<<
>>

Зоофагические праздники и тотемизм

Одной из важнейших проблем, касающихся зоофагиче- ских праздников вообще, медвежьих прежде всего, был и во многом остается вопрос об их связи с тотемизмом. Это факт, что почти у всех народов, у которых отмечено бытование медвежьих праздников, последние не были тотемистически­ми.

У части этих народов тотемизм в полном смысле слова вообще отсутствовал, у них были зафиксированы лишь сле­

ды его существования в прошлом. У той же части народов, у которых тотемизм существовал, медвежий праздник справ­лялся членами всех родов независимо от того, какое живот­ное было их тотемом.

На этом основании некоторые исследователи, в частно­сти, В.Петров (1934, с. 147), отрицали какую бы то ни было связь медвежьих праздников с тотемизмом. Однако подав­ляющее большинство ученых придерживалось мнения, что медвежий праздник в прошлом носил тотемистический ха­рактер. Такую точку зрения отстаивали Н.Н.Харузин (1898),

В.Г.Богораз-Тан (1926, с.67 — 69; 1928, с.71—72; 1931, с. 108), Л.П.Потапов (1928, с. 15 — 18), Л.Я.Штернберг (1936, с.71 —72), А.М.Золотарев (1934. с. 16 сл.; 1939а, с. 129 — 133), С.В.Иванов (1937, с.7— 15), А.П.Окладников (19506, с.7 — 14), А.Ф.Анисимов (1958а, с.112 — 113, 119).

В качестве доказательства былого тотемистического ха­рактера медвежьего праздника названными исследователями указывалось на его отчетливо родовой характер, на бытова­ние среди народностей, справлявших этот праздник, взгляда на медведя как на родственника, на широкое распростране­ние среди этих народов легенд о существовании в прошлом половых связей между людьми и медведями, о превращении людей в медведей и обратно, а кое-где и преданий о проис­хождении тех или иных родов от медведя, наконец, на то обстоятельство, что у некоторых из этих народов медведь вплоть до последнего времени был одним из родовых тоте­мов. Целый ряд исследователей обращали внимание и на такой факт, что в мифологии некоторых народов, у которых существовал медвежий праздник, медведь выступает как культурный герой, как цивилизатор (Харузин, 1898, 4, с.6 — 9; Анисимов, 1958а, с.

129).

Все эти данные имеют не одинаковую ценность для ре­шения вопроса о том, был ли медвежий праздник в своей исходной форме тотемистическим, но взятые вместе они да­ют определенное основание для того, чтобы дать на него по­ложительный ответ. Однако против подобного решения во­проса о первоначальной природе медвежьего праздника мо­жет быть выдвинуто такое возражение, как резкое его отли-

чиє от такого несомненно тотемистического празднества, каким является интичиума австралийцев.

Действительно, на первый взгляд, кажется, что медве­жий праздник представляет собой полную противополож­ность интичиуме: первый есть комплекс обрядов, связанных с убиванием и поеданием животного, вторая — представля­ет собой магическую церемонию, имеющую целью умноже­ние животных или растений, принадлежащих к тотемному виду. Но эта противоположность является во многом кажу­щейся. Анализ медвежьего праздника и интичиумы раскры­вает первоначальную общность их природы.

Интичиума несомненно представляет собой магическую церемонию умножения тотемного животного или растения. Но, кроме этого господствующего момента, она включает в себя, как уже указывалось, и другой — обрядовое поедание тотемного животного или растения. Медвежий праздник, как и другие зоофагические праздники, несомненно представля­ет собой комплекс обрядов, связанных с убиением и поеда­нием животного. Но, кроме этого выступающего на первый план момента, он включает в себя и другой — ритуальную, магическую заботу о сохранении данного вида животных.

С медвежьими праздниками связана вера в воскреше­ние, возрождение, „обратное возвращение" убитого зверя. Часть обрядов, совершаемых во время медвежьего праздни­ка, имеет своей целью обеспечить возрождение убитого жи­вотного и его „обратное возвращение". На это обстоятельст­во указывали Н.Н.Харузин (1898, 3, с.28 — 29), Дж.Фрезер (1928, IV, р.48), В. Г. Богораз-Тан (1926, 1931, 1936),

А.Ф.Анисимов (1958а, с. 132). Подобные же верования и об­ряды связаны и с другими зоофагическими праздниками, в частности и с афинскими буффониями (Кагаров, 1913, с.255; Толстой, 1936, с.257).

