<<
>>

Влияние изоляции и инбридинга на эволюцию палеоантропов и развитие производства

Приведенные выше данные дают нам возможность в общих чертах представить себе, какое влияние оказали изо­ляция и инбридинг на эволюцию формирующихся людей и развитие первобытного человеческого стада.

Главным следствием инбридинга является понижение жизнеспособности и потеря эволюционной пластичности. Первое неблагоприятное следствие инбридинга в определен­ной степени может быть нейтрализовано изменением усло­вий существования. Что же касается второго, то оно почти не поддается нейтрализации. Поэтому именно оно должно было в первую очередь оказать влияние на эволюцию формирую­щихся людей.

Как уже отмечалось, направление биологической эволю­ции пралюдей определялось развитием производства. В тече­ние всего периода становления человека и общества произ­водство, развиваясь, предъявляло определенные требования к морфологической организации архантропов, требовало ее дальнейшего совершенствования и прежде всего прогрессив­ного развития руки и мозга. Биосоциальный отбор, выполняя заказы производства, совершенствовал физическую органи­зацию людей в требуемом направлении, а именно в направ­лении, ведущем к Homo sapiens, и тем самым открывал доро­гу для дальнейшего саморазвития производственной дея­тельности.

Изоляция и инбридинг имели своим неизбежным следст­вием обеднение наследственности формирующихся людей, утерю их физической организацией эволюционной пластич­ности, приобретение всем их морфологическим обликом кон­сервативного характера. В результате стала невозможной сколько-нибудь существенная перестройка морфологической структуры архантропов, стало невозможным дальнейшее их развитие в направлении, ведущем к Homo sapiens, дальней­шая сапиентация, стало невозможным дальнейшее освобож­дение производственной деятельности от животной, рефлек­торной формы. Тем самым был закрыт путь для преодоления противоречия между потребностями совершенствования производства и физической организацией пралюдей и, как следствие, стали невозможными сколько-нибудь существен­ные сдвиги в развитии производственной деятельности Эво­люция последней должна была приобрести в определенной степени застойный характер.

Все это не могло не сказаться на развитии деятельности пралюдей по приспособлению к окружающей среде. До сих пор их приспособительная деятельность, представлявшая со­бой главным образом деятельность с использованием изго­товленных орудий, совершенствовалась прежде всего в ре­зультате развития производственной деятельности. Послед­няя, эволюционируя, доставляла все более и более совершен­ные орудия. Использование таких орудий, естественно, дела­ло более совершенной и деятельность по приспособлению к среде с помощью орудий. Само развитие способности к при­способительной деятельности определялось прежде всего эволюцией способности к производственной деятельности. Производственная деятельность, все в большей и большей степени освобождаясь от рефлекторной, животной формы, освобождала от нее и деятельность приспособительную. Шедший под направляющим и определяющим влиянием производственной деятельности процесс сапиентации, пред­ставлявший собой прежде всего процесс совершенствования способности к производству, был в то же время в значитель­ной степени н процессом совершенствования способности к приспособительной деятельности.

С прекращением прогресса способности к производст­венной деятельности сколько-нибудь значительное совер­шенствование деятельности по приспособлению к среде с помощью орудий могло идти лишь по одному пути — пути совершенствования способности к самой этой и только этой деятельности. Этот путь также предполагал определенные изменения физической организации формирующихся людей, но в то время как совершенствование способности к произ­водственной деятельности требовало и предполагало такое изменение морфологической организации человека, которое бы сделало возможным дальнейшее освобождение труда от рефлекторной формы, требовало и предполагало дальнейшее повышение уровня сапиентации, т.е. существенной пере­стройки морфологической организации, совершенствование способности к приспособительной деятельности возможно было и без дальнейшего освобождения человеческой дея­тельности от рефлекторной формы, без дальнейшей сапиен­тации, т.е.

без сколько-нибудь существенной перестройки морфологической организации человека.

Наступившая в результате изоляции и инбридинга поте­ря морфологической организацией пралюдей эволюционной пластичности не могла быть, понятно, абсолютной. Консер­вативность всего морфологического облика формирующихся людей не означала его полной неспособности к каким бы то ни было изменениям. Она была препятствием лишь для сколько-нибудь существенной перестройки морфологиче­ской организации архантропов. Изоляция и инбридинг, сде­лав невозможным дальнейшее совершенствование способно­сти пралюдей к производственной деятельности, дальней­шую их сапиентацию, в то же время не препятствовали со­вершенствованию их способности к приспособительной дея­тельности при условии, если оно не требовало повышения достигнутого уровня сапиентного развития.

