконструировать общий и. е. архетип этого слова. Гамкрелидзе и Иванов (1984, с. 524) считают это слово «ближневосточным миграционным термином, обнаруживае­мым, в частности, в семито-хамитских языках». К тому же семантичес­кому кругу относится древний миграционный термин, обозначающий «слоновую кость».

В ходе своих странствий индоевропейцы столкнулись, по мнению Гамкрелидзе и Иванова (1984, с. 525), «с прежде неизвестным видом животного и перенесли название знакомого им крупного животного «слона» на «верблюда». C этим, вероятно, надо согласиться, но нель­зя не отметить, что на предполагаемый авторами родине индоевропей­цев— Армянском нагорье — как раз есть верблюды, но не слоны. Сле­дует отметить, что отнесение самого наименования «слон — верблюд» к общеиндоевропейскому оспаривается рядом исследователей (Дьяко­нов, 1982), на отсутствие единого мнения по этому вопросу указывают и Гамкрелизде, Иванов (1984, с. 525). Последний несколько лет назад считал название «слон» заимствованием из разных языков (Иванов, 1975, с. 148—161). Недостоверность обитания слона в ареале поздне­индоевропейской прародины из-за перечисленных выше причин стано­вится очевидной.

Третье значение этого реконструируемого общеиндоевропейского ар­хетипа «верблюд», оставляя все высказанные выше сомнения, не слу­жит даже аргументом для локализации ПИЕ прародины в Азии.

Наиболее северной территорией, где в древности обитали слоны, была Сирия. «В письменных документах времени Тутмоса III (около 3500 лет тому назад) указывалось, что слоны в большом количестве во­дились в Сирии. В одну охоту было убито 120 слонов» (Пидопличко, 1951, с. 26). Таким образом, ареал обитания слонов доходил до Сре­диземного побережья Малой Азии, но у нас нет данных об обитании этих животных на более северных территориях. Можно только пред­полагать, что в условиях климатического максимума голоцена ареал обитания был более продвинут к северу и во всяком случае он был известен жителям средиземноморских районов Анатолии. В свете изло­женной выше гипотезы о раннеиндоевропейской прародине предполо­жение о передаче РИЕ или СИЕ (среднеевропейцами) своих позна­ний об этих животных в Европу не выглядит только догадкой (рис. 72). Но под этим же «восточным миграционным термином» скрывается и «слоновая кость», торговля которой зафиксирована в медно-бронзовую эпоху в Восточном Средиземноморье, включая и Южные Балканы. Под названием «слоновая кость» праиндоевропейцы могли подразу­мевать и ископаемые бивни мамонта. Вполне вероятно, что отдельные особи этих животных сохранились еще в послеледниковую эпоху вплоть до периода климатического максимума голоцена. Во всяком случае, наш крупнейший палеозоолог Пидопличко не исключал такой возмож­ности, указав на ряд фактов сохранения в Европе фауны ледниково­го периода, обратил внимание, что в Герцинском лесу водились, судя

по рассказам германцев Юлию Цезарю, звери, имеющие «рога тупые, а ноги без связок и сочленений» (Пидопличко, 1951, с. 36).

Верблюд — третье значение и. е. архетипа ’слон, слоновая кость, верблюд’. Это животное связано исключительно со степными, полу­пустынными районами Африки, Азии, в том числе Анатолии. Обна­ружение в Среднем Подунавье на лендьелском сосуде «изображения верблюда, хотя он не представлен среди фауны лендьелских поселе­ний» (Титов, 1980, с. 402), указывает на то, что в эпоху климатичес­кого максимума галоцена это животное было знакомо какой-то части населения этого региона, вероятно, благодаря непрекраюащейся связи с Анатолией и Восточным Средиземноморьем (Титов, 1980, с. 390; см. рис. 7:1).

