<<
>>

Растиральннки и зернотёрки

Рассматривая окрашенность покойников и жертвоприношения, мы уже касались семантики камней. Предваряя анализ изделий из камня, следует углубиться в эту семантику.

В центральной могиле Майкопского кургана зафиксирована вымостка дна галькойибулыжником[115,с.

2],чтостановиісязатемхараклернойчертойпоіребального обряда энеолитических культур Кавказа. Эту деталь не всегда можно объяснить

конструктивным приёмом. Так, помимо вымостки дна, кучи булыжников были уложены на углах со стороны ног деревянной гробницы п. 2 кургана у ссл.Кишпек (в Кабардино-Балкарии) [900, с. 22—24]. Камнями оказалось перекрыто основное погребение к. 1 у сел.Цнори, дно которого имитировало плотили ковчег, окружённый окрашенными охрой грунтовыми водами [198, с. 22—23]. Подобные представления прослежены и в позднсямных п. 8 к. 8 у с. Семёновка [741, с. 54—56] и в погребениях кургана у с. Бьгчок на Нижнем Днестре [4; Ї027], первое из которых было перекрыто «лодкой» с камнями, а другие уложены на плотах и окружены камнями [977].

Помимосвязи C потусторонними водами, камни связывались и со светилами. Так, основное п. 6 солнцеобразного кургана у аула Кубина было с трёх сторон окружено 7- мью отдельноположенными камнями (лунной недели?) [79, с. 33—43], камни встречены здесь и в погребениях. C Кавказа такое нефункциональное использование камней распространилосьвсторонуПоднепровыьпроникнуввноводаниловсктйи старосельский типы, в кеми-обинскую и др. культуры (испытавшие в этом отношении и западные влияния). Отдельными камнями («Солнцем») было окружено, помимо кромлеха («зодиака-Вселенной»), основное докуро-араксское п. 24 Ffc « ∣∣kλ∣iгкгл>nj m∙??t ∏m кур­гана, акаждаяиз двухчастей человеческого «хриктгрнипптм»’» п. 22сопровождалась небольшим известняковым камешком [966, с. 6—7].

.Последнее обстоятельство связано уже с третьей, возрождающей символикой камней.

Весьмапоказательновэтомотношенииперекрьпоебычьейлопаткой захоронение камешка запределами старосельского п. 19 к. 1 у с. Первоконстантиновка у Перекопа. Эта находка располагалась у основания (между «ног») женоподобной насыпи [948, с. 53]. Такие же камешки найдены в ямках вдоль «ног» антропомофной досыпки надкеми- обинским п. 3 к. 1 у с.Староселье с выразительнейшей идеей возрождения погребённого и всего мироздания [960, с. 50]. Очевидно, что камешки здесь, а также в Перво- константиновскоми Великоалександровском курганах наделены значениемзародышей, яиц. Такое действительно приписывалось камням в культурах- Кавказа, Индии и др. регионов [43; 854, с. 38—39]. Не исключено, что женообразные курганы у Перво- константиновки и Староселья, атакже подобные памятники, каменные идолы, чуринги, амулетыв виде гениталий, зародышей или младенцев [413, с. 95,132— 133,171,201 и др.; 1058, с. 104, рис. 68] заложили образ ‘Матери (дождевого) камня’, сохранившейся в Сатане (Сата-ане)нартского эпоса [284, с. 98—99]. Мифической этимологии Сата-аны близок греческий миф о супругах Девкалионе и Пирре, воссоздавших людской род (после потопа вследствие ниспосланного Зевсом ливня) бросанием камней через голову [Оввдий. Метаморфозы 1.160—415; 405, с. 81—83]. Античная традиция и геологические данные связывают этот мифе катаклизмами середины Il тыс. дон. э. [275, с. 29]. Попытка Н. А. Чмыхова удревнить его до мезолита [911, с. 191] представляется беспочвенной; большего внимания заслуживает другая из им же предложенных дат, основанная на анализе календарной ситуации мифа—XXIII в. дон. э. [911, с. 249—252]. Этим временем могут быть датированы связанные с идеей потусторонних вод (и преодолением на плотах-ковчегах потопа?) вышеприведённые погребальные комплексы с Кавказа и Поднестровья.

Помимо наделения камней космогоническими свойствами, прослеживаются и соответствующие сюжеты. Упомянутый комплекс при п. 19к. ІуПервоконстантиновки обнаруживает близость к комплексам при п. 8 к. I у Староселья (2 бычьих лопатки, 7колеси др.