Уяснить изменения, происшедшие в биологическом раз­витии формирующихся людей, помогает эволюционная мор­фология. Одним из крупнейших представителей этой науки А.Н.Северцевым (1945в, 1949) было выдвинуто положение о существовании четырех основных направлений биологиче­

ского прогресса животных. Из этих четырех направлений биологической прогрессивной эволюции животных интерес для нас представляют два: направление ароморфоза и на­правление идиоадаптации. Под ароморфозами А.Н.Северцев понимал такие приспособительные изменения, которые ведут к повышению морфологического уровня организации живот­ного, под идиоадаптациями — такие изменения приспособи­тельного характера, которые не повышают его. „...Я назвал „ароморфозами",—-писал А.Н.Северцев (1949, с.216),— изменения универсального характера, благодаря которым организация животных поднимается на более высокую ступень и которые дают возможность дальнейшего прогрессивного изменения, и назвал „идиоадаптациями" все изменения приспособительного характера, все приспособ­ления к строго определенным условиям среды, которые не повышают общей энергии жизнедеятельности животных".

В определенном смысле эти понятия условно примени­мы и для характеристики процесса изменения морфологиче­ского типа формирующихся людей.

Совершенствование спо­собности к производственной деятельности, развитие в сани- ентном направлении, сапиентация может быть охарактеризо­вана как явление, в определенном смысле аналогичное аро­морфозу. Совершенствование способности только к приспо­собительной деятельности без повышения достигнутого уровня сапиентации может быть охарактеризовано как явле­ние, в определенном отношении аналогичное идиоадаптации.

А.Н.Северцев (1949, с.231), раскрывая отношения между ароморфозами и идиоадаптациями, писал, что идиоадаптации могут иметь место и во время ароморфозов, но лишь такие, которые „не стоят на пути развития активных функций дан­ной формы". Совершенствование способности только к при­способительной деятельности имело место и в период, пред­шествовавший изоляции и инбридингу, но лишь в такой сте­пени, в какой оно не мешало совершенствованию способно­сти к производственной деятельности, процессу сапиентации. Возникновение изоляции и инбридинга сделало невозмож­ным дальнейшее совершенствование способности пралюдей к производственной деятельности, дальнейшее их развитие в

сапиентном направлении, дальнейший их ароморфоз. Остал­ся лишь один путь — путь совершенствования способности к приспособительной орудийной деятельности без повышения достигнутого уровня сапиентации, путь идиоадаптации. В результате этого совершенствование способности только к приспособительной орудийной деятельности (идиоадапта- ция), бывшее раньше подчиненным моментом развития, ста­ло основной формой эволюции морфологического облика формирующихся людей.

Таким образом, неизбежным следствием изоляции и ин­бридинга было отклонение развития морфологической орга­низации формирующихся людей в сторону от направления, ведущего к Homo sapiens, в сторону от сапиентного направ­ления.

Совершенствование способности к деятельности по ис­пользованию орудий без повышения достигнутого уровня сапиентации могло происходить в основном лишь путем воз­растания физической силы индивидов. При всех прочих рав­ных условиях наибольшее преимущество в деятельности по приспособлению к среде с помощью грубых, примитивных орудий дает физическая сила.

Поэтому с прекращением про­цесса сапиентации развитие формирующихся людей неиз­бежно должно было пойти по линии возрастания индивиду­альной физической силы, что не могло не привести к общему огрублению всего их морфологического облика.

Эволюция морфологического облика пралюдей в сторо­ну возрастания физической силы, в асапиентном направле­нии, как всякая биологическая приспособительная эволюция, не могла происходить без той или иной формы отбора. Этой формой отбора не мог быть биосоциальный отбор. Послед­ний, как указывалось, представлял собой отбор, всецело под­чиненный производству и удовлетворяющий заказы произ­водства, причем прежде всего отбор коллективов и только тем самым отбор индивидов. С потерей организмами пралю­дей эволюционной пластичности биосоциальный отбор ока­зался бессильным выполнять требования, предъявляемые к морфологической организации пралюдей развитием произ­водства, и в значительной степени утерял свое значение как

фактор биологической эволюции архантропов. Из фактора, определявшего в соответствии с требованиями производства изменение морфологического облика пралюдей в сапиентном направлении, он превратился в фактор, в лучшем случае лишь поддерживающий достигнутый организмом архантро­пов уровень сапиентации.

