<<
>>

Памятники типа Драхенлох и зоофагическне праздники

Этнографических параллелей к описанным выше наход­кам имеется бесчисленное множество. Обзор их начнем с тех, которые являются прямыми параллелями к находкам в Драхенлохе, Петерсхеле и другим, связанным с медведем.

Ритуальная забота о черепе и костях медведя имела са­мое широкое распространение по всему Северному полуша­рию. Существование ее отмечено в Европе у древних каре­лов и финнов, а также у саамов, в Азии — у хантов, манси, ненцев, алтайцев (тубаларов, теленгитов и др.), кетов, ту­

винцев, эвенков, эвенов, якутов, юкагиров, ульчей, ороков, орочей, удэгейцев, нивхов, нанайцев, негидальцев, айнов, ительменов, в Америке — у монтанье, наскапи, кри, оджиб­ве, меномини, потаватоми, лиллуэт, шусван, томпсон, чил- котин, атапасков и многих других индейских племен (Гон- датти, I 888, с.77; Харузин, 1898, 3, с. 19, 32; Шренк, 1903, 111, с.96 —97; Пекарский и Цветков, 1911, с.350; Пилсудский, 1914, с.139; Богораз-Тан, 1926, с.75; 1928, с.72; Потапов, 1928, с. 17 — 21; Зеленин, 1929, с.47 — 50; Золотарев, 1933, с.63; 1939а, с. 134; Штернберг, 19336, с.52, 67, 292, 437, 499, 530; С.Иванов, 1937, с. 14; Калевала, 1940, с.321 — 322; Б.Ва­сильев, 1948, с.93 —94; Алексеенко, 1960, с.101; Вайн­штейн, 1961, с.173; Гурвич, 1960, с.77; Jochelson, 1926,11 — 111, р.148; Hallowell, 1926, р.137 — 142).

Формы ритуальной заботы о костях медведя были до­вольно разнообразны. В большинстве случаев череп и кости медведя вешались на ветви деревьев, высокие пни, столбы, шесты и т.п., несколько реже их помещали на специальный помост, складывали в специальный сруб или амбар, еще ре­же зарывали в землю. Отмечено и сочетание нескольких из указанных выше способов.

Особый интерес для нас представляет способ ритуаль­ной заботы о костях медведя у нивхов района Чоме, описан­ный А.М.Золотаревым (1933, с.63). У них головы всех уби­тых медведей хранились в особом амбаре (лезанге), распо­ложенном в главном родовом стойбище.

В этом амбаре, рас­положенном в нескольких десятках шагов от стойбища, бы­ли сложены завернутые в бересту медвежьи головы и висели на шнурках медвежьи лапы. Неподалеку от амбара находи­лось место погребения остальных медвежьих костей.

В данном случае мы наблюдаем прямую и очень близ­кую аналогию с находками в Драхенлохе. И там и тут суще­ствует особое хранилище для голов и лап, рядом с которым находится скопление остальных медвежьих костей. Анало­гия настолько полная, что ее невозможно считать случайной. Эта аналогия была подмечена А.М.Золотаревым (19396), указывавшим в своей рецензии на работу П.П.Ефименко „Первобытное общество"(1938), что трудно пройти мимо поразительного сходства всей обстановки находок в Драхен-

лохе, где были сложены в специальных каменных камерах черепа медведей, с обычаем гиляков и ульчей сохранять по­сле медвежьего праздника череп медведя и шкуры с лап (перчатки).

Находки в Драхенлохе, Петерсхеле и другие им подоб­ные, по нашему мнению, несомненно представляют собой явление, аналогичное имевшей широкое распространение в гораздо более позднее время в Северном полушарии риту­альной заботе о черепе и костях медведя.

У подавляющего большинства перечисленных выше племен и народов ритуальная забота о черепе и костях мед­ведя была не изолированным явлением, а заключительным моментом довольно сложного комплекса обрядов, связанно­го с охотой на медведя, свежеванием его туши и поеданием его мяса и известного под названием медвежьего праздника. Не вдаваясь в описание медвежьего праздника, которое можно найти в работах Н.А.Гондатти (1888), Н.Н.Харузина (1898), Л.Шренка (1899, 11; 1903, 111), Б.Пилсудского (1914), Л.Я.Штернберга (19336), А.М.Золотарева, (1939а), Б.А.Ва- сильева (1948), А.Ф. Анисимова (1958а), Е.А.Алексеенко (I960), А.Холуэлла (Hallowell, 1926), отметим, что он уст­раивался после удачной охоты на медведя, а у некоторых народов также и по случаю церемониального убиения спе­циально выращенного зверя (так называемый медвежий праздник айнского типа) и носил характер коллективного пиршества.

