<<
>>

Особенности развития рефлекторной производственной деятельности

Развитие приспособительного предчеловеческого труда, как и развитие всякой приспособительной деятельности, шло под действием естественного отбора. В процессе оборони­тельной и охотничьей деятельности, в процессе внутристад- ных конфликтов выживали и оставляли потомство индиви­ды, наиболее приспособленные по своей физической органи­зации к использованию орудий, обладающие наибольшим боевым и охотничьим опытом.

Совершенствование производственной деятельности под действием такого отбора происходить не могло, ибо лучшая по сравнению с другими членами стада приспособ­ленность к совершению производственных операций и больший производственный опыт сами по себе не могли обеспечить данному конкретному индивиду преимущества перед ними ни в охотничьей и оборонительной деятельно­сти, ни во внутристадных конфликтах. Преимущество в охо­те, обороне и драках давала большая физическая сила, лов­кость, лучшая приспособленность к использованию орудий, большее умение ими оперировать, что не всегда могло сов­падать с большим умением их изготовлять. Не могло дать преимуществ и использование более совершенных орудий, 210

ибо последние не могли быть монопольным достоянием тех, кто их изготовлял. Более совершенные приемы и навыки производства быстро усваивались другими членами стада; более совершенные орудия, изготовляемые более приспо­собленными к этой операции индивидами, могли использо­ваться и другими, менее способными к производственной деятельности.

Большая приспособленность к производственной дея­тельности и больший производственный опыт некоторых членов стада не давали им преимуществ перед другими чле­нами стада, но наличие этих индивидов в стаде давало пре­имущества в приспособлении к среде всем членам данного стада по сравнению с членами стада, в котором таких инди­видов было меньше и они обладали меньшим производст­венным опытом.

Большая приспособленность индивида к присваиваю­щему рефлекторному труду прежде всего давала ему пре­имущества перед всеми другими индивидами и только в ко­нечном счете давала и определенные преимущества объеди­нению, членом которого он являлся, перед другими объеди­нениями.

Приспособительный предчеловеческий труд, не­смотря на то, что он был невозможен вне объединения, оста­вался деятельностью по своему существу индивидуальной, деятельностью, направленной на удовлетворение инстинктов той или иной особи. Иначе обстоит дело с производственной трудовой деятельностью. Большая приспособленность инди­вида к ней прежде всего давала преимущества объединению, членом которого он являлся, перед другими объединениями и только тем самым ему самому. Производственная деятель­ность с самого момента своего возникновения по своему су­ществу была деятельностью не индивидуальной, а коллек­тивной, деятельностью, направленной на удовлетворение потребностей всех членов стада, вместе взятых, и только тем самым к удовлетворению индивидуальных потребностей каждого из его членов, взятых в отдельности. Опосредство­вание возникшей производственной деятельностью деятель­ности по приспособлению к среде означало опосредствова­ние деятельности, направленной на удовлетворение биоло­гических инстинктов каждого из индивидов, деятельностью, 211

направленной на удовлетворение потребностей всех инди­видов, входящих в объединение, взятых вместе.

Будучи по своей природе не индивидуальной, а коллек­тивной, производственная деятельность с момента своего возникновения не моглв совершенствоваться под действием индивидуального естественного отбора. Но, обусловив вы­ход производственной деятельности из сферы индивидуаль­ного естественного отбора, коллективный ее характер поро­дил возможность иной формы отбора. Как указывалось, лучшая приспособленность тех или иных членов стада к производственной деятельности, наличие у них большого производственного опыта давало значительные преимуще­ства всем индивидам, принадлежащим к данному объедине­нию, перед всеми членами объединения, в котором таких индивидов было меньше и они обладали меньшей приспо­собленностью к производственной деятельности. Это об­стоятельство открывало возможность совершенствования способности к производственной деятельности и тем самым самой производственной деятельности путем отбора всех членов объединений, в состав которых входило больше ин­дивидов, обладавших лучшей приспособленностью к произ­водственной деятельности и большим производственным опытом, т.е.

путем своеобразного группового отбора. Эту форму отбора мы предпочитаем называть не стадным отбо­ром, а групповым, потому что, хотя в процессе его отбира­лись стада, но отбирались они не как что-то единое целое, а лишь как сумма, совокупность индивидов. Истинными объ­ектами отбора были не стада как таковые, а индивиды, их составлявшие. В результате отбора происходило совершен­ствование способности индивидов к производственной дея­тельности, но не развитие стада. Стадо предлюдей не могло эволюционировать и не эволюционировало, ибо представля­ло собой зоологическое объединение, а не организм.

