>>

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Предложение переиздать монографию „Как возникло человечество", сделанное в начале 2000 г. руководством Го­сударственной публичной исторической библиотеки России, было для меня довольно неожиданным.

Ведь с момента ее выхода в свет прошло почти четыре десятка лет1. За это вре­мя в той области знания, которой посвящена книга, был на­коплен новый фактический материал, да и осмысление его не стояло на месте. Претерпели изменения и мои собствен­ные взгляды по этому вопросу. Многие моменты исследуе­мого процесса я начал понимать гораздо лучше, чем тогда, когда писал эту книгу.

С учетом всего этого в работу перед ее новым изданием нужно было бы внести немало существенных изменений. Λ это, по существу, означало бы не переиздание старой, а на­писание новой книги. Для этого потребовалось бы много времени, которым я, к сожалению, не располагаю. У меня теперь новые замыслы, которые нужно торопиться реализо­вать. Но важно и то, что я не знаю, какой прием может встретить новая монография. А старая книга пользовалась, и как мне сказали, когда предложили ее переиздать, и сейчас пользуется большой популярностью. Ее постоянно спраши­вают в библиотеках, а те не всегда могут удовлетворить этот спрос, хотя тираж ее был достаточно велик (40 тыс.). В неко- [1][2][3]

торых крупнейших библиотеках даже Москвы вообще нет ни одного ее экземпляра, а в других они настолько истрепа­ны, что их невозможно выдавать.

Заново просмотрев свою старую книгу, я убедился, что сегодняшний интерес к ней вполне оправдан. В ней приве­ден огромный этнографический материал, который всегда будет представлять большую ценность для всех, интере­сующихся историей первобытного общества, а тем более изучающих ее, и который в таком систематизированном ви­де нигде больше найти невозможно: он рассеян по множест­ву крупных, а чаще всего мелких и даже мельчайших работ, в большинстве своем мало доступных даже для исследовате­лей, не говоря уже об остальных людях.

Этот материал я в дальнейшем не приводил ни в одной из моих последующих работ, ограничиваясь отсылками к данной книге. Поэтому превращение ее в библиографическую редкость в какой-то степени сказывается на многих моих более поздних работах, ибо становится все более трудным делом проверить многое из их фактического обоснования. Убедился я и в том, что все основные теоретические положения, которые были выдви­нуты в книге, не только не были опровергнуты новым фак­тическим материалом, а наоборот, нашли в нем новое под­тверждение.

Все это вместе взятое побудило меня дать согласие на переиздание монографии „Как возникло человечество*4, при­чем именно в том виде, в котором она была опубликована в 1966 г. Но я счел себя обязанным, во-первых, написать пре­дисловие к новому изданию, во-вторых, дополнить старый, оставшийся совершенно неизменным текст, приложениями, в которых в определенной степени учитываются результаты развития науки за протекшие с тех пор годы.

В своей книге я исходил из открытий палеоантрополо­гов и археологов, которые свидетельствовали о том, что ме­жду животными предками человека, с одной стороны, и че­ловеком, каким он является сейчас, лежит огромный период превращения животных в человека, а стада животных в че­ловеческое общество. Это была эпоха становления человека и общества, антропосоциогенеза, время существования и развития формирующихся людей (пралюдей), живших в ста- 4

новящемся человеческом обществе (праобществе). Завер­шился этот период возникновением готовых людей и гото­вого сформировавшегося человеческого общества. Именно такой вывод по существу был сделан советскими антрополо­гами и археологами (Я.Я.Рогинским, П.И.Борисковским, В.П.Якимовым и др.), создавшими и развившими т.н. кон­цепцию двух скачков в антропогенезе. Согласно этой кон­цепции, в развитии человечества было два поворотных пункта: первый — переход от животных предков человека к первым, только еще начавшим формироваться людям, вто­рой — переход от самых поздних формирующихся людей (палеоантропов) к людям готовым, под которыми понима­лись люди современного физического типа, неоантропы или Homo sapiens.

Последний переход датировался в то время 35 —-40 тыс. лет тому назад, а первый по-разному в зависи­мости оттого, принимались теми или иными исследователя­ми за первых людей хабилисы (Homo habilis) или архат ро- пы (Homo erectus). Я и тогда, и сейчас счиїаю первыми людьми не хабилисов, а архаптропов. По самым последним данным архаптропы появились ιде-го около 1,6 млн. леї ιo- му назад. Именно тогда и началось становление человека и общества.

В основе возникновения человека и человеческою об­щества лежал процесс возникновения и развития производ­ственной деятельности, материального производства. В це­лом он был достаточно четко нарисован в книге и добавить к тому, что было сказано, можно лишь пусть интересные, но детали. Возникновение и развитие производства с необхо­димостью потребовало не только изменения организма про­изводящих существ, но и возникновения между ними со­вершенно новых отношений, качественно ОТЛИЧНЫХ 01 1СХ, что существовали у животных, отношений нс биологиче­ских, а социальных, т.е. появления человеческого общества. Социальных отношений и общества в животном мире нет. Они присущи только человеку. Возникновение качественно новых отношений, и тем самым совершенно новых, прису­щих только человеку стимулов поведения, было абсолютно невозможно без ограничения и подавления, без введения в социальные рамки старых, безраздельно господствующи,х в

животном мире движущих сил поведения — биологических инстинктов. Насущной объективной необходимостью было обуздание и введение в социальные рамки двух эгоистиче­ских животных инстинктов -— пищевого и полового.

В книге главное внимание было уделено обузданию по­лового инстинкта и тем самым становлению социальной ор­ганизации отношений между полами. Подавление полового инстинкта рассматривалось в ней как ведущий момент про­цесса обуздания зоологического индивидуализма. Это, как выяснилось в дальнейшем, было неверно. Главным, решаю­щим моментом процесса социогенеза было обуздание не по­лового, а пищевого инстинкта.

Одной из причин переоценки значения подавления полового инстинкта в процессе социо- генеза было влияние взглядов Л.Г.Моргана и Ф.Энгельса, выдвинувших на первый план в истории первобытности род и вообще отношения родства. Другая заключалась в том. что к моменту написания книги наука располагала материалом, достаточным для реконструкции только этого, а не других составляющих процесса социогенсза. И в целом процесс обуздания полового инстинкта и становления первой формы брачных отношений — дуально-родовой организации —был воссоздан в книге достаточно полно и точно. Единственный момент, который нуждается в пересмотре — вопрос о воз­никновении того состояния, от которого началось движение к роду — состояния неупорядоченного общения полов, или промискуитета.

Что же касается другой составляющей социогенеза —■ процесса обуздания пищевого инстинкта, то она столь де­тально рассмотрена не была. Речь о ней шла только в самом общем плане. Λ между тем именно она была решающей. Ведь обуздание пищевого инстинкта, возникновение соци­альной организации по его регулированию было не чем иным, как становлением фундаментальных социальных от­ношений, тех самых, которые принято называть экономиче­скими, социально-экономическими или производственными отношениями.

И то, что формированию социально-экономических от­ношений в книге было уделено совершенно недостаточно внимания, имеет серьезные причины — пс субъективные.