Центральным объектом праздника была голова медведя, которую обычно в течение определенного времени не отделяли от шкуры. Голову медведя клали на почетное место, причем так, чтобы она оказывалась лежащей между передними лапами. Весь праздник протекал перед медвежь­ей головой, являвшейся центром всех совершаемых на нем обрядов. После окончания праздника осуществлялась опи­санная выше забота о черепе и костях медведя.

Медвежий праздник существовал в Европе у древних карелов и финнов, саамов, в Азии — у хантов, манси, кетов, эвенков, юкагиров, ульчей, орочей, нивхов, нанайцев, неги- дальцев, айнов, коряков, чукчей, в Америке — у алгонкинов, в частности, у монтанье, наскапи, оджибве, кри, пенобскот, майями, а также у нутка, квакиютль и тлинкитов (Гондатти,

1888; Харузин, 1898; Шренк, 1899, 11; 1903; 111; Пилсудский, 1914; Фрезер, 1928, IV, с.53; Богораз-Тан, 1928, с.72— 73; Золотарев, 1934, с.26, 44; Штернберг, 19336, с.26, 51 — 111, 424, 499, 536; Калевала, 1940, с.316 —-318; Б.Васильев, 1948; Анисимов, I958a, с.110; Алексеенко, 1960; Гурвич, 1960, с.78; Jochelsoπ, 1905,1, р.88 — 89; Hallowell, 1926, р.60 — 75, 99— 100).

Отсутствие медвежьих праздников у некоторых наро­дов, у которых имелась ритуальная забота о костях медведя, и отсутствие такой заботы у некоторых племен из числа тех, у которых отмечено существование медвежьего праздника, не может послужить основанием для отрицания наличия глубокой внутренней связи между медвежьим праздником и ритуальной заботой о черепе и костях этого животного1, ибо это представляет собой явление позднейшее. Об этом свиде­тельствует тот факт, что почти у всех племен и народов, у которых отсутствовал медвежий праздник, но имелась обря­довая забота о черепе и костях медведя, отмечено существо­вание либо прямых пережитков медвежьего праздника, либо разнообразных обрядов, связанных с медведем. Существо­вание такого рода пережитков отмечено, в частности, у ал­тайцев, тувинцев, якутов, долган, меномини и многих других алгонкинов, ассинибойн (Харузин, 1898, 4, с.5; Потапов, 1928, с.

17 — 21; Попов, 1937, с.202; Вайнштейн, 1961, с. 172; Hallowell, 1926, р.72, 77). О позднем характере медвежьих праздников тлинкитов, квакиютль и нутка, у которых не от­мечено (а может быть, просто не замечено) ритуальной забо­ты о костях медведя, говорит та их особенность, что они справляются не после каждой удачной охоты, а лишь после первой в сезоне (Hallowell, 1926, р.74 — 75).

К этому нужно добавить, что такое несоответствие не всегда суще­ствует в действительности. Иногда оно — результат отсутствия информа­ции или недостаточной точности ее. Установить существование или от­сутствие того или иного обряда у какого-либо племени или Народности — дело далеко не простое. Об этом свидетельствуют многочисленные разно­гласия между исследователями, в том числе и но вопросу о бытовании медвежьего праздника у той или иной народности, в частности, у кетов (В.Анучин. 1906, но Алексеенко, I960).

Все это вместе взятое дает, на наш взгляд, достаточно оснований полагать, что ритуальная забота о черепе и костях медведя в своей первоначальной форме была неразрывно связана с праздником, из которого возник современный мед­вежий праздник.

Существование одной ритуальной заботы о черепе и костях медведя без соответствующего праздника, а также существование медвежьего праздника без обрядовой заботы об останках медведя представляет собой результат разложе­ния единого медвежьего культа, имевшего когда-то необы­чайно широкое распространение[LXXII].