Групповой отбор способствовал совершенствованию производственной деятельности, но его роль в развитии этой деятельности отличалась от роли индивидуального естест­венного отбора в совершенствовании приспособительного рефлекторного труда, в совершенствовании любой формы приспособительной деятельности. Это отличие обусловли- 212

валось еще одной особенностью производственной деятель­ности, делавшей ее качественно отличной от приспособи­тельной деятельности. Производственная деятельность от­личалась от любой формы приспособительной деятельности своей способностью развиваться независимо от какой-либо формы отбора, способностью к саморазвитию, самодвиже­нию. Чтобы понять суть этого различия, нужно хотя бы ко­ротко остановиться на вопросе о путях совершенствования приспособительной деятельности.

Совершенствование приспособительной деятельности (поведения) может происходить двояко: путем совершенст­вования способности животного к этой деятельности, что связано с совершенствованием его морфологической органи­зации, и путем совершенствования только самой деятельно­сти без изменения организации животного. Первый путь предполагает фиксирование и накопление из поколения в поколение изменений морфологической организации, де­лающих животное более способным к приспособительной деятельности, второй —■ закрепление и накопление из поко­ления в поколение действий, обеспечивающих более успеш­ное приспособление организма к среде, фиксирование и на­копление опыта приспособительной деятельности.

В животном мире как фиксирование и накопление мор­фологических признаков, делающих организм более способ­ным к приспособительной деятельности, так и фиксирование и накопление приспособительных действий невозможно без превращения их в наследственные, без передачи их от поко­ления к поколению при помощи механизма наследственно­сти.

У низших животных сочетаются оба пути совершенст­вования приспособительной деятельности. Примерами на­следственно фиксированных приспособительных действий являются инстинкты — сложные цепи безусловных рефлек­сов. Выработка и изменение инстинктов, так же как и изме­нение морфологической организации животного, происходят в процессе смены поколений под действием естественного отбора. Вполне понятно, что наследственно фиксированная деятельность животных не может не отличаться консерва­тизмом. Преобладание наследственно предопределенной 211

деятельности в поведении животного делает его мало спо­собным реагировать на быстрые и неожиданные изменения внешней среды. Второй путь совершенствования приспосо­бительной деятельности, таким образом, необходимо пред­полагает понижение пластичности поведения животного и тем самым сужение его приспособительных возможностей.

Повышение пластичности и гибкости приспособитель­ной деятельности невозможно без превращения ее в наслед­ственно не фиксируемую. Такой деятельностью является поведение высших млекопитающих, представляющее собой условно-рефлекторную деятельность, деятельность коры больших полушарий. „Развитие наследственно не фикси­руемых действий,—-писал А.Н.Северцев (1949), — шло прогрессивно в ряду млекопитающих. Приспособление по­средством изменения поведения в течение индивидуальной жизни имеет огромное биологическое значение, ибо позво­ляет высшим млекопитающим быстро приспособиться к из­менениям, вносимым в их жизнь другими животными и че- ловеком“ (с.214; см.также: 19456, с.289 — 311).

У высших млекопитающих индивидуально приобретен­ные действия, являющиеся по своему механизму условными корковыми рефлексами, не могут стать наследуемыми, не могут передаваться по наследству.

Это отнюдь не значит, что у них вообще невозможна передача опыта деятельности от одного индивида к другому. Возникновение высшей нервной деятельности повлекло за собой развитие такой формы передачи опыта, как подражание, имитация. Опыты показывают, что даже у животных, стоящих по уровню раз­вития высшей нервной деятельности ниже обезьян, возмож­но образование условных рефлексов на основе подражания (В.Кряжев, 1955; Л.Воронин, 1957). У обезьян на основе подражания могут образовываться самые разнообразные рефлексы и цепи рефлексов. Обезьяны подражают друг дру­гу как в отдельных движениях, так и в сложной направлен­ной деятельности (Штодин, 1947; Войтонис, 1949; Л.Воро­нин, 1957; Harlow, 1959), Жизнь в объединениях при нали­чии развитого подражания ведет к тому, что жизненный опыт обезьяны складывается не только из ее индивидуально­го опыта, но и из опыта товарищей по объединению. Путем 214

подражания происходил обмен трудовым опытом и у пред- людей.

