<<
>>

Возрастные инициации, нх происхождение н сущность

Особенностью многих оргиастических промискуитет- ных праздников является отчетливо прослеживаемая их связь с возрастными инициациями, посвятительными обря­дами. С инициациями связаны оргиастические праздники на

o.

Вити-Леву (Fison, 1884), о.Новая Гвинея (Wirz, 1924, 5. 69 — 70; W.Thomas, 1937, р.264), о. Новая Ирландия (Powder­maker, 1933, р. 130), Новых Гебридах (Hartland, 1910, II,

p. 149), на Мадагаскаре (Hartland, 1910, II, р. 155), у племен Южной Африки, в частности у басуто, бавенда, балемба (Cottschling, 1905, р.372 — 375; Wheelwright, 1905, р.254 — 255), Малави, Замбии и Южной Родезии (Johnston, 1898, р.498), Уганды, в частности багешу (Roscoe, 1909, р.41), ба- имсегся большое количество данных, свидетельствующих о существова­нии такой связи в далеком прошлом К числу этих данных относится, в частности, теснейшее переплетение в обрядности большинства, если нс всех, фаллических культов таких прямо противоположных моментов, как неистовый разгул и суровый аскетизм, выражающийся не только в воз­держании от половых сношений, но и в самооскоплепии (Штернберг, 1936. с.210 — 212). К числу явлений того же порядка относится сочетание н земледельческой магии обрядов, представляющих собой имитацию по­ловых актов, с обрядами, важнейшим моментом которых было воздержа­ние от половых отношений (Кагаров, 19296, с. 192— 193).

конго (Weeks, 1914, р. 163 — 166), арабов Аравийского полу­острова, в Северной Америке у майду (Hartland, 1910, 11, р.222 — 223, 232). Связь между инициациями и пережитка­ми промискуитета отмечена и у австралийцев. У последних посвятительные обряды сопровождались праздниками, в ко­торых принимали участие представители большого числа локальных групп. Во время такого рода сбориш допускалась значительная половая свобода (Spencer and Gillen, 1899а, p.94—111; 1904, p.137— 139; 1927, ∏, p.474 — 476). У племен Юго-Восточной Австралии юноши во время ини­циаций пользовались неограниченной половой свободой.

Они даже могли иметь сношения с женщинами, принадле­жащими к одному с ними тотему и брачному классу, что в обычное время было абсолютно воспрещено под страхом сурового наказания вплоть до смерти (Howitt. 1904. р.233. 566).

Уже то обстоятельство, что связь между инициациями и промискуитетом прослеживается у различных племен и па­родов, населяющих столь отдаленные друг от друга районы земного шара, наталкивает на предположение, что она явля­ется не случайной. Чтобы выяснить, насколько соответству­ет действительности это предположение, обратимся к имеющимся в распоряжении этнографии материалам об инициациях.

Возрастные инициации представляют собой систему обрядов, знаменующих переход юноши из ранга подростка в ранг взрослого мужчины. Только человек, прошедший по­святительные обряды, считался полноправным членом кол­лектива, взрослым мужчиной. Не прошедшие их рассматри­вались как мальчики независимо от возраста. При всем раз­личии посвятительных обрядов, имевших место у разных племен и народов, все они обладали общими чертами.

Общей особенностью мужских инициаций у всех пле­мен и народов являлось наличие мучительных испытаний, которым подвергались посвящаемые юноши. Не приводя имеющегося по этому вопросу огромного фактического ма­

териала[LVIII], ибо это увело бы нас далеко в сторону, ограничим­ся одной цитатой из книги Л .Леви-Брюля „Первобытное мышление[LIX](1930). „Испытания, — пишет Л.Леви-Брюль, характеризуя посвятительные обряды, — являются долгими и мучительными, а порой доходят до настоящих пыток. Тут мы встречаем и лишение сна, пищи, бичевание и сечение палками, удары дубиной по голове, выщипывание волос, соскабливание кожи, вырывание зубов, обрезание, подреза­ние, кровопускание, укусы ядовитых муравьев, душение дымом, подвешивание при помощи крючков, вонзаемых в тело, испытание огнем и т.д.“ (с.238 — 239).

