<<
>>

§ 4. Митрополичьи дьяки и подьячие

Во главе Русской Церкви в первой трети XVI в. последовательно сменились митрополиты Симон, Варлаам и Даниил. В канцелярии митрополитов Московских трудились 10 дьяков и 3 подьячих.

Дьяки: Афанасий Иванов сын (1)[2208]; Вассиан Александрович Воробьев (2)[2209]; Данила

Карпов (3)[2210]; Петр Стрига Киприанов сын (4)[2211]; Леваш Иванович Коншин(5); Матвей Иванович Малого Коротнев (6)[2212]; Лука(7); Иван Иванович Парфеньев (8)[2213]; Клиша Смольнянинов (9)[2214]; Иван Васильевич Соболев (10)[2215]. Подьячие Мартын Власов сын[2216], Истома Иосифов сын[2217][2218]и Василий Ларионович Муха916. Лука начал службу еще при митрополите Ионе, Леваш Коншин - при Зосиме. Афанасий, по всей видимости, то же лицо, что и подьячий митрополита Геронтия. Остальные новые лица.

Тезис о происхождении Леваша Коншина из духовной среды мы попытались обосновать выше.

Коротневы. В конце XV - первой трети XVI в. известны как новгородские помещики[2219]. Служебные назначения их не выявлены. По всей видимости, Коротневы-новгородцы были городовыми детьми боярскими. 24 октября 1531 г. Митка Полунин Коротнев назначен судьей для разбирательства поземельного спора в Бежецком Верхе[2220][2221]. Это тоже служба рядового сына боярского. Полагаем, что Матвей Иванович Коротнев происходил их той же среды. Кроме дьячества Матвея Ивановича, каких-либо других связей Коротневых с двором главы Церкви не наблюдается.

Двое других митрополичьих дьяков, из тех чье социальное происхождение поддается установлению, принадлежали к фамилиям издавна связанным с митрополичьим домом.

Парфеньевы.

Родоначальником фамилий митрополичьих детей боярских Парфеньевых и Тургеневых был некий Парфений Зазиркин или Зазирка. Каких-либо биографических сведений о нем не найдено. Карьера Парфения должна была приходиться примерно на середину-вторую 929

воловину XV в.

У Зазирки известно два сына - Иван и Василий Тургень. Оба они упоминаются только как частные лица. Старший в октябре 1497 г. был мужем на разъезде в Карашской волости Ростовского уезда[2222]. Тургень в 1464-1472 гг. послушествовал в купчей в Московском уезде[2223].

У Ивана Парфеньевича было три сына: Авксентий, Яков и Иван. У Василия и его жены Евфросиньи (девичья фамилия не установлена) известны тоже трое сыновей: Роман, Матфей и Иван.

Авксентий Иванович впервые упоминается в источниках где-то в последней четверти XV

в. как послух в купчей в Дмитрове[2224]. В 1510-1520-е гг. он митрополичий костромской десятильник. Ему была явлена духовная[2225]. Иван Иванович начал свою службу митрополичьему дому в детях боярских. В 1495/96 г. он произвел разъезды в Селецкой волости Московского уезда[2226]. В сентябре 1499 г. у Ивана и его двоюродных братьев было отписано незаконно приобретенное митрополичье с. Якшилово в Селецкой волости Московского уезда[2227]. В 1515/16

г. Иван Иванович продал дворецкому митрополита Варлаама Ф.Ф. Сурмину свою вотчину 0,5 сц. Павловского в волости Сельцы Быкова стана Московского уезда. Послушествовали в акте все остальные пятеро братьев. 4 июля 1516 г. Роман, Матвей и Иван оформили меновную на вторую половину отцовской и дедовской вотчины. Послухами выступили братья Парфеньевы[2228]. В 1529/30 г. Роман послушествовал в купчей в Надпорожском стану Белозерского уезда[2229]. Иван Васильевич выступил послухом в данной в 1538/39 г. в Воре и Корзеневе Московского уезда[2230]. Последнее упоминание братьев в источниках относится к 1546/47 г., когда Иван дал Троице-Сергиеву монастырю свою вотчину в Манатьине стану Московского уезда.

Судя по тому, что вклад был оставлен «до живота», даритель был уже не молод. Вотчина была дана по душе матери и братьев Романа и Матвея[2231]. Никого из них к 1546/47 г., видимо, не было в живых. О службе Тургеневых удалось найти только одно упоминание. Роман в августе 1521 г. охранял в подмосковном сц. Семчинском литовского дипломата Н. Шестакова[2232].