(1

связанные с личностью автора, а объективные. Во время на­писания книги наука не располагала материалом, который дал бы возможность реконструировать процесс становления социально-экономических отношений.

Первой формой готового человеческого общества было общество, которое в нашей науке принято называть перво­бытным, первобытно-общинным, доклассовым, а в запад­ной — примитивным (primitive), примордиальным (primor­dial), племенным (tribal), бесклассовым (classless), безгосу- дарственным (stateless), эгалитарным (egalitarian) и т.п. Что­бы воссоздать процесс становления социально-экономи­ческих отношений, необходимо знать, какими были соци­ально-экономические отношения на самом раннем этапе раз­вития первобытного общества.

В годы, когда писалась книга, это было неизвестно.

В советской литературе того времени все экономиче­ские отношения первобытного общества именовались про­сто первобытно-общинными. Им давалась самая общая ха­рактеристика: основные средства, прежде всего земля, нахо­дились в собственности первобытной общины, а созданный ее членами продукт подлежал уравнительному распределе­нию между ними. В литературе более ранней, оз носившейся к 20-м и началу 30-х годов, такого рода отношения именова­лись первобытно-коммунистическими. Как считалось н па­шей науке о первобытности, эти отношения первоначально безраздельно господствовали, а затем начали разлагаться, уступая место отношениям частной собственности и экс­плуатации человека человеком. Дальше этих общих положе­ний советские ученые чаще всего не шли.

Лучше обстояло в западной этнологии (социальной и культурной антропологии). Там еще в 20-х годах XX в. в не­драх этой науки зародилась дисциплина, которая начала специально заниматься исследованием социально- экономических отношений первобытного общества. Она по­лучила название экономической антропологии. Если исхо­дить из традиций, сложившихся в отечественной науке, ее следует называть экономической этнографией, или эконо­мической этнологией. Бурный расцвет пережила экономиче­ская антропология па Западе в 60 — 70 гг. В это время было 7

опубликовано множество самых разнообразных работ, начи­ная со статей и кончая монографиями, которые вместе с ра­нее появившимися трудами содержали гигантский фактиче­ский материал об экономике огромного количества конкрет­ных первобытных обществ. Весь этот обширный материал нуждался в обобщении и теоретическом осмыслении. Разго­релась ожесточенная дискуссия между двумя основными направлениями в экономической антропологии — формали­стским и субсгантивистским, ио она кончилась ничем. Ни формалистам, ни субстантивистам не удалось создать тео­рию первобытной экономики. В результате наступил тяже­лейший теоретический кризис, а затем произошел и спад ин­тереса к исследованиям первобытной экономики.1

Но как бы то ни было, в результате исследований эко­номических антропологов стало ясно, что наши прежние представления о первобытной экономике были крайне уп­рощенными, что в первобытном обществе существовало ог­ромное многообразие социально-экономических отношений.

Все эти отношения были первобытно-общинными в том и только том смысле, что они существовали и функциониро­вали в первобытном обществе. Но не все они были перво­бытно-коммунистическими. В первобытном обществе, кроме первобытно-коммунистических, существовали и качествен­но иные формы экономических отношений, которые, кстати, невозможно было охарактеризовать просто как продукты разложения первобытного коммунизма.

Но ч тобы разобраться в этом многообразии, нужно было занизься созданием теории первобытной экономики. Без это­го было совершенно невозможно выявить, какими именно были исходные, первоначальные экономические отношения. Созданием этой теории я, начиная с 70-х годов, и занялся. Результаты моих исследований были изложены в целом ряде статей" и, наконец, в монографии „Экономическая этноло-

' Подробно об истории этой дисциплины см.. Семенов К).И. Теоре­тические проблемы „экономической антропологии'· //Этиологические исследования за рубежом. Криіич.· очерки. М. 1973, с.30 — 76.

~ О специфике производственных (социально-экономических) 01ІІО- іпений первобытною общества //Сон нііоі'рафия (в дальнейшем — С')). 1976. №4. c.93-- 113; Первобытная коммуна и соседская крестьянская X

гия. Первобытное и раннее предклассовое общество"(4.1 — 3. М., 1993, XVI, 710 с.). В последней работе была представ­лена целостная система категорий, воспроизводящая не только статику, но и динамику социально-экономической структуры собственно первобытного (первобытно-комму­нистического и первобытно-престижного) общества. Были выявлены как основные стадии эволюции доклассовой эко­номики, так и закономерности перехода от одного такого этапа к другому. Была прослежена объективная логика раз­вития экономики от стадии безраздельного господства пер­вобытного коммунизма до зарождения политарного („азиат­ского") способа производства, с которым человечест во всту­пило в эпоху цивилизации.

Но самым важным для решения проблемы социогенеза было выявление того факта, что первобытно-комму­нистические отношения, которые безраздельно господство­вали на самой ранней стадии первобытного общества, не просто вначале существовали, а затем разлагались, как счи­талось в нашей литературе, а развивались, эволюционирова­ли, что существовало несколько качественно отличных форм этих отношений. Опираясь на обширный этнографический материал, мне удалось установить самую рапшою, изначаль­ную форму первобытно-коммунистических отношений, ко­торую я назвал разборно-коммуналистическими отношения­ми.

При этой форме коммуналистического распределения ни один член общины нс получал свою долю от кого-то. 011 просто подходил и сам брал се из добытого любыми члена­ми коллектива продукт, причем с таким расчетом, чтобы эго не лишило остальных общинников возможное^ удовле­творить свои потребности. При таких отношениях вся пища находилась не только в полной собственности, но и в безраз­дельном распоряжении коллектива. Ею мог распоряжаться только коллектив в целом, но ни один из его членов, взятый община //Становление классов и государства. №.. 1976; Об изначальной форме первобытных социально-экономических отношений //С") 1977.

№ 2; Эволюция экономики раннего первобытного общества //Иссле­дования по обшей этнографии. М.. 1979. с.61 — 124идр.

9

в отдельности, Каждый член коллектива имел право на долю продукта, но она не поступала ни в его собственность, ни в его распоряжение, а только в его пользование. Он не мог ее употребить для какой-либо иной цели, кроме непосредст­венного физического потребления. Вследствие этого процесс потребления был одновременно и процессом распределения.

Но мало было выявить конечный результат процесса становления социально-экономических отношений. Необхо­димо было установить исходный момент этого процесса. И это тоже невозможно было сделать во время написания кни­ги. Более или менее детально были изучены к тому времени действия животных и их взаимоотношения лишь в условиях неволи. Знания о поведении животных и формах их объеди­нений в естественных условиях были отрывочными. Неред­ко единственными источниками были рассказы охотников, которым не всегда можно было доверять. Положение резко изменилось, начиная, примерно, с середины 60-х годов. По­лучила развитие наука о поведении животных, получившая название этологии. Была проведена масса систематических исследований поведения самых различных видов животных (волков, гиен, львов и пр.) и форм их объединений в естест­венных условиях. Большое внимание было уделено изуче­нию поведения и структуры объединений обезьян вообще, человекообразных прежде всего. Особо важны были иссле­дования поведения и форм объединений в естественных ус­ловиях у шимпанзе — животных, и по строению тела, и ио образу жизни наиболее близких к тем антропоидам, которые были предками австралопитеков, происшедших от них хаби- лисов, а тем самым и самых первых людей — архантронов.