Смысл всех этих испытаний станет ясным, если учесть, что во время инициаций юношам, готовящимся войти в ка­честве полноправных членов в коллектив, сообщали сущест­вующие в нем нормы поведения (Howitt, 1885, р.316 — 320; 1904, р.220; Johnston, 1898, р.409 — 410; Spencer and Gillen, 1899а, р.212 — 381;Werner, 1906, р.124 — 126; Frazer, 1914, I, p.36; R.Berndt, C.Berndt, 1951, p.22; Тахтарев, 1924, c.I07—129; Косвен, 1928, с.

19 — 24; Преображенский, 1929, с. 148; Токарев, 1964, с. ІЗ I и др.). Посвящаемых под­вергали мучительным истязаниям для того, чтобы добиться от них беспрекословного соблюдения этих норм в течение всей их последующей жизни. И прежде всего целью инициа­ций было довести до сведения юношей и добиться от них соблюдения норм, регламентирующих отношения между полами, половых запретов.

У всех народов, у которых отмечено существование по­святительных обрядов, инициации совпадали с наступлени­ем половой зрелости, т.е. с началом функционирования по­лового инстинкта, С возникновением у юношей стремления включиться в половую жизнь коллектива настоятельной не­обходимостью для последнего являлось ввести действие пробуждающегося полового инстинкта в определенные рам­ки, довести до юношей существующие правила половой мо­рали и заставить их соблюдать эти правила.

Лишь после посвятительных обрядов юноши получали

все права, которыми пользовались взрослые мужчины, и прежде всего право вступать в брак. Инициации прежде все­го знаменовали переход юноши из числа людей, не имею­щих права жениться, в разряд людей, обладающих этим пра­вом (Briffault, 1927, II, р.197— 203; Леви-Брюль, 1930, с.236 — 237). У подавляющего большинства племен и наро­дов юношам до инициаций было строжайше воспрещено вступать в брачные отношения. У племен Центральной Ав­стралии, например, попытка мужчины, не прошедшего ини­циацию, обзавестись женой каралась смертью (Spencer and Gillen, 1899a, p.264).

Все данные, таким образом, свидетельствуют, что ини­циации были порождены прежде всего необходимостью до­биться от достигших половой зрелости юношей строжайше­го соблюдения правил, ограничивающих действие полового инстинкта, половых запретов. Это делает, на первый взгляд, совершенно непонятной отмеченную выше у довольно большого числа племен связь между инициациями и про­мискуитетом. Но это лишь на первый взгляд. Связь инициа­ций и промискуитета нельзя понять только в том случае, ес­ли рассматривать эпоху, в течение которой существовал промискуитет, как период полного отсутствия каких бы то пи было норм, ограничивающих проявление полового ин­стинкта.

Но с такой точкой зрения согласиться нельзя.

Как уже указывалось, само возникновение промискуи­тета было следствием появления первой моральной нормы, ограничивающей действие полового инстинкта,— гаремно­го табу. В процессе дальнейшего развития первобытного стада в нем возникли новые половые запреты — охотничье- производственные табу.

Весь ход жизни пралюдей формировал у них твердое убеждение, что нарушение табу любым членом первобытно­го стада грозит опасностью всему коллективу, что человек, нарушивший табу, является существом социально опасным. Страх перед опасностью, которую могло навлечь на весь коллектив нарушение табу, заставлял первобытное стадо принимать все меры, чтобы добиться от своих членов стро­жайшего соблюдения всех существующих запретов. Чело-

■ 395

век, нарушивший табу и тем самым навлекший опасность на коллектив, подвергался суровому наказанию — его жестоко избивали и даже убивали. Лишь такими мерами первобытное человеческое стадо могло обуздать зоологический индиви­дуализм своих членов.

