<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Индоевропейская языковая семья — самая значительная среди «свы­ше двух с половиной тысяч языков мира» (Реформатский, с. 383). На языках этой семьи говорит преобладающее большинство населения Ев­ропы, Австралии, Америки, а также значительная часть населения Азии (Индия).

Основная часть населения СССР также говорит на индоев­ропейских языках (Исаев, с. 48).

Современные индоевропейские языки делятся на 10 групп: 1-я — индийская (хинди, уруду и др.), 2-я — иранская (персидский, афган­ский, таджикский, осетинский и др.), 3-я — славянская (русский, укра­инский, белорусский — восточная подгруппа; польский, чешский и др.— западная подгруппа; сербо-хорватский, болгарский — южная подгруп­па), 4-я — балтийская (литовский, латышский и др.), 5-я — германская с двумя подгруппами (норвежский и шведский — северогерманская подгруппа), 6-я — романская (французский, испанский, итальянский и др.), 7-я — кельтская (бретонский, уэлсский и др.), 8-я — албанская, 9-я — армянская, 10-я — новогреческая (Исаев, с. 7—8).

Среди древних индоевропейских (и. е.) языков следует назвать язы­ки скифской ветви иранских языков, на которых говорили скифы, сар­маты, саки, массагеты, аланы и другие древние народы. Осетинский язык является единственным живым языком этой древней группы. Он, правда, претерпел существенные изменения под воздействием языков кавказских народов (Исаев, с. 57).

Из других вымерших древних языков в Европе известны следую­щие: гальский, принадлежащий к кельтской группе языков; древнегер- манские (готский и др.), древнеиталийские (умбрский, окский, латин­ский); фракийский, древнегреческий и т. д. К древним малоазийским языкам индоевропейской группы относятся хеттский, палайский, ли- кийский, лидийский, фригийский и другие языки. К индоиранским язы­кам относятся древнеперсидский (Средний Восток), санскрит (Индия); тохарский язык образует отдельную группу и известен из документов 2-й половины I тыс.

н. э., найденных в конце XIX в. в Китайском (Вос­точном) Туркестане.

Древние и. е. языки в Европе, Малой и Средней Азии и Индии были известны с эпохи бронзы, т. е. с рубежа Ш/П тыс. до н. э. Греки имели уже свою собственную письменность с XVI в. до н. э. (Блаватская, 1966, с. 16, 18). Арийская династия государства Митанни с середины XVI в. до н. э. зафиксирована в письменных памятниках Древнего Вос­тока и Египта (История, 1988, с. 72—73). Ригведа — древнейший литературный памятник арийских племен — относится к периоду от се­редины II тыс. до н. э. до конца II тыс. до н. э. (Вигасин, 1984, с. 276). Хетты впервые зафиксированы в письменных памятниках — деловых документах купцов Каниша, так называемых «каппадокийских таблич­

Ках», датируемых Ш/П тыс. до н. э. (Вигасин, 1984, с. 152; Гамкрелид- зе, Иванов, 1984).

Родство современных и древних и. е. языков, имеющих почти четы­рехтысячелетнюю письменную историю и разбросанных на многие ты­сячи километров друг от друга, может быть объяснено только тем, что они восходят к одному праязыку, а следовательно, и к единой индоев­ропейской прародине, где жили индоевропейцы еще до распада их язы­кового единства. Реконструкцией индоевропейского праязыка лингви­стическая наука занимается уже два столетия. Индоевропейская проб­лема поставлена и сформулирована впервые лингвистами, однако очень скоро она вышла из рамок, очерченных лингвистикой. Если линг­висты выявили в и. е. праязыке экологические характеристики зоны обитания индоевропейского пранарода (ландшафта, климата, флоры и фауны), то определение экологической ниши формирования, и. е. пра- народа и праязыка завершается с учетом данных палеогеографии, па­леозоологии, палеоботаники. Если лингвисты выявили праиндоевропей- ские названия, характеризующие социально-экономическое развитие и культуру праиндоевропейцев, то археологи и историки указали на ар­хеологические культуры, которые по этим параметрам могли бы быть праиндоевропейскими.