Эволюция архантропов в асапиентном направлении не только не вызывалась потребностями развития производства, но даже в определенном смысле вступала в противоречие с ними. Отбор, определявший изменение пралюдей в асапи­ентном направлении, не направлялся производством. Он был не подчиненным производству фактором, как биосоциальный отбор, а главным и основным фактором, определявшим на­правление биологической эволюции палеоантропов. В этом отношении он не отличался от обычного естественного отбо­ра. Далее, этот отбор представлял собой прежде всего отбор индивидов. В процессе этого отбора прежде всего выживали индивиды, обладавшие большей, чем остальные, физической силой. В этом отношении он также обнаруживал сходство с обычным индивидуальным естественным отбором.

Однако в то же время нельзя не видеть и определенного различия меж­ду действием обычного индивидуального естественного от­бора и действием отбора, определявшего развитие архантро­пов в асапиентном направлении.

В силу сплоченности стада палеоантропов все то, что да­вало отдельным его членам преимущества в борьбе с приро­дой, давало преимущества в этой борьбе и всем остальным его членам, давало преимущества всему стаду в целом В этом смысле отбор, определявший развитие архантропов в асапиентном направлении, был отбором не только индиви­дов, но и коллективов. В целом все же его скорее всего мож­но считать стоящим ближе к естественному индивидуально­му отбору. Под определяющим, направляющим действием этого отбора шло изменение морфологического облика пра­людей в сторону возрастания физической силы, в сторону огрубления всей физической организации, в сторону от на­правления, ведущего к Homo sapiens.

Временем превращения первобытного стада из коллек­

тива полуизолированного в коллектив, замкнутый в себе, изолированный, был период позднего ашеля — раннего му- стье. К концу этого периода и началу следующего — поздне­го мустье — нужно ожидать появления по крайней мере час­ти отмеченных выше следствий изоляции и инбридинга. И они действительно появляются. На грани раннего и позднего мустье происходит, как уже об этом говорилось раньше (гла­ва VIII), превращение ранних палеоантропов в поздних (классических неандертальцев). Общепризнанным является факт крайней консервативности всего морфологического об­лика классических неандертальцев. Многие ученые прямо характеризовали их как консервативных неандертальцев, противопоставляя их прогрессивным палеоантропам типа Эрингсдорф. Столь же неоспоримым является и факт откло­нения их эволюции от сапиентного направления, факт их развития по пути идиоадаптации, частным случаем которого является, как известно, специализация. Почти все антрополо­ги без исключения характеризуют палеаонтропов типа Ша- пелль как крайних, специализированных неандертальцев, противопоставляя их умеренным, генерализованным неан­дертальцам типа Эрингсдорф.

Отчетливо идиоадаптивный, специализированный ха­рактер носило развитие всей морфологической организации классических неандертальцев, в том числе и эволюция го­ловного мозга. Глубокий анализ различий между направле­ниями развития головного мозга у неандертальцев типа Ша- пелль и предшествовавших им неандертальцев типа Эрингс­дорф находим мы в работах В.П.Якимова (1949а, 1950а, 19506). „Наиболее значительное различие между группами европейских неандертальцев — Шапелль и Эрингсдорф, — пишет он, — заключается в объеме и развитии головного мозга, о чем вполне достоверно можно судить по строению и форме мозгового черепа“ (1949а, с.34).

При переходе от протантропов к ранним палеоантропам произошло не только увеличение массы мозга примерно на 30%, но, и это главное, его значительная морфологическая перестройка, о характере которой позволяет судить череп последних, отличающийся сравнительно высоким лбом и

значительной высотой овода. „Морфологическое исследова­ние слепков внутренней полости черепа неандертальцев группы Эрингсдорф,—-пишет В.П.Якимов (1949а, с.37),— показывает, что это повышение свода черепа может быть связано с прогрессивным разрастанием областей локализации высших функций коры больших полушарий". „Расположение борозд, развитие отдельных областей и общая форма мозга у неандертальцев этой группы, — указывает он в другом месте той же работы (с.35), — обнаруживает определенное сходст­во с таковым у современного человека".