В результате указанных исследований вскрылась оши­бочность целого ряда широко распространенных в пауке вилядов па физиологию размножения высших обезьян и формы их объединений, которые основывались на наблюде­ниях за жизнью этих животных в условиях неволи. Но, раз­рушив прежние представления, эти исследования одновре­менно доставили огромный материал для реконструкции тех отношений, которые существовали в стадах наших живот­ных предков накануне социогенеза. Были детально исследо­ваны способы распределения добычи у хищников в условиях К)

совместной охоты. А когда выяснилось, что и в основном растительноядные шимпанзе спорадически занимаются охо­той на небольших животных, этологи постарались детально изучить, как и кому в пределах их объединений достается добытое мясо.

Сопоставление исходного пункта генезиса социально- экономических отношений с его конечным результатом по­зволило реконструировать этот важнейший процесс. Это бы­ло сделано в написанных мною главах коллективных трудов „История первобытного общества. Общие вопросы. Пробле­мы антропосоциогенеза“ (М„ 1983. Главы 4 и 5) и „История первобытного общества, Эпоха первобытной родовой общи­ны" (М., 1986. Глава 2), а затем в моей монографии „На заре человеческой истории" (М., 1989), Эти книги сейчас тоже нс всегда и не везде доступны. Поэтому во втором приложении к основному тексту переиздаваемой книги дана предельно краткая картина начала обуздания пищевою инсіинкта. на­чала становления социально-экономических связей, которые возникали в форме разборно-коммуналистичсских отноше­ний распределения, а тем самым и коммуналистичсских от­ношений собственности. Тому же. кого этот краткий очерк не удовлетворит, нужно обратиться к названным выше рабо­там, где все изложено достаточно подробно.

Выявление картины становления социально-экономи­ческих отношений вместе с учетом новых данных о формах и структуре объединений обезьян вообще, шимпанзе в част­ности, заставили пересмотреть данную в переиздаваемой книге трактовку двух скачков в становлении человека и об­щества. В ней оба поворотных пункта связывались с обузда­нием полового инстинкта: первый — с началом его подавле­ния, выразившемся в распаде гаремных семей и возникнове­нии промискуитета, второй — с завершением этого процес­са, выразившемся в возникновении рода. В свете новых дан­ных возникли серьезные сомнения в существовании у жи­вотных предков человека гаремных семей. И стало совер­шенно ясным, что первый поворотный момент был прежде всего связан с началом обуздания пищевого инстинкта и становления разборно-коммуналистических отношений. Действительно, тогда же возник и промискуитет, но это бы- II

ло, во-первых, явлением вторичным, результатом начавше­гося подавления пищевого инстинкта, а тем самым и круше­ния системы доминирования, во-вторых, он вовсе не озна­чал, как это казалось раньше, обуздания полового инстинкта, Начавшийся с переходом от хабилисов к архантропам процесс становления коммуналистических социально-эконо­мических отношений завершился еще в праобществе, на ста­дии палеоантропов. Об этом достаточно красноречиво сви­детельствуют такие находки людей неандертальского типа, как Шанидар 1 и Шапелль-о-Сен. И когда пищевой инстинкт был обуздан, введен в социальные рамки, главную опасность для формирующегося общества стал представлять половой инстинкт. Задача его обуздания выдвинулась на первый план, И она была решена. Вслед за пищевым был обуздан, введен в социальные рамки и половой инстинкт. Если пер­вый скачок в антропосоциогенезе был связан с началом обуздания пищевого инстинкта, то второй — с завершением подавления полового инстинкта.

И когда после подавления пищевого инстинкта был, на­конец, обуздан и половой, завершился процесс антропосо­циогенеза. На смену формирующемуся обществу пришло ютовое, сформировавшееся общество. Кончился период становления человека и общества, период праистории и на­чался новый — период подлинной истории, период развития готового человеческого общества.

Таким образом данные двух новых научных дисциплин — экономической этнологии и этологии не только не опро­вергли основных идей концепции, которая была изложена в книге „Как возникло человечество11, но, наоборот, подтвер­дили их правильность. Необходимостью стал пересмотр лишь ряда более частных положений.

В более поздних моих работах, посвященных антропо­социогенезу, была несколько пересмотрена используемая терминология. Вместо термина „первобытное человеческое стадо“ я стал употреблять термины „праобщество“ и „пра- община“, вместо животного рефлекторного труда я стал го­ворить о праорудийной и орудийной деятельности, вместо биосоциального отбора — о грегарном и праобщинном от­боре. Термин „архантропы“ я стал использовать для обозна- 12

чения не всех вообще формирующихся людей, как это было в книге „Как возникло человечество11, а только ранних, предшествовавших палеоантропам.

Материалы, доставленные экономической этнологией и этологией, разумеется, важны. Но для работы, посвященной антропосоциогенезу, огромное значение имеют данные ар­хеологии и в особенности палеоантропологии. Ясно, что за прошедшие после выхода переиздаваемой книги почти че­тыре десятка лет эти науки не стояли на месте. Было сделано немало открытий, накоплен новый фактический материал. И возникает вопрос, как эти новые данные соотносятся с кон­цепцией, изложенной в книге: согласуются они с ней или опровергают ее? В книге „На заре человеческой истории“, в которой были учтены практически все основные археологи­ческие и палеоантропологические находки, сделанные в пе­риод с середины 60-х до середины 80-х годов и даже чуть позднее, было показано, что все они не находятся в противо­речии с основными идеями концепции, созданной в 50-х — начале 60-х годов. Но с тех пор прошло еще более десяти лет. К сожалению, за это время у нас не появилось ни одной серьезной, основанной на фактическом материале работы, посвященной антропосоциогенезу или хотя бы только ан­тропогенезу. Появилось лишь несколько обзорных статей и немалое число заметок в газетах, написанных журналистами.

Если основываться только на них. то может возникнуть представление, что в свете современных данных палеоан­тропологии концепция, изложенная в двух названных выше моих книгах, безнадежно устарела.

Во-первых, была создана принципиально новая класси­фикация существующих и существовавших людей.

Во-вторых, произошел отказ от стадиального подхода к антропогенезу, которым руководствовался автор названных книг. Он заменен принципиально иным — антистадиальным, согласно которому во время антропогенеза существовало множество независимых от друг от друга линий развития человека, которые в последующем все, кроме одной, оказа­лись тупиковыми и исчезли. Поэтому в любой отрезок вре­мени всегда существовал не один таксон (вид или подвид) человека, а несколько разных.

В-третьих, как утверждают, рухнуло важнейшее поло­жение, из которого я исходил при создании своей концеп­ции, а именно тезис, согласно которому человек современ­ного физического типа возник 35 — 40 тыс. лет тому назад, причем по всей ойкумене. Как выяснилось сейчас, люди со­временного типа появились 100 — 150, а то и 200 тысяч лет назад в Африке южнее Сахары и отсюда распространились по земному шару, вытесняя все остальные человеческие так­соны В частности, 40 — 35 тысяч лет тому назад люди со­временного физического типа достигли Европы и заместили населявших ее неандертальцев. Это новое понятийное по­строение нередко называют концепцией „Ноевого ковчега".