Таким образом, очень скоро стало ясно, что поиск индоевропейской прародины — проблема многоаспектная и ее невозможно решить при помощи какой-либо одной отрасли науки.

Однако ни археолого-исто­рический, ни любой другой аспект и. е. проблемы не могут решаться сколь-нибудь удовлетворительно в отрыве от лингвистической базы. Ущербным представляется решение проблемы без использования дан­ных естественных наук и совершенно невозможным без учета архео­лого-исторического аспекта, поскольку именно последний наполняет виртуозно очерченную лингвистами сферу культуры и духовной жизни древних индоевропейцев материальным содержанием и историческими фактами.

Актуальность темы обусловлена отсутствием исследований, в кото­рых был бы разработан археологический аспект и. е. проблемы как са­мостоятельный, базирующийся на археологических источниках. В фун­даментальных лингвистических трудах, посвященных реконструкции и. е. праязыка, археологический материал используется как вспомога­тельный для иллюстрации лингвистических выводов (Бош — Гимпера, 1961; Девото, 1960; Гамкрелидзе, Иванов, 1984). В существующих ар­хеологических исследованиях по индоевропейской проблеме лингви­стические постулаты принимаются не всей системой, а выборочно (Да­ниленко, 1974; Гимбутас, 1970, 1973).

Наиболее распространенная в научном мире концепция Гимбутас о ,прародине индоевропейцев в степях Причерноморья основывалась на материалах из отечественных раскопок конца 50-х годов. C тех пор произошел «информационный взрыв», который подорвал фундамент концепции Гимбутас, и не было альтернативной гипотезы, которая объясняла и учитывала новую информацию в свете решения индоев­ропейской проблемы.

В 1974 году мы впервые обратились к этой теме, предложив гипо­тезу о происхождении дольменов Новосвободной из культуры шаро­видных амфор Западной Украины и Польши. Протяженность путей этой миграции могла быть сравнима только с индоевропейскими; хро­нологически эта миграция предшествовала миграции носителей куль­туры шнуровых‘керамик, которую очень часто связывали с индоевро­пейцами. Направление миграции убеждало, что прародина индоевро­пейцев должна находиться в Центральной Европе.

В 1983 году мы сфор­

мулировали свое понимание историко-археологического аспекта в ра- оотс «Проблема индоевропейской прародины», которая явилась и пер­вой отечественной монографией, посвященной этой теме.

Наиболее важным выводом этой работы явилось новое понимание праиндоевропейского состояния как динамической системы, меняющей во времени свои границы. Было выделено 7 хронологических фаз раз­вития праиндоевропейской культурной общности, во время которых ареал ее расширился от небольшой, территории (100 км в поперечнике) до огромного пространства от Скандинавии до Дуная, от Рейна до Прикарпатья. Такое же понимание формы существования праиндоев­ропейской языковой общности отразилось в работе лингвистов — Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванова, представивших деривационно­пространственную схему эволюции и. е. праязыка в 7 фазах (Гамкре­лидзе, Иванов, 1984).

Качественно новым в концепции 1983 года было проведение соот­ветствия позднеиндоевропейской культуры с двумя археологическими культурами, из которых первая — культура Лендьел — начинала свое существование раньше второй на 500 лет, а вторая — культура ворон­ковидных кубков окончила свое существование спустя 600 и более лет (для разных районов по-разному) после исчезновения Лендьела. Был рассмотрен весь комплекс лингвистических условий, детерминирующих локализацию и. е. прародины, и предложены адекватные археологиче­ские ситуации для контактов индоевропейцев с семитами, картвелами; названы археологические эквиваленты для индоиранцев, индоариев, хеттов, тохар, балтов.