Вполне понятно, что ни о каком сознательном доведе­нии до сведения членов коллектива всех существующих в нем табу первоначально не могло быть и речи. Знание о том, какие действия являются запретными, и убеждение в том, что от этих действий нужно воздерживаться, могло быть приобретено членом первобытного стада только в процессе его собственной практической деятельности. Естественно, что у юношей, только что достигших зрелости, не могло быть ни знания существовавших табу, ни убеждения в необ­ходимости их соблюдения. Поэтому, начиная принимать участие в половой жизни коллектива, они неизбежно на пер­вых порах допускали нарушения существующих половых табу, за что подвергались суровым наказаниям со стороны взрослых. Приобщение юноши к половой жизни коллектива, превращение его из подростка во взрослого мужчину неиз­бежно сопровождалось, таким образом, целой серией жесто­ких истязаний.

В дальнейшем эти избиения постепенно стали традици­онными и начинали все в большей степени носить профи­лактический характер.

Юношей начинали подвергать избие­нию не только после нарушения ими половых табу, но и до нарушения, еще до приобщения их к половой жизни коллек­тива. Избивая юношей, взрослые мужчины, совершавшие эту операцию, одновременно в той или иной форме доводи­ли до сведения истязаемых существующие в стаде половые табу. Ставшие традиционными избиения юношей по дости­жении последними зрелости приобрели огромное значение как средство предотвращения нарушения табу и начинали рассматриваться как необходимое условие, предваряющее приобщение молодежи к половой жизни. Постепенно воз­никло новое табу — запрет юношам, не подвергшимся тра­диционному избиению, вступать в половые отношения. Приняв традиционный характер, избиения юношей по дос­

тижении ими зрелости по существу стали обрядом, знаме­нующим их приобщение к половой жизни коллектива, их превращение во взрослых мужчин, в полноправных членов коллектива.

Превращение избиения юношей в посвятительный об­ряд, возникновение инициаций связано, вероятно, с появле­нием половых охотничье-производственных табу. Наруше­ние гаремного табу со стороны молодежи если и имело ме­сто, что весьма сомнительно, то во всяком случае никак не могло носить массового характера. Иначе обстоит дело с по­ловыми производственными табу. Попытки со стороны мо­лодежи вступить в половое общение во время становивших­ся все более продолжительными периодов воздержания не могли не иметь первоначально массового характера и не могли не вызывать столь же массовых репрессий, с течением времени превратившихся в посвятительные обряды'.

С возникновением половых производственных табу жизнь первобытного стада стала состоять из чередования периодов полового воздержания и периодов промискуитез- ных праздников. Принимать участие в последних имели право лишь взрослые, т.е. только люди, прошедшие инициа­цию. Подростки, не прошедшие посвятительных обрядов, участия в этих праздниках принять не могли, Так как ини­циация была таким событием в жизни формирующихся лю­дей, после которого последние получали право принимать участие в промискуитетных праздниках, то вполне естест­венно, что они оказались теснейшим образом связанными с этими первобытными торжествами.

Посвятительные обряды не могли совершаться в иное время, кроме как в начале оче­редного промискуитетного праздника. После этих обрядов

1Возникіїув как средство предотвращения нарушения со стороны молодежи половых производственных табу, инициации в дальнейшем но мере возникновения новых норм, регулирующих отношения между пола­ми. а также различного рода норм, регламентирующих взаимоотношения людей в других сферах их жизни, становились средством предотвращения нарушения и этих новых возникших моральных правил Во время инициа­ций у отсталых народов современности до сведения юношей доводятся не только нормы, регулирующие отношения НОЛОВ, но и все остальные суще­ствующие в коллскливс моральные нормы.

начинался промискуитетный праздник, в котором иницииро­ванные юноши получали возможность впервые принять уча­стие. Впрочем, не исключена возможность, что в некоторых стадах с целью проверки умения юношей обуздывать себя им разрешалось включиться в половую жизнь коллектива, начиная не с данного праздника, а со следующего за ним.

До сих пор речь шла исключительно лишь о мужских инициациях. Несомненно, однако, что первобытным стадом должны были приниматься определенные меры, чтобы до­биться соблюдения половых запретов и от женщин. Наряду с посвятительными обрядами для юношей должны были воз­никнуть и инициации для девушек, знаменующие их переход в ранг взрослых женщин. И они действительно возникли. О том, какой характер они носили, дают возможность соста­вить представление данные этнографии.

