<<
>>

Проблема места классических неандертальцев в человеческой эволюции и некоторые данные антропо­логии и археологии

„Наиболее замечательной особенностью людей из пе­щер горы Кармел, — пишет Я.Я.Рогинский (Рогинский и Левин, 1955, с.252), — было сочетание в их строении не­скольких резко выраженных основных неандертальских черт со множеством признаков человека современного типа.

Па­лестинские неандертальцы, таким образом, заслуживают этого наименования лишь с некоторой оговоркой, так как точнее их следовало бы определять как формы, во многом 306

(1939, p. 16). Все сапиентные черты, пишут они в другом месте (р.322), кажутся выросшими на этом архаическом фундаменте. Я.Я.Рогинский (Рогинский и Левин, 1955, с.255) приводит целый ряд интересных данных, которые, как он сам указывает, позволяют прийти к выводу, что кармел- ским палеоантропам предшествовали люди с еще более рез­ко выраженными неандертальскими особенностями. Но людьми с еще более резко выраженными неандертальскими особенностями, чем, скажем, Схул VI и X, могли быть толь­ко настоящие классические неандертальцы.

Если рассматривать Тешик-Таш не как локальный вари­ант классических неандертальцев, а как форму, переходную к неоантропу, то его ближайших предков также нельзя пред­ставить себе иначе, кроме как в облике типичных неандер­тальцев типа Шапелль.

Важно отметить существование у Схул VI и Тешик-Таш тавродонтизма (Me Kown and Keith, 1939, р. 197, 207; Гре- мяцкий, 1949, с. 179). Как известно, наличие у классических неандертальцев тавродонтизма рассматривается многими антропологами как признак крайней специализации, исклю­чающей возможность видеть в них предков современного человека (Гремяцкий, 1948; Рогинский, 1949; Vallois, 1954 и др.). Наличие тавродонтизма у форм, признаваемых почти всеми советскими антропологами предками неоантропов, снимает это возражение,

В пользу положения, что именно классические неандер­тальцы, а не какие-либо другие являются предками позд­нейших палеоантропов и тем самым неоантропов, говорит не только морфологический облик неандертальцев типа Схул, но и особенности морфологии человека современного физи­ческого типа.

Превращение поздних палеоантропов в позд­нейших и затем в неоантропов немыслимо без утери специа­лизированных признаков и возвращения утраченных сапи- ентных особенностей. Последнее же невозможно без „помо- лодения" организма. Если классические палеоантропы были предками Homo sapiens, то морфологический облик совре­менного человека обязательно должен носить следы „помо- лодения“. И такие следы действительно обнаруживаются. Современный человек в известной степени отличается от 308

своих предков чертами педоморфизма. На абсолютизации такого рода особенностей построена теория фетилизации Л.Болька. Но если сама теория Л.Болька несостоятельна, то факты, которые легли в ее основу, действительно имеют ме­сто. Сохранение некоторых эмбриональных и инфантильных особенностей в строении Homo sapiens не подлежит сомне­нию (П.Иванов, 1928; Я.Рогинский, 1933; Холден, 1935; Гексли, 1937; De Beer, 1948; Нестурх, 1958; Montagy, 1955; Debetz, 1961)[XLIX]. В пользу признания палеоантропов типа И1а- пелль предками Homo sapiens говорит появление на черепах современных людей отдельных черт классических неандер­тальцев (Яцута, 1935).

С выявлением того факта, что данные морфологии не только не находятся в противоречии с признанием классиче­ских неандертальцев предками неоантропа, но, наоборот, его подтверждают, противники этого положения вес в большей и большей степени стали ссылаться на данные палеонтоло­гии и стратиграфии. В частности, У.Ле Гро Кларк, призна­вая, что с чисто морфологической точки зрения не может быть возражений против взгляда на классических неандер­тальцев как на предков современного человека, в то же вре­мя заявил, что такое допущение находится в противоречии с палеонтологической последовательностью. Однако это ут­верждение не соответствует действительности.

Как уже указывалось, классические неандертальцы жи­ли в Вюрме 1, т.е. в эпоху, предшествовавшую появлению людей современного физического типа. Причем важно отме­тить, что нет данных, которые свидетельствовали бы о суще­ствовании в это время палеоантропов, сколько-нибудь суще­ственно отличных от западноевропейских неандертальцев типа Шапелль.

Все неандертальцы, жившие в этот период,

являются специализированными. Все известные находки не­специализированных неандертальских форм либо датируют­ся миндель-риссом, риссом, рисс-вюрмом и относятся к группе ранних палеоантропов, либо датируются первым ин- терстадиалом вюрма и относятся к позднейшим палеоантро­пам. Эти данные полностью подтверждают сделанный нами выше вывод о том, что в развитии палеоантропов не могло быть и не было двух ветвей — „консервативной11 и „прогрес­сивной".