Невыясненными оставались вопросы происхождения археологичес­ких культур-эквивалентов и. е. пракультуре. Не разработан был и лин­гвистический статус для культуры-предка пракультуры позднеиндоев­ропейского состояния. Не был решен вопрос доведения индоевропей­ских диалектов после распада позднеиндоевропейской общности до ис­торического периода, когда язык зафиксирован письменной традицией. Речь идет, в первую очередь, о греках, хеттах, лувийцах.

Реферативность изложения, отсутствие иллюстративного материа­ла, связанные с предельно допустимыми объемами учебного пособия, а также новые лингвистические данные послужили причиной продол­жения наших разработок этой проблемы.

Целью данного исследования является реконструкция истории ин­доевропейского общества от момента выделения раннеиндоевропейско­го языка из бореального, по Н. Д. Андрееву, до появления первых ин­доевропейцев, зафиксированных письменной и исторической традици­ей, т. е. от VIII—VII тыс. до н. э. до первой половины II тыс. до н. э., по данным лингвистики, истории, археологии.

К первоочередным задачам были отнесены: 1) уточнение методоло­гических основ проблемы (соотнесения культуры, языка, этноса); 2) разработка методики исследования историко-археологического аспекта и. е. проблемы; 3) отыскание археологических эквивалентов индоевро­пейской пракультуре на всех хронологических фазах ее эволюции, фик­сируемых лингвистами; 4) обоснование ареальных контактов и -кон­тактов в диахронии древних индоевропейцев и северокавказцев, за­падных семитов, картвелов, пракартвелов по археологическим данным.

Попутно решались вопросы хронологии: коррекция хронологичес­ких систем неолита — энеолита Центральной Европы и энеолита бронзового века Восточной Европы с соотнесением этих систем с ближ­невосточной и балканской базами абсолютной хронологии. Решение этих задач облегчалось тем, что ранее нами уже было опубликовано более 40 статей, где обосновывалась в целом и отдельных звеньях хро-

пологическая система для восточно-европейского энеолита — бронзово­го века.

Такая постановка историко-археологического аспекта индоевропей­ской проблемы обусловила структуру данной книги, взаимообусловлен­ность ее частей.

Структурно работа состоит из трех частей, из которых основная часть (часть 1) посвящена локализации трех индоевропейских праро­дин— в Малой Азии, на Балканах и в Центральной Европе. Мигра­ции индоевропейцев, разобранные в части II, играют подсобную роль и изложены с той степенью подробности, какая требуется для коррек­ции позднеиндоевропейской прародины, и насколько мы могли их обос­новать с помощью надежных археологических данных и связать с линг­вистическими постулатами.

Контакты/индоевропейцев с иноязычными народами был разобра­ны только в той степени, насколько они детерминируют локализацию прародин индоевропейцев, поэтому мы остановились на связях с семи­тами, картвелами, северокавказцами, по опустили связи с (финно-уг­рами (часть III).

К вспомогательным следует отнести главы о методологии и мето­дике (глава 4), о лингвистических условиях к локализации и. е. праро­дины (глава 1, 3). Однозначность решения об археологических эквива­лентах и. е. пракультуре поясняется главой 5, где характеризуются все возможные культуры в экологической нише и. е. прародины и во вре­менной рамке ее существования, но не отвечающие всей системе линг­вистических условий. В отдельную главу выделен этюд о происхож­дении колесного транспорта и путях его распространения в III тыс. до ;т. э. Это отвечает значению этого великого открытия индоевропейцев в истории человечества, а также служит структурным соединением меж­ду двумя частями книги.

<< | >>
Источник: Сафронов В.А.. Индоевропейские прародины. Горький: Волго-Вятское кн. изд- во,1989.— 398 с., ил.. 1989

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. Введение
  9. Введение
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. ВВЕДЕНИЕ
  16. Введение
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. ВВЕДЕНИЕ