Подробно этот момент зоофагических праздников рас­смотрен в работах В.Г.Богораза-Тана (1926, 1928, 1931, 1936), поставившего эти праздники в генетическую связь с культом умирающего и воскресающего бога. Самую сущ­ность зоофагических праздников В.Г.Богораз-Тан видел не в убиении и поедании животных, а в стремлении обеспечить возрождение животных, обеспечить существование и про­

цветание данного вида и соответственно называл их празд­никами воскрешения зверей. С такой точкой зрения вряд ли можно согласиться, но вместе с тем нельзя не признать зна­чительной роли момента магического обеспечения сущест­вования вида животных в обрядности зоофагических празд­ников вообще, медвежьего, в частности.

К числу обрядов, имеющих целью обеспечить возрож­дение, телесное воскрешение убитого зверя, почти все ис­следователи прежде всего относят ритуальную заботу о че­репе и костях, и не без основания. Существование веры в то, что сохранение черепа и костей убитого животного обеспе­чивает его телесное воскрешение, оживление, было отмече­но у многих племен и народов (Jochelson, 1926, II — III,

р. 148; Фрезер, 1928, IV, с.60; Зеленин, 1936, с.76, 167; 1937а,

с. 28; Н.Воронин, 1941, с.169; Б.Васильев, 1948, с.94; Чурсин, 1957, с.82; Вайнштейн, 1961, с.1 73).

Зафиксирован и целый ряд других обрядов, имеющих своей целью обеспечить воскрешение убитого зверя (Пил­судский, 1914; Штернберг, 19336; В.Петров, 1934). Все они имеют явно позднее происхождение, о чем говорит их тес­нейшая связь с верой в души зверей, духов, хозяев тайги и

т. п.

Но ритуальной заботой о черепе и костях животного и упомянутыми выше обрядами явно позднего происхождения имеющее место во время зоофагических праздников магиче­ское обеспечение существования вида животных не исчер­пывается. Материалы свидетельствуют о существовании еще одной группы обрядов, имеющих целью обеспечение сохра­нения данного вида, причем обрядов явно архаического про­исхождения.

Один из самых интересных обрядов, принадлежащих к этой группе, был зафиксирован у эвенков, живших в районе Хантайского озера[LXXVI].

У них после того, как медведь был съе­ден, его череп и кости скелета в анатомическом порядке привязывались к палке, причем череп укреплялся на ее верх­нем конце. Затем все взрослые мужчины, по очереди „боро­лись" с „медведем" и, „повалив" его на землю, имитировали

половой акт[LXXVII]. Сходный обряд существовал у долган, но у них половой акт имитировался не со скелетом медведя, а с тушей только что убитого зверя (Попов, 1937, с.202). Обря­ды фаллического типа по отношению к медведю бытовали также у шорцев (Б.Васильев, 1948, с.87). У коряков на праздниках кита и белухи женщины во время плясок совер­шали сексуальные движения, делая вид, что они отдаются зверю (Штернберг, 1936, с.403). Сходные моменты сущест­вовали в обрядности зоофагических праздников и других народов Северо-Восточной Азии (Богораз-Тан, 1928, с.75).

С этими фактами можно сопоставить употребление де­ревянных фаллосов во время танцев на медвежьих праздни­ках обских угров, исполнение на них сценок явно эротиче­ского характера (Гондатти, 1888, с.80; Харузина, 1927, I, с.84; Б.Васильев, 1948, с.87), распевание песен весьма не­скромного содержания на медвежьих праздниках нивхов (Штернберг, 19336, с.66), определенная разнузданность от­ношений между полами во время аналогичных праздников у айнов (Пилсудский, 1914, с. 130 — 133), а также отмеченное у нивхов, удэгейцев, ороков, орочей, айнов, кетов особое ритуальное отношение к половым органам медведя (Пилсуд­ский, 1914, с.152; Штернберг, 19336, с.229; 1936, с.211;

С.Иванов, 1937, с.8, 17; Б.Васильев, 1948, с.87; Алексеенко, I960, с.99).

Б.А.Васильев (1948, с.87 — 88), сопоставив употребле­ние деревянных фаллосов во время танцев на медвежьем празднике обских угров с употреблением аналогичных предметов во время весеннего праздника индейцев дакота, преследующего цель способствовать размножению бизонов, пришел к выводу, что и в данном случае мы имеем дело с обрядами магического размножения животных. С этим вы­водом нельзя не согласиться.