Когда говорят о данных науки, то нередко под этим по­нимают довольно разные вещи. Во-первых, факты или фак­тические данные. Во-вторых, определенные частные интер­претации (истолкования) тех или иных конкретных фактов. В-третьих, более или менее широкие понятийные конструк­ции, представляющие собой интерпретации значительного числа фактов. Их принято называть концепциями. Концеп­ции, в свою очередь, можно грубо подразделить на два ос­новных вида. Первый — такие концепции, которые хотя и объединяют значительное число фактов, но не представляют собой сколько-нибудь глубокого проникновения в сущность изучаемых явлений. Их можно назвать эмпирическими кон­цепциями. Другой вид—-концепции, отображающие сущ­ность изучаемых явлений. Это — теоретические концепции, или просто теории.

В отличие, например, от представителей точных наук, в частности физиков, палеоантропологами пока не создано ни одной подлинной теории. Все их концепции являются эмпи­рическими. И возможно, что на чисто палеоантропологиче­ском материале теории вообще создать нельзя. Единствен­ное понятийное построение, касающееся палеоантропологии и в то же время обладающее всеми признаками теории, это концепция, изложенная в моей книге „Как возникло челове­чество" и созданная на основе данных не только палеоан­тропологии, но и ряда других наук.

Противоречие между одной концепцией и другой, пусть созданной в более позднее время и даже получившей широ- 14

кое признание, само по себе еще не свидетельствует о лож­ности первой и истинности второй. Признак истины - не но­визна и даже не общепризнанность, а соответствие с дейст­вительностью, а тем самым и с добытыми наукой фактами. Угроза для концепции — ее противоречие фактам. Но факты при этом должны быть твердо установленными, причем именно фактами, а не теми или иными их частными интер­претациями.

Общепризнанно, что концепции проверяются фактами. Но мало кто принимает во внимание, что существует и пря­мо противоположное положение, правда, относящееся толь­ко к теоретическим, но не эмпирическим концепциям: факты должны проверяться теорией. Каждая теория с неизбежно­стью предполагает не только существование определенных фактов, но и отсутствие тех или иных фактов. И когда появ­ляется утверждение, что те или иные факты, существование которых запрещается теорией, раскрывшей сущность изу­чаемых явлений, все же имеют место, то прежде чем отбы­ваться от данной теории, нужно проверить, СуЩЄСТВуЮ'1 ли такие факты на самом деле. Как известно, все научные уч­реждения категорически отказываются рассматривать про­екты вечных двигателей. И наука и техника от этого ничуть не пострадали. Как бы настойчиво не утверждали те или иные люди, что ими был создан вечный двигатель, в дейст­вительности фактов получения энергии из ничего не только никогда не было, но и не может быть.

Эмпирически мыслящие ученые теориям не верят и преклоняются только перед фактами. Они обычно даже не допускают мысли о проверке фактов через их сопоставление с теорией. И в результате они нередко принимают за факт то, чего заведомо быть не могло. Такое, в частности, не раз на­блюдалось в области палеоантропологии.

Так, например, в 1971 г, Р.Лики сообщил, чго им найден череп существа (KNM-ER 1410). которое жило 3 млн, лез тому назад, но тем не менее стояло выше не только хабили- сов. но в целом отношении было более прогрессивно, чем

питекантропы, синантропы и даже палеоантропы.1 Это было сенсацией. Появилось множество заметок, принадлежащих не только журналистам, но и палеоантропологам, в которых утверждалось, что все наши прежние представления о воз­никновении человека безнадежно устарели и должны быть пересмотрены. Мне тогда пришлось спорить с некоторыми нашими специалистами, которые мгновенно присоединились к этому мнению. В ответ на мое утверждение, что такого че­ловека в такое время быть не могло, ибо это противоречит теории, меня обвинили в нежелании считаться с фактами. Прошло некоторое время и выяснилось, во-первых, что воз­раст черепа не 3 млн. лет, а всего лишь около 2 млн., во- вторых, что он принадлежит хабилису. И все стало на свое место. К этому времени довольно давно уже было известно, что хабилисы появились где-то около 2,5 млн. тому назад.

В 1976 і. Д.Джохансоном, И.Коппенсом и М.Тайебом было объявлено, что ими в Эфиопии в Хадаре найдены су­щества, возрастом в 3 млн, и даже более лет, которые были людьми, сходными с питекантропами.[4][5] Все повторилось снова. Снова шум в печати, снова статьи о людях возрастом в 3 млн. лет. Я снова утверждал, что этого быть не может, а меня в ответ снова упрекали в игнорировании несомненных фактов. И снова вскоре все стало на место. Сами же перво­открыватели признали, что ими были найдены не люди, а самые примитивные из австралопитеков, которых они пред­ложили именовать австралопитеками афарскими. В этом ни­чего сенсационного не было. Существование австралопите­ков в это время вполне согласовывалось с теоретическими положениями.

Сколько раз у нас в качестве образца чуть ли не антина­учности приводились высказывания великого немецкого фи­лософа Γ,B,Φ.Гегеля о том, что если факты не соответствуют теории, го тем хуже для фактов. Полностью истинным при­

знать его, разумеется, нельзя. Но доля истины в нем, несо­мненно, содержится. Приведенным выше „фактам1', которые не соответствовали теории, действительно пришлось плохо: они навсегда бесследно исчезли.

А теперь рассмотрим по порядку все то, что выдается за новые открытия.

Возникновение новой классификации людей вряд ли можно рассматривать как сколько-нибудь значительное со­бытие. Такого рода классификации возникали всегда, и ко­гда я работал над книгой „Как возникло человечество", их было более десятка, причем совершенно различных. Из них я выбрал такую, которая, на мой взгляд, наиболее адекватно воспроизводила реальные связи. Несколько классификаций возникло и позднее.

Та, на которую в последние годы все чаще ссылались, отличалась от остальных разве только своей крайней экстра­вагантностью. Согласно ей, понятие Homo sapiens, которое раньше относилось лишь к людям современною физичсско- 1о типа (неоантропам), было значительно расширено. Оно стало обозначать не только неоантропов, но и всех палеоан­тропов (неандертальцев) и даже часть людей, которых обыч­но причисляли к архантропам. Были и предложения вклю­чить в этот вид вообще всех архантропов (Homo erectus).

Неоантропы стали рассматриваться в качестве одного из подвидов вида Homo sapiens — подвида Homo sapiens sapiens. Но чаще всего их стали именовать современными людьми (modern humans). С другими людьми, включенными теперь в вид Homo sapiens, обстояло сложнее. Были попытки и объединить их под общим названием, и разбить на не­сколько (до трех-четырех и даже больше) разных подвидов.

Наиболее распространенным был вариант, согласно ко­торому все поздние (классические) неандертальцы и некото­рые ранние палеоантропы выделялись в качестве подвида Homo sapiens neaderthalensis, а все остальные объединялись под названием архаичных Homo sapiens. С подобного рода классификацией согласились далеко не все западные палео­антропологи, но она в 80 — 90 гг. получила за рубежом до­вольно широкое распространение.

