<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итоги и перспективы изучения прародины ариев

Пред нами прошли тысячи памятников Циркумпонтийской зоны и её Дунайско- Енисейского ареала. Мы убедились, что духовный мир степных и лесостепных племён IV-II тыс.

до н. э. был очень богат, что останки «окрашенных охрою скорченников» вполне соизмеримы с величием Ригведы, Авесты, Илиады и Библии, что эти останки действительно принадлежат наследникам великой «индоевропейской общности».

вышеуказанных земледельческих государств.

Эти и другие выводы выкристаллизовались в процессе исследования мифотвор­чества степных племен между Дунаем и Енисеем, Араксом и Пслом. Пускаясь в ла­биринты древних обрядов и мифов, я нечасто догадывался, какие знания изнихизвлеку. Путеводной нитью служили разработки лингвистов О.Н.Трубачёва, В.В.Иванова г Т.В.Гамкрелидзе [830 и др.; 133], археологов В.НДаниленко и В.А.Сафронова [19й 707J, зтноірафов Дж.Фрэзера, О.Воропая и НН.Велецкой [854; 124; L L4] и др., указывающие контуры истории индоевропейской общности и вычленения из неё общности индоиранской (арийской).

Теперь, вслед за прежними версиями и гипотезами, можно уже утверждать, что это вычленение началось именно в степях Поднепровья середины IV — конца Ill тыс. до н. э.; немного спустя (и до середины Ii тыс. до н. э.) аура данного явления охватила пространство между Балканами, Закавказьем, Алтаем. Прародина ариев в Степном Поднепровье—от Днестра до Молочной, отустъя Псладо Присивашья—маркируется

Мы получили возможность отодвинуть рубеж дописьменной и письменной истории Восточной Европы со скифо-киммерийских времен I тыс. до н. э. натри тысячелетия вглубь—до времён расцвета Аратгы, зарождения Шумерам формирования между ними ‘Страны оратаев’ Ариана. Само наименование этих полукочевых скотоводов (устраивавших, однако, священные поля у курганов) свидетельствуете значимости роли, которую сыграли в формировании данной общности жрецы схождением именно здесь и ни на каких других территориях- лингвистических, этнографических, а также таких археологических данных, как: возникновение курган га и кеми-обітнеких гробниц вследствие контакта хренов трипольской (Apaira) и куро- араксской (Шумер) культур, распространение человеческих жертвоприношений ж частичное замещение их антропоморфными стелами, следы становления основного ж др.

мифов Ригведы, бытование мощной ведической традиции на всем протяжение курганного обряда (включая еёреминисцении в памятниках киммерийцев и скифо= Приоритет нижнеднепровской прародины сохранялся затем до Скифии, авозможн д. до Киевской Руси и даже Запорожской Сечи. Во всяком случае, в украинской обрядово­фольклорной традиции совершенно явственно присутствует память о (б)рахманзх. мифах и гимнах Ригведы; в образе казака Мамая обнаруживается арийский Спаси тез* Гавдхарва, в Савур-могилах или Савурюгах — отзвуки ‘Золотого поколения*.

Основная схема истории прародины ариев, вытекающая из обобшенк£ промежуточных выводов монографии, представляется мне в таком виде:

Арийская общность возникла как специфическое проявление развёртывания в Циркумпонтийской зоне (“вокруг Черного моря ’) более древней и обширной индо­европейской общности. Возникновению древнейшего Ариана (чьё название проявилось лишь много времени спустя в Иране и о существовании которого уже на нижне­днепровской прародине пока что можно только догадываться) предшествовала почти 5-тысячелетняя история “Страны земледельцев ’’Аратты, сформировавшейся в VI тыс. до н. э. в Подунавъе и сместившейся на протяжении середин V-IV тыс. до и. э. на Правобережье Среднего Поднепровья (где известна ныне как «триполь­ская археологическая культура» [297, с. 31—34]).

Перемещение ядра древнейшего в мире государства Аратты из Подунавья в Поднепровье обумовилось, прежде всего, давлением новой волны («культуры Винча») выходцев из малоазийской прародины индоевропейцев. Вследствие этого исконный путь в Малую Азию оказался затруднён —и Apamma стала торить новый путь, из Поднепровья через Кавказ. Это явление, начатое жрецами и вскоре обросшее этнокультурными образованиями, известное археологам как «азово-черноморская линия развития степного энеолита» [190, с. 87—106], каким-то образом стимулировало возникновение Шумера [297, с. 31]. Контактыаратто-шумерскихжрецов засвидетельствованы в «Гроте быка», «Северномгроте»идр.