Медведь не представляет единственного вида живот­ных, о черепе и костях которого проявлялась обрядовая за­бота. Ритуальная забота о черепе и костях животных, причем самых разнообразных, имела в прошлом универсальное рас­пространение. Не представляют собой исключительного яв­ления и медвежьи праздники. Они являются одной из разно­видностей имевших широкое распространение праздников, центральным моментом которых являлось обрядовое кол­лективное поедание того или иного животного. В этногра­фической литературе отсутствует общее название для празд­ников типа медвежьих, что затрудняет изложение проблемы.

Мы будем в дальнейшем именовать их зоофагическими праздниками (от греческого „зоо“ — животное, „фагос“ —■ поедать, пожирать).

Большое число самых разнообразных зоофагических праздников существовало у народов Северной Азии. У чук­чей, коряков, ительменов, азиатских эскимосов наряду с

медвежьими праздниками существовали праздники диких оленьих быков, лося, кита, волка, тюленя, моржа, росомахи, белого дельфина (Jochelson, 1905, 1, р.66 — 77, 89;Богораз- Тан, 1928, с.73; Штернберг, 1936, с.403; Кузнецова, 1957, с.289 — 293), у эвенков —■ праздника оленя и лося (Оклад­ников, 1950а, 1—-11, с.286; Анисимов, 1958а, с.132), у хан­тов— волчьи праздники (Белявский, 1833, с.99), у айнов — праздники лисы, енота, филина, орла, ястреба (Б.Васильев, 1948, с.92). Все эти праздники, как правило, включали в ка­честве своего момента ту или иную форму ритуальной забо­ты о костях животных, причем опять-таки главным объектом этой заботы были головы и конечности.

У эвенков, например, забота о черепе и конечностях оленя и лося ничем по существу не отличалась от заботы о черепе и конечностях медведя (Пекарский и Цветков, 1911, с.349; Василевич, 1930, с.64; Анисимов, 1958а, с. 132).

Ритуальную заботу, нередко полностью сходную с той, которая проявлялась о черепе и костях медведя, мы находим также у хантов по отношению к оленю, собаке и белухе (Шренк, 1899, 11, с.236; Зеленин, 1936, с. 164), у ненцев — к осетру и другим рыбам (Долгих, 19616, с.62— 63), у кирги­зов — к овце, лошади (Зеленин, 1929, с.48 — 50), у якутов — к оленю, быку, лошади (Серошевский, 1896, 1, с.658), у юка­гиров — к лосю и оленю („Религиозные верования народов СССР“, 1931, 1, с.61), у коряков — к собаке, оленю (Краше­нинников, 1949, с.735), у эвенов—к оленю (Гурвич, 1960, с.77), у нивхов — к тигру, касатке, нерпе, белухе (Шренк, I 899, 11, с.236; Штернберг, 19336, с.54), у ороков — к нерпе, у айнов и орочей — к касатке, у нанайцев — к тигру (Золо­тарев, 1934, с.21, 24, 32). У целого ряда из перечисленных выше народов ритуальная забота о костях животных допол­нялась целым рядом обрядов, аналогичных совершаемым во время медвежьих праздников (нивхи, орочи).

Что же касает­ся ороков, то у них существовал праздник нерпы, аналогич­ный медвежьему (Золотарев, 1934, с. 14 — 16, 22 и др.).

По сообщению Б.О.Долгих, у долганов вплоть до самого последнего времени бытовал обычай помещать черепа оле­ней с рогами на крыши избушек. У нганасан и энцев черепа­ми оленей с рогами украшались санки охотников. Согласно

преданиям энцев, в прошлом оленьи черепа с рогами в ог­ромном количестве хранились рядом с жилищами охотни­ков[LXXIII]. Все эти обычаи вряд ли можно истолковать иначе, как пережитки ритуальной заботы о черепах оленей.

Интересно отметить, что в отношении к таким живот­ным, как лось и олень, предметом ритуальной заботы в неко­торых случаях являлись не столько череп и кости, сколько рога, а иногда и исключительно лишь рога. Существование ритуального отношения к рогам оленей и лосей отмечено у чукчей и эвенков (Богораз-Тан, 1939, 11, с.71 — 72, 80 и др.; Окладников, 1950а, 1 —11, с.284; Кузнецова, 1957, с.300, 325). Прямой аналогией с находкой в Тешик-Таш является ритуальное отношение к козлиным рогам в некоторых рай­онах Узбекистана (Окладников, 1949, с. 78 — 79).