Обезьяна как «древнейший переднеазиатский миграционный тер­мин, засвидетельствованный во многих ближневосточных языках, в частности, в семито-хамитских» (Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с. 523) также могла попасть в общеиндоевропейский язык лишь в результате связей (скорее всего, торговых) носителей и. е. праязыка с юго-вос­точным Средиземноморьем, где бы ни локализовать прародину индо­европейцев— в Армянском нагорье, на Балканах или в Подунавье. Ведь это экзотическое животное с незапамятных времен было непре­менным спутником купцов и мореплавателей (рис. 7:3). Дьяконов, вслед за Гамкрелидзе — Ивановым, подтвердил заимствование и. е. на­звания обезьяны из семитских языков, но указал, что носители пос­ледних, вернее древнееврейского, сами заимствовали этот термин у древіних египтян «после III тыс. до н. э. до середины II тыс. до н. э.» (Дьяконов, 1980, с. 24), т. е. после распада позднеиндоевропейской общности.

Таким образом, лингвистические обоснования для отнесения слов «обезьяна» и «слон — слоновая кость — верблюд» к праиндоевропейско- му языку не являются бесспорными. Но даже если принять их праин- доевропейскую атрибуцию, они не могут стать полновесными аргумен­тами для локализации позднеиндоевропейской прародины в Азии. Изо­бражение верблюда на лендьелском сосуде свидетельствует о знаком­стве жителей Среднего Подунавья с этим экзотическим животным. Познания об обезьяне жители этого региона могли получить также в результате торговли с племенами Восточного Средиземноморья. О на­личии торговых связей свидетельствует распространение раковины Spondylos, находки которой распространены на Балканах и в Поду­навье, от Эгейского до Адриатического моря и объясняются Р. Родде- ном (1970) активными связями во второй половине V — первой поло­вине IV тыс. до н. э. винчанских «коммерсантов». Об этом же свиде­тельствуют и винчанские керамические импорты, распространенные от альпийской зоны на западе и Карпат на севере, до Черного моря — на востоке и Эгейского — на юге» (Николаева, Сафронов, 1986, с. 8).

Остальные южные животные (барс, лев, краб), названия которых появились еще в период общеиндоевропейского состояния, не исклю­чают Балканы в Европе и прилегающие к ним южные части Дунай­ско-Карпатского региона, если учитывать и данные палеозоологии.

Барс в настоящее время встречается в Малой Азии, Индии, Гима­лаях, Иране, в горных районах Восточного Средиземноморья (Гепт- иер, 1972, с. 173—174) и на Кавказе, «занимает в сущности всю стра­ну, кроме степных пространств» (там же, с. 166). На остальных евро­пейских территориях барса нет, однако «некоторые находки указыва­ют на обитание этого вида в Европе до неолита включительно» (там же, с. 174). В Ольвии, в слоях V-II вв. до н. э. были найдены ос­татки барса, правда, возможно, привезенного (там же, с. 174). Нали-

чиє барса на европейских неолитических памятниках, включая, воз­можно, и балкано-карпатские области, делают излишним отрицание ча основании этого факта европейской территории для ПИЕ праро­дины (Пидопличко, 1951, с. 178, а также Гептнер, 1972, с. 174- см рис. 6:2).

„Лев занимает открытые пустынные пространства Африки, Перед­ней Азии, Юго-Восточной Европы и Северной Индии (Гептнер, 1972, с. 77). Лев был известен в восточной части Закавказья в историческое время и «исчез лишь в X века. В фауне Закавказья он был не слу­чайным явлением» (Гептнер, 1972, с. 78). «В историческое время львы водились на Балканском полуострове и заходили в его северные рай­оны, включая Фракию и Македонию и, может быть, доходили до Ду­ная. Исчезновение их в Греции относится к концу 1 в. н. э.» (Гепт­пер, 1972, с. 78). Обнаружение костей льва на энеолитических стоян­ках Болгарии (Тодорова, 1980, с. 39) подтверждает это предположе­ние (рис. 6:1).