Так как многие отечественные палеоантропологи в по­следнее время стали с готовностью принимать любые, даже самые нелепые, идеи, появившиеся на Западе, то эта класси­фикация получила хождение и у нас. Мне уже приходилось высказываться по поводу ее научной несостоятельности, по­этому я не буду здесь на этом останавливаться '. Отмечу только, что абсурдность этой классификации стала в послед­нее время все в большей степени осознаваться западными антропологами и в результате значительная часть ее сторон­ников начала от нее отказываться. Поздние и часть ранних палеоантропов снова стали ими выделяться в качестве осо­бого вида Homo neaderthalensis, а бывшие архаические Ното sapiens некоторыми антропологами стали рассматриваться как особый вид — Homo heidelbergensis (человек гейдель­бергский). Объединение позднейших архантропов, которые, как сейчас выяснилось, были по существу формами пере­ходными к палеоантропам, и самых примитивных из числа ранних палеоантропов, можно понять, но вряд ли оно оправ­дано. Вероятно, все же лучше сохранить подразделение всех формирующихся людей (в число которых я не включаю ха- билисов) па два вида, архантропов (Homo erectus) и палеоан­тропов (Homo πeadertlιalensis).

Пересмотр западными антропологами рассматриваемой классификации уже сказался и па наших специалистах. Из­вестный российский палеоантрополог Λ.Λ.Зубов, который в 1994— 1995 гг. решительно отстаивал расширительное по­нимание вида Homo sapiens и даже готов был включить в этот вид и Homo erectus,^ в 1999 г. полностью отказался от него, снова признав за неандертальцами статус самостоя­тельного вида. Более того, он сейчас допускает существова-

1Семенов 10.И Введение но всемирную исюрию Вып 2. Проблема и понятийный аппарат. Возникновение человеческою обіцссіна M.. 1997. с. 148 — 149: Он же. Рецензия па книгу: Современная апгрополоіия и ∣eπe- гика и проблема рас у человека. М , 1995 ∕∕')ι нографическое обозрение (в дальнейшем - ')()) 1997. № 1,с 152— 153

^ Зубов Λ Λ Дискуссионные вопросы іеории ширеної енеза ∕∕')0 1994. № I. Он же Проблемы внуіринидоной сисіемаїики рода ..Ното” в связи с современными нрслсіаіілениями о био.чої ической дифференциа­ции че.ювечеспы //Современная аніроно.юі ия и іенсіика и проблема рас \ человека М . 1995

ниє семи видов людей, включая Homo habilis и Homo sapiens (в старом, привычном смысле).1

Говоря о переломе в развитии палеоантропологии, ко­торое, как утверждают, выразилось в отказе от стадиального подхода к антропогенезу и переходу к антистадиальному его толкованию, авторы обычно кое о чем забывают сказать. Во- первых, о том, что антистадиальный подход существовал и раньше. Он, в частности, довольно четко выступал в кон­цепции пресапиенса и целом ряде других, которые были рас­смотрены и подвергнуты критике в книге „Как возникло че­ловечество", Новое лишь в том, что этот взгляд получил бо­лее широкое, чем раньше, распространение.

Во-вторых, они забывают сказать, что стадиальный подход никуда не исчез, а продолжает и в настоящее время иметь массу сторонников среди палеоантропологов. Более того, он разрабатывается и приобретает новые формы. Такой его новой формой является, в частности, концепция мульти­региональной эволюции. Об этсм можно прочесть в любой из новейших работ, посвященных проблеме происхождения человека вообще, вопросу о происхождении человека совре­менного физического типа в частности,

Более того, стадиальное понимание антропогенеза в по­следние годы завоевывает все большее число последовате­лей, Недаром уже упомянутый выше А.А, Зубов, который в 1994 г. писал так, как если бы антистадиальный подход был единственно существующим, в 1999 г. не только специально подчеркнул, что стадиальный подход имеет большое число последователей среди видных как отечественных, так и за­падных палеоантропологов, но и назвал основные имена: Е.Н.Хрисанфова, В. М. Харитонов, Э.Триикаус, А.Тома, Л.Шотт, Л.Брэйс, Ф.Смит, М.Уолпофф.2

Первый вариант концепции раннего африканского про­исхождения человека современного физического типа был

Зубов Λ.Λ Неандертальцы: что известно о лих современной пауке? //ЭО 1999. №3.

2Там же С. 80

предложен Р.Протшем1, Более детально эта концепция раз­работана в работах Г.Бройера[6][7]. А затем она получила разви­тие в трудах К.Гровса, Д.Джохансона, К.Стрингера, Р.Клей- на и др.

В работах этих авторов слово „современные11(modern) в словосочетании „современные люди"(modern humans) пол­ностью утратило указание на время существования, переста­ло совпадать по значению со словами „новые“, „современ- ные“. Оно стало обозначением только морфологического типа. И когда они рассуждают о том, насколько современны (modern) те или иные люди, имея в виду только особенности их морфологии, то использование для передачи их мыслей русского слова „современный" становится по существу не­возможным. Это искажает смысл их высказываний. Лучше всего в таком случае говорить не о современности, а о мо- дерности тех или иных людей.

В концепции „Ноевого ковчега" нет ничего принципи­ально нового. Обзор подобного рода построений был дан в книге „Как возникло человечество". О вторжении в Европу возникших за ее пределами людей современного физическо­го типа и уничтожении ими населявших ее неандертальцев писал в свое время М.Буль. Давно известна концепция пре- сапианс-форм или просто пресапиенса, согласно которой Homo sapiens возник в результате развития особой человече­ской ветви, отделившейся очень рано, во всяком случае еще до появления ранних неандертальцев, не говоря уже о клас­сических, и в последующем вытеснившей все остальные формы человека.

Но важен вопрос не о принципиальной новизне концеп­ции „Ноевого ковчега", а об ее истинности, о ее соответст­вии действительности. Сторонники этой концепции, кото­рых я для краткости буду называть „ноевцами", с самого на­чала утверждали, что она основана на фактах находок остат-

ков людей современного физического типа, живших в Аф­рике южнее Сахары если не 200 и не 150 тысяч лет, то, по крайней мере, ранее 100 тысяч лет тому назад. „Все больше данных свидетельствует,—-писал в 1995 г. А.А.Зубов,— что следы первого человека современного типа, как и следы „самого первого" человека, опять-таки ведут в Африку. Древность найденного в Танзании черепа Летоли-18 оказа­лась равной 120 тыс. лет при достаточно сложившемся со­временном комплексе черт, свыше 100 тыс. лет насчитывают африканские стоянки Homo sapiens sapiens Мумба (Танза­ния до 130 тыс. лет), Элие Спрингс (Кения), Бордер-Кэйв (Южная Африка), южноафриканские черепа из раскопок Р.Клейна."1 Список более чем внушителен. Но насколько он достоверен?

Находки Летоли-18 (Нгалоба) и Элие Спрингс все авто­ритетные палеоантропологи с самого начала рассматривали как примитивные, далекие от людей современного типа." С такой оценкой согласны сейчас и сторонники концепции раннего африканского возникновения современных людей.[8][9][10]Никто из них теперь даже и не упоминает о находке в Мум­ба. По существу сейчас „ноевцы" говорят только о находках в Бордер-Кэйв (БК), Классис ривер маус кэйвс (КРМК) в Южной Африке и Омо Кибиш (ОК) в Эфиопии.