Объем головного мозга неандертальцев типа Шаиелль доходил до 1700 см2. Он не только превышал объем мозга неандертальцев группы Эрингсдорф, но и средний объем мозга современных людей. Но большой по массе мозг клас­сических неандертальцев отличался морфологической при­митивностью. Вот что пишет по этому вопросу В.П.Якимов: „Длинный и низкий, широкий в затылочной и узкий в лобной части, он сходен не только с мозгом обезьянолюдей (пите­кантроп — синантроп), но даже с мозгом антропоидных обезьян. Это сходство подчеркивают число и расположение борозд на поверхности мозга, а также наличие так называе­мого „мозгового клюва", в котором продолжаются лобные доли. Но наиболее характерным признаком строения голов­ного мозга шапелльцев является незначительная высота моз­га в лобной и теменной областях, с чем коррелятивно связана сильная покатость лба и особенно малая высота свода чере­па" (1949а, с.35).

На основании всех этих данных В.П.Якимов делает сле­дующее заключение о том направлении, в котором шло раз­витие мозга классических неандертальцев: „Общее значи­тельное увеличение объема мозга происходило равномерно по всей массе коры и почти не сопровождалось преимущест­венным прогрессивным развитием областей коры, связанных с локализацией специфически человеческих функций. Для неандертальцев группы Шапелль характерно количествен­ное преобразование мозга, а не качественная его перестрой­ка"’ (1949а, с.37. Подчеркнуто мною. — Ю.С.).

Не менее ярко выраженный идиоадаптивный, специали­

зированный характер, чем развитие головного мозга, носила и эволюция скелета и скелетной мускулатуры поздних палео­антропов. Многочисленные признаки специализации скелета и зубного аппарата классических неандертальцев отмечены в работах Г.А.Бонч-Осмоловского (1941, 1954), М.А.Гремяц- κoro(1948), Я.Я.Рогинского (1949, 1956, 1959), В.П.Якимова (1949а, 1950а, 19506), А.Валлуа (Vallois, 1954, 1962), В.Хоу- эллса (Howells, 1954, р.92 — 93), В.Ле Гро Кларка (Clark Le Gros, 1956, р.103 —■ 104). Не излагая их содержание, отметим лишь, что классические неандертальцы, в отличие от своих непосредственных предшественников, обладали грубым, очень массивным скелетом, многие особенности которого свидетельствуют о наличии у них необычайно мощной мус­кулатуры и соответственно большой физической силы. На последнее обстоятельство особое внимание обращено в рабо­тах А.Н.Юзефовича (1938), Г.А.Бонч-Осмоловского (1939, с.7; 1941, с.133 сл.), Г.А.Шмидта (1948, с. 90 — 92), В.П.Яки­мова (1949а, с.40; 19496, с.241—244; 1950а, с.27— 30), В.Хоуэллса (Howells, 1954, р.92), В.П.Алексеева (1960, с. 184 — 188). Все данные о морфологическом облике классических неандертальцев, которыми располагает наука, свидетельст­вуют о том, что их развитие шло по линии возрастания массы тела, мощности мускулатуры и соответственно физической силы. Такой вывод и был сделан В.П.Якимовым. „Развитие индивидуальной физической силы, — читаем мы у него, — характеризует путь прогрессивной специализации, приведшей к формированию морфологического типа неандертальцев группы И1апелль“ (1950а, с.27).

В тесной связи с этим выводом стоит и другой, сделан­ный им, а именно; вывод об усиленном действии естествен­ного отбора в среде классических неандертальцев (1949а, 1950а, 1954). Усиление действия естественного отбора, опре­делившее, по мнению В.П.Якимова, развитие данной группы неандертальцев по пути прогрессивной специализации, он объясняет ухудшением условий существования в Западной

Европе, связанным с наступлением ледника[LXXXVII]. Сходные взгля­ды мы находим в работах Ф.Хоуэллса (Howells, 1951, 1952, 1958), который также связывает морфологическую специали­зацию классических неандертальцев с ухудшением условий существования и увеличением интенсивности естественного отбора.