Краб также не указывает только на районы Средиземноморья, как утверждают Гамкрелидзе — Иванов. Подотряд короткохвостых раков или крабов насчитывает до 3500 видов, по преимуществу морских; в северных морях СССР живут два вида; в Черном море — 8 видов; все они колонисты Средиземноморья. В Каспийском море крабов нет (Зернов, 1936, с. 542). На Балканах и в Закавказье известны пресно­водные крабы (там же, с. 540).

Таким образом, нет данных на основании названий «экзотичес­ких» животных относить прародину в Малую или Переднюю Азию. Более того, пет даже оснований исключать из зоны поиска южные районы Карпатского бассейна. Зато ряд животных и птиц (бобер, тетерев) не позволят включать в зону поисков прародины индоевро­пейцев Балканы, поскольку южная граница их распространения — Кар­паты, а остальной ареал лежит севернее (рис. 6:3).

Бобер (самый крупный из современных грызунов: вес до 30 кг) занимал в жизни индоевропейцев значительно большее место, чем пе­речисленные южные животные. Так, у ранних иранцев «никто не смел убивать самцов бобра (Вендидад, фаргард 14 содержит категоричес­кое утверждение об этом — Этнические проблемы... с. 143), убившего бобра ждало тяжелое наказание. Таким образом, бобр считался свя­щенным животным, способствовавшим сильной потенции и увеличению населения» (Этнические проблемы..., с. 143). Вероятно, древним хо­рошо были известны афродизические свойства «бобровой струи». Впол­не возможно, что такое отношение к бобру было и во времена п. и. е. общности. Почитание бобра, знание повадок и особенностей этого жи­вотного могут связываться только с тем, что бобр был постоянным обитателем в зоне п. и.е. прародины, и общеиндоевропейское название бобра получено не в результате эпизодических знакомств с ним (язы­ковые факты также не свидетельствуют о заимствовании этого назва­ния от иноязычного населения в результате контактов с ними индоев­ропейцев) .

Ареал бобра в раннеисторическое время охватывал лесную зону се­верного полушария. Бобры достигали «наибольшей численности в зо­ле широколиственных лесов, проникая вместе с пойменными лесами далеко в зону полупустыни, степи и лесотундры» (Верещагин, 1959, с. 345). Местонахождения остатков «бобра расположены в пределах границ раннеисторического ареала, достигавшего Черного моря, Кав­казского перешейка, среднего течения р. Урал, Эльбы и степного Иртыша» (там же, с. 345).

В настоящее время бобры «сохранились во Франции (низовья Po-

ны), ФРГ и ГДР (бассейн Эльбы), в Норвегии, в северной и западной Монголии и северо-западном Китае» (там же, с. 346).

На юг бобры могли спускаться по поймам лесов больших рек, од­нако на стоянках неолита — ранней бронзы — костей бобра нам извест­но; в скифское время они обнаруживаются в памятниках степной зо­ны: Никольское (Днепропетровская область) и Ново-Георгиевка (Ки­ровоградская область) поселения, а также Тырнавское городище в Саратовской области, городище Бисовское (Сумская область) (Цал- кин, 1966, с. 63).

Последние факты, а также присутствие в неолитических стоянках в пойме Дона (Ракушечный Яр) типичных лесных животных делают несомненными заходы бобров в степные районы. Название бобра есть даже в самых отдаленных и. е. языках: др.-сл. ’бобръ’, лит. ,bebrus,, др.-в.-нем. ’bibar’. Название бобра присутствует в ведийском, митан- нийском, авестийском (Мейе, 1938, с. 396; Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с. 530), т. е. на тех же территориях, где, по общему мнению, бобры никогда не водились. Указания ряда авторов, приведенные Верещаги­ным (1959, с. 79) о существовании бобров в Турции и Иране помо­гает рассеять недоумение, каким образом в «Авесте» сохранены ми­фологические и правовые представления о роли ’бобра’ как священ­ном животном богини Анахиты» (Гамкрелидзе, Иванов, 1984, с. 966). По нашему мнению, удивления эти сообщения вызывать не должны: ведь в средние века бобр обитал в Северной Грузии, о чем свидетель­ствует описание охоты грузинского царевича Вахушты и данные то­понимики (Тхивинтави — ’бобровая гора’, Сатахве — ’место обитания бобра’ — Хорнаули, 1979, с. 28). Обнаружены кости бобра и в «слоях поздней бронзы на могильных полях Самтавро близ Мцхеты» (Вере­щагин, 1958, с. 293).