Из трех находок в ОК одна — Омо 2 — явно примитив­на и никак не может быть отнесена к числу людей современ­ного типа. Это признают все, включая сторонников концеп­ции „Ноевого ковчега". Последние относят к современным людям только череп Омо I и фрагмент ОмоЗ. Однако дру­гие антропологи подчеркивают наличие у Омо I наряду с сапиентными чертами архаичных признаков.[11] Все находки независимо от их морфологии относят к одному времени. Но датировка крайне не ясна. Возраст одной из раковин, нахо-

лившейся чуть выше находок — определен в 130 тыс. лет, другой, лежавшей еще выше — менее 37 тыс. лет.1

Находки в Бордер-Кэйв (частичный череп, частичный скелет ребенка и две нижних челюсти) большинство антро­пологов оценивают как современные, хотя и отмечают у них наличие архаичных черт. Но детальный их анализ и сопос­тавление с рядом других находок привел палеоантрополога Р.Корруччини к выводу, что они далеки от полной „анато­мической современности (модерности)“[12][13]. Датировка этих находок крайне не ясна. Череп и одна из челюстей были не извлечены в результате систематических раскопок, а найде­ны рабочими, занимавшимися добычей удобрений. Предпо­лагают, что в случае со скелетом ребенка и другой челюстью мы имеем дело с преднамеренным погребением, т.е. они представляют собой интрузию. Некоторые исследователи предполагают, что возраст находок, возможно, превышает 49 тыс. лет, другие — относят их ко времени старше 70 тыс. лет, даже к 110 — 85 тыс. лет, третьи категорически высту­пают против такого удревления.[14] В девяностые годы мето­дом электронно-спинного резонанса (ЭСР) были получены цифры 80 — 70 тыс. лет. Но их нельзя считать вполне досто­верными.

Известно, что из всех методов определения возраста на­ходок наибольшей точностью отличаются радиокалийный и радиоуглеродный. Но первому можно доверять лишь тогда, когда он относится ко времени до 500 тыс., самое позднее до 200 тыс. лет, а второму — ко времени после 40 тыс. лет. Для периода 200 — 40 тыс. лет используются упомянутый выше метод электронно-спиниого резонанса (ЭСР) и метод термо- люминисценции (ТЛ). И тот, и другой очень ненадежны. При их применении возможны большие неточности.[15] Доста­точно сказать, например, что если радиоуглеродным мето­дом возраст слоев В и С пещеры Табун был определен соот-

ветственно в 39700 ± 800 и 40900 ± 1000, то методом ЭСР — в 103 ± 18 и 119 ± 11тыс. лет.1

Бросающаяся особенность находок в Класис ривер маус кэйвс — их крайняя фрагментарность, которая создает ог­ромные трудности для определения таксономической при­надлежности людей. Как подчеркивают многие палеоантро­пологи, для людей, живших в период, примерно, с 400 — 300 тыс. до 100 — 70 тыс. лет, в особенности для ранних не­андертальцев, была характерна мозаичность морфологиче­ского облика, которая выражалась в противоречивом соче­тании в их морфологии архаичных, сапиентных и неандер- талоидных признаков.

И потому, когда остатки людей крайне фрагментарны, одни из частей черепа или скелета могли отличаться чисто сапиентными признаками, а другие — чисто архаическими. Все это наглядно можно видеть на примере людей из КРМК. Некоторые из фрагментов действительно сапиентны. Но другие демонстрируют совершенно отчетливые архаичные и типичные неандерталоидные черты. Так, например, из четы­рех нижних челюстей у двух отсутствовал подбородочный выступ, что исключает причисление данных индивидов к человеку современного физического типа.[16][17] Датировка нахо­док крайне неопределенна. Существовало предположение, что они древнее 70 тыс. лет. Была оценка их древности в 120 — 95 тыс. лет.[18]Несколько позднее были получены, казалось бы, более точные цифры: методом урановой неустойчивости древность слоя, в котором были сделаны находки, была оп­ределена в 110 — 98 тыс. лет, а методом ЭСР в 94 — 88 тыс. лет.[19] Но полностью доверять им нельзя.

Этот обзор делает понятным, почему практически все антропологи, независимо от их отношения к концепции „Ноевого ковчега11, признают, что все африканские находки,

которые легли в основу этой концепции, либо неясны мор­фологически, либо спорны по времени, либо, наконец, ущербны и в том, и в другом отношении.1

Все это побуждало „ноевцев" искать дополнительных доказательств правильности своего взгляда. На помощь им пришла группа генетиков, которые на основе анализа миро­вого распределения типов митохондриальной ДНК пришли к выводу, что все ныне живущие на земле люди произошли от одной женщины, жившей в Африке южнее Сахары 100 — 200 тыс. лет назад. Именно гипотеза „африканской Евы“ с 1987 г. вдохнула новую жизнь в концепцию „Ноевого ковче­га" и способствовала ее широкому признанию. Но вскоре и эта гипотеза была подвергнута резкой и аргументированной критике.

В результате самый, пожалуй, ярый приверженец кон­цепции „Ноевого ковчега" Р.Клейн в одной из своих послед­них обзорных работ заявил, что попытка доказать ее истин­ность обращением к данным генетики столь же „порочна", как и попытка обосновать ее палеоантропологическими на­ходками." Ссылки на распространение митохондриальной ДНК, как на аргумент в пользу верности концепции раннего африканского происхождения современного человека, должны быть отложены в сторону, если не полностью от­брошены.1 Нс лучше, по сю мнению, дело обстоит и с па­леоантропологическими доказательствами. Он вынужден признать, что „ископаемые свидетельства, которые могли бы подтвердить эволюцию полностью (истинно) модерных лю­дей в Африке, тотально отсутствуют11,1. Но, утверждает он, существуют слабые свидетельства в пользу того, что полно­стью современная морфология появилась в Восточной Аф­рике между 50 и 40 тыс. лет[20][21][22][23][24]. По существу это — полная ка­питуляция.

Ненамного лучше чем с африканскими находками, об­стоит дело у сторонников концепции „Ноевого ковчега" и с находками в палестинских пещерах Джебель-Кафзех и Му- гарет-эс-Схул, которые, по их мнению, свидетельствуют о распространении возникших в Африке людей современного физического типа по другим регионам. Люди из этих пещер были вначале объявлены подлинными Homo sapiens, что противоречило фактам. В пещере Джебель-Кафзех наряду с индивидами, действительно близкими к современному чело­веку. были и другие, более архаичные. Точно так же обе гая­ло и в гроте Схул. Сторонники концепции „І Іоевого ковчега" без конца говорили о человеке Схул 5, который действи­тельно очень близок к современным людям, по при этом предпочитали умалчивать о людях Схул 8 и Схул 9. которые по существу представляли собой типичных, классических неандертальцев, обладавших лишь некоторыми саниентны- ми признаками. Именно наличие в одном местонахождении столь различных форм людей позволило последователям стадиального понимания антропогенеза рассматривать схул- цев как формы переходные от классических неандертальцев к неоантропам.