КаменнойМогилынар. Молочной, βl кромлехе Великоалександровского кургана [191, с. 63—68; 966; 975], а последовавшие хозяйственные и проч, связи — в металлургии племён «усатовскойкультуры»[356;686], вповозкахноаітелей«старосельского и т. п. типов алазано-беденской культуры» [956; 969], в знакомстве нижнеднепровских племён «катакомбной культуры» с шумерской «Поэмой о Гильгамеше» [972].

Путь между Араттой и её малоазийской прародиной, а также Шумером пролегал через стихию полукочевых племен. И жрецы вышеуказанныхцивилизаций позаботились об её укрощении: внедрили в среду протоариев искусственно созданную «кеми-обинскую культуру» (клан жрецов-брахманов),котораяпользоваласьпоначалувсредепреобладающего автохтонного населения «ямной культуры» огромным духовным и, очевидно, хозяйствен­ным авторитетом. Взаимоотношения «кеми-обинцев» и «ямников» прослежены в Великоалександровском и близлежащей Высокой Могиле, в окрестностях Каменной Могилы и в курганах у Старогорожено [926:949; 954; др.]-

C процессом формирования «кеми-обинской культуры» (традиции которой прослеживаются затем в Нижнем Поднепровье и в Крыму до скифо-таврских времен включительно) были связаны возникновения основного и примыкающих к нему мифов Вигведы: о праматери Adumu и её сыновьях, один из которых — Индра — стал змиеборцем и основным героем Вигведы. Прослежено (особенно в основе кургана Кормилица, в позднейшихпогребенияхМариупольского могильника, вкурганахУсатовои Старогорожено), что образ Индры зародился в среде местных «новоданиловцев», но был оформлен под воздействием древнейших «кеми-обинцев», привлекших, очевидно, исконный «трипольс­кий» образ змия Вритры, охраняющего зародыш новогоднего мироздания Валу; при этом змиеборческие функции Индры-Яйца’ были усилены более ранним индоевропейским образом Триты. Влияние «кеми-обинских» брахманов прослеживается (на основании изображения жертвоприношения всадника у «Грота быка» и др.) в формировании института арийского Спасителя — Гандхарвы. Его истоки обнаруживаются в протогремеских(индоевропейских) куно-таврах и вскоре последовавшихза ними кентав­рах (древнейших всадниках Новоданиловского типа).

Прообразы всех трёх выявлены

«старосельцев» и «ямников», и т. д. вскрывается дуальная организация племен, организующие усилия жрецов. Именно здесь обнаруживаются соответствия арийским представлениям о противостоянии-содружестве хтонических асу ров и небесных дэвов.

В ранний период господства катакомбныхархеологическихкудыпур прослеживается сосуществование «катакомбников» с остаточными «ямниками», в поздний период к ним присоединилисьи возобладали «ингумцы» (рис. 52). Возникновение последних в междуречье Днепра и Южного Буга следует рассматривать как обратную реакцию пост-Аратты на приоритет влияний (через Кавказ) в арийской среде шумеро-аккадской цивилизации, влияний, охвативших позднеямный и раннекатакомбный периоды. Действительно, истоки ингульской культуры обнаруживаются в позднейших проявлениях культур трипольского круга [920; 924]. Отсюда—концентрация вингульской среде соответствий образам архаических Аполлона и Дия-Зевса, Диониса и Артемиды, которых сами греки считали гиперборейского (‘крайнесеверного) происхождения... Объяснить данный узел фактов можно, на мой взгляд, лишь признав отношение «Трипояья»-Аратты и сформировавшихся на её основе «ингульцев» к ядру древнейшей (довинчанской) волны индоевропейской общности, —волны, более родственной протогрекам (и протославянам, судя но княжеству Арсании со столицей Артой в составе Киевской Руси), нежели сформировавшимся под влиянием этого ядра, на его периферии ариям. Сосуществование «ингульцев» Стенного Поднепровья с прочими «катакомбниками», господствовавшими в первой четверти /I тыс. до н. э. в более восточных регионах катакомбной культурно­исторической области, отвечает выделяемому лингвистами арийско-греко-армянскому диалекту индоевропейской языковой общности, но с той существенной разницей, что в становлении этого диалекта интегрирующие начала были сильнее дифференцирующих, что диалект этот стая результатом не так распада, как переформирования индоевропейской общности.

В указанном сосуществовании прослеживается продолжение традиционного дуализма асуров и дэвов: первые более сопоставимы с «ингудьцами» сих чащами и масками, каменными орудиями и почитание.» 'мела '-титана; вторые —с восточными «катакомбниками» с их курильницами и деформированными черепами, почитанием огня и металла.