У Авксентия Ивановича Парфеньева известен один сын Никита, митрополичий дьяк. Двоюродный брат Никиты Афанасий Яковлевич Парфеньев в 1570/71 г. упоминается как послух в Переславском и Серпейском уездах. В тех же актах встречается имя сына Афанасия Яковлевича Александра[2233]. Александр и его брат Иван служили ростовскому архиепископу[2234]. В 1573/74 г. Александр дал Ярославскому Спасо-Преображенскому монастырю свою вотчину в Ярославском уезде, а в 1584/85 г. послушествовал в данной на двор в Ростове[2235].

Далее потомство Парфеньевых и Тургеневых-митрополичьих вассалов не прослеживается. Тем не менее, статус обеих фамилий вырисовывается довольно четко: рядовые дети боярские митрополичьего двора.

Соболевы. Родоначальником Соболевых, по всей видимости, был Григорий Микулич Соболь[2236]. Около 1461 -64 г. он упоминается в качестве послуха в записи-обязательстве митрополичьей кафедре по поводу водных угодий в Нижегородском и Гороховецком уездах[2237].

На рубеже XV - XVI вв. в актах митрополичьей кафедры упоминаются Матвей Шадра и Иван Корова (Коровка) Микуличи Соболевы. В 1495-1511 гг. они продали митрополиту Симону свою вотчину в Холопье Луке Владимирского уезда[2238]. Примерно в это же время братья отмежевали другое свое имение от митрополичьих владений в том же уезде[2239]. Несмотря на совпадение отчеств, не похоже, чтобы Шадра и Корова были братьями Григория Микулича. Сам по себе почти полувековой разрыв в фактах биографии, конечно, ничего не говорит.

Слишком мало биографических сведений обо всех представителях фамилии. Более весомы, на наш взгляд, антропонимические соображения. Григорий Соболь, а Матвей и Иван Соболевы. Последние, скорее, внуки Григория, чем братья.

В разъезжей Шадры и Коровы Соболевых упоминается бывшее владение Василия Соболева, проданное его сыновьями некоему Якову Захарьину. Сыновей Василия звали Григорий, Баба и Шестой. В 1499/1500 г. митрополичий боярин Г.Н. Данилов отмежевал их вотчины от владений митрополита Симона во Владимирском уезде. В той же разъезжей упоминается Василий Алексеевич Соболев[2240]. В 1505/06 г. по поручению митрополита Симона он сам произвел разъезд во Владимирском уезде949. В 1514/15 г. Василий муж на разъезде у Ф. Тирона В. Фомина все в том же Владимире950.

Учитывая топографическую близость вотчин Соболевых во Владимирском уезде, можно полагать, что это части единого когда-то хозяйственного комплекса, принадлежавшего Григорию Соболю. В этой связи у Григория могло быть три сына: Микула, Василий и Алексей. Известные по актам митрополичьей кафедры рубежа XV - XVI вв. Соболевы, их потомки.

Митрополичий дьяк Иван Васильевич, видимо, был сыном Василия Алексеевича. К тому же роду, вне всякого сомнения, принадлежал митрополичий сын боярский Губа Соболев. В 1524/25 г. ему в числе других вассалов митрополита Даниила была вручена разъезжая Ф.С. Кроткого межевавшего владения главы Церкви в Юрьев-Польском уезде951. Это, по сути дела, единственное прямое указание на служебный статус Соболевых применительно к первой трети XVI в.

949АЮ. № 16.

950АФЗХ. Ч. 1. № 180.

951

Там же. № 156.

Сама «незаметность» Соболевых красноречива. Их служба была рядовой рутинной работой. Дьячество, как это случилось в жизни Ивана Васильевича Соболева, было вершиной карьеры.

Итого получается, что из 10 приказных деятелей митрополичьей канцелярии исследованного периода, социальное происхождение определено у 4 (40%).

Трое выходцы из дворянства (30%). Один из духовенства (10%).

По сравнению со второй половиной XV - началом XVI вв. в происхождении дьяков митрополичьей канцелярии произошли существенные перемены. Во-первых, в исследуемой группе появляются выходцы из дворянской среды. Тон здесь задают потомственные митрополичьи вассалы, рядовые дети боярские, которые по социальному весу сравнимы с городовыми детьми боярскими великого князя. Во-вторых, мы не наблюдаем среди митрополичьих дьяков потомственных приказных. В-третьих, доля дьяков, чьё недворянское происхождение можно считать установленным более или менее точно, осталась практически неизменной (10% против 11,1%).