С последним предположением согласовывалась тради­ционная датировка этих находок — 40 — 45 тыс. лет.1 В по­следние годы методом ЭСР возраст людей из пещеры Схул был определен в 101 ± 12 тыс. лет, а из грога Джебель- Кафзех— в I 15 ± 15 тыс. лет." Если принять эти цифры, то получится, что эти находки являются не только не более поздними, чем рассмотренные выше африканские (БК, КРМК, ОК), но более ранними или, но меньшей мере, одно­временными с ними. Λ раз так, то говорить о происхождении данных палестинцев от людей из названных африканских местонахождений не приходится. Может быть, именно это побудило сторонника концепции „Ноевого ковчега" Р.Клейна оценить эти датировки палестинских людей как весьма сомнительные, если не ошибочные.1

' Encyclopedia .. 1». 56, 270.

:I3ar-Yosef О. Op. cit. 1’ 37. ’ Klein R.(i. Op. ciL. 1’. 7 — 8.

В целом, к настоящему времени приверженцы концеп­ции раннего африканского- происхождения современного человека сбавили тон. Теперь они чаще говорят о людях из пещер Джебель-Кафзех и Схул не как о современных (mod­ern), а как о близких к современным (near-modern).1 К.Стрингер даже публично покаялся в том, что он преувели­чил модерность (т.е. принадлежность к людям современного физического типа) людей из местонахождений Схул, Дже­бель-Кафзех. Бордер-Кэйв, Классис ривер маус кэйвс и Омо Кибиш. Если они и модерны, то это какая-то примитивная форма модерности. Остается теперь выяснить, насколько они модерны."

Теперь поборники концепции „Ноевого ковчега" неред­ко цишуі, что различие между людьми современного типа, чю жили до 35 тыс. лез, и людьми этого же типа, жившими после 35 гыс. лег, заключаеіся не только во времени суще­ствования, как они довольно категорически утверждали раньше, но и в морфологии. Первые, как и вторые, тоже яв­ляются модерными, но какими-то грубыми, примитивными, не полностью модерными, не истинно модерными. Поэтому Р.Клейн, начав с характеристики людей из Джебель-Кафзеха и Схула не как современных (modern), а близких к совре­менным (near-modern), в дальнейшем изложении предложил использовать последнее выражение в качестве термина для обозначения всех вообще ранних индивидов, которые при­нимались за людей современного физического типа.1

Но эго не единственные трудности, с которыми сталки­ваются „ноевцы". Существуюі'и другие, не менее, а, можез быть, даже и более серьезные. Они пишут, например, что возникший очень рано в Африке человек современного фи­зического типа распространился по всему Старому Свету и вытеснил вес остальные пемодерные формы людей иоз'ому, что обладал несомненным интеллектуальным превосходст­вом, выразившимся в создании им более совершенных ору­дий и вообще более высокой культуры. Именно человеком [25][26]

современного типа была создана культура верхнего палеоли­та. которая была намного выше культуры среднего палеоли­та, характерной для сосуществовавших с ним более архаич­ных форм. Именно люди современного типа где-то около 40 тыс. назад пришли в Европу и принесли с собой верхне­палеолитическую культуру, которая заместила среднепалео­литическую.

Отсюда следует, что верхнепалеолитическая культура была создана до 40 тыс. лет и вне Европы. Где же и когда? Ведь за пределами Европы нет памятников верхнепалеоли­тической культуры, которые были бы старше 40 тыс. лет. Везде за пределами Европы верхнепалеолитическая культу­ра появилась либо в одно время с появлением сс в Европе, либо даже чуть позже. Уже поэтому она не могла быть в пес привнесена. Она в ней возникла из предшествовавшей ей культуры среднего палеолита. И об этом неопровержимо свидетельствуют все археологические материалы Они были приведены мною в книге „Как возникло чсловсчссіво" и до­полнены новыми в монографии „На заре человеческой ис­тории". Данные о глубокой преемственной связи между среднеиалеолитическими (и соответствующими им) культу­рами и сменившими их более высокими культурами (верх­непалеолитическими или их аналогами) существуют и в от­ношении других регионов земного шара.

Находки людей в Бордер-Кэйв, Классис ривер маус кэйвс и Омо Кибиш связаны с культурой среднего каменно­го века Африки, которая по своим особенностям и по време­ни существования в общем и целом соответствует среднему палеолиту других регионов, включая Европу. С культурой среднего каменного века Африки связаны и находки инди­видов, явно не относящихся к числу современных людей. Если считать, что во всех трех названных выше местонахож­дениях жили люди современного типа, то получается, что по своей культуре они ничем не отличались or людей, более архаичных по морфологическому облику и живших в одно время с ними. В чем же тогда выражалось их интеллектуаль­ное превосходство?

И в Африке южнее Сахары произошел перелом в разви­тии культуры, аналогичный тому, что случился 40 тыс. лет 27

назад в Европе. На смену культуре среднего каменного века Африки пришла культура позднего каменного века Африки, по многим особенностям соответствующая верхнему палео- лиіу Европы и ряда друї их реї ионов. И произошло это тоже где-то около 40 тыс. лет. Логично допустить, что создателя­ми этой более высокой культуры были люди современного физического типа. И все данные говорят о том, что так оно и было. Но ведь согласно взглядам „ноевцев", современные люди появились в Африке за несколько десятков тысяч, а то и сотню тысяч лет до этого. Почему же их интеллектуальное превосходство так долго никак и ни в чем не проявлялось?

Все вопросы, заданные в отношении людей.из БК, КРМК и ОК, в равной степени относятся и к людям из Дже- бель-Кафзеха и Схула. По утверждениям „ноевцев“, они бы­ли Homo sapiens sapiens. Но ведь культура-то их была не верхнепалеолитической, а среднепалеолитической.

В целом „ноевцы“ никакого вразумительного ответа ни на один из заданных выше вопросов дать не могут. Лишь один из них как-то заикнулся о том, что по некоторым дан­ным переход от среднего каменного века Африки к позднему каменному веку Африки, возможно, начался раньше 40 тыс. лет, а именно 46 тыс. лет назад1. Ясно, что это не ответ.

Факты неопровержимо говоряз о том, что где-то около 40 ίыс. лет во всех регионах земного шара произошел кру­той перелом в развитии человеческой культуры, который нередко характеризуется теперь палеоантропологами и ар­хеологами как „всемирная революция11." Помимо всего про­чего, он свидетельствовал о появлении людей, обладающих более высоким уровнем развития интеллекта, чем ранее су­ществовавшие люди. И по всей ойкумене этот перелом свя­зан с появлением людей современного физического типа. Существование их с этого времени никем не может быть по­ставлено под сомнение. Бесспорных же данных о их появле­нии в более раннее время, как мы выяснили, не существует. Отсюда следует лишь один вывод: люди современного фи-

Klein R('ι Op cιl 1’ 14

' См . например. Companion l.nc)iopcdιa of Λnthropologj Ed. by '1 Ingold London and New York. 1995 1’ 88

2X

зического типа возникли только около 40 тыс. лет, причем по всей ойкумене. Вместе с ними возникли и культуры, бо­лее высокие по уровню развития, чем те, что им предшест­вовали, и подготовили их появление.