Подобно позднеямному периоду, в раннесрубный период тоже произошло смешение носителей предшествующих культур, а затем, в нозднесрубный (подобие раннеката­комбному), из этого смешения выросла довольно однородная сабатиновская культура. Невзирая на весьма значительные формальные отличия от предшествующих культур ямного и катакомбного времён, традиция мифотворчества была сохранена. Причём наряду с бытовавшим и в киммерийской среде (рис.54) основным мифом ариев, становление которого началось вместе с курганным обрядом (рис. 15), в срубное время распространились соответствия аттическому календарю и дионисийским представлениям. Такие соот­ветствия были унаследованы, очевидно, от ингульской культуры, которая на рубеже катакомбного и срубного времен обросла связями (и миграциями) от Среднего Поднепровья до Кавказа (судя по весовым соотношениям бронзовых слитков, мифологии и др.) и далее, очевидно, до Крита), до Балкан и Урала. В соответствии с направлением основного миграционного потока позднейших «ингульцев», в раннесрубный период намечается и в позднесрубный период утверждается приоритет балканских (а не кавказских, как прежде) связей арийской общности Азово- Черноморских степей. Судя по тому, что в западном (сабатиновском) ареале срубной культурно-исторической области

возобладали длинные, а в восточном (андроповском) —круглые курганы, традиционный дуализм асуров и дэвов в арийской среде сохранялся. При этом Стенное Поднепровы. продолжало сохранять приоритет арийской прародины, что проявляется и е традиции мифотворчества (Высокая Могила у Староселья, Кутарёвы Могилы возле Каир, курганы между Большой и Малой Белозерной, и др.), и в зарождении здесьучениг о «дне Брахмы» (последние и первый из названных выше курганов, курган Гарман на Чонгаре, Скворцовский курган), и в почитании подненровской Аратты (трансформи­ровавшуюся в Apmy иранцев, Бхарату индусов, Ортополис греков, Арсанию арабов ApmoiiJiom украинцев).

Смутные воспоминания об этой прародине дожили, как видим и до Скифии и Греции, и до Киевской Руси, и до современности, — причём, у разных народов былой индоевропейской общности.

Впоследствии среднеднепровская Apamma и нижнеднепровСкин Арианн угасли (т- е. утратили своё былое величие IV—II тыс. до н. э.), центры их культур сместились в Иран и Индию. Однако жрецы и племена Поднепровья сохраняли их традиции и е киммерийское, и в скифское, и в русское (киевское), и в украинское (запорожское- времена, всё более утрачивая форму (вместе с угасанием трипольской и кеми-обинскоі археологических культур), содержание (со срубной культурой) и суть (с волхвам русичей), но доныне проступая в украинской (и не только) культуре. Потомки жг 'Страны земледельцев ’ и ‘Страны оратаев' расселились от Альбиона до Инда, on Скандинавии до Палестины, смешиваясь здесь с потомками как индоевропейских, так и иных общностей. Да и украинское население былой прародины ариев и стимулировавших её формирование араттов отнюдь не однородно, — не выводим напрямую из этих, тоже неоднородных этнических образований,.. Но это — теж особая, далеко выходящая за рамки данной монографии.

Очертив общую схему формирования и развития арийской общности, остановимся подробнее на ее отдельных моментах.

Прежде всего о характере арийской или индоиранской общности, которая в свете произведённого рассмотрения археологических и др. памятников обнаруживает (пожалуй, впервые) уже не только гипотетический, но и действительный облик.

Реальность этой общности уже давно не вызывает сомнения ни у лингвистов, ни у этнографов и историков, ни у археологов. Первые выдвинули модель праязык! (индоевропейского, индоиранского и др.), который разделился затем на диалекты, семьи и, наконец, самостоятельные языки; предполагается, что за этим процессе» стояло разрастание и деление некой праобшности. Эта схема, по мере накопления фактов и разработок, усложнялась вопросами контактов и интеграций. Однако вс всех случаях предполагаются миграции этнических образований, их хозяйственные и/или военные экспансии, их сосуществования и ассимиляции [133; 190; 707]. Такие научные представления, несомненно, отражают действительность, но насколько верне? Решение вопроса требует большой кропотливой работы, которую следует начинять с накопления конкретных выводов по отдельным памятникам и их группа* (лингвистическим диалектам, археологическим культурным типам и т.д.), а затем уж переходить кстатистико-комбинаторным построениям. Проделанная мною рабеп относится к первому этапу, однако имеет неплохой выход и на второй (рис. 50—55 2. она заставляет внести существенные коррективы в вышеизложенные представление. А именно:

1) космические, экологические, хозяйственные, демографические, миграционные обстоятельства действительно составляли основу арийской и др. общностей. Однако в оформлении этих объективных процессов решающее значение (по крайней мере, в условиях утверждения производящего хозяйствам основцивилизации) имел субъектив­ный фактор: усилия жрецов или «первобытной интеллигенции», прежде всего;

2) именно жрецы создали мифы и письменность, разработали календари и обряды; под их руководством была построена система святилиш-обсерваторий, а также го­сударства Арапы (в Подунавье, Поднепровье и на Иранском нагорье, откуда выводили свою династию первые владыки шумерского Урука), традиции которых существуют доныне (особенно в Индии). "Страна земледельцев’ Арапа возникла из «периода священной (т. е. жреческой, а не «военной» -как последующие рабовладельческие и феодальные государства) демократии» и представляла собою доклассовое, первобытно­коммунистическое государство. В памяти народов Apnna ('Божественная Арата’ индусов, *идеальнаястрана»и «высший миропорядок» иранцев) осталасьвоплошением Золотого века, В ней обнаруживаются корень и ствол индоевропейской цивилизации, причины возникновения индоиранского (арийского) сё ответвления. Можно сказать, что эти и др. общности были оформлены и долго поддерживались затем благодаря усилиям жреиов; для ариев Поднепровья данный процесс выявлен уже довольно наглядно. Примечательно, что жреческие связи пронзали века и народности, не имели существенных этнических и хронологических ограничений; в них преобладало не дифференцирующее, а интегрирующее начало — прообраз современного интер­национализма... Учитывая такие обстоятельства, следует по-новому решать проблемы "искусственно созданного языка’ санскрита, родства божеств и обрядов да и всей индоевропейской общности. Главное место в этом решении должны занять исследова­ния не миграций народных масс, а связей небольших групп жрецов — «первобытной интеллигенции».

Установив связи с Шумером (вероятно, и стимулировав его зарождение), обуздав (посредством специально созданного клана брахманов) на пути к нему стихию полукочевых скотоводов Азово-Черноморских степей. Арапа создала не только стержень и катализатор («азово-черноморскую линию развития степного энеолита») формирования ариев, нои полюса ихпоследующегоразвития. «Полюсомотталкивания» явилась сама первобытнокоммунистическая Арапа — государство, основанное на переложном земледелии, которое позволяло снимать (путём расселений и проч.) тенденцию формирования классов и авторитарности госаппарата. «Полюсом притяже­ния» стал рабовладельческий Шумер, основанный на орошаемом земледелии, которое привязывало народ к территории и вынуждало решать нарастающие экологические, демографические, хозяйственные, социальные противоречия путём классового расслоения и ужесточения госаппарата. Соответственно этим полюсам, на всём протяжении существованияарийской общности (по крайней мере в Азово-Черноморских степях) в ней было две ветви: «индийская» и «иранская». В продолжение Ill тыс. до н. э. фор­мирующиеся арии понемногу отходили от «полюса Арапы» (миссионером которой в арийской среде была специально созданная для этого жреческая каста «кеми-обинцев») к «полюсу Шумера» (опосредствованным выразителем которого стали «старосельцы», тесно связанные с закавказской влазано-беденской культурой). Такое изменение было обусловлено экологическими особенностями прародины ариев, тяготением их к мед­

ным и проч, месторождениям Кавказа, общим укладом; всё это нашло оптимальное выражение в среде «старосельцев», а не «кеми-обинцев». Помимо формальных (фор­мально-типологических признаков археологической методологии), содержательными и существенными проявлениями указанного изменения стали: смена ямной культуры катакомбной и тесно связанная с этим тенденция к смене кровнородственных от­ношений соседскими. Последнее обстоятельство привело арийскую обшность к преддверию кдассообразования и государственности (однако уже в позднекатакомб­ный период эта возможность стала угасать — и реализовалась лишь в скифское время, в немалой мере благодаря соседству с греческими колониями-государствами Северного Причерноморья).