Существование ритуальной заботы о костях самых раз­нообразных животных отмечено у сванов (Зеленин, 1929, с.50; Чурсин, 1957, с.83), даяков Калимантана (Roth Ling, 1892, р.46), о головах медведей, тигров и пантер у нага, ка­минов, в Юго-Восточной Азии (Б.Васильев, 1948, с.98; God- don, 1896, р. 181), о челюстях диких кабанов и оленей у то- раджа Сулавеси (Фрезер, 1928, IV, с.57; Леви-Брюль, 1937, с.99), о костях морских черепах у рыбаков о. Ямдсна (Фре­зер, 1928, IV, с.57), о челюстях свиней, черепах, различных животных и рыб у папуасов берега Маклая, туземцев о-вов Адмиралтейства, Банкс, Соломоновых, Новых Гебрид, Тор­ресова пролива (Миклухо-Маклай, 1950, 11, с. 276, 425; 1951, 111, 4.1, с.73, 118; Codrington, 1891, р.101; Sommerville, 1897,

р. 367).

У племен Центральной Африки отмечено существова­ние обычая ритуального погребения убитых леопардов, львов и пантер. Л.Фробениус, давший описание этого обы­чая, и вслед за ним В.Г.Богораз-Тан рассматривают его как явление того же порядка, что и медвежий культ у народов Северной Азии и Северной Америки (Богораз-Тан, 1936,

с. 47). Соблюдение особого ритуала по отношению к черепу

убитого буйвола отмечено у багешу, по отношению к костям лося — у бушменов (Фрезер, 1928, IV, с.54; Элленберг, 1956, с. 160).

У некоторых племен Юго-Восточной Азии и Африки наблюдалось не просто обрядовое отношение к тому или иному убитому животному, не просто воздавание ему почес­тей, но настоящие праздники, аналогичные медвежьим. Та­ковы. например, слоновьи праздники у баила в Африке и у некоторых племен Камбоджи (Фрезер, 1928, IV, с.56; Леви- Брюль, 1937, с.96 — 97).

Ритуальную заботу о черепах и костях бизонов, бобров, лосей, оленей, куниц, собак, костных остатках рыб находим мы у индейцев Северной Америки (Фрезер, 1928, IV, с.57 — 60; Леви-Брюль, 1937. с.103; Tout, 1905, р.152 — 153). Не­редко эта забота выступает как момент зоофагических праздников (Харузин, 1898, 3, с.30; Tout, 1905, р. 152 — 153). Имеются данные о существовании ритуальной заботы о че­репе и костях животных и у индейцев Центральной и Юж­ной Америки (Фрезер, 1928, IV, с.55 — 56; Штернберг, 1936, с.405; Леви-Брюль, 1937, с. 103), а также в Австралии (Штернберг, 1936, с.405).

Пережитки ритуальной заботы о черепе и костях живот­ных отмечены также у целого ряда народов Европы, в част­ности, у русских, белорусов, украинцев, мордвы, мари, чу­вашей, черкесов, голландцев, немцев (Афанасьев, 1865, 1, с.636 — 640; Богатырев, 1916, с.77; Богданов, 1916, с 103, 107; „Религиозные верования народов СССР", 1931, 11, с.42, 181,253; Зеленин, 1937а, с.25 — 29).

Необычайно широкое распространение почти по всему Старому Свету имел культ быка (коровы). В той или иной форме он существовал в древности в Египте, Двуречье, на Крите, в Палестине, в Греции, Риме, Грузии, у восточных славян (Шантепи-де-ля Соссей, 1899, 1, с.115 — 137, 184, 200; Катаров, 1913, с.247 — 258; Толстов, 1936; Б.Васильев, 1948, с.98; „История культуры древней Руси", 1951, 11, с.63 — 65; Матье, 1956, с. 16 сл.; Бардавелидзе, 1957, с. 188 — 203, 258 — 260 и др,). В недалеком прошлом существование его было отмечено в Индонезии, на Филиппинах, в Индоки­тае, Индии, в Сибири, на Кавказе („Религиозные верования

народов СССР", 1931, 1, с. 146; Б.Васильев, 1948, с.98; Барда- велидзе, 1957, с.188 — 203, 258 — 260). Почти у всех этих народов культ быка (коровы) был связан не с охотой, а с земледелием. И тем не менее через все позднейшие наслое­ния в нем просвечивают древнейшие, связанные с охотой, черты. В культе быка мы встречаемся с явлениями, порази­тельно сходными с теми, что наблюдаются в медвежьем культе. Так, например, у народов Индо-Китая было отмечено существование ритуальной заботы о черепе приносимого в жертву быка, почти не отличимой от ритуальной заботы о черепе медведя у народов Северной Азии (Б.Васильев, 1948, с.98).