Вряд ли правомерно недоверие Верещагина к сведениям об обита­нии бобра в Турции и Иране на том основании, «что бобр питается древесиной тополя, осины, ивы, березы. Крайне сомнительно, чтобы ежевика, облепиха, мох, карагач — основные современные кустарники и деревья, растущие вдоль рек в Иране и Турции, были для него достаточным кормом» (там же, с. 296). К тому же ива (см. выше) есть в этих районах, как и тополь.

«В Западной и Средней Европе остатки бобров встречаются весьма часто» (Пидопличко, 1951, с. 114), обнаружены они в период неолита в памятниках Подунавья. «Охотились на бобра» на нижней террасе Дуная» (Титов, 1980, с. 75). Бобр найден и в памятниках KBK в Поль­ше (Хензель, 1980, с. 165) и в энеолитических памятниках Болгарии (Тодорова, 1980, с. 39). Таким образом, ареал бобра исключает из зоны поиски ПИЕ и области древнейшего обитания уже отпочковав­шихся от и. е. массива индоиранцев, чтивших бобра, Среднюю Азию, а также Армянское нагорье и Передний Восток, а из европейских территорий — Апеннины, Пиренеи, южную часть Балкан (рис. 5:1).

Тетерев — оседлая птица, совершает незначительные перекочевки, более регулярные в горных районах. Биотоп этой птицы — лиственные и смешанные леса, светлые поляны и вырубки. Темной тайги избе­гает». Тетерев распространен в Скандинавии, Великобритании, Цент­ральной и Западной Европе (в основном остался здесь только в гор­ных лесах Арденн, Альп, Рудных гор, Чешского леса, Шумавы, Судет, Карпат и гор южной части Балкан), а также в Нидерландах, Бельгии, Дании, севере ФРГ, кроме этого на севере Монголии, Северо-Восточ­ном Китае и Корее (Потапов, 1987, с. 237). В Восточной Европе и Си­бири южная граница проходит по лесостепи (там же). На Кавказе есть значительно отличающийся от обычного меньшими размерами и

«отсутствием белой перевязки на крыле». Кавказский тетерев — «заслу­живает наибольшего внимания из всех эндемичных кавказских птиц» (.География животных, с. 319) тем, что сохраняется, вероятно, еще с четвертичного периода. Ареал кавказского тетерева — альпийский пояс Водораздельного Кавказского хребта и Малого Кавказа, «найден в Иране на небольшом участке северного склона Карадага, ...В Тур­ции населяет Понтийские горы от долины Чороха до 39031zюжнее Кысырдага (3196 м над уровнем моря). Кавказский тетерев живет на высоте не ниже 1500—3000 м и потому допускает рассматривать как зону поиска ПИЕ только альпийскую зону, непригодную для обита­ния таких животных как бобры и деревьев, как осины, липы, в част­ности. На основании «аргумента тетерева» маловероятно вести поиск ПИЕ прародины в Северном Иране и Северной Турции. Однако назва­ние «тетерев» может быть легко перенесено на два других вида из отряда тетеревиных: куропатку и глухаря. Эти виды, как и все тете­ревиные, дают еще более северную границу распространения, посколь­ку их нет на Кавказе. Южная граница куропатки проходит также по лесной и лесостепной зоне. ’Глухарь’ в некоторых древних и. е. диалек­тах имеет ту же основу, что и ’тетерев’, поэтому можно предположить в праипдоевропейском значение или ’тетерев’ или ’глухарь’ (Гамкре­лидзе, Иванов, 1984, с. 541). Ареал глухаря охватывает зону тайги до 120° вост. долг. Северная граница совпадает с границей сплошной тайги» (Потапов, 1987, с. 173), южная граница — северной границей лесостепи. Глухарь обитает в Карпатах, Польше, в восточных районах ГДР, «в лесах на ряде возвышенностей Западной Европы (Ардены, Рейнские и Сланцевые горы, Гарц, Тюрингский лес, Рудные горы, Судеты, Шумава, Швабская Юра, Шварцвальд, Вогезы), в горных ле­сах Кантабрии, Пиренеев, Альп, Карпат, Родоп и Динарекого на­горья» (там же, с. 174). Остатки глухаря обнаружены в энеолитичес- ких памятниках Болгарии (Тодорова, 1980, с. 39).