У племен Центральной Австралии над девушкой по достижении ею брачного возраста совершалась операция дефлорирования, а затем группа мужчин овладевала ею. Бросающейся в глаза особенностью является та, что во вре­мя дефлорирования к девушке получали доступ не только мужчины, принадлежавшие к той же группе, что и ее буду­щий муж, но и мужчины, которым в обычное время половые отношения с ней были строжайше воспрещены. Во всех 16 племенах Центральной Австралии к девушке имели дос­туп мужчины, для которых она в обычное время была табу, а в 9 из них (арунта, кайтиш, ильпирра, иллиаура, лоритья, бингонгина, вальпари, варрамунга, воргайя) даже лица, при­надлежащие к одной с ней фратрии и брачному классу, т.е. люди, которым за сношение с ней в обычное время грозила смерть (Spencer and Gillen, 1899а, p.94 — 96; 1904, p.I33 — 137; 1927, 1, p.472 — 474).

Приведенные данные не оставляют сомнения в том, что подобного рода обычай возник до появления экзогамного запрета, т.е. в первобытном человеческом стаде. О связи это­го обычая с промискуитетными праздниками первобытных стад говорит и то обстоятельство, что в большинстве случаев эта церемония приурочивалась ко времени больших празд­ничных сборищ, характеризовавшихся значительной поло­

вой свободой (Spencer and Gillen, 1899a, p.92 — 93; 1927, I,

р. 472).

Существование подобного рода обычаев отмечено у многих австралийских племен, в частности у племен Квинс­ленда, хотя не у всех из них к девушкам имели доступ муж­чины, принадлежащие к запретным группам. Коллективная дефлорация девушек и у этих племен также приурочивалась к большим праздничным сборищам (Roth, 1897, р. 174).

Пережитком такого рода посвятительных обрядов явля­ется существовавший у целого ряда племен и народов (древ­ние жители Киренаики и Балеарских о-вов, бареа Эфиопии, ватеита и другие племена Восточной Тропической Африки, некоторые племена Центральной и Южной Африки, полине­зийцы Маркизских о-вов, некоторые племена Повой Гвинеи, ряд племен Центральной и Южной Америки) так называе­мый насамонийский обычай, заключавшийся в том, что по­сле свадьбы присутствующие на ней мужчины овладевали невестой и лишь после этого к ней получал доступ жених, а также имевший широкое распространение по всему миру обычай добрачной дефлорации девушки отцом, колдуном, жрецом, вождем и т.п., последним отзвуком которого явля­лось пресловутое „право первой ночи“ (Johnston, 1885, р.7 — 8; French-Sheldon, 1892, р.365 — 366; Stannus, 1910, р.ЗОЗ; Hartland, 1910, 11, р.176; Westermark, 1925, 1, р.167—168, Briffault, 1927, III, р.224 — 238, 312 — 319; Геродот, 1885, I,

с. 140; Ковалевский, 1886,11, с.30 — 49; Краулей, 1905, с.347 — 349; Толстов, 1948, с.321 — 325; Миклухо-Маклай, 1951, III, ч. I, с.362 и др.). Следы насамонийского обычая зафикси­рованы в свадебных обрядах таких европейских народов, как ирландцы, французы, итальянцы, немцы, латыши, чехи, по­ляки, русские, украинцы, белорусы, южные славяне, коми, а также у народов Кавказа и китайцев (А.Смирнов, 1878, с.51— 56, 165 — 166; Ковалевский, 1886, II, с.5; Шейн, 1900, 1, вып.2, с.668; Довнар-Запольский, 1909, с.78 —81; Кагаров, 1929а, с.191; Briffault, 1927, III, p.225 — 226).

Не у всех племен женские инициации исчерпывались коллективной дефлорацией. У некоторых они включали в себя моменты, напоминающие те мучительные испытания,

которым подвергались юноши. Так, например, у некоторых австралийских племен девушкам во время инициации выби­вали зубы. Однако в целом женские инициации носили зна­чительно более мягкий характер, чем мужские. По- видимому, это объясняется тем, что нарушения половых та­бу со стороны девушек не носили столь яркого характера, как со стороны юношей.