Глубокое сходство с медвежьим праздником обнаружи­вают афинские буффонии, во время которых совершалось убиение и торжественное обрядовое поедание быка. И.И.Толстой (1936), посвятивший этому древнегреческому празднику специальное исследование, на основе детального анализа его особенностей пришел к выводу, что „сам по себе аттический обряд буффонии безусловно восходит в своей сакральной основе к обрядам типа сибирских медвежьих праздников" (с. 264). К сходному взгляду как в отношении афинских буффонии, так и аналогичного празднества в г. Магнесин на Меандре пришел Л.Я.Штернберг (1936, с.418 — 420).

С афинскими буффониями не связано сохранение чере­па и костей убитого быка. Однако ритуальная забота о жи­вотном во время их имела место, проявляясь в набивании шкуры быка сеном и изготовлении чучела. Подобная форма ритуальной заботы о животном не представляет исключи­тельного явления. Набивание сеном или травой шкур медве­дей было отмечено у хантов и коряков, у которых существо­вали медвежьи праздники (Белявский, 1833, с.99; „Религиоз­ные верования народов СССР", 1931, 1, с.54, 206; Jochelsoπ, 1905, 1, р.88 — 89). Набивали сеном шкуру жертвенного жи­вотного и монголы (Фрезер, 1928, IV, с.60).

Праздники, сущность которых состояла в обрядовом убиении и поедании быка, вплоть до самого последнего вре­мени существовали у сванов (Бардавелидзе, 1957, с.199 сл.). Пережитки зоофагических праздников были отмечены кое-

где в России, Франции и Англии в XIX и даже XX вв. (Сне­гирев, 1837, IV, с.64 — 65; Афанасьев, 1868, II, с.255 — 256; В.Миллер, I 884, с.41; Минх, 1892 с.117 —■ 120; С.Максимов, 1903, с.453 — 454; Дуйсбург, 1933, с.89 — 90, 95 — 98; Зе­ленин, 1934, с. 10; Coxhead, 1952, с 22 — 26), причем иногда пережитки подобного рода праздников сочетались с пере­житками ритуального отношения к головам убиваемых жи­вотных (Зеленин, 1914, I, с.257 — 258).

Приведенные выше данные, по нашему мнению, дают достаточное основание для вывода, что ритуальная забота о черепе и костях по крайней мере части животных в своей исходной форме была неразрывно связана с соответствую­щими зоофагическими праздниками, возникла первоначаль­но как момент этих праздников1 Несомненным можно счи­тать, что с зоофагическими праздниками была связана в сво­ей исходной форме не только забота о черепе и костях мед­ведя, но и ритуальная забота о черепе и костях таких, на­пример, животных, как бык (зубр, бизон, тур), олень, лось, лошадь, козел, свинья (кабан, вепрь)[LXXIV][LXXV], волк и некоторых других.

Все это вместе взятое дает основание для предположе­ния, что находки в Драхенлохе, Петерсхеле, Вильденманн- лислохе, Зальцофене, Клюни, Ильинке, Ильской, Схул, Ля Шапелль, Тешик-Таш были связаны с какими-то перво­бытными праздниками, являвшимися исходной формой зоо- фагических праздников указанных выше народов и племен, причем первые шесть находок связаны с праздниками, яв­лявшимися предшественниками медвежьих, следующие два (Ильская, Схул) — с празднествами, являвшимися далекими предшественниками описанных выше бычьих праздников, а

последняя (Тешик-Таш)—с козлиным праздником. К сход­ным выводам относительно находок в Драхенлохе и Петерс- хеле пришел целый ряд исследователей. В.Г.Богораз-Тан (1931, с.111), например, прямо утверждал, что эти находки говорят о существовании в мустье праздников, аналогичных чукотскому празднику моржовых голов. На существование генетической связи между медвежьим праздником народов Сибири и находками в Драхенлохе и Петерсхеле неодно­кратно указывал А. М. Золотарев (1939а, с. 134; 19396).