Как уже указывалось в главе X, половые акты, их имитирование, различного рода намеки на них и т.п. в прошлом у всех народов рассматривались как

действия, магическим образом способствующие размноже­нию животных и плодородию почвы.

Таким образом, в ритуале медвежьего и других зоофа- гических праздников можно отметить существование, наря­ду с обрядами магического воскрешения зверей, обрядов магического размножения животных. Последние обряды со­хранились лишь в качестве пережитков и с ними, как прави­ло, не было связано никаких верований, что, на наш взгляд, говорит об их глубочайшей архаичности. Все это дает осно­вания полагать, что первоначально с зоофагическими празд­никами вообще, медвежьими, в частности, была связана не идея магического воскрешения убитых животных, а идея создания их изобилия путем магического способствования их размножению.

В своей ранней форме зоофагический праздник вообще, медвежий, в частности, включал в себя два таких основных момента, как ритуальное поедание убитого зверя и маї ичс- ское обеспечение размножения данного вида живо ї ного, т с те же самые моменты, что интичиума австралийцев. Все это свидетельствует о том, что зоофагический праздник и инти­чиума имеют одну общую основу, что они возникли из одно­го корня. Так как интичиума является церемонией несо­мненно тотемистической, то отсюда следует, что и зоофаги- ческие праздники в своей исходной форме носили тотеми­стический характер, были праздниками тотемистическими.

Кроме приведенных выше, имеются и другие данные, свидетельствующие о тотемистическом характере зоофаги- ческих праздников вообще, медвежьих, в частности. Так, например, многие исследователи обращали внимание на та­кой факт, что на медвежьем празднике обских угров боль­шое место занимали пляски, представляющие собой повест­вования из жизни медведя. Пляшущие старались подражать движению изображаемого животного (Гондатти, 1888, с.76 — 77; Харузин, 1898, 3, с.22, 23; Зеленин, 1936, с.241, Б.Васильев, 1948, с.83) Подражание телодвижениям медве­дя отмечено и на празднике кетов (Алексеенко, I960, с.

100). По сообщению В.Г.Богораза-Тана (1939, 11, с.81 —83), на волчьих праздниках чукчей и коряков один из мужчин оде­вал на себя шкуру волка и совершал в ней благодарственный

обряд, сопровождаемый пением и пляской. Во время этого обряда исполнитель время от времени выл, подражая волку. Во время медвежьего праздника надевалась шкура медведя.

Все эти факты, по нашему мнению, вряд ли можно ис­толковать иначе, как пережитки тотемистических танцев. Пляски-повествования из жизни медведя, исполнявшиеся на празднике обских угров, находят свою полную аналогию в инсценировках мифов о тотемистических предках, совер­шаемых на праздниках австралийцев. Интересно заметить, что участники представлений на медвежьих праздниках об­ских угров всегда одевали маски самого разнообразного ха­рактера и изменяли свой костюм (Гондатти, 1888, с.76 — 77). Человек, подражавший движениям медведя на соответ­ствующем празднике кетов, приставлял себе к лицу „мор­дочку" (подсушенную кожу, снятую с лобно-носовой части и губ) медведя (Алексеенко, I960, с. 100). В данных случаях мы несомненно имеем дело с пережитками ряжения под то­темное животное, характерного для тотемистических танцев и инсценировок тотемистических мифов.

Все изложенные данные достаточно убедительно свиде­тельствуют о том, что зоофагические праздники вообще, медвежий, в частности, в своей исходной, первоначальной форме носили тотемистический характер, были тотемисти­ческими.

4.

<< | >>
Источник: Семенов Ю.И.. Как возникло человечество. — Изд. 2-е, с нов. пре- дисл. и прилож. —М.: Гос. публ. ист. б-ка России,2002. — 790 с.. 2002

Еще по теме Зоофагические праздники и тотемизм:

  1. Праздники
  2. Хеттский праздник ХАССУМАС*
  3. Праздники и игры, танцы и музыка
  4. § 1. Начало праздника
  5. §2 Сезонные праздники Вуруллия
  6. Глава II. Некоторые характерные признаки СТРУКТУРЫ ХЕТТСКОГО ЦАРСКОГО ПРАЗДНИКА
  7. § 2 Основной обряд праздника — «большое собрание»
  8. § 1. Многодневные сезонные праздники «объезда»
  9. Заключение
  10. Приложение
  11. Праздничные дни
  12. № 60. ЗАГОВОР КИЛОНА (Фукидид, I, 126)
  13. § 6. Финикийская культура.
  14. Контрольные вопросы