В сравнении с дьяками великого князя и удельными дьяками первой трети XVI в. митрополичьи дьяки демонстрируют более «демократический» состав. Доля дьяков, выходцев из дворян в исследуемой совокупности ниже (30% против 42% и 46,1% соответственно), а недворян больше (10% против 6,8% и 3,8%).

Происхождение никого из митрополичьих подьячих неизвестно. Примечательно, что ни в одном из трёх случаев мы даже фамилий их не можем установить. Похоже, что их и не было. Митрополичьи подьячие, по всей видимости, в основной массе были выходцами из «демократических» слоёв населения.

Сведения о землевладении дьяков митрополичьей канцелярии крайне немногочисленны и отрывочны. Всего 4 имения четырёх дьяков.

О Леваше Ивановиче Коншине выше уже было сказано. Он владел поместьем в Шуткине стану Юрьевского уезда.

Матвей Иванович Малого Коротнев в 1538/39 г. купил у Михаила Григорьевича Скрипицына д. Аргуново в Верхдубенском стану Переславского уезда за 60 руб. Позднее деревня была означена в межевой книге Троице-Сергиева монастыря 1557/58-1558/59 гг. как вотчина Матвея Коротнева[2241]. В том же 1538/39 г. митрополичий дьяк совершил еще одну сделку - мену: выменял у Бутеневых 0,5 сц. Уполовникова в том же стану того же уезда. В отмен пошла купля Матвея д. Озимино в том же месте. Обмен не был равноценным.

Коротнев

доплатил Андрею Федоровичу и его сыновьям 30 руб.[2242]К концу XVI столетия оба имения оказались в составе владений Троице-Сергиева монастыря. Озимино стало пустошью. Писцы намеряли в ней 12 четв. худ. паш., пер. и поросли[2243]. Доброй землей 8 четв. В половине Уполовникова было в тот же момент 21 четв. худ. паш. и поросли[2244]. Доброй землей 14 четв. Эти цифры дают отправную точку для вычислений размеров запашки в Аргунове. Разница в величине между половиной Уполовникова и Озиминым составляет 6 четв. д.з. Они оценены в 30 руб., по 5 руб. за четверть. Тогда в Аргунове будет 12 четв. д.з.

В 1515/16 г. дворецкий митрополита Варлаама Федор Федорович Сурмин купил у Ивана Ивановича Парфеньева его отцовскую вотчину 0,5 сц. Павловского в Быкове стану Московского уезда за 50 руб.[2245] Кроме этого владения Ивану принадлежало с. Горки Якшилово, которое дьяк приобрёл у Семена Якшилова. В сентябре 1499 г. имение было отчуждено у Ивана Ивановича по приказу митрополита Симона. Семен Якшилов, как выяснилось, распорядился митрополичьей вотчиной, незаконно присвоив права собственности[2246][2247].

Если наши предположения верны и Василий Алексеевич Соболев действительно был отцом митрополичьего дьяка Ивана Васильевича Соболева, то последнему могла принадлежать вотчина во Владимирском уезде. В 1499/1500 г. митрополичий боярин Г.Н. Фомин отмежевал сц. Андреяновское и землю Константиновская Юрьевского селища, принадлежавшие Василию Алексеевичу, от владения митрополита Симона д. Орининская сельца Спасское в том же

958

уезде .

Естественно, что все выводы, которые можно сделать на основании столь немногочисленных фактов, будут сугубо приблизительными. Из 10 митрополичьих дьяков землевладельцев четверо. 40%. Немногим менее чем в среде великокняжеских дьяков первой трети XVI в. (48,9%).

Из четырёх землевладельцев трое суть выходцы из дворян. То есть все митрополичьи дьяки, применительно к которым факт происхождения из детей боярских установлен более или менее точно, были землевладельцами. Впрочем, единственный более или менее точно выявленный недворянин тоже владел имением. Среди тех митрополичьих дьяков, чьё происхождение неизвестно, и которых можно считать потенциальными выходцами из «демократических» слоёв населения землевладельцев не обнаружено. Учитывая это обстоятельство, можно предполагать наличие зависимости между происхождением и фактом землевладения.