Ответной реакцией поднепровской Аратты (сменившей к концу Ill тыс. до н. э. «трипольский» свой облик) наусиливавшиесявлияния цивилизаций Ближнего Вбстока былоформирование ингульской культуры, занявшей особое местосреди прочих культур катакомбной культурно-исторической области. Маятник влияний качнулся вобратную сторону: «ингульцы» достигли Кавказа и, суля по весовым соотношениям меднолитей­ных формочек и др., установили связи с ближневосточными цивилизациями. Протогреческая (гиперборейская) направленность мифотворчества «ингульцев» свидетель­ствует об их родстве с Араттой как с древнейшим яаром индоевропейской общности, остававшимся хранителем соответствующих традиций и генофонда. Генетическая связь «ингульцев» с Араттой, их далёкие жреческие связи и длительное, отчасти родственное сосуществование с основным арийским массивом, последующее растворение вланном массиве одной их части и миграции на Балканы, в Среднее Поднепровье (к центру бы­лой индоевропейской Арапы и будущей славяно-русской Арсании) и в Нижнее За­волжье других частей ингульской культуры неплохо согласуется с последующим родством греческой, индийской и украинской культур, которое отмечается языкове­дами, этнографами и представителями других гуманитарных наук. В связи с вышеизложенными обстоятельствамиследустпересмотретьсообщения Геродота и др античных авторов о скифоэллинах, гелонах и прочих племенах Дунайско-Донского междуречья, культуры которых сочетали местные и греческие элементы. Вполне вероятно, что многие из последних окажутся следствием не колонистских влияний. а остатками былого индоевропейского родства, сопряжённого непосредственное Араной и «ингульской культурой».

Первопричина трансформации ингульской и сосуществовавших с ней остатке* ямной и катакомбной культур в культуры срубного времени коренилась в парадах планет и обусловленных ими гео-экологических катастрофах концов XVIII и XIV в. до н. э. К ним присовокупилась ломка и хозяйственного уклада, и духовное культуры, обусловленная как вышеозначенными обстоятельствами, миграциями и общественными изменениями, так и сменой главенства в зодиаке Тельца из Овна. Рубеж раннего и позднего периодов срубного времени ознаменовался новым возобладанием западных (Балкано-Карпатских) связей — вопреки восточным (Кавказо-Ближневосточным), господствовавшим в арийской среде с середины Ill тыс. до н. э. Формальный регресс степных культур этого времени, видимое возрождение в них особенностей культур ямного времени объясняется возобновлением кровнородственных связей, а также идеи воскресения (вопреки связям соседским и идее загробной жизни, распространившимся в катакомбное время не без влияний ближневосточных цивилизаций).

Среди археологов распространено мнение, чтосдиная арийская общность распалась на индийскую и иранскую ветви в середине Il тыс.дон. э.,вгоды частичного переселения з Индию откуда-то из Черноморско-Аральских степей [144; 730]. Языковеды же настаивают на более раннем разделении общности; сними сол Iздарны историки арийс ко­зу рритского государства Митанни, созданного, вроде бы, будущим индийским ответ­влением уже bXV Ill-X VI в. до н. э. На деле же, как показано выше, такое разделение существовало изначально, с самого начала формированияарийской общности; можно говорить лишь о периодах большей или меньшей консолидации или же обособления этих ветвей, учитывая при этом особенности различных регионов арийского мира. Подобное положение сохранялось, по крайней мере, до рубежа I тысячелетия до н. э. и I тысячилетия и. э. Изыскания языковеда О.Н.Трубачёва и их археологические со- ?твстствия показывают, что во взаимоотношениях киммерийцев, синдов, меотов, тавров, зрихови т. п..сонной стороны, искифов, са^эоматов, сарматов, саков, алановит. п.,сдругой, продолжалось (хотя и в иных исторических условиях) все то же сосуществование «индий­ской» и «иранской» ветви степного сообщества (именовавшегося теперь уж по тому или иному возобладавшему племени или союзу племен).

Наряду с арийским, в Поднепровьс ещё долго сохранялось и намного более древнее индоевропейское ядро, воплотившееся в V|—Ill тыс. дон. э. в государстве Аратта. Арии ас ними, вероятно, и частьараттов) перенесли славу ’Страны земледельцев’ в Иран л Индию. Но греки хранили полузабытую традицию обмена с ней жреческими делегациями, создавали у её границ свои колонии и вывозили из Поднепровья артос- хлеб’. Труднее, ио можно проследить доживание аратто-арийской традиции в Поднепровье до заката Киевской Руси и даже до восхода Запорожской Сечи... Означен­ные в данном и предыдущем абзацах темы выходят за рамки задач нашей книги, и указаны иесь лишь как перепективадальнейш их McτopHκo-κ>'ΛbT},p

<< | >>
Источник: Шилов Ю.Л.. Прародина ариев: История, обряды и мифы. — Киев: СИНТО,1995. — 744 с.. 1995

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. Заключение
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  12. ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  13. Заключение
  14. ЗАКЛЮЧЕНИЕ