А.П.Окладников (1949, с.77) видел в этих находках отраже­ние тех идей, которые в Сибири и Северной Америке нашли свое развитие в сложной обрядности медвежьего праздника

В пользу предположения о существовании теснейшей связи между памятниками типа Драхенлох и обрядами, ана­логичными тем, которые имели место во время медвежьих и других зоофагических праздников, говорят данные археоло­гии, относящиеся к верхнему палеолиту.

В позднепалеолитических стоянках сделано немало на­ходок, ничем по существу не отличающихся от находок в Схул, Ильской, Ильинке и в то же время свидетельствующих о существовании в эту эпоху ритуальной заботы о черепе и костях животных, во всех деталях иногда сходной с той, ко­торая отмечена у народов Сибири и в других районах земно­го шара. „Неоднократно отмечалось, — пишет П.П.Ефимен­ко (1953, с.408 — 409), — особенно при раскопках поздне­палеолитических поселений в СССР, где исследование па­леолитических памятников поставлено несравненно лучше в смысле тщательности наблюдений, чем в Западной Евро­пе, — что кости некоторых животных (мамонта, овцебыка, северного оленя, песца, пещерного льва и др.) часто занима­ют особое положение в обстановке палеолитических стой­бищ. В ряде известных нам случаев эти животные, с другой стороны, бывают представлены необычными частями скеле­та— черепами, лапами, хвостами. Такие факты известны, например, в отношении Костенок 1, где был обнаружен це­лый череп мускусного овцебыка — единственное, чем было представлено здесь это животное, — причем этот череп ока­зался лежащим поверх груды мамонтовых костей внутри одной из землянок, в таком положении, которое заставляет

думать, что первоначально он должен был помешаться на кровле жилья11. Такая же находка была сделана в Авдееве (с.409). В стоянке Елисеевичи рядом с остатками землянки было обнаружено нагромождение черепов мамонта (с.409), в Александровке (Костенки IV) в одном из жилищ были най­дены два черепа пещерного льва (с.485), в Павиленде (Уэльс) рядом с погребением человека в особой яме был найден целый череп мамонта (с. 410).

Сущность этих находок помогает выявить известное изображение на относящейся к мадлену пластинке, обнару­женной в пещере Раймонден (Шанселад). На этой пластинке видны силуэты человеческих фигур, стоящих по сторонам почти съеденной туши зубра. От последнего сохранились позвоночник, характерная голова с горбатым носом и боро­дой и вытянутые передние ноги (Ефименко, 1953, с.523 — 524). Как указывает П.П.Ефименко (с.523), в позе, придан­ной зубру, нельзя не видеть поразительного сходства с по­ложением, которое придавалось медведю во время соответ­ствующих праздников у народов Сибири. Как изображение торжества, представляющего собой один из вариантов праздников, которые справлялись народами Северной Азии по случаю удачной охоты на медведей, оленей, моржей, рас­сматривает этот рисунок и В.Г.Богораз-Тан (1936, с.33).

Тот факт, что в верхнем палеолите ритуальная забота о черепе и костях животных была теснейшим образом связана с зоофагическими праздниками, свидетельствует в пользу положения о существовании такой связи и в мустьерскую эпоху.

3.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Памятники типа Драхенлох и зоофагическне праздники:

  1. ГлазаII ПАМЯТНИКИ НОВОКУМАКСКОГО ТИПА В ПРИУРАЛЬЕ И КАЗАХСТАНЕ
  2. Человек современного типа
  3. § 4. Оформление современного физического типа человека. Верхний палеолит.
  4. Праздники
  5. Хеттский праздник ХАССУМАС*
  6. Праздники и игры, танцы и музыка
  7. § 1. Начало праздника
  8. §2 Сезонные праздники Вуруллия
  9. Глава II. Некоторые характерные признаки СТРУКТУРЫ ХЕТТСКОГО ЦАРСКОГО ПРАЗДНИКА
  10. § 2 Основной обряд праздника — «большое собрание»
  11. § 1. Многодневные сезонные праздники «объезда»