детали повозки, вымощенный камнями жертвенник), п. 11 к. 9у Софиевки

(жертвенник из 7 камней, один из которых оформлен в виде букрания) [948, с. 53—58; 954, рис. 1:3,6], п. 6 кургана у Куб ина (узда и 7 камней), где три первые погребения относятсякраннему периоду старосельского типа, апоследнее, вероятно, к древнейшей (генетически предшествовавшей старосельскому типу) алазано-беденской культуре. Здесь обнаруживается контакт ряда семантик: камней, повозок, быков, Тельца и благопрі іятн ого полугодия. Нетрудно заметить выстраивание их внекийкосмслогический сюжет, используемый в оформлении могил и их окружения.

Отчётливей всего такой сюжет удалось проследить в алазано-беденском к. 2 у сел. Цнори.Ш. III. Дедабришнилипредпаложил,чтокамни,испальзованныевсооружении кургана, были одним из видов подношения усопшим, который «каждый отдельный поселокили племя» доставлял к месту захоронения [ 198, с. 21,69]. В могиле к. 2 камни расположили поверх рогожи над слоем охры и глиняной промазкой; на каменную вымостку поставили повозку, а вдоль стен разложили костёр. За обращённой на север (к зениту) повозкой, в юго-западном углу (в направлении закатов зимнего солнца) насыпи 460 астрагалов мелкого и крупного рогатого скота, а также «несколько большее количество мелкой гальки различных очертаний с одним крупным и двумя меньшими камнями» [198, с. 39—41]. Вполне вероятно, что талька и камни дублировали и приумножали семантику астрагалов, символизируя вместе с ними многочисленность стада, его плодовитость и достаток. Подобный учёт скота с помощью гальки, которая иногда заделывалась в глиняный цилиндр с соответствующей пометкой ил и надписью, засвидетельствован у хурритов [219, с. 74], непосредственно связанных, вероятно, с алазано-беденской культурой [446, с. 113,138—139]. В происходящем от неё Ново­татаровском (родственном старосельскому) типе зафиксированы находки галек и камней на повозках [ 135, с. 39]. А в обряде к. 9 к/г «Три брата» наблюдалось сочетание С-образного завала из камней над разобранной и разложенной вокруг мопглыповозкой с помещением камешкав глиняную модель повозки изжертвенника надэтой могилой [717, с.

148—150]. Такаяженаходкасделана и вкатакомбном детском п. 3 к. 3 к/гЧограй- Vlll на Маныче [26, с. 202].

Реминисценции подобных представлений сохранились, по-видимому, во многих культурах, где полагается возлагать на могилу камень. На р. Конке, левобережном притоке Нижнего Днепра, сохранилась легенда о богатыре, который в предчувствии смерти стал ежедневно привозить за сто верст камень — с тем, чтобы его верный конь насыпал над ним курган. Впоследствии здесь якобы видели возносящегося из этого ка­менного кургана коня [874, с. 14].

Вышерассмотренные данные приводят к выводу о том, что семантика камней в погребальном обряде связывалась с преодолениемпотустороннихвод, с образами гор, открывающих путь кнебесам, с самими небесами и их светилами, с календарем и идеей приумножения, зарождения-возрождения. Такие представления имели глобальное распространение, отталкиваясь от подобиякамней яйцам с твёрдой скорлупой, наличия пещер, способности высекать искры [413, с. 191-192]. C этими представлениями связано, очевидно, происхождениебукраниев(изваяний бычьихголов, символизирующих Тельца и др. созвездия), в то время как другая линия этих же представлений породила антропоморфные стелы.

Изначальное родство ЭТИХ двух ЛИНИИ МОЖНО ПрОЖІЛо. одной из стел

I fk.τxκ∙^*.τrκr,,Λipσ¼^>'.cr∙: кургана, имеющей отдалённое сходство с человеком, но украшенной изображением быка (рис. 61). Ясно, чтотакиепредставлениятакилииначе

отражались и в изделиях из камня. Однако наряду с ними до конца эпохи бронзы (и позже)продолжалобьповатьпочитаниеедва обработанных илинсобработанныхвовсе камней. Помнению JL Р. Кызласова,впериодутвержденияпроизводящегохозяйства наметилась даже тенденция к смене культа деревьев (в том числе «мирового /рева») культом камней («небесной горы») [413, с. 191—192]. В степях Восточной Европы эта тенденция проявилась на рубеже среднестоговского и ямного времени, в период зарождения кургани ого обрядам распространения памятников новоданиловского тип а: позднейших захоронений Мариупольского могильника, древнейших — BeJiMKowrvrл»цдоккого, Григориопольского и др.