Полностью в пользу признания классических неандер­тальцев предками современного человека свидетельствуют данные археологии. Как отмечалось, все палеоантропы типа Шапелль были связаны с позднемустьерской индустрией, являющейся связующим звеном между поздним ашелем — ранним мустье, с одной стороны, и финальным мустье — с другой. Но археология располагает и прямыми доказательст­вами того, что палеоантропы типа Шапелль трансформиро­вались в неоантропов.

Как совершенно справедливо указывал Г.Ф.Дебец (1950), если исходить из предположения, что в одной облас­ти люди позднего палеолита являются потомками предшест­вовавших им неандертальцев, а в другой области не являют­ся, то следует ожидать, что характер перехода от раннего палеолита к позднему в этих областях будет различным. В первом случае между мустьерской и позднепалеолитической культурами должна существовать глубокая преемствен­ность, во втором — такая связь должна отсутствовать. В ча­стности, если согласиться с тем, что развитие классических неандертальцев Западной Европы не завершилось возникно­вением неоантропа, что позднепалеолитическая индустрия на этой территории не возникла из предшествовавшей му­стьерской, а была привнесена пришедшими извне людьми современного физического типа, то следует ожидать отсут­ствия следов превращения мустьерской техники в позднепа­леолитическую, отсутствия стоянок, относящихся к финаль­ному мустье, — эпохе перехода от раннего палеолита к позднему.

Однако археологический материал опровергает такое предположение.

Во Франции давно уже известны стоянки 310

(Абри Оди, Ла Верриер и др.), кремневый инвентарь кото­рых, сохраняя особенности, присущие инвентарю западно­европейских позднемустьерских стоянок, обнаруживает в то же время черты позднепалеолитической техники (Hrdlicka, 1929, р. 604; Бонч-Осмоловский, 1928, с.182; 1930; Ефимен­ко, 1953, с.261, 323). Подобного же рода инвентарь встреча­ется и в гротах Испании. К этому можно добавить, что ши­рокое распространение на территории Западной Европы имеют позднепалеолитические стоянки (Шаттельперрон, Орэ, Гаргас, Рош-о-Лу, Жермолль, навес в Комб-Капелль и др.), в инвентаре которых новые виды орудий сочетаются с пережиточно сохраняющимися мустьерскими формами (Ефименко, 1953, с. 261, 332 и сл.; Vallois, 1954, p.II7 — 118).

Известны и такие памятники, как Фестон и Истюриц, в позднемустьерских слоях которых отмечено постепенное появление позднепалеолитических орудий, а в поздиепалео- литических — длительное бытование мустьерских (Григорь­ев, 1963).

Убедительные доказательства существования глубокой преемственной связи между мустье и поздним палеолитом Франции приведены были в последнее время в работах Ф.Борда (Bordes, I960, 1961). На основании приведенных им многочисленных фактов последний пришел к выводу, что классические неандертальцы являются предками позднепа­леолитического населения Западной Европы (1961, р. 810).

Свидетельством происходившего на территории Запад­ной Европы процесса превращения палеоантропа в неоан­тропа является наличие у человека современного физическо­го типа, найденного под навесом Комб-Капелль в ранне- ориньякском слое, содержащем пережиточные мустьерские формы орудий, некоторых пережиточно сохранившихся ти­пично неандертальских черт (Vallois, 1954, р.117 — 118).

Заслуживает внимания и такой твердо установленный антропологической наукой факт, как сходство по значитель­ному количеству признаков современных европейцев, клас­сических неандертальцев и предшествовавших последним европейских неандертальцев типа Эрингсдорф (Рогинский, 1949, с.39 —41; Дебец, 1957, с.

19; Якимов, 1957а, с. 152).

зи

Все эти факты, вместе взятые, по нашему мнению, в достаточной степени опровергают положение о том, что не­оантропы Западной Европы являются не потомками неан­дертальского населения этой области, а пришельцами с вне­европейских территорий. Несостоятельность „теории втор­жения" была в свое время достаточно убедительно раскрыта А.Грдличкой (Hrdlicka, 1929, р.604 — 605). Вторжением в Западную Европу возникших за ее пределами неоантропов многие антропологи пытались объяснить ту быстроту, с ко­торой произошла на этой территории смена неандертальцев людьми современного физического типа. Однако быстрая смена неандертальцев пришедшими извне неоантропами могла произойти лишь при том условии, если бы неоантро­пы вторглись в Европу огромными организованными масса­ми и истребили бы физически ее коренное население. Допу­щение существования у ранних неоантропов организации, охватывавшей большую массу людей, является совершенно несерьезным. Даже если бы переселение людей современно­го типа в занятую классическими неандертальцами Запад­ную Европу действительно имело место, то оно могло про­исходить лишь путем постепенного проникновения отдель­ных не связанных друг с другом групп неоантропов в об­ласть обитания неандертальцев Вполне понятно, что такое проникновение не могло бы иметь своим следствием быст­рую смену коренного населения пришедшими извне неоан­тропами Теория переселения не способна, таким образом, объяснить даже те факты, для объяснения которых она была создана

Еще более наглядным опровержением взгляда на клас­сических неандертальцев как на боковую, тупиковую ветвь в развитии палеоантропов являются данные по археологии и антропологии Крыма. На территории Крыма обнаружены памятники, относящиеся ко всем стадиям развития каменной индустрии второй половины раннего палеолита: поздний ашель — раннее мустье представлены нижним горизонтом Киик-Кобы, позднее мустье—верхним горизонтом Киик- Кобы, нижним слоем Волчьего грота (Бадер, 1940а, 19406), а также, вероятно, нижним горизонтом Аджи-Кобы (Трусова, 1940); финальное мустье—Чокурчей, Шайтан-Кобой, Ча- 312

грак-Кобой, Старосельем, Бахчисарайской стоянкой, Наве­сом в Холодной балке.