Мы не можем согласиться с изложенной выше точкой зрения. Как было выяснено выше, в основе действительно имевшего место значительного усиления действия естествен­ного отбора, определившего развитие неандертальцев по ли­нии идиоадаптации, лежали не внешние факторы, а внутрен­ние. Но в то же время вряд ли можно сомневаться в том, что интенсивность этого отбора в среде неандертальцев, нахо­дившихся в неблагоприятных условиях, была более велика, чем в среде неандертальцев, находившихся в сравнительно благоприятных условиях. Это делает весьма вероятным, что классические неандертальцы Западной Европы в силу небла­гоприятных условий жизни дальше отклонились от сапиент- ного направления, чем неандертальцы на внеледниковых территориях, что они являются самыми крайними специали­зированными формами среди поздних палеоантропов. Эго предположение подтверждается находками классических не­андертальцев „смягченного[LXXXVIII] типа в пещерах Шанидар, Табун и, быть может, Тешик-Таш.

Из всех проблем, связанных с особенностями морфоло­гии классических неандертальцев, наибольшее внимание со­ветских исследователей привлек к себе вопрос о строении кисти рук этих палеоантропов вообще, о форме запястно­пястного сустава первого пальца руки, в частности (Юзефо­вич, 1938; Бонч-Осмоловский, 1939, 1941, 1944а, 19446; Якимов, 1947а, 1949а, 19496, 1950а, 1956; С.Семенов, 1950; В.П. Алексеев, 1960 и др.). Как у антропоидов, так и у совре­менного человека этот сустав имеет седловидную форму. У классических неандертальцев форма запястно-пястного сус­тава большого пальца руки отличалась необычайной вариа-

бельностью: у человека из Ля Шапелль он имеет шаровид­ную форму, у человека из Киик-Кобы — цилиндрическую, у женщины из Ля Ферасси — плоскую, а у мужчины из той же пещеры — слабо седловидную. Если учесть, что все формы пястно-запястного сустава первого пальца руки, кроме сед­ловидной, являются нецелесообразными, затрудняющими трудовую деятельность, то вполне естественно возникает во­прос: „почему, под влиянием каких сил появились на неан­дертальской ступени развития нецелесообразные — с точки зрения трудовой функции кисти — формы пястно-запястного сустава первого луча; почему они могли существовать в не­посредственном соседстве со старой и в конце концов пере­жившей их седловидной формой н почему они совершенно исчезли с переходом человека в новую стадию развития, к современному типу человека?" (Юзефович, 1938, с.43). Кро­ме А.Н.Юзефовича, на этот вопрос пытались дать ответ поч­ти все из названных выше исследователей.

На наш взгляд, происшедшая при переходе к поздним палеоантропам утрата пястно-запястным суставом первого пальца руки седловидной формы и вариабельность форм это­го сустава у разных представителей классических неандер­тальцев должна быть поставлена в связь с изоляцией, инбри­дингом и генетико-автоматическими процессами. Возникшие шаровидная, цилиндрическая и плоская формы этого сустава не были отметены отбором и заменены седловидной, ибо на­личие последней не давало неандертальцам типа Шапелль никаких преимуществ. Наличие шаровидной и т.п. форм сус­тава было, конечно, препятствием для дальнейшего развития производственной деятельности, но не единственным и не главным. Основным препятствием, как уже отмечалось, был консерватизм всего морфологического облика поздних па­леоантропов.

Возникновение шаровидной и т.п. форм сустава делало руку менее способной к совершению тонких трудовых дви­жений. Но к тому же результату вело наблюдавшееся у клас­сических неандертальцев возрастание мощности мускулату­ры кисти. „...Наличие большой мышечной массы, — писал В.П.Якимов (1950а, с.29), — связывало более тонкие движе­

ния кисти и пальцев, какие были необходимы для дальней­шего развития и совершенствования техники изготовления каменных орудий". Наличие мощной мускулатуры кисти са­мо по себе делало руку классического неандертальца мало способной к совершению тонких операций, независимо си- формы пястно-запястного сустава первого луча кисти. Что же касается остальных операций, то в выполнении их рука с седловидной формой этого сустава не имела сколько-нибудь заметных преимуществ перед рукой с иной его формой, ибо недостатки шаровидной, цилиндрической, плоской формы сустава компенсировались наличием мощной мускулатуры кисти классических неандертальцев (Юзефович, 1938, с.42; Якимов, 1949а, с.40; 19496, с.243; 1950а, с.29).

Данные антропологии свидетельствуют о том, что в ре­зультате развития по линии идиоадаптации, линии специали­зации рука классических неандертальцев приобрела такое строение, которое не только было препятствием для даль­нейшего совершенствования производственной деятельно­сти, но и делало ее в определенной степени менее способной к производственной деятельности, чем руку ранних неандер­тальцев. К определенному снижению способности к произ­водственной деятельности вело и наступившее в результате эволюции по линии идиоадаптации общее огрубление мор­фологического облика поздних палеоантропов. Все это не могло не сказаться отрицательно на развитии техники позд­него мустье. В главе VII мы приводили соответствующие вы­сказывания Г.Осборна (1924, с.148) и П.П.Ефименко (1953, с.242). Не повторяя их, отметим, что Г.Осборп прямо связы­вал застойный характер развития техники позднего мустье, проявление в нем черт регресса с ухудшением физической организации людей. „Мустьерские орудия по сравнению с ашельскими, — писал он, — производят такое впечатление, как будто они были изготовлены людьми, обладавшими ме­нее развитой физической организацией"(1924, с. 197).

Интересно в этой связи заметить, что Р.Солецкий обра­щает внимание не только на консервативность морфологиче­ского облика людей из Шанидар, практически не менявшего­ся на протяжении более чем 15 тысяч лет, но и на застойный

(стагнатный) характер их типично мустьерской индустрии, не претерпевшей никаких сколько-нибудь значительных из­менений в течение всего этого времени (Solecki, 1963, р. 187).

В заключение необходимо отметить, что положение о неблагоприятном влиянии на физический облик поздних не­андертальцев изоляции и инбридинга в самой общей форме высказывалось Н.П.Ефименко (1934а, 19346, 1938, 1953), Е.Ю.Кричевским (1934) и П.И.Борисковским (1935, 1957а). „Надо полагать, — писал первый, — что замкнутость еще очень примитивных мустьерских общин, имевшая своим ре­зультатом скрещивание в течение многих поколений внутри небольшой группы людей, родственных по крови, не могла не оказывать неблагоприятного влияния на физическую по­роду неандертальца"(1953, с.258 — 259). „Первобытное ста­до,— указывает последний, — было группой эндогамной... Таким образом, господствовало кровосмешение, которое тормозило развитие физической природы человека и в ко­нечном счете приводило к вырождению. Особенно сильно эти вредные последствия кровосмешения должны были ска­зываться в конце мустьерской эпохи. Раньше постоянные пе­рекочевки, связанные с переменою окружающей среды, не­сколько нейтрализовали вред, приносимый кровосмешением. Теперь же, в связи с начатками оседлости, эта нейтрализация перестала оказывать влияние" (1957а, с. 195).

К выводу, что многие особенности морфологического облика поздних палеоантропов невозможно объяснить, не допустив существования тесного инбридинга в их объедине­ниях, пришли в последнее время некоторые антропологи (Thoma, 1957; Коробков, 1963).

5.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Влияние изоляции и инбридинга на эволюцию палеоантропов и развитие производства:

  1. ИЗОЛЯЦИЯ ЯПОНИИ
  2. § 4. Влияние рабства на развитие греческого хозяйства.
  3. Социально-экономическое развитие восточных славян в догосударственный период: общественный строй и быт, эволюция родовой общины а переход к соседской.
  4. Русь на рубеже X-XI вв.: территория и границы, династический кризис и его влияние на дальнейшее развитие Руси.
  5. (33) Попытки осуществления политических и экономических реформ (1953-1964). НТР и её влияние на ход общественного развития.
  6. § 4. Организация производства.
  7. Товарное производство Общий характер Греческой экономики
  8. Египетское производство в период нового царства. Деньги и товар
  9. № 141. ПОКУПКА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РАБОВ В РЕМЕС­ЛЕННОМ ПРОИЗВОДСТВЕ.
  10. О центрах производства золотых обкладок ножен И РУКОЯТОК РАННИХ СКИФСКИХ МЕЧЕЙ, найденных в Приднепровье
  11. № 101. РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО, ОСНОВАННОЕ НА ТРУДЕ РАБОВ В АФИНАХ В КОНЦЕ ПЕЛОПОННЕССКОЙ, ВОЙНЫ
  12. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О РАЗЛОЖЕНИИ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА И УСТАНОВЛЕНИИ КОЛОНАТА В * РИМСКОЙ ФРАКИИ И МЕЗИИ