Таким образом, общее название ’тетерев, глухарь’ в праиндоевро- пейской лексике исключает из зоны поиска прародины так же, как и бобр’ территории Средней и частично Малой Азии. Передний Вос­ток, Апеннинский и Пиренейский полуострова указывают на беспер­спективность ее поиска на Кавказе (рис. 51).

Остальные животные имеют более широкий ареал распростране­ния и являются предметом необходимых условий, но не достаточных для локализации ПИЕ по фауне.

Ареал ПИЕ по данным географии растений и животных может существовать только в Европе к востоку от западных предгорий При­карпатья. Южной границей ареала ПИЕ является правобережье Ду­ная. Аргумент осины, тетерева и бобра свидетельствует в пользу того, что основная территория лежала к северу от Дуная, а аргумент льва указывает, что с этим животным индоевропейцы могли познакомиться и несколько южнее, что служит поправкой к южной границе. Вере­щагин допускает, как указывалось выше, что лев доходил до Дуная (1959, с. 80). Во всяком случае, они водились во Фракии, почти гра­ничившей с Южными Карпатами, и в Македонии, которую с Дунаем соединяет долина Южной Моравы, а расстояние легко преодолимо — 250 км (Верещагин, 1959, с. 80).

Северную границу ПИЕ помогают определить такие деревья, как граб не выносящий заболоченности почв и, следовательно, исключаю­щий из возможных вариантов ПИЕ Северо-Германскую низменность, Поморское и Мазурское поозерье. Территории севернее Карпатского бассейна — исключаются по ряду признаков: аргумент тиса, гра­ба, грецкого ореха, барса и др. Возможности произрастания грец-

кого ореха исключают даже Прикарпатье и северные склоны Карпат, Судет и Рудных гор. В то же время осина зафиксировала на тер­ритории Польши, ГДР и нет указаний, чтобы в сколь-нибудь значи­тельном количестве она была на территории Задунавья.

Коррекция признаков (осина, грецкий орех, барс, тетерев) указы­вает на то, что северная граница должна проходить по северным скло­нам Карпат, Судет, Рудных гор, Тюрингскому лесу.

Западная граница не могла заходить за пределы Рейна, поскольку территория южной половины Франции исключается рядом признаков (аргументы граба, осины, тетерева). По этим же признакам и ряду других (аргумент бобра) исключается Италия и южные склоны Альп. Следовательно, южная граница должна проходить по северным скло­нам Альп и Дунаю до Южных Карпат.

Ряд признаков не позволяет включать в зону поиска ПИЕ Нижне­дунайскую низменность (аргумент вереска).

Горный ландшафт ПИЕ, вероятно, позволяет исключить значитель­ную часть среднего Задунавья и Среднедунайской низменности. Об этом свидетельствуют те же аргументы, которые были причиной исклю­чения Нижнедунайской низменности из зоны поиска.

Ландшафт очерченного ареала дополняют горные озера и самые большие в Западной Европе полноводные реки с и. е. и древнеевро­пейскими названиями (по Крае)—Рейн, Эльба, Одер, Висла на севе­ре и Дунай с его левыми притоками — на юге.