957

958

Из четырёх исследуемых имений три вотчины и одно поместье. Такое соотношение форм собственности может быть как следствием особенностей нашей источниковой базы, так и отражением специфики землевладения митрополичьих слуг. Возможно, не случайно то, что дьяки из дворян владеют только вотчинами, а дьяк из духовенства только поместьем. «Отечество» наделяя дьяков неравными стартовыми возможности в области приобретения земельных владений, могло, в принципе, влиять на структуру земельных владений.

Географически имения митрополичьих дьяков, также как и земельные владения дьяков великого князя, распределяются в первую очередь по уездам Московского (Московский уезд) и Владимирского (Владимирский, Переславский и Юрьев-Польский уезды) районов.

То, что не удалось найти земельных владений митрополичьих подьячих, возможно, тоже не случайно. Будучи людьми простого происхождения, они землёй не владели, а имели иные источники средств к существованию.

Завершая главу, ещё раз повторим её основные выводы, выше, отчасти уже сформулированные по параграфам. В первой трети XVI столетия структура социального происхождения великокняжеских и удельных дьяков оставалась, по всей видимости, той же, что и ранее, во второй половине XV - начале XVI вв. По меньшей мере, 42-46% дьяков были выходцами из среды детей боярских. Это минимальная величина. Реальная доля выходцев из класса служилых землевладельцев в структуре дьячества могла достигать половины, а может быть, и чуть более половины. Полагаем, что в структуре дьячества выходцы из детей боярских на протяжении второй половины XV - первой трети XVI вв. постепенно теснят выходцев из «демократических» слоёв населения. Тон в этой группе задавали выходцы из провинциальных служилых фамилий средней руки. Применительно к великокняжеским дьякам, это, по всей видимости, семьи, преимущественно, из «замосковских» городов. Применительно к уделам, это фамилии, традиционно связанные со службой удельным владетелям. Другой важной составляющей дьяков были выходцы из «демократических» слоёв населения: дворцовых слуг, холопов, духовенства. В особую группу выделяем выходцев из купеческой среды. Впрочем, таких дьяков очень немного (в уделах не было совсем). Продолжает своё развитие тенденция к формированию небольшого, но устойчивого слоя потомственных приказных, дьяков, чьи отцы сами служили в дьяках. Потомственные приказные отмечаются и в удельных канцеляриях.

Брачно-семейные связи великокняжеских и удельных дьяков суть индикаторы двух явлений. С одной стороны, они показатель происхождения дьяков. Браки самих дьяков и представителей старших поколений дьяческих родственников заключались в той социальной среде, которая порождала дьячество. С другой стороны брачно-семейные связи великокняжеских дьяков (применительно к удельным данных нет) показатель их социального

веса, отражение того статуса, которого они достигли в процессе своей приказной работы. Здесь мы осторожно констатируем постепенный рост социального веса дьячества.

Сыновья великокняжеских дьяков и подьячих, удельных дьяков вне зависимости от происхождения своих отцов выбирали преимущественно дворянскую службу. Приказная работа была гораздо менее популярной. В первой трети XVI в., так же как и во второй половине XV - начале XVI вв. выбор карьеры в среде дьяков и подьячих определяло «отечество». Став дьяком, дворянин оставался в той же сословной среде, из которой вышел. Сыновья дьяков в этом случае, обычно, возвращались к прародительским занятиям. «Отечество» влияло и на динамику карьеры. Дети дьяков выходцев из дворянских семей, избравшие приказную карьеру, как правило, достигали дьячества.

Дьяки Василия III и удельных владетелей периода его правления, так же как и дьяки предшествовавшей эпохи были феодалами-землевладельцами. Служба делала их обеспеченными людьми. Географически землевладение дьяков тяготеет к месту их службы: к столице и городам с приказными избами (Новгород), а применительно к удельным дьякам - к удельным центрам.

Подьячие великого князя в первой трети XVI в. продолжали оставаться, в целом, более «худородной» социальной группой, чем дьяки. Основная их масса происходит из «демократических» слоёв населения (дворцовых слуг, посадских, духовенства). В среде дьяков выходцев из дворян, учитывая несовершенство наших вычислений, было примерно половина, может быть, чуть более. В числе подьячих таких, вряд ли, было более 2/10. Причина различий в структуре социального происхождения между дьяками и подьячими, по нашему мнению, состояла во влиянии фактора «отечества» на динамику любой службы, в том числе и приказной. Полагаем, что при пожаловании из подьячих в дьяки профессионализм был не единственным критерием. В конце концов, после многолетней работы этот фактор у всех подьячих с примерно одинаковым стажем выравнивался. В итоге важное значение приобретало «благородное» происхождение. Особенно учитывая то обстоятельство, что дьячество было путём не только к власти и богатству, но и к закреплению новых служилых фамилий в рядах детей боярских.