Но если у млекопитающих возник новый способ пере­дачи опыта приспособительной деятельности, то нового спо­соба фиксирования, закрепления и накопления из поколения в поколение опыта приспособительной деятельности у них не возникло. Естественный отбор действий, наилучше обес­печивающих приспособление к среде, и накопление этих действий из поколения в поколение у высших млекопитаю­щих было невозможным, ибо эти их действия не являлись ни наследственными, ни способными превращаться в наследст­венные. Приспособительная деятельность высших млекопи­тающих, взятая сама по себе, выпадает из сферы действия естественного отбора (Кремянский, 1941). У высших млеко­питающих невозможно закрепление и накопление из поко­ления в поколение опыта приспособительной деятельности, невозможно совершенствование приспособительной дея­тельности, взятой самой по себе. Совершенствование их приспособительной деятельности может осуществляться лишь одним путем — путем совершенствования способно­сти организма к такой деятельности, путем совершенствова­ния морфологической организации животного.

Совершенст­вование приспособительной деятельности высших млекопи­тающих осуществляется путем отбора животных, морфоло­гическая организация которых делает их более способными к совершению приспособительных действий, Естественный отбор совершенствовал приспособительную деятельность, поведение высших млекопитающих путем совершенствова­ния их морфологической организации, прежде всего струк­туры головного мозга и двигательного аппарата. Таким пу­тем шло совершенствование и предчеловеческого приспосо­бительного труда.

Положение начало меняться с переходом от использо­вания готовых орудий к изготовлению средств труда. Каж­дое изготовление орудия в принципе является не чем иным, как материальной, объективной фиксацией, закреплением деятельности по его изготовлению. С началом фиксирования в орудиях производственного опыта каждое новое поколе­ние, вступая в жизнь, получало в свое распоряжение мате- 215

риализованный, закрепленный в орудиях опыт производст­венной деятельности предшествовавших поколений.

В процессе деятельности этого поколения опыт предше­ствующего обогащался и в таком виде передавался следую­щему и т.д. Возникновение производственной деятельности означало по существу появление совершенно нового, не имеющего места в животном мире способа фиксирования, передачи и накопления опыта деятельности, нового способа совершенствования деятельности. Развитие производства есть совершенно новая форма движения, качественно отлич­ная от развития приспособительной деятельности. Если при­способительная деятельность может развиваться и совер­шенствоваться только под определяющим действием естест­венного отбора, то развитие и совершенствование производ­ственной деятельности никакой формой отбора не определя­ется. Производство имеет источник развития в себе и поэто­му способно к самодвижению, саморазвитию.

Однако это не значит, что развитие производственной деятельности вообще могло обходиться без действия какой бы то ни было формы отбора. Забегая несколько вперед, мы должны сказать, что вплоть до возникновения человека со­временного физического типа совершенствованию произ­водства неизбежно ставила преграды морфологическая ор­ганизация тех существ, которые занимались изготовлением орудий. Возникающее противоречие между потребностью дальнейшего развития производственной деятельности и морфологической организацией могло быть преодолено лишь путем совершенствования этой организации, а это не могло произойти без действия отбора. Но отбор, под дейст­вием которого шло совершенствование способности орга­низма к производственной деятельности, отличался от того, который определял совершенствование способности к при­способительной деятельности. Он не только не определял направление развития и совершенствования производствен­ной деятельности, направление изменения морфологической организации, но, наоборот, само направление его действия определялось развитием производственной деятельности.

Однако все, что было сказано выше, в полной мере от­носится лишь к производственной деятельности, уже начав- 216

шей освобождаться от рефлекторной, животной формы. К рефлекторной производственной деятельности все это при­ложимо лишь с определенными оговорками. Рефлекторная форма, в которую была облечена на первых порах возник­шая производственная деятельность, мешала проявлению ее способности к саморазвитию, мешала ее прогрессу.