Такой вывод и делали, и делают те исследователи, кото­рые отстаивали и сейчас отстаивают стадиальный подход к антропогенезу. С их точки зрения, примерно 40 — 35 тыс, лет тому назад по всей ойкумене произошла трансформация людей неандертальского типа в людей современного физи­ческого типа. Правда, не все из них до конца последователь­ны. Отстаивая тезис о том, что современные люди произош­ли от палеоантропов, некоторые из них в то же время ис­ключают из числа предков неоантропов классических неан­дертальцев Западной Европы. И понять их можно. Классиче­ские неандертальцы — бесспорно специализированная фор­ма. Если считать их предками людей современного типа, то придется допустить, что эволюция палеоантропов шла по более чем странному пути: не дальнейшего развития сапи- ентных признаков, которые наряду с архаичными были при­сущи ранним неандертальцам (а иногда даже еще более ар­хаичным формам), а их почти полного исчезновения с пре­вращением ранних неандертальцев в классических, а затем их быстрого и внезапного возрождения при переходе от поздних палеоантропов к неоантропам. С точки зрения био­лога последнее невозможно, ибо находится в противоречии с законом необратимости эволюции, открытым А.Долло. Не­объяснима с чисто биологической точки зрения и та быстро­та (всего только пять тысяч лет), с которой в течение долгого времени остававшаяся практически почти неизменной мор­фологическая организация классических неандертальцев превратилась в существенно отличную от нее организацию современного человека.

Все это требует объяснения. Его я и дал в теории антро­посоциогенеза, которая была изложена в книге „Как воз­никло человечество". В ней было показано, почему эволю­ция человека с неизбежностью шла именно по такому, а не иному пути, как и почему поздние специализированные не­андертальцы, включая классических западноевропейских, превратились в неоантропов. Эта теория получила подтвер- 29

ждение, когда уже после появления моей книги на террито­рии Западной Европы были найден человек, представлявший собой форму переходную от классического неандертальца к человеку современного физического типа (Ханеферзанд, Се­верная Германия).

Эта теория привлекла внимание многих, но только не палеоантропологов. Исключениями были выдающиеся со­ветские антропологи Г.Ф.Дебец и В.П.Якимов, которым я очень многим обязан[XXVII]. Но не все антропологи обладали та­кой широтой взглядов. Большинство из них считало, что нельзя всерьез принимать взгляды на антропогенез человека, который никогда не вел никаких раскопок и не то, что не измерял черепа, но и не держал их в руках. Будучи в боль­шинстве своем узкими эмпириками, они не придавали серь­езного значения теории, считая всякие абстрактные построе­ния не относящимися к делу. Для многих из них слова „умо- зрение“, „умозрительная схема“ были бранными. Они не могли понять, что наука только там и начинается, где чело­век начинает видеть не только глазами, но и умом. Сущность явлений недоступна органам чувств ни по отдельности, ни вместе взятым. Она может быть зрима только умом. В силу подозрительного и даже презрительного отношения к умо­зрению многие антропологи (и не только они) и сейчас ока­зываются совершенно беспомощными, когда соприкасаются со сферой концептуальных конструкций. В результате они нередка принимают на перу и начинают защищать любые, иногда даже совершенно несостоятельные концепции, лишь бы только они были предложены специалистами, работаю­щими в одной области с ними, а затем с такой же легкостью от них отказываются. Они не понимают, что не всякая вновь

предложенная концепция является шагом вперед в развитии науки, что ее появление может быть не прогрессом, но и регрессом.

Так, в частности, обстоит дело со столь разрекламиро­ванной концепцией „Ноевого ковчега" и связанным сейчас с ней антистадиальным подходом к антропогенезу. Они осно­ваны на раздувании, абсолютизации определенных момен­тов реальности. В основе концепции „Ноевого ковчега" ле­жит абсолютизация сапиентных („модерных") признаков, которые присущи как ранним, так и позднейшим палеоан­тропам. За людей современного физического типа они при­нимали в одних случаях ранних неандертальцев, в других — позднейших неандертальцев, которые были формами пере­ходными от палеоантропов к неоантропам. В основе анти- стадиального подхода — абсолютизация момента сосущест­вования в эпоху превращения одной формы людей в другую, более прогрессивную, индивидов, относящихся как к старо­му, так и новому типам.

Мода — вещь оправданная, когда она касается одежды, прически, украшений и т.п. Мода в области науки ничего, кроме вреда, принести с собой не может. Устранить власть моды в этой сфере может только серьезное отношение к умозрению, к теории. Тот, кто недооценивает теорию, с не­избежностью обречен на метание между различного рода модными веяниями, которые, к сожалению, имеют место и в науке. И роль моды в последнее время возрастает. Это свя­зано с коммерциализацией науки, а тем самым и с проник­новением в нее рекламы. Но важнейшая причина заключает­ся в происходящей сейчас на Западе ужасающей деградации философской и вообще теоретической мысли, что находит свое яркое проявление в широком распространении того, что принято называть постмодернизмом. Суть его в применении к науке в безмерном субъективизме и релятивизме, в отри­цании объективности факта и объективности истины.

Суть науки — теории. Но это не означает, что можно пренебречь фактами. Теория может базироваться только на фактах. И одно из достоинств книги „Как возникло челове­чество" заключалось в том, что мне в ней в основном уда­лось достигнуть более или менее гармонического сочетания 31

изложения фактов с передачей их теоретического осмысле­ния Иначе обстояло дело в другой книге —■ „На заре чело­веческой истории'1. Здесь я был крайне ограничен в объеме (318 с. в отличие от 576 с. книги „Как возникло человечест­во" и 672 с. „Возникновения человеческого общества"). С тем, чтобы по возможности более полно изложить теорию, я вынужден был до минимума сократить фактологическую часть, заменив изложение фактического материала ссылками на работы, в которых этот материал можно найти В резуль­тате данная книга не получила такого же резонанса, как пер­вая Она оказалась не столь увлекательной, как та, к .которой написано это предисловие, хотя весь ее тираж (50 тыс ) тоже был быстро распродан

Кроме новою предисловия и основною текста, воспро­изводящею без изменений издание 1966 г„ в данное издание включены в качестве приложений „Примечания и дополне­ния", а также работа „Начало становления человеческого общества", в которых кратко изложены результаты моих но­вых исследований в области антропосоциогенеза.

| >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  2. Беккер К.Ф.. Древняя история. Полное издание в одном томе. — М.: «Издате­льство АЛЬФА-КНИГА»,2012. — 947 с.: ил. — (Полное издание в одном томе)., 2012
  3. Авдиев В. И.. История Древнего Востока. Издание второе, переработанное и дополненное. 1953, 1953
  4. В.И.Авдиев. ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА. ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ ПЕРЕРАБОТАННОЕ. «Высшая школа» Москва - 1970, 1970
  5. Предисловие
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ
  11. Предисловие
  12. ПРЕДИСЛОВИЕ
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ
  14. ПРЕДИСЛОВИЕ
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ
  16. Предисловие
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ
  18. ПРЕДИСЛОВИЕ
  19. Содержание