Индоевропейская гидронимия этой разветвленной речной системы позволяет еще более уточнить зону ПИЕ и найти ей археологический эквивалент. Единственной культурой с границами, которые почти сов­падают с индоевропейской гидронимией, является культура воронко­видных кубков (KBK). Ареал распространения этой культуры меньше основного ареала и. е. гидронимии и охватывает лишь часть его. Есть две культуры, территория которых, захватывая основной ареал ПИЕ (оконтуренный по данным ландшафта, флоры и фауны), в то же вре­мя значительно шире его. Это культура шаровидных амфор (КША) и культура шнуровых керамик (КШК), но поскольку эти культуры свя­заны происхождением с KBK (см. ниже), a KBK — это культура IV— III тыс. до н. э. и связана происхождением с культурой Леидьел V/1V—IV тыс. до н. э., то блок этих культур охватывает V/IV— IV/III тыс. до н. э. и находится в ареале и. е. гидронимии, очерченном также и данными экологии. Его целесообразно разобрать в качестве возможного эквивалента п. и. е. культуре.

<< | >>
Источник: Сафронов В.А.. Индоевропейские прародины. Горький: Волго-Вятское кн. изд- во,1989.— 398 с., ил.. 1989

Еще по теме ГЛАВА З ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ НИША ПОЗДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ПРАРОДИНЫ:

  1. ГЛАВА 7 ПОЗДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ПРАРОДИНА ПО ДАННЫМ АРХЕОЛОГИИ. ИНДОЕВРОПЕИЗАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ (ПРАИНДОЕВРОПЕЙЦЫ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ)
  2. Г Л А В А 5 АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ V-IV ТЫС. ДО Н. Э. В ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НИШЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ПРАРОДИНЫ. ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ АТРИБУЦИЯ БЛОКА КУЛЬТУР ВИНЧА —ЛЕНДЬЕЛ —KBK
  3. ГЛАВА 1 ПРОБЛЕМА ЛОКАЛИЗАЦИИ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ПРАРОДИНЫ В ИСТОРИОГРАФИИ
  4. ГЛ AB А 8 ПОРТРЕТ ПРАИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ОБЩЕСТВА ПО ДАННЫМ ЛИНГВИСТИКИ И АРХЕОЛОГИИ (СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ КУЛЬТУРНО-ХОЗЯЙСТВЕННОГО ТИПА ПОЗДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ОБЩНОСТИ И КУЛЬТУР ВИНЧА, ЛЕНДЬЕЛ И КУЛЬТУРЫ ВОРОНКОВИДНЫХ КУБКОВ)
  5. Происхождение славян и споры об их прародине.
  6. 3- Современное состояние проблемы арийской прародины
  7. РЕЦЕНЗИИ НА МОНОГРАФИЮ В. А. САФРОНОВА «ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ПРАРОДИНЫ»
  8. ОТКРЫТИЕ ПРАРОДИНЫ АРИЕВ
  9. ДРЕВНИЕ АРИИ: ПРАРОДИНА, ВРЕМЯ И ПУТИ РАССЕЛЕНИЯ
  10. ЧАСТЬ I ЛОКАЛИЗАЦИЯ 3-х ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ПРАРОДИН
  11. Языковые семьи и Индоевропейская прародина
  12. ГЛAB А 2 ПРОБЛЕМА РАННЕИНДОЕВРОПЕИСКОИ ПРАРОДИНЫ (ДРЕВНЕЙШИЕ ПРАИНДОЕВРОПЕЙЦЫ В МАЛОЙ АЗИИ)
  13. Ареалы прародин индоевропейцев на нескольких хронологических уровнях развития языка и ареалы диалектных общностей древнеевропейцев и индоиранцев и доказательство автохтонности древнеевропейцев в Центральной Европе по данным лингвистики и археологии
  14. Сафронов В.А.. Индоевропейские прародины. Горький: Волго-Вятское кн. изд- во,1989.— 398 с., ил., 1989
  15. Шилов Ю.Л.. Прародина ариев: История, обряды и мифы. — Киев: СИНТО,1995. — 744 с., 1995
  16. Глава 3 ПЕРВЫЙ ПЕРЕВОРОТ
  17. Глава 2 ЕВРОПА В ЭПОХУ НЕОЛИТА