В том случае, когда средство труда является результа­том акта изготовления средства труда, степень его совер­шенства определяется течением самого этого акта, акта про­изводства. Течение акта производства может с необходимо­стью привести к появлению желаемого результата, т.е. предмета, обладающего желаемыми свойствами, лишь в том случае, если оно будет направлено к этому результату, будет определяться этим результатом. Иначе говоря, течение акта производства может с необходимостью привести к желае­мому результату, если этот результат будет существовать к его началу и определять его течение. Вполне понятно, что результат акта производства не может существовать к его началу в действительности, материально. Он может сущест­вовать лишь в голове работника, лишь идеально. Сущест­вующий в голове работника к началу производства идеаль­ный результат этого процесса — цель —■ определяет течение этого процесса и тем самым его материальный результат. В конце процесса производства начинает существовать в дей­ствительности, материально то, что существовало в его на­чале лишь идеально, лишь в голове работника.

Цель — идеальный результат процесса производства — не может быть чем-либо иным, кроме как результатом иде­ального процесса производства. Для успешного развития и совершенствования производственной деятельности, таким образом, требуется, чтобы, кроме материальной обработки предмета, имела место его идеальная переработка и чтобы эта идеальная переработка предмета обгоняла его матери­альную переработку и направляла ее, Производство по своей природе предполагает и требует существования активного отражения мира, такого отражения мира, которое способно опередить и направить процесс преобразования мира. Таким отражением мира является человеческое мышление, челове­ческое сознание и воля. Акты производства могут успешно 217

осуществляться и развиваться лишь при условии, если они будут действиями целенаправленными, сознательными, во­левыми. Такими целенаправленными, сознательными, воле­выми являются акты человеческого труда.

У поздних предлюдей, как и у ранних, и у других выс­ших животных, формой отражения мира была высшая нерв­ная деятельность, представляющая собой неразрывное един­ство отражения и поведения. В их мозгу могли отражаться лишь раздражители рефлексов. Образы еще не существую­щих в данный момент явлений не могли возникнуть в их мозгу1. Они, как и другие животные, не могли предвидеть течение и результаты своих действий, представлявших собой рефлекторные акты. Отсюда крайне резкое противоречие между содержанием и формой имевшихся у них актов изго­товления орудий. Будучи актами производства, актами пре­образования природы, а не приспособления к ней, они по содержанию не отличались от актов человеческого труда и не могли успешно развиваться лишь при условии существо­вания процесса идеальной переработки предметов, обго­няющего и направляющего материальную их переработку. Но будучи по содержанию актами человеческого труда, по своей форме они оставались актами животного труда и как любые рефлекторные акты могли определяться лишь внеш­ними явлениями, существующими к началу этих актов. Это обусловливало во многом случайный характер результатов этих актов, полностью преодолеть который было невозмож­но без возникновения качественно иной формы отражения мира.

Как уже указывалось, результаты рефлекторных актов, направленных на изготовление орудий, носили первона­чально чисто случайный характер. Степень пригодности по­лученных приемом разбивания каменных осколков для функционирования в качестве орудий зависела от случая. Вполне понятно, что полученные таким образом орудия не могут рассматриваться как подлинная фиксация результата

Подробнее по этому вопросу см. раздел 2 главы IV настоящей рабо­ты, а также пашу статью „Материальное и идеальное в высшей нервной деятельности животных'* (19586).

деятельности по их изготовлению, как подлинная материа­лизация трудового опыта. Возникающая рефлекторная про­изводственная деятельность обладала способностью к само­движению, саморазвитию, но не столько в действительности, сколько в возможности. Поэтому на первых шагах своего развития она во многом совершенствовалась под опреде­ляющим воздействием группового отбора, обусловливавше­го совершенствование способности к производственным операциям. Но по мере развития производственной деятель­ности ее способность к самодвижению начала все в большей и большей степени превращаться из возможности в действи­тельность, что неизбежно вызывало изменение роли группо­вого отбора. Последний из фактора, определявшего развитие рефлекторной производственной деятельности, начинал все в большей и большей степени превращаться в фактор, на­правление действия которого определялось развитием самой производственной деятельности, в фактор, подчиненный производственной деятельности и выполняющий „заказы" последней.

Рефлекторная форма, в которую была облечена перво­начальная производственная деятельность, с самого начала мешала, препятствовала ее развитию. Однако определенное совершенствование производственной деятельности было возможно и в рефлекторной форме. О том, какого уровня развития оказалась способной достигнуть производственная деятельность до начала ее освобождения от рефлекторной формы, позволяют судить орудия, найденные вместе с суще­ствами из Олдовай 1. Они единодушно были отнесены к ол- довайской культуре (Leakey, 1961а, 196lb, 1963а; Clark, 1961; Leakey, Tobias, Napier, 1964 и др.).