Уже само по себе наличие в Крыму большого числа фи- нальномустьерских стоянок, обнаруживающих теснейшую связь с предшествовавшими им позднемустьерскими, доста­точно убедительно свидетельствует о том, что на этой тер­ритории шел процесс трансформации неандертальцев в Homo sapiens Старосельская находка подтверждает пра­вильность этого положения.

О том, что представляли собой палеоантропы, жившие в предшествовавшую финальному мустье позднемустьерскую эпоху и являвшиеся предками позднейших палеоантропов и тем самым неоантропов, достаточно красноречиво говорит морфологический облик человека из Киик-Кобы Открытие на одной территории в непосредственной близости друг к другу классического специализированного неандертальца из Киик-Кобы, датируемого поздним мустье, и относимого к финальному мустье ребенка из Староселья, стоящего на гра­ни превращения в неоантропа, служит наглядным подтвер­ждением правильности положения о том, что именно клас­сические, а не какие-либо другие неандертальцы дали нача­ло людям современного физического типа.

Сказанное выше, на наш взгляд, в достаточной степени подтверждает вывод о том, что неандертальцы типа Эришс- дорф-Сванскомб-Нгандонг (ранние палеоантропы), неандер­тальцы типа Шапелль-Шанидар (поздние палеоантропы) и неандертальцы типа Схул (позднейшие палеоантропы) яв­ляются тремя последовательно сменившимися стадиями в развитии людей неандертальского типа — палеоантропов.

Данные, свидетельствующие в пользу признания клас­сических неандертальцев предками Homo sapiens, столь мно­гочисленны, что этот взгляд, одно время почти полностью оставленный учеными, начинает в последние годы снова за­воевывать сторонников. Вслед за опубликованной в 1960 г. нашей статьей „О месте „классических11 неандертальцев в человеческой эволюции11 появились работы американского антрополога К.Л.Брейса (Brace, 1962, 1964).

Отстаиваемый в них взгляд на классических неандер­тальцев как на предков людей современного физического 313

типа встретил поддержку со стороны ряда зарубежных уче­ных (Agogino, 1964; Tobias, 1964; Muller-Beck, 1964).

6.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Проблема места классических неандертальцев в человеческой эволюции и некоторые данные антропо­логии и археологии:

  1. Данные археологии о древнейшей истории Индии
  2. О СПЕЦИФИКЕ ГРЕЧЕСКОГО КЛАССИЧЕСКОГО ПОЛИСА В СВЯЗИ C ПРОБЛЕМОЙ ЕГО КРИЗИСА
  3. Часть 4 ПРОБЛЕМА ВОЗНИКНОВЕНИЯ ГОРОДОВ НА РУСИ ПО МАТЕРИАЛАМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ АРХЕОЛОГИИ
  4. НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ И НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ
  5. Некоторые проблемы НАСЛЕДИЯ ХАТТОВ в традиции Хеттского царства*
  6. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР В СЕВЕРНОМ ПРИУРАЛЬЕ И НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТНОГЕНЕЗА
  7. О НЕКОТОРЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ ИССЛЕДОВАНИЯ ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА В ДРЕВНЕГРЕЧЕСКСн ЛИТЕРАТУРЕ
  8. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТНОИСТОРИЧЕСКИX СВЯЗЕЙ МЕЖДУ BAcflKAHCKHM ПОЛУОСТРОВОМ И МАЛОЙ АЗИЕЙ ДО КОНЦА II ТЫС. ДО Н. Э.
  9. Святилища и культовые места
  10. Человеческие жертвоприношения
  11. Неандертальцы: история несостоявшегося человечества / Л. Б. Вишняцкий. — СПб.,2010. — 312 с., ил., 2010
  12. Развитие мышления неандертальца
  13. 2.2. Становление человеческого общества, возникновение присваивающего хозяйства (3–5 млн лет до н.э. – V–IV тыс-е до н. э.)
  14. Глава 21 КЛАССИЧЕСКОЕ РИМСКОЕ ПРАВО
  15. СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
  16. Археологические данные
  17. АРХАИЧЕСКАЯ И КЛАССИЧЕСКАЯ ГРЕЦИЯ
  18. АРХАИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, ФОРМИРОВАНИЕ КЛАССИЧЕСКОГО ПОЛИСА