Среди сыновей подьячих Василия III так же как и в среде дьяческих сыновей дворянская служба была более, а приказная менее популярной. Выбор жизненного пути, по всей видимости, по прежнему определялся сочетанием двух факторов. Во-первых, конечно, «отечеством». Подьяческие сыновья, чьи отцы вышли из дворянских семей, выбирали почти исключительно дворянскую службу, а те, чьи предки вышли из «простого всенародства», в состав детей боярских попадали только в одном случае из трёх. В сравнении с сыновьями дьяков, более «худородные» подьяческие сыновья реже попадали на дворянскую службу и чаще шли по приказной стезе.

Другим фактором, который влиял на выбор сыновьями подьячих жизненного пути, был фактор служебный. При равенстве происхождения, сыновья подьячих, дослужившихся до дьячества, попадали в состав детей боярских чаще, чем сыновья «вечных» подьячих. Применительно к приказной работе нами установлена обратная зависимость.

Полагаем, что применительно к дворянской службе «отечество» не влияло на динамику карьеры подьяческих сыновей. Напротив, на приказной работе, где, казалось бы, профессионализм должен был быть главным критерием карьерного роста, влияние «отечества» прослеживается чётко. Все подьяческие сыновья, чьи предки были детьми боярскими, достигли дьячества. Сыновья потомственных приказных и тех подьячих, что вышли «из простого всенародства» так и остались подьячими.

Так же как и при Иване III в первой трети XVI вв. подьячие, будучи землевладельцами были обеспечены землёй гораздо хуже, чем дьяки (великокняжеские и удельные). Возможно, что какая-то доля подьячих, вообще не имела земельных владений. В географическом плане подьяческое землевладение продолжает тяготеть к столице и к Новгороду, городу со своей приказной избой.

В первой трети XVI вв. существенные перемены наблюдаются в происхождении дьяков митрополичьей канцелярии. Во-первых, в исследуемой группе появляются выходцы из дворянской среды. Тон здесь задают потомственные митрополичьи слуги, рядовые дети боярские, которые по социальному весу сравнимы с городовыми детьми боярскими великого князя. Во-вторых, мы не наблюдаем среди митрополичьих дьяков потомственных приказных. В сравнении с дьяками великого князя и удельными дьяками первой трети XVI в. митрополичьи дьяки демонстрируют более «демократический» состав. Митрополичьи подьячие, по всей видимости, в основной массе были выходцами из «демократических» слоёв населения.

<< | >>
Источник: САВОСИЧЕВ Андрей Юрьевич. ДЬЯКИ И ПОДЬЯЧИЕ XIV - XVI ВЕКОВ: ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ СВЯЗИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени доктора исторических наук. Орёл - 2015. 2015

Еще по теме § 4. Митрополичьи дьяки и подьячие:

  1. 3 .2. Митрополичьи дьяки и подьячие
  2. § 4. Митрополичьи дьяки
  3. 3.1. Удельные дьяки и подьячие
  4. ГЛАВА V. ДЬЯКИ И ПОДЬЯЧИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО
  5. ГЛАВА III. ДЬЯКИ И ПОДЬЯЧИЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XV - НАЧАЛА XVI В.
  6. ГЛАВА IV. ДЬЯКИ И ПОДЬЯЧИЕ ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVI В.
  7. § 3. Дьяки и подьячие удельных князей и глав Русской Православной Церкви
  8. САВОСИЧЕВ Андрей Юрьевич. ДЬЯКИ И ПОДЬЯЧИЕ XIV - XVI ВЕКОВ: ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ СВЯЗИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени доктора исторических наук. Орёл - 2015, 2015
  9. § 2. Подьячие царя и великого князя
  10. § 2. Великокняжеский аппарат: подьячие
  11. § 1. Великокняжеский аппарат: дьяки
  12. § 2. Великокняжеский аппарат: подьячие
  13. ГЛАВА II. ДЬЯКИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XV ВВ.
  14. § 1. Великокняжеский аппарат: дьяки