Как полагает ряд исследователей, олдовайская каменная индустрия Африки не является самой древней из известных науке. Она, по их мнению, выросла из предшествовавшей ей на этой же территории кафуанской индустрии'. Кафуанская и олдовайская культуры по существу представляют две по-

' Другие исследователи считают, что никакой кафуанской культуры нс существует, что так называемые „кафуанские" орудия имеют естест­венное происхождение (Leakey, 1960а).

219

следовательно сменяющие стадии развития одной (Cole, 1954, р. 1034 — Ю35), относящейся к периоду, предшество­вавшему шелльской археологической эпохе, переход к кото­рой связан с появлением первого каменного орудия, имею­щего выработанную, устойчивую стандартизированную форму, — ручного рубила (Childe, 1944, р.41; Равдоникас, 1939, 1, с. 157 — 158; Ефименко, 1953, с. 107; Паничкина, 1953, с.31 — 32; Арциховский, 1955, с.26 и др.).

Г.Мортилье (1903, с. 189), давший первую четкую схему периодизации палеолита, рассматривал ручное рубило как первое орудие, изготовленное человеческой рукой, а шелль — как первую эпоху в развитии человеческой камен­ной индустрии, как первую эпоху древнекаменного века. Орудия, относимые к эпохе, предшествовавшей шелльской, Г.Мортилье рассматривал как продукты деятельности не че­ловека, а теоретически конструируемого им существа, про­межуточного между животными и человеком, — антропопи- тека или гомосимиуса.

Трудами последующих исследователей периодизация Г.Мортилье была дополнена введением дошелльской эпохи. Однако многие ученые до сих пор не признают эту эпоху за самостоятельную. Первой общепризнанной археологической эпохой по-прежнему остается шелльская (Арциховский, 1947, с.8 — 9; 1955, с, 26; Ефименко, 1953, с. 109 — II0). Ис­следователи, признающие за первую археологическую эпоху дошелльскую, нигде не дают ей развернутой характеристи­ки, ограничиваясь самыми общими положениями. В их тру­дах подчеркивается, что орудия дошелльской эпохи обычно имеют случайную, неустойчивую, крайне неопределенную форму и с трудом могут быть отличены от осколков камня, подвергшихся естественной обработке (Осборн, 1924, с. ЮЗ; Борисковский, 1957а, с.40; Паничкина, 1953, с.18).

Из всех археологов более развернутую характеристику дошелльской эпохи дает лишь Л.Лики(Leakey, 1953, р.57, 66 — 68), детально изучивший относящуюся к ней олдовай- скую культуру, но и он подчеркивает, что характерной чер­той этой индустрии является отсутствие каких бы то ни бы­ло выработанных устойчивых форм каменных орудий (р.68). Несколько более выработанную форму имеют, пожалуй, 220

лишь поздние олдовайские орудия, прямо предшествующие раннешелльским.

Случайность, неустойчивость форм дошелльских ору­дий позволяет, на наш взгляд, с достаточным основанием считать их, за исключением, может быть, лишь самых позд­них, непосредственно предшествующих шелльским руби­лам, результатами деятельности не людей, даже формирую­щихся, а поздних предлюдей, продуктами рефлекторной производственной деятельности, преобразующего предчело- веческого труда. Каменную индустрию поздних предлюдей, которой является, по всей вероятности, почти вся дошелль- ская индустрия, исключая, может быть, лишь самую позд­нюю, лучше всего было бы назвать эолитической, а эпоху ее существования и развития эолитом. Орудия, обнаруженные в Олдовай 1, позволяют с большой степенью вероятности отнести к эолиту всю или почти всю олдовайскую индуст­рию и всю кафуанскую.

Кафуанские орудия очень просты. Они представляют собой обкатанные водой гальки (или иногда желваки крем­невого известняка или кварцитовые валуны), от которых от­делены один-два отщепа, чтобы заострить конец. Олдовай­ские орудия отличаются от кафуанских лишь несколько большим числом сколов (Leakey, 1953, р.57, 67 — 68; Али- ман, 1960, с. 169 —170, 236 — 238, 274, 314; Clark, 1961, и др.). Гальки и валуны, заостренные одним-двумя-тремя сколами, встречаются не только в Африке. Они были найде­ны и в дошелльских слоях Европы и Азии (Ефименко, 1953, с. 109—110; Паничкина, 1953, с. 18 — 20; „Всемирная исто- рия“, 1955, 1, с.24 — 25; Movis, 1944, р.З, 104 — 107). Вместе с подобного рода орудиями, которые часто именуются гру­быми рубящими орудиями, встречается большое число от- щепов чисто случайных очертаний.