курганов. Одним из наиболее показательных примеров ямного времени является размещениеб-ти окрашенных охрой камешков рядом с сосудом и жертвенным человеческим черепом у голеней взрослого п. 12 к. 11к./гАккермень— 1 (рис. 26). Неподалёку в к. 2 былораскопаностаросельское п. 8, где у ступней покойника поместили 3, а на колени ещё 1 камешек, в то время как перекрытие могилы былосллошьизрастительныхматериалов [127, с. 30—33]. Особенно много камешков в катакомбных могилах; нередко они слегка обрабатывались, апорой в (специально подобранных?) природных образованиях угадываются «уродливые человеческие фигуры» или личины [320, с. 96-97]. Интересно S-образное (змеевидное?) размещение жаровни, шести бараньих астрагалов и гальки между головой и коленями ребёнка в катакомбном п. 2 к. 40 Павловского могильника [722, с. 77—78]. Для объяснения этогослучая, атакже некоторых особенностей погребений из к. 9 к/г «Три брата» [717], к. 6 у ст.Дурновской [497] и др., где скелеты или символы змей тесно сочетаютсяскамнями,мсжнопривпечьвосточнославянскиепредставленияо«змеином вырии» (рае), где они лижут камень и так набираются сил. Одна из таких легенд зафиксирована на Нижнем Днепре [874, с. 24].

И в срубное время всё ещё встречались возникшие в новоданиловское время букрании и кучи камней у могил [497, с. 214; 722, с. 88—89]. Весьма выразительные следыпочитания камней этоговремени выявленына Миусском полуострове Азовского моря. Наряду с перекрытиями и оградками здесь обнаружены наброски камней, которые не несли никакой функциональной нагрузки — разве что служили надмогильными знаками. Но даже такое объяснение неприемлемо для «погребения» 15 к. І/XV у хут. Русский Колодец, под камнями которого не оказалось не то что покойника, но даже могилы. Отмечено здесь и помещение на деревянное перекрытие 1 —3 камешков [281, с. 88,93]. Вполне возможно, что подобными скоплениями-символами являются «остатки кромлеха в виде пяти отдельных групп камней» в одном из курганов срубного времени Вильнянской курганной группы [771, с.

55].

Какие же мифы могут быть сопоставлены с выявленной семантикой отдель­ных камней?

Типологически наиболее ранним является арийский космогонический миф с участием изначальной гальки [ШБр II. 1.1.8]. В качестве его типологического развития можно рассматривать миф о новогоднем зародыше мироздания Вале, выступающим яйиом, каменным ларцом. скалой, горой, холмом [297,c. 122—124]. Весьма показательно, что Индра CЯдреный’ от 'ядра’-яйца) — освободитель и раскалыватель Валы—наделялся эпитетом adrivah (‘обладатель камней) [670, с. 321[. Не исключено, что термин би­этимологически связан не только с ‘камнем’, ‘яйцом’ и ‘Индрой* (а также его братом Мартандрой—‘Мёртвым яйцом’), нотакжес ‘одром’ взначении «погребального ложа». Вовсяком случае связь 6drt- можно считать установленной не толькосИвдрой и Валой,

нотакжеспотусторонниммиром [297,c. 157]. В этом отношении показателен оданиз гимнов Варуне [PB VII.89], іде он выступает и в довольно обычной для него роли верховного влэдыки загробного царства, и как adrivah, соприкасаясь с мифом орождении из камня своего брата-антипода Митры [221,с. 76]. Эта едва намеченная у ведических ариев ипостась Варуны получает развитие в представлениях авестийских иранцев: Axypa Мазда (сближающийся с Варуной посредством их обшей близости к древнему арийскому Асуре)именуется

<< | >>
Источник: Шилов Ю.Л.. Прародина ариев: История, обряды и мифы. — Киев: СИНТО,1995. — 744 с.. 1995

Еще по теме Растиральннки и зернотёрки:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. Племена Закавказья в начале I тысячелетия до н. э
  3. Фатьяновская культура
  4. РАСКОПКИ ЭШЕРСКОГО ГОРОДИЩА И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ ДИОСКУРИИ
  5. Неолит в Сицилии и в Южной Италии
  6. ГЛАВА 4. ПО СТУПЕНЯМ ПРОГРЕССА
  7. Хозяйственный и общественный строй древнейших племён Средней Азии и Ирана
  8. Элам
  9. Древняя центральная Азия и ее связь с севером Америки
  10. Типы поселений
  11. ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
  12. ИНДЕЙЦЫ ЮГО-ЗАПАДА СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ
  13. Хозяйственная жизнь и орудия труда
  14. Глава III. Функции царя, царицы и других участников ритуала
  15. НОИН-УЛА