Изложенный выше материал, на наш взгляд, дает доста­точное основание для заключения, что женские инициации происходили, как и мужские, во время промискуитетных праздников и что главной их частью было коллективное ов­ладение девушкой всеми мужчинами, принадлежавшими к данному коллективу. В пользу положения, что инициации возникли в эпоху первобытного стада, а не родового обще­ства, говорит не только их теснейшая связь с промискуитет- ными праздниками, но и то обстоятельство, что мужские инициации включали в себя в качестве своего необходи­мейшего момента мучительные испытания. В родовом об­ществе не было необходимости прибегать к столь суровым мерам, чтобы добиться от юношей соблюдения норм мора­ли. Этим объясняется наблюдаемое в нем постепенное смяг­чение этих испытаний. Иначе обстояло дело в эпоху обузда­ния зоологического индивидуализма, в эпоху первобытного стада. В то время применение столь жестоких средств было насущной необходимостью.

В заключение можно указать, что положение о возник­новении инициаций в эпоху первобытного стада находит свое подтверждение в преданиях, бытовавших у аборигенов Австралии, в частности, в мифах арунта. В этих преданиях рассказывается о событиях, происходивших в мифическую эпоху — альчера (альтжира), во время которой жили и дей­ствовали тотемистические предки арунта (Spencer and Gillen, 1899а, р.387 — 418).

В альчера выделяются четыре периода, первый носит название раннего альчера, второй и третий вместе образуют средний альчера, последний, четвертый, известен под назва­нием позднего альчера. Согласно преданиям, в течение пер­вых трех периодов (раннего и среднего альчера) не было тех

брачных ограничений, которые имели место у современных арунта, в частности, полностью отсутствовала экзогамия (р.393, 418). Все эти запреты возникли лишь в позднем аль- чера.

В то же время, согласно преданиям, в течение всех пер­вых трех периодов существовала операция обрезания, яв­лявшаяся важнейшей составной частью посвятительных об­рядов не только у арунта и многих других австралийских племен, но и у большого числа народов и племен земного шара. Как рассказывается в мифах, во втором периоде (пер­вой половине среднего альчера) произошло существенное изменение в посвятительных обрядах. Если раньше операция обрезания производилась заостренной и обожженной на ко­стре палкой, то, начиная с этого времени, она стала произво­диться с помощью каменного ножа. О возникновении самой операции в преданиях, даже относящихся к самой ранней эпохе, ничего не говорится. Это можно объяснить только тем, что происхождение этого обычая относится к эпохе, столь отдаленной, что о ней не сохранилось воспоминаний. Об исключительной древности обряда обрезания говорит и тот факт, что оно первоначально производилось не камен­ным орудием, а деревянным.

Таким образом, согласно австралийским преданиям, один из важнейших посвятительных обрядов существовал задолго до возникновения экзогамии, задолго до возникно­вения родового общества.

5.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Возрастные инициации, нх происхождение н сущность:

  1. НЭП в СССР.Сущность и р-ты.
  2. Опричнина: ее сущность и последствия
  3. 43. Политика “военного коммунизма”: причины, сущность, итоги.
  4. СУЩНОСТЬ КРЕСТЬЯНСКОЙ РЕФОРМЫ (КР) 1861 Г. И ЕЕ РЕЗУЛЬТАТЫ.
  5. 4. «Холодная война»: сущность и итоги противостояния
  6. № 113. О СОЦИАЛЬНОЙ СУЩНОСТИ ЕРЕСИ ДОНАТИСТОВ (О п т а т, III, IV)
  7. 28) Новая экономическая политика: причины, сущность и противоречия.
  8. 6. Политическая раздробленность. Причины, сущность, особенности, последствия.
  9. 21. Эпоха дворцовых переворотов: причины, сущность, итоги.
  10. (11) Крепостное право в России: истоки, сущность, последствия.
  11. Сущность реформ Петра I.Укрепление абсолютизма в России.
  12. Опричнина Ивана IIV Грозного: сущность и последствия
  13. Дворцовые перевороты, их социально-политическая сущность и последствия
  14. 2.1. Происхождение
  15. 3.1. Социальное происхождение
  16. 49. Причины введения НЭП’а, её сущность и итоги. Образование СССР.
  17. 1.1. Социальное происхождение