Находка вместе с существами из Олдовай I орудий од­ноименной культуры свидетельствует о том, что уже в эпоху эолита наряду с техникой разбивания камня возник и полу­чил развитие новый прием обработки камня, заключающий­ся в отбивании от каменного желвака или гальки осколков и тем самым в оббивании желвака или гальки. Можно предпо­лагать, что первоначально этот прием возник как средство 221

устранения какого-нибудь дефекта, мешавшего успешному использованию куска камня в качестве орудия (Городцов, 1930, с. 10; 1935, с.69—-70). В дальнейшем этот прием при­обрел самостоятельное значение и положил начало новому виду техники обработки камня —техники оббивки, которая одновременно была и техникой отбивки. В качестве орудий использовались как отбитые от гальки (валуна) осколки, так и оббитая галька (валун).

Возникновение и развитие техники оббивки-отбивки открыло возможность получения более совершенных ору­дий, чем могла дать техника разбивания. Кроме совершенст­вования приемов обработки камня, прогрессу каменной тех­ники способствовала и выработка умения выбирать для из­готовления орудий из большого числа камней самых разно­образных пород и размеров наиболее подходящие.

Орудия, полученные в результате техники оббивки- отбивки, хотя и продолжали носить во многом случайные очертания и не имели выработавшейся формы, тем не менее в определенной степени уже могут быть охарактеризованы как фиксация деятельности по их изготовлению, как мате­риализация производственного опыта. С возникновением техники оббивки-отбивки производственная деятельность получила возможность проявить свою способность к само­развитию, возможность превратить отбор в фактор, ей под­чиненный. Однако, несмотря на все это, прогресс техники обработки камня в эолитическую эпоху шел крайне низкими темпами и был не столько качественным, сколько количест­венным. Он состоял не столько в повышении качества изго­товляемых орудий, сколько в повышении процентного от­ношения числа кусков камня, пригодных для использования в качестве орудий, к общему числу каменных осколков, по­лучаемых в результате обработки.

Качественному совершенствованию производственной деятельности мешала рефлекторная форма, в которую были облечены акты производства. Чем дальше развивалась про­изводственная деятельность, тем в большей степени рефлек­торная форма, в которую она была облечена, мешала ее са­моразвитию. Новое содержание до поры, до времени могло развиваться и в старой форме, но рано или поздно последняя 222

должна была стать непреодолимым препятствием для даль­нейшего развития содержания. Производство, развиваясь, рано или поздно должно было достигнуть такого предела, за которым его дальнейшее развитие было совершенно невоз­можно без освобождения его актов от рефлекторной формы, без превращения их из рефлекторных в волевые, сознатель­ные, без возникновения мышления и воли.

Но рефлекторная деятельность была не единственным препятствием для ее развития. Другим не менее, а может быть, и более важным препятствием был господствовавший в стаде поздних предлюдей ничем не обуздываемый зооло­гический индивидуализм.

3.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Особенности развития рефлекторной производственной деятельности:

  1. 14. Петровская модернизация: цель, сущность, особенности, последствия. Оценка личности и деятельности Петра I в исторической литературе.
  2. Первые цари династии Романовых Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович. Особенности их деятельности.
  3. 42.Развитие парламентаризма и многопартийности в России в 90-е годы ХХ века. Особенности и этапы развития многопартийности. Почему становление государства было настолько сложным?
  4. 10) Европейский союз – состав, назначение, основные направления его деятельности, перспективы развития.
  5. ПОИСКИ ПУТЕЙ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО И ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СССР В 50-Е - НАЧ. 60-Х ГОДОВ. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н.С.ХРУЩЕВА
  6. ПЕРЕСТРОЙКА МЕЖДУНАРОДНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СССР В СВЕТЕ НОВОГО ПОЛИТИЧЕССКОГО МЫШЛЕНИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ М.С.ГОРБАЧЕВА.
  7. Особенности социально-экономического развития
  8. 36. Особенности экономического развития. Россия в дореформенный период.
  9. (10) Особенности и основные этапы экономического развития России в XVII-XIX вв.
  10. Особенности развития русских земель